Лев Пучков.

Бойцовская порода

(страница 2 из 33)

скачать книгу бесплатно

Потянувшись за бутылкой, Григорий Васильевич сделал три мощных глотка, жадно заел ветчиной из жестянки. Переждал с полминуты, опять засадил, добил ветчину и, откинувшись на спинку, довольно крякнул.

В голове прояснилось, тяжесть куда-то улетучилась, на душе стало хорошо. Подумаешь – возраст, похмелье, неправильный образ жизни! Вон как хорошо в этом мире: солнышко ласково светит, за рубленым окном – море целебного воздуха, до глубокой старости еще далеко, в средствах он не стеснен, друзьями не обделен. В общем, из благ этого мира все у него есть – желать нечего…

– Гхм-гхм-кхм… – пробно покряхтел Толхаев, прочищая горло, и вдруг вдохновенно заорал во всю глотку: – Аа-а-а-андерма! Аа-андерма! Пя-я-атт-ныш-шко род-димаяо! У Кар-р-рского моря, на обветренной щ-щеке-е-э-у!!!

Снаружи, за оконцем, хлопнули автомобильные дверцы, раздалась невнятная ругань, кто-то побежал. Один из типов, что спали, прикрывшись куртками, резко сел на топчане и недоуменно вытаращился на Григория Васильевича. Второй просыпаться не пожелал – он все так же тихо стонал на выдохе, как-то нездорово хрипя.

Григорий Васильевич на типа тоже вытаращился – сразу и не понял, кто такой. На этом топчане, по всем канонам обычной охотничьей гулянки, должен спать Пес. А на втором…

– Совсем тронулся? – скрипучим голосом спросило помято-небритое лицо Рудина, появляясь в оконце. – Чего орешь-то? Гляди – народ перепугал.

– Нет-нет – это неправильно… – пробормотал возмутитель спокойствия, оборачиваясь к «народу» – невесть откуда возникшим в дверном проеме двоим коротко стриженным хлопцам, затянутым в кожу, с сильно заспанными личинами. Переведя взгляд на свои ноги, Григорий Васильевич крепко зажмурился и закрыл лицо руками.

– Че такое, док? – хрипло поинтересовался один из «кожаных», усиленно протирая глаза и зевая во весь рот. – Че такое?

Григорий Васильевич убрал руки от лица, разжмурился, для верности ущипнул себя за щеку и попытался встать.

– Не, реально, док – че такое? – не отставал настырный «кожаный», пристально глядя на топчан в углу. – Проблемы?

– Ой-й-й, господи ты боже мой!!! – с чувством глубочайшей скорби воскликнул Григорий Васильевич, окончательно поняв, что все происходящее с ним – вовсе не кошмарный сон. – Чтоб мне сдохнуть! Господи, какой идиот!!!

Да, это была нормальная гнусная действительность, длившаяся уже два года. Ног он не чувствовал потому, что два года жил в инвалидной коляске. Вот они, ноги-то, под пледом, бесполезные высохшие отростки, которые никогда уже не смогут ходить. И торчит он здесь вовсе не ради охотничьей забавы, хотя заброшенный домик оборудован Псом со товарищи именно для длительного проживания в охотничьи сезоны. Толхаева привезли в эту забытую богом сторожку, чтобы достать с того света нарвавшегося на пулю краснореченского бандоса – Никиту.

Рядились за «штуку» баксов и один присест хорошей еды – чтобы непременно с текилой и черной икрой. И текила, и икра – обязательные атрибуты прошлой жизни – в настоящий момент для Григория Васильевича являлись этаким разгульным празднеством организма.

Прежнее состояние и благополучие канули в Лету. Друзья тоже канули. И вообще – у Толхаева сейчас в целом мире нет ничего. И никого. Кроме, разве что, вот этого грубияна Рудина, что недовольно хмурится в рубленое оконце…

Григорий Васильевич обиженно захныкал, зашмыгал носом, руками принялся размазывать слезы по щекам. Надо же, расчувствовался, старый дурак, повелся на ровном месте! Пожрал хорошей снеди, текилы употребил от пуза – и вообразил себе невесть что…

«Кожаные» душевное расстройство Толхаева истолковали превратно. Тот, что задавал вопросы, метнулся к раненому, второй шустро достал из-за пазухи пистоль и направил его на «черного хирурга», а третий, который спал на топчане, хотя и не уловил сути ситуации, но, воодушевленный примером соратников, также принялся лапать у себя под мышкой.

– Твою в душу мать… – сердито буркнула голова Рудина в рубленом оконце, мгновенно усугубляясь ствольным срезом охотничьего карабина. – А ну, Масло, ходи к дверям…

– Убери лапы! – сырым от слез голосом возопил Григорий Васильевич, увидев, что «кожаный» № 1 стащил с раненого куртку и пытается его тормошить. – Куда ты, блядь, – грязными руками!!!

– Так это… – смутился «кожаный», убедившись, что раненый на вид вполне живой, теплый и помирать пока что не планирует. – Так ты…

– Отлезь от него! – просморкавшись, рявкнул Толхаев, подкатываясь к топчану и грубо отталкивая радетельного соратника Никиты. – Я же русским языком сказал – только медик! Остальные чтоб на пять метров не подходили!

Посчитав у раненого пульс, Толхаев, не глядя, протянул руку к соседнему топчану и щелкнул пальцами:

– График!

Субъект, что обретался на соседнем топчане, и в самом деле имел отдаленное отношение к медицине – в свое время закончил ветеринарный техникум. Именно поэтому ему выпало выступать в роли сиделки при персоне. Несостоявшийся ветеринар виновато потупился и протянул Толхаеву измятый листок, на котором были проставлены почасовые отметки температуры.

– А-а-а! – зловеще прищурился Григорий Васильевич. – Стрелять-бить, пальцы гнуть, значит, мы научились… Где пяти – и шестичасовая отметки? Я тебя спрашиваю – где?

– Не знаю, как получилось, – бегая взглядом, пролепетал бывший ветеринар. – Сидел-сидел… и вдруг заснул. Как-то само собой так вышло…

– И само собой на топчан улегся, и само собой курточкой укрылся, – ядовито проскрипел Толхаев. – А я теперь, значит, крутись, как хочешь, выводи тебе анамнез и назначения, да? А он, может быть, коли ошибусь на граммулечку, как раз от этого и загнется…

– Ты че, отморозок?! – мгновенно сориентировался «кожаный» № 1, нависая над незадачливой «сиделкой» с поднятыми кулаками. – Да я тебя, конь фанерный…

– Да заткнитесь вы все! – желчно воскликнул Толхаев. – Не хватало еще, чтобы капельницу разбили! Ну-ка, выметайтесь отседа – работать мешаете…

Совсем «выметаться» соратники Никиты не пожелали: то ли не доверяли «черному хирургу», то ли боялись пропустить какой-либо особо важный момент. Но от раненого удалились и притихли. Сгрудились в уголке, подальше от топчана, и принялись тыкать под бока незадачливого коновала, шипя ему в уши о грядущих перспективах.

Толхаев между тем разложил на столе припасенный загодя блокнот и быстро набросал назначения. Затем легким педагогическим усилием вырвал «фельдшера» из пылких дружеских объятий и минут десять подробно его инструктировал на предмет ухода за раненым, требуя, чтобы тот делал пометки в блокноте.

– Печь сильно не топите, – предупредил Григорий Васильевич, протягивая «кожаному» № 1 пакетик с искореженной латунной оболочкой. – Только на ночь, не более двух часов. Погода пока вполне располагает. Керосинку без надобности не палите – ему чистый воздух нужен.

– Это зачем? – недоуменно наморщил лоб «кожаный», рассматривая пакетик на просвет.

– А-а-а, вон как! – понятливо кивнул Толхаев. – Тебе, значит, шкуру пока что не дырявили. Ну ничего – у тебя еще все впереди. При вашей специфике труда…

– Не каркай, док! – досадливо нахмурился соратник Никиты, суеверно отстукивая по столу и трижды плюя через левое плечо. – На хера мне эта железяка? Экспертизу мы делать не собираемся, и так знаем – кто.

– Отдашь ему, когда оклемается, – Толхаев кивнул на топчан в углу. – Тебе не понять. Для того, кто вернулся с того света, этот кусок железа – ценная реликвия. Не выбрасывай, он тебе потом будет благодарен.

– Ладно, – кивнул «кожаный», пряча пакетик в карман. – Что еще?

– Список медикаментов передал, – принялся загибать пальцы Толхаев. – Назначения написал. Телефон мой у вас есть. Фельдшер постоянно находится рядом, никуда не отлучается. Если какие проблемы – сразу звонит мне. Мобила есть?

– Моим попользуется, – решительно сказал «кожаный», доставая из кармана куртки мобильный телефон. – Ради такого дела…

– Ну вот, собственно, и все. Транспортировать его пока нельзя. Я скажу, когда можно будет перевезти, – Толхаев выразительно потер пальцами. – Расчет?

«Кожаный» № 1 покосился на раненого и шмыгнул носом. Ствол карабина, торчавший из оконца, показательно шевельнулся. Голова Рудина разверзла уста и лениво произнесла:

– Саша! Намекни Соловью – пусть подтянется сюда.

– Понял, – раздалось из-за двери. – Намекаю.

– Доверять надо людям, – осуждающе буркнул «кожаный», доставая из внутреннего кармана куртки конверт и протягивая его Толхаеву. – Какие тут могут быть заморочки? Ну реально – ты же меня не первый день знаешь! А потом – тебе же еще швы снимать…

– Доверяй, да проверяй, – буркнул Толхаев, пересчитывая доллары, и, упрятав конверт, быстро покатился к выходу, втянув голову в плечи. Эти бандосеры – публика еще та! Был случай при аналогичных примерно обстоятельствах: после своевременно оказанной помощи вместо обещанных баксов пытались угостить свинцом. Только не учли, щенята молочнозубые, что имеют дело с ветеранами ратного труда, умудрившимися пережить с десяток локальных войн. Пришлось Толхаеву там же, на месте, оказывать дополнительные услуги травматологического профиля. Бесплатно…

Едва Григорий Васильевич выкатил на порожек, Ваня Соловей, «не доверявший» под дверью совместно с Маслом, шустренько скакнул в потрепанный «уазик», сиротливо приткнувшийся рядом с бандитским микроавтобусом «Форд» (на нем Никиту привезли), и отогнал машину к опушке. Пришлось Григорию метров пятьдесят самостоятельно шкандыбать со скрипом по припорошенным слоем хвои корневищам и кочкам. Рудин и Масло инвалиду не помогали – они пятились следом, направив стволы карабинов в сторону сторожки. Опасную зону проскочили на одном дыхании, рывком забросили инвалида совместно с креслом в специально оборудованный грузовой отсек и, перегазовав, удрали с места событий.

Дух перевели только после того, как удалились от сторожки метров на пятьсот и убедились, что на данном этапе погони можно не опасаться.

– Ох и не люблю я этих… – буркнул Ваня Соловей, выруливая на хорошо утрамбованную лесную дорогу, ведущую к скоростному шоссе. – Такие молодые, а такие… ублюдки, короче. Конченые.

– А я от них в восторге, – криво ухмыльнулся Рудин. – Пока «бычка» на улице не встречу – как будто чего-то не хватает. А как увижу, как услышу – все во мне заговорит…

– Заедем в «Эльдорадо», позавтракаем, – солидно заявил из грузового отсека Толхаев. – Угощаю! Заслужили.

– А! Совсем забыл, – спохватился Рудин. – А ну, отдай баксы!

– Чего это? – встопорщился Толхаев. – Позавтракаем в «Эльдорадо», потом Алисе отдам. Лично. Кто работал-то?!

– Никаких «Эльдорадо», – сурово отрезал Рудин. – Я же предупреждал! Саша – ну-ка, намекни.

– По черепу или в поддых? – флегматично уточнил устроившийся с инвалидом в грузовом отсеке Масло. И непонятно было – шутит или где. С такого станется – возьмет и в самом деле «намекнет», дурак здоровый!

– Жлоб ты, Пес! – дрожащим от обиды голосом воскликнул Толхаев, передавая Рудину деньги. – Ох и жлоб… Путевка-то – четыреста пятьдесят стоит! Ну и что тебе – «Эльдорадо»? Раз в квартал людьми себя почувствовать…

– Не хнычь, Гриша, – миролюбиво пробурчал Рудин, пряча деньги в карман. – У нас сейчас каждый рубль на счету. Если Кузя питомник арестует – будем без копейки сидеть, пока Алиса не вернется. А получится у нее или нет – бабушка надвое сказала.

– Сто баксов, а? – продолжал канючить Толхаев. – Праздник души – за сто баксов! Не жлоби, Пес!

– Все, я сказал! – прикрикнул Рудин. – У тебя уже был праздник – одной только текилы выкушал баксов на сто, не меньше. И не ной – а то высажу, пешком до города поедешь!

– Господи, чтоб мне сдохнуть!!! – с чувством невыразимой горечи воскликнул Толхаев – и собрался было до конца суток заткнуться в гордом молчании: пусть сами потом на коленях ползут, чтобы простил засранцев, кормилец народный… Но тут «УАЗ» как раз выехал на шоссе, набрал скорость, и – надо же такому случиться! – именно в этот момент, как назло, мимо моторно просвистел двухместный кровавый «Форд Мустанг» с открытым верхом. Холеный мужик средних лет, заседавший гордо в отделанном белой кожей салоне, даже не оглянулся на допотопную отечественную модель.

– Ай, некстати! – поморщился Рудин. – Ну, сейчас начнется…

– Ой-й-й-й-й, бля-а-ааа!!! – тоскливо заорал Толхаев, провожая взглядом спортивную модель. – Господи-и-и! Кем я был, а? Да я же вас всех кормил – вот этими руками, вот этой башкой, мать вашу!.. Вы же у меня как у Христа за пазухой жили, отморозки фуевы!

– Тише, тише, Гриша, – сочувственно пробормотал Масло, гладя инвалида по голове. – Мы помним, мы все помним…

– Отлезь от меня, предатель! – взвизгнул Толхаев, отталкивая Сашину руку. – Кем я был, а?! Да чтоб за паршивую штуку баксов я так уродовался тогда… Ой-й-й-й… Да чтоб мне сдохнуть!!!

– Ну и что мне сделать, чтобы ты прекратил истерику? – уныло поинтересовался Рудин. – «Эльдорадо» отпадает. Сейчас на первом же обменнике встанем, поменяю сотку, дам тебе десять баксов – иди трать, как душа пожелает. Больше не могу. Такой вариант устраивает?

– Господи, кем я стал?! – горестно причитал Толхаев, игнорируя попытку к примирению. – Чем я стал?! Господи, уму непостижимо…

Кстати, уважаемый читатель: пока наши парни едут по направлению к городу и выясняют отношения, предлагаю для тех, кто с ними ранее не встречался, коротенько пояснить природу причитаний инвалида, у которого суровый, бездушный друг жестоко отнял честно заработанные доллары. То есть кем он, в самом-то деле, был, кем стал и как вообще докатился до жизни такой совместно с друзьями-товарищами…

Григорий Васильевич Толхаев – уроженец города Белогорска, сорока четырех лет от роду. Окончил в свое время мединститут, работал в Афганистане – был хирургом на эвакопункте, где оказывал неотложную помощь раненым. Отравленный тлетворным духом войны, молодой врач после возвращения с неласкового юга бросил к чертовой матери свой основной профиль, ударился в коммерцию и за короткое время выбился в люди. Если бы вы два с небольшим года назад спросили любого жителя Белогорска (а это большой областной центр под полтора миллиона, не какой-нибудь Краснореченск с тремястами тысячами жителей!), кто такой Толхаев, вам бы ответили попросту: да что вы, не знаете, что ли? Это же у нас одна из самых крупных шишек на ровном месте!

Да, два с небольшим года назад Григорий Васильевич Толхаев в свои сорок два года сумел достичь многого. Тогда он являлся владельцем крупного фармацевтического комбината межрегионального масштаба, держал солидные пакеты акций нескольких областных предприятий сельскохозяйственной ориентации, входил в состав правления Белогорпромбанка, занимавшего далеко не последнее место в федеральной табели о рангах, и, если верить негласной статистике, на протяжении последних пяти лет прочно обосновался в первой десятке самых обеспеченных людей области. Правда, злые языки втихаря поговаривали о сомнительном происхождении стартового капитала, положившего начало столь бурному процветанию. Ходили слухи, что Гриша Толхаев на заре перестройки некоторое время числился в «черных хирургах»[1]1
  Врач, оказывающий бандитам услуги противозаконного характера (жарг.).


[Закрыть]
одной из группировок Белогорска и имел в друзьях многих криминальных авторитетов. Но в этом его вряд ли можно было упрекнуть без риска подвергнуть сомнению респектабельность остальных представителей промышленно-финансового ареопага области: с некоторых пор, как известно, структурные составляющие современного общества перестали жестко делиться на законопослушные и наоборот, грани между ними стерлись и стали недоступны взору простого обывателя, который отчетливо видит только одну сплошную сытую банду, именуемую «новые русские».

Теперь пару слов о соратниках Толхаева. Сергей Николаевич Рудин, пенсионер внутренних войск, старший прапорщик в отставке, сорока лет от роду, рост – 175, вес – 75 кг, стандарт, короче. При ходьбе слегка прихрамывает на правую ногу, которая на три сантиметра короче левой – последствие тяжелого ранения пятилетней давности. Женат вторым браком, супруга – Алиса, 1963 года рождения, приемный сын Борька – хулиганистое обаятельное отродье тринадцати лет, который, как вы вскоре узнаете, и послужил первоисточником всех напастей, описанных в этой книге.

Рудин – профессиональный кинолог, всю свою сознательную жизнь посвятил изучению и воспитанию собак, в лучшие годы жизни в Белогорской области и далеко за ее пределами был известен как великолепный знаток собачьей психологии и ас дрессуры. Большую часть времени Рудин проводит на природе и в постоянном движении: вечно носится как угорелый со своими собаками и промышляет в лесу чем придется. Друзья зовут его не совсем корректно – Пес. Однако это вовсе не оскорбление, такова боевая кличка Сергея, которой его в свое время щедро одарила Родина за двадцатилетнюю безупречную службу.

Неглиже Рудин выглядит как перетрудившийся по недосмотру главного олимпийца Аполлон: ни капельки жира, сухие рельефные мышцы, свидетельствующие о потенциальной мощи их обладателя – хоть анатомический атлас пиши. Впечатление несколько портят два страшных шрама: чуть поменьше – под правой ключицей и несколько больше – на верхней четверти правой лопатки, которые почему-то не желают загорать и зловещими чужеродными пятнами белеют на бронзовом теле атлета. О характере происхождения шрамов наш атлет предпочитает умалчивать – хотя в излишней скромности его никто упрекнуть не может. Просто не нравится ему та история. И я вас по-дружески предупреждаю: если вы вдруг ненароком встретитесь с этим парнем, ни в коем случае не приставайте с расспросами. Есть реальный риск без предупреждения схлопотать в дыню. Оно вам надо?

Саша Маслов и Ваня Соловей – под стать лидеру своего маленького крепкого коллектива: оба бывшие вояки, хорошо знакомые с собачьей службой, исколесившие практически все «памятные места» и вышвырнутые из Вооруженных Сил за скверный характер. Стреляют на звук изо всего, что имеет длинный ствол, и отличаются хорошей антропометрией – только Ваня Соловей, пожалуй, будет поздоровее других да поискушеннее в разнообразном рукоделье. Например, для Рудина и Саши закрутить гайку или ровно обстругать дощечку – проблема, а Ваня с закрытыми глазами соберет вам любой агрегат, если имел возможность наблюдать, как его разобрали, починит телевизор при помощи одной отвертки, запросто смонтирует из подручных материалов мину и установит ее под порожком так, что ваши детишки и супруга могут шастать туда-обратно сколько влезет, а вы непременно стартуете в небеса, едва только наступите (ведь жена должна весить меньше вас – ежели это не так, принимайте меры, иначе она не в меньшей опасности, чем вы!). Мастер на все руки, одним словом – еще встречаются среди русского люда такие самовыродки.

В свое время Толхаев, не зная куда девать деньги, таскал всех троих к психотерапевту. Сам прошедший через горнило войны, бывший хирург искренне заботился о психическом здоровье своих подопечных, опасаясь, как бы они друг друга под горячую руку не перестреляли или не натворили чего похуже в отношении мирного населения, имевшего о войне самые отдаленные представления. Только зря старался Григорий Васильевич: межличностные конфликты в микрогруппе как таковые отсутствуют и эмоционального срыва от кого-либо из этих парней вряд ли дождешься. Все понимают друг друга с полуслова, потому как леплены из одного теста и прошли через одну мясорубку, именуемую в просторечии службой в «горячих точках». Психотерапевт попался честный и в конце курса поделился с Толхаевым под большим секретом ценной информацией: тут, батенька, патология, лечению не подлежит – до того все запущено. Уроды они у тебя. Моральные. Шкала социальных ценностей данных гомо собакинус смещена в сторону удовлетворения трех основных инстинктов, стремление расти по социальной лестнице начисто отсутствует, чувство страха перед лицом возможной смерти практически атрофировано. А еще они натуральные гомофобы! То есть собак любят гораздо больше, чем людей. И предводитель их – который Пес – объясняет эту свою странную избирательность довольно своеобразно:

– У них (людей то бишь) есть один лишний безусловный рефлекс: патологическая жажда наживы. Павлов был не прав – он не включил в свой классификатор этот долбаный рефлекс, от которого все беды и происходят. А у собак его нет…

С Толхаевым наша троица свела тесное знакомство благодаря воле случая. Рудин, как и его приятели, перебивавшийся в то время с хлеба на картошку, как-то случайно оказался в том самом месте, где Григорий, слетевший на своем «Ягуаре» с трассы, собирался слегка затонуть по пьяному делу. Ветеран малых войн, не задумываясь, спас миллионера и послал его ко всем чертям – пьяниц наш парень на дух не переносит, особенно таких, которые за рулем грешат этим делом. А Григорий, в благодарность за содеянное, пригрел бывших вояк: дал место под солнцем, хорошую работу и вообще распростер над ними всевозможный протекторат, благо для него в ту пору это не составляло никакого труда.

Но, как говорят последователи Гайдара, недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах. Попали наши славные ребята в сферу интересов сильных мира сего – как кур в ощип. История эта долгая, и кто желает с ней ознакомиться подробнее, читайте две первых книги о приключениях Пса и его команды – сейчас мы останавливаться на этом не станем в целях экономии вашего времени. Вкратце же получилось следующее: в родном Белогорске на Рудина и его друзей имеют зуб чуть ли не все подряд, кто занимает там хоть какое-то положение в местной табели о рангах, а помимо этого один сильно крутой дядька из столицы нашей Родины. Якобы Пес спер деньги, принадлежавшие одному преступному сообществу, осуществил ряд «ликвидов» членов другого сообщества, а под занавес в извращенной форме отправил в лучший мир самого дорогого человека того сильно крутого дядьки и теперь знает об этом дядьке нечто такое, что волосы дыбом встают – и не только на голове! Представляете? Ересь какая-то, да и только.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное