Лев Пучков.

Бойцовская порода

(страница 4 из 33)

скачать книгу бесплатно

На предыдущих войнах Рудину доводилось бороться со снайперами, но работа эта носила скорее эпизодический характер и системного подхода не требовала. Более того, могу доверительно сообщить вам, что пачками эти снайпера по военной тропе Пса не шлялись и было их всего лишь трое за восемнадцать лет службы – правильно «обложенных» и взятых «за горло». То есть каждый снайпер – событие, рубеж, случай для учебника. А на первой чеченской сразу же пришлось приноравливаться к новым условиям и вырабатывать свою особую тактику, в корне несхожую с нормативной: любителей индивидуальных стрелковых забав во вражьем стане оказалось – пруд пруди, а вот так запросто терять своих четвероногих собратьев Серега не собирался – они для него были куда как дороже, чем добрая половина человечества.

Так вот, методика группы Рудина сильно отличалась от стиля работы всех остальных подразделений подобного типа. Отличие выражалось в результате: за неполных три месяца Рудин, Масло и Соловей, приданные в комплекте к дуэту виртуозов Ингрид – Рэм, обезвредили четыре снайперских «бригады» и одного особого гнусного «индивидуала». При этом семейная пара – мама Ингрид и Рэм-сынуля остались НЕВРЕДИМЫМИ.

Теперь сопоставьте результаты доброй полусотни других групп по всей группировке, которые за тот же период совместными усилиями совсем «придавили» пяток снайперов и полтора десятка только спугнули, потеряв при этом более двадцати собак. Думаю, понятно, почему результативность команды Пса вывела ее в разряд уникумов?

Вкратце метод Рудина заключался в том, что он не обманывал своих питомцев насчет «неопасности» оружия, использовал их нестандартным способом и делал акцент на профессионализм работающих в группе снайперов. Система тренировок была построена таким образом, что у семейной пары Ингрид – Рэм постепенно вырабатывалась насильственно привитая установка: обнаруженный враг опасен – о нем необходимо экстренно дать знать хозяину – хозяин настигнет врага и убьет его. Таким образом, если не вдаваться в подробности, основное отличие Серегиной «домашней заготовки» от нормативной методики заключалось в том, что его собаки не бросались сломя голову на обнаруженного врага, а ложились, показывая направление, и ожидали дальнейших команд. Рудину стоило огромного труда, чтобы пересилить волчью натуру и приучить своих питомцев к столь нетипичному поведению. Коллеги-специалисты недоуменно качали головами и в растерянности разводили руками: любая нормальная псина «пастушьей» породы, почуявшая врага, позабыв обо всем, мчится, чтобы порвать его на части – это естественно, это не задавишь никакими тренировками! Рудинские же псы, если следовать общепринятым постулатам, вели себя как патологические уроды. Но благодаря именно этому образу действий они до сих пор оставались живы и успешно выполняли возложенные на них задачи…

Посылка пришла с Краснодара и, судя по всему, была безразмерной: когда, отработав полсектора, сели «побалакать», водила мимоходом обмолвился, что вчера, сразу по получению, «трохи присели с казаками», в результате чего двое из тех, что «присели», с ночи кукуют на гауптвахте – то есть в обычной яме под грядущий сортир, выкопанной экскаватором в расположении ОМОНа…

– Как пить научатся – сажать перестану, – отреагировал командир на проскользнувшую в речи домовитого водилы укоризну. – Они ж, гады, пошли к соседним артиллеристам и на форму хотели выменять осветительную мину.

А те тоже были датые добре и вместо осветительной дали им фугас. Ты понял, нет? А мои тот фугас к нам притаранили и возле блиндажа пристроились с фонариком – разбирать. Хотели посмотреть, чего там такое светится – была у них, мать их, задумка – рассыпать на отъезд эту гадость буквами и поджечь – чтобы, значит, светилось издалека и с «вертушек» было видно. А я как раз посты проверил и покемарить шел. Ты понял, нет?! Если б не напоролся на них – оно бы им так засветило!!! Совсем одичали хлопцы – домой пора…

Спустя час с небольшим по рации сообщили, что отработка вроде бы закончена, посты на контрольные точки расставлены и вообще, пора закругляться, потому как минут через двадцать комиссия поедет – в Ханкале две вертолетные пары сели.

– Точно, видели «вертушки», – удовлетворенно кивнул раскрасневшийся от кубанского самогона командир, поднимая минный колпачок[2]2
  Импровизированные стопки – на войне довольно удобно.


[Закрыть]
. – Ну, за вертолетчиков!

– Чтоб пили в меру да по своим не стреляли, – подхватил Серега, чуть пригубливая свою порцию – до вечера еще предстояло поработать вокруг одной из застав полка, перебравшейся на новое место, и следовало быть в форме. – Ну, Михалыч, я, пожалуй, пойду. Вам я тут уже без надобности.

– Ага, до Старопромысловского – пешком, – хмыкнул командир. – А вроде пил через раз, терминатор! Сиди уж – проедут, пойдем колонной.

– Да тут через три квартала застава наша стоит – вчера переехали, – пояснил Рудин. – Мне до вечера еще полосу отработать.

– Ну, тогда на посошок, – встрепенулся кубанский водила. – И полную – не обижай братов…

Прогулявшись с псами через пустынный квартал, на перекрестках которого опасливо озирались по сторонам контрольные точки[3]3
  Группа от трех человек до отделения – чтобы не дать возможность «духам» невозбранно перемещаться из «неотработанного» в «чищеный» сектор.


[Закрыть]
, поддерживающие друг с другом зрительную связь, Серега добрался до крылечка с расстрелянной вывеской «ЖЭУ № 7», сделал ручкой бойцам поста, торчавшим неподалеку, и… застыл на месте.

– Оп-па! – встревоженно воскликнул Рудин, натягивая собачьи поводки и крепко сжимая ягодицы.

– Ну чего ты там? – воскликнул старший поста, недовольно нахмурившись: на разводе между ним и Серегиными псами произошел инцидентик – парниша зачем-то пожелал потрепать Рэма по холке и чуть было не остался без детородного органа. – Проскакивай бегом! С Ханкалы комиссию везут, минут через пять колонна будет. Давай, давай!

– Свиной рулет! – помертвевшими губами прошептал Серега. – Точно, с запашком был… Обкормили кубанцы!!!

– Не понял? – начальственно подбоченился старший. – Ты или ближе подойди, или громче шепчи – не слышно ни хрена!

– Да кишку придавило! – Серега мотнул головой в сторону вывески: – Возьмите собак, я заскочу по-быстрому.

– Ну, конечно! Все бросили и пошли держать ему собак! – старший злорадно ухмыльнулся и жестом остановил подавшегося было к Сереге бойца. – Нет уж, браток, ты давай как-нибудь сам. Давай-давай, уматывай с дороги – ты в секторе!

– Чтобы вам всем вот так – да где-нибудь в центре Москвы! – стиснув зубы, пожелал Серега, беременным пингвином семеня к крылечку ЖЭУ и затылком ощущая гнуснейшие ухмылки бойцов. Пропал престиж! Теперь вся группировка будет судачить: а Пес-то, мать его так, вовсе не Безжалостный Ликвидатор, а просто – засранец…

За дальнейшее у особо чувствительных читателей прошу прощения – потому как собираюсь коротенько посвятить вас в некие пикантные подробности, которые старательно обходят стороной даже самые дотошные репортеры, со вкусом живописующие детали военного быта. Сие пояснение, разумеется, по большому счету можно было бы и опустить, но нам оно понадобится, дабы хорошенько понять состояние, в которое бравый парень Серега угодил благодаря кубанскому гостеприимству.

Обычно отхожие места в пунктах временных дислокаций войсковых подразделений оборудуют таким образом, чтобы обеспечить максимальную безопасность процесса дефекации. Как-то: располагают сортир в центре лагеря, защищают со всех сторон насыпными валами, плитами или просто зарывают в землю по самую крышу, или в большой яме выкапывают ямку поуже и поменьше и застилают досками. Вокруг посты наблюдения, на которых полубдительные соратники охраняют вас во время этого самого, вы находитесь вне поля зрения вражьих снайперов и чувствуете себя относительно комфортно. Каждый грамотный командир знает: если не соблюсти любое из вышеперечисленных условий, обязательно приключится какая-нибудь неурядица. Или «духи» бесштанного бойца утащат – если уборная на отшибе, или снайпер-извращенец в попу застрелит – ежели сортир торчит неприкрытый, как на обычной даче.

Вне пункта дислокации, если вы гуляете группой и вас есть кому прикрыть, это хоть и проблематично, но вполне терпимо. Забьетесь куда-нибудь в уголок – ложбинку – ямку, товарищи суровые встанут вокруг, ощетинятся «стволами» – и вперед!

А теперь представьте, что вы совсем один и вам приспичило. Собачки не в счет – они, конечно, хорошие бойцы, но стрелять, увы, не умеют, и, пока будут добираться до внезапно появившегося врага, вас, беззащитного, успеют продырявить минимум два раза. Почему вы беззащитны? Извольте: будь вы хоть трижды самым храбрым воином и отчаянным рубакой, но со спущенными до колен штанами вы беспомощны, как младенец. Лучше уж совсем без штанов, чем со спущенными. И пусть это постыдное состояние длится недолго, но оно имеет место, и никуда от этого не деться. В принципе вы можете сесть спиной к стене или к дереву и в процессе этого самого грозно пучить глаза и непрерывно водить «стволом» по сторонам, держа палец на спусковом крючке. Но! Настанет-таки минута, когда вам нужно будет вытирать задницу и надевать штаны (а вы не просто в одном трико на голое тело: даже если вы бывалый воин и броник[4]4
  Отечественные бронежилеты громоздки, тяжелы и малоэффективны. Снайпер все равно стреляет в голову, на мины вы наступаете ногами, а в подавляющем большинстве случаев ваша жизнь зависит от быстроты, с которой вы перемещаетесь от укрытия к укрытию.


[Закрыть]
не носите – на вас тяжелая разгрузка с экипировкой[5]5
  Разгрузочный жилет для переноски боеприпасов.


[Закрыть]
, толстый бушлат, ватные штаны на лямках, простые штаны на лямках – мал-мал зима все-таки!). И в этот момент (из личного опыта!) вам обязательно понадобятся обе руки и оружие придется положить на землю, забросить за спину, повесить на шею или к чему-нибудь прислонить – хоть наизнанку вывернись, по-другому никак не получается…

Зайдя в разоренный войной ЖЭУ, Серега не бросился в первый попавшийся угол, а, испытывая танталовы муки, потратил пять секунд на обозревание окрестностей – без малого два десятка лет службы в «горячих точках» выработали устойчивый стереотип поведения, который вот так с ходу не в силах был победить даже безжалостно атакованный кубанским свиным рулетом пищевод.

В помещении ЖЭУ все было как в нормальном доме военной поры: в меру взорвано, в меру засрано, копченые стены и потолок, всюду валялись какие-то окровавленные тряпки и влажный картонный мусор, не годный для костров – годный давно уже спалили. В стене коридора зиял полутораметровый пролом, представляющий взору нашего страдальца развороченные внутренности располагавшегося по соседству подъезда некогда жилого дома – аналогичный пролом, только поменьше, красовался на несущей стене ЖЭУ. Обычное дело – следствие попадания танкового снаряда. Через входное отверстие, кстати, виднелся обугленный остов этого самого танка с погнутой башней – рембатовцы, избирательно подчищавшие улицы после январских сражений, судя по всему, не сочли целесообразным тратить силы и время на транспортировку железной рухляди на базу.

– Лежать! – хриплым от страдания голосом распорядился Серега, топнув ногой слева от пролома, выходящего в подъезд. – Охранять!

Псы послушно растянулись на влажном мусоре, а хозяин, доскакав до входного отверстия, в три приема разоружил свою задницу и присел справа в уголке, на автопилоте выбрав наиболее удобное место: и фрагмент улицы виден, и спина прикрыта, и подъезд через внутренний пролом отчасти просматривается. А в общем-то, можно было и не напрягаться: только что этот дом «чистили», если бы кого нашли, обязательно «зачистили» бы – наверняка[6]6
  Да простят меня правозащитники, но зачастую случается, что в ходе такого рода мероприятий бойцы не выкликают гипотетических жильцов, которые могут остаться в секторе «зачистки», а тихонько бросают в подвал или подъезд гранату, а потом заскакивают сами, поливая пространство свинцом. Сим отмороженным товарищам есть веское оправдание – в нежилых на вид домах частенько прячутся «духи», от руки которых полегло немало нашего брата в процессе этих самых долбанутых «зачисток».


[Закрыть]
пол-ящика эргэдэшек[7]7
  Ручная граната.


[Закрыть]
испоганили.

– Уохх-ха-ха! – сдержанным реготом огласил Серега закопченные своды ЖЭУ, испытывая глубокое единение с буйной радостью освобожденной кишки и невероятное душевное облегчение. Вот она – минута наивысшего счастья этой жизни, несправедливо обойденная вниманием и отчего-то не воспетая ни одним поэтом! Всего одна минута – и ты свободен и легок, как майский воздух в сосновом бору. Ты уже не озабоченный засранец, застывший на месте со скривившейся от напряжения физиономией и вынужденный терпеть унизительные насмешки товарищей, а снова гордый боевой пес, Безжалостный Терминатор, готовый рвать врага на части. Только прежде чем рвать, не забудь хорошенько вытереть задницу и надеть свои штаны на лямках. А для этого тебе нужно – что? Правильно! Ручки тебе нужны. Обе…

Поставив автомат к стене, Серега хорошенько помял страничку фронтовой газеты «Солдат правопорядка», изорвал ее на четыре равновеликих лоскутка, изогнулся буквой «зю» (жопа выше головы) и, ухватив левой рукой штаны, правую с газеткой поднес к нижней части спины…

И замер. Застыл в таком вот интересном положении. Псы ему не понравились. Носы повернуты к пролому, шерсть на загривке вздыблена, уши прижаты, показывают клыки и нетерпеливо косятся на хозяина – команды ждут. Рудин чуть сместил взгляд в сторону пролома и на секунду даже перестал дышать.

В подъезде стоял «дух». Нормальный такой «душара» – рыжий, бородатый, коренастый, обмотанный крест-накрест пулеметной лентой. «Дух» располагался к пролому в пол-оборота, держал в руках пулемет, ствол которого смотрел аккурат на Рудина, и, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы, недовольно морщил нос. Стоящего раком Серегу он не видел из-за яркого светового пятна, которым входное отверстие забивало темный угол, а запах влажных псов, лежавших буквально в метре от него, за порушенной стеной, не уловил из-за остро благоухавшего бывшего кубанского рулета.

– Чущкя, – пробормотал «дух», и чуть мотнув «стволом», по-чеченски что-то сказал, повернув голову вправо.

Тотчас же в подъезде возникли черт-те откуда еще несколько силуэтов и неслышной поступью двинулись по лестнице на второй этаж. А рыжий стоял и контролировал ситуацию, прислушиваясь к звукам с улицы: оживленному говору бойцов на посту и медленно приближавшемуся лязгу бээмпэшек, сопровождавших колонну с комиссией.

В эти секунды, растянувшиеся для Рудина в вечность, наш славный рубака млел в положении «а-ля краб» и делал сразу несколько полезных дел: держал руки за спиной, боясь шевельнуться, периферийным зрением фиксировал «духов» в подъезде и страшным напряжением воли «держал» взглядом Рэма и Ингрид, глаза которых были переполнены всепоглощающим желанием пообедать вкусно пахнущим свежей бараниной «духом», торчащим в подъезде.[8]8
  «Дух» и солдат пахнут по-разному. Это обусловлено целым рядом факторов, которые самостоятельно может назвать любой, кто имеет даже самое поверхностное понятие о физиологии. Собаки эту разницу улавливают, что называется, за версту.


[Закрыть]

Ситуацию в полном смысле слова спасала нетрадиционная методика, используемая Рудиным в тренировке псов для работы в группе ликвидации. Любые другие нормальные собаки, даже отлично вышколенные и дисциплинированные, давно бы уже бросились на врага, имевшего наглость стоять так близко. А семейная пара застыла косматыми глыбами и пожирала взглядами хозяина, ожидая командного жеста. Иными словами, любое мимолетное движение рукой в данной ситуации могло быть истолковано как разрешение изменить положение – со всеми вытекающими последствиями.

Вот потому-то и превратился Серега в монумент всем серунам Вселенной: указательный палец «духа» на спусковом крючке, чуть дернешься – получишь полкоробки в живот и псов угробишь к известной матери.

Секунды тянулись, как резина, красная пелена застилала взор – отчаянными импульсами Рудин излучал немой посыл своим меньшим братьям: «Лежать! Молчать! Не рычать!!!»

И не рычали ведь – хотя на тренировках никто это специально не отрабатывал: три существа в загаженном помещении как будто слились в единую биоэнергетическую сущность, крепко связанную мощным волевым усилием вожака…

Пропустив мимо себя засадную группу, рыжий «дух» с пулеметом нюхнул на прощанье аромат бывшего рулета и мягко утопал на второй этаж – плита потолочного перекрытия сообщала Рудину еле слышную возню изготавливавшихся для короткого боя[9]9
  Судя по всему, Рудин «попал» на так называемый ичкерский спецназ, хорошо обученный и подготовленный для диверсионно-разведывательной работы.


[Закрыть]
«волков».

– Ле-жать! Ле-жать! Молчать!!! – свистящим шепотом подтвердил первоначальную команду Рудин, затем очень осторожно, не отпуская псов взглядом, вытер задницу вспотевшим от повлажневшей ладони клочком фронтовой газеты, натянул штаны на лямках, застегнул разгрузку и, взяв автомат, прислушался к звукам улицы.

Расслабляться пока что было рано. Судя по приближающемуся гусеничному лязгу и реву моторов, колонна на подходе, времени осталось меньше минуты. Самый простой вариант: выскочить на улицу и заорать бойцам на посту, что в доме «духи» – пришлось сразу же отринуть. Сразу ведь и не разберут – что к чему, хай подымут, суетиться начнут, и тотчас же будут искрошены в капусту засадной группой, разместившейся на втором этаже. Просто пересидеть, спасая три шкуры – тоже не выход: «духи» отстреляются за минуту, уйдут тем же путем, что и пришли – судя по всему, через подвал, а бойцы сопровождения с ходу начнут утюжить подъезд бээмпэшными пушками. Это будет еще обиднее – уж лучше пасть от чеченской пули!

– Лежать! – напомнил Серега семейной паре, вылущивая из «разгрузки» «Ф-1»[10]10
  Тоже граната, только оборонительная, с ребристой «рубашкой» – разлет осколков – 200 метров. Шарахнет – мало не покажется!


[Закрыть]
и разгибая усики предохранительной чеки. – Я щас – быстро…

И действительно – получилось быстро, как в образцовом учебном бою. Прокравшись на площадку между первым и вторым этажами, Серега запулил гранату в обугленный проем расположенной над ЖЭУ однокомнатной квартиры, переждал оглушительный взрыв и, на ватных подгибающихся ногах проскочив лестничный пролет, от входа выпустил магазин по бьющимся в страшных корчах телам, разметанным взрывом по комнате.

И, не слыша себя из-за металлического звона в ушах, метнулся к окну, размахивая автоматом и вопя что есть мочи:

– Не стрелять! Свои! Это я – Пес…


…Итак, перестраиваться в соответствии со скоростными новаторскими методиками никто не желал, а работать по старинке было просто нерентабельно. Рудин произвел элементарный подсчет: если в родном Белогорске с его почти двухмиллионным населением нашлось немногим более двух десятков приверженцев старой школы, то в Краснореченске их будет примерно в шесть раз меньше!

– Наша «Школа консервативной дрессуры» только на Грише держалась, – напомнил Рудин озабоченным соратникам, когда Соловей заикнулся было насчет дать объявления по существу вопроса в местные газеты. – Нет, не стоит даже и пытаться. А займемся-ка мы заводом, хлопцы! У нас для этого практически все есть. За небольшим исключе – нием…

Ну да, все у них было – желание, опыт, реконструированный питомник. А что за исключение? Да так, ничего особенного… Материала для завода у них не было, вот что. Самая малость! Даже если стартовать тремя породами, представленными в лице репатриированных из Белогорска собакенов: хромоногой ветеранши Ингрид, спаниеля Джека и Алисиных кобелей-людогрызов, то каждому представителю необходимо было иметь пару аналогичного вида. То есть как минимум где-то раздобыть еще одну спаниелиху, ризеншнауцериху и немецкого овчара. В противном случае, ежели скрещивать Ингрид со шнауцерами или, того паче, со спаниелем, тогда вообще получится совсем уж по Гашеку:

«…Швейк, после того как медицинская комиссия признала его идиотом, ушел с военной службы и теперь промышлял продажей собак, безобразных ублюдков, которым он сочинял фальшивые родословные… Это были гадкие страшилища, не имевшие абсолютно ничего общего ни с одной из чистокровных собак, за которых Швейк выдавал их Бретшнейдеру. Сенбернар был помесь нечистокровного пуделя с дворняжкой; фокстерьер, с ушами таксы, был величиной с волкодава, а ноги у него были выгнуты, словно он болел рахитом; леонберг своей мохнатой мордой напоминал овчарку, у него был обрубленный хвост, рост таксы и голый зад, как у павиана…»

В Краснореченске породистые собаки по улицам бесхозно не гуляли – провинциалы к благородной животине относились с большим уважением, а местные нувориши готовы были платить хорошие деньги за красивых псов с длинной родословной. Системно никто заводом не занимался. Какие-то потуги в этом направлении прослеживались: изучая газетные объявления, наши приятели отследили три многообещающих зазывных лозунга, типа: «…Реализую доставленных с Московской выставки щенков колли с хорошей родословной…» Во втором случае речь шла о пуделях трех разновидностей, в третьем – о ньюфаундлендах. Однако наряду с этими вполне миролюбивыми предложениями в тех же газетах имелись несколько десятков запросов такого примерно характера: «Куплю щенка питбуля – родословная желательна…» Помимо конкретно питбуля хотели еще какого угодно бультерьера вообще, бульдога, добермана, ротвейлера – на худой конец, немецкую овчарку или овчарку побольше – кавказскую. Как видите, краснореченские товарищи желали иметь нечто иное, нежели шерстяную игрушку для детей и общесемейного баловня.

– Хорошо, мы вам это дело мигом организуем, – решил Рудин и отправил Соловья потолковать с местными живодерами. А сам засел с Алисой набирать бланки «липовых» документов для будущих обитателей питомника.

Соловей арендовал у живодеров на трое суток грузовик с клетками, Алиса скинула на принтер бланки документов, наши парни плотно поужинали и укатили в столицу, до которой от Краснореченска было всего-то восемь часов езды..

Материал добыли сравнительно легко и быстро: в окрестностях Первопрестольной слонялись без дела множество чистопородных тварей, брошенных на произвол судьбы своими нерадивыми хозяевами, которых в последнее время системно разоряло государство либо пачками отстреливали более удачливые конкуренты. Голодное зверье, несмотря на врожденную гордость и хваленую повышенную злобность (есть в собачьем аттестате такая графа: «злобность» – ее по своему произволу определяют люди, порой весьма далекие от знаний песьей психологии), без боя сдавалось в опытные руки профессионалов. У наших парней, всю жизнь посвятивших воспитанию собак, слезы на глаза наворачивались при виде бойцового пса, с обреченностью во взоре ползущего за куском говядины в провонявшую бездомными котами клетку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное