Виктор Пронин.

Победа по очкам

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Шутите? – спросил Олег Иванович без улыбки.

– Конечно.

– Это хорошо. Если человек не допускает шуток, это несерьезный человек. Посмотрите. – Олег Иванович протянул Пафнутьеву черный конверт со снимками.

Пафнутьев бестрепетно вынул снимки из конверта, и, как ни подготовила его предыдущая жизнь к криминальным неожиданностям, в первые же мгновения он был ошарашен. На первом снимке была изображена человеческая голова, лежавшая на столике, по всей видимости, в детском саду – вокруг качели, раскрашенные под мухоморов грибки, врытые в землю автомобильные шины и прочие приспособления, призванные развивать в юных созданиях духовность и физическую выносливость. Голова смотрела на Пафнутьева мертвыми глазами, спутанные, залитые кровью волосы свисали на лоб, и возникало жутковатое впечатление, что голова еще живая, что смотрит она вполне осмысленно, правда, как-то уж очень печально.

Остальные снимки были примерно такого же содержания. Пафнутьев мужественно досмотрел их все до конца, сунул в черный конверт и положил его на край стола.

– Нет-нет, – сказал Олег Иванович почему-то повеселевшим голосом. – Это для вас, Павел Николаевич. Забирайте. У меня есть копии, копии есть и в других местах, даже в тех, о которых даже я не догадываюсь.

– Спасибо, – вежливо кивнул Пафнутьев. – Думаете, они мне пригодятся?

– Наверняка! – продолжал веселиться Олег Иванович. – Это не случайные снимки, их собрал ваш предшественник, прежде чем отлучиться.

– Может быть, они и стали причиной его отлучки? – спросил Пафнутьев, начиная осознавать, какие снимки он только что рассматривал.

– Наверняка! – повторил Олег Иванович. – Другими словами, вы начинаете с того места, на котором он закончил.

– И эти все снимки имеют отношение…

– Самое непосредственное.

– Но если есть подобные доказательства…

– Эти снимки не являются доказательствами. Ваша задача, Павел Николаевич, сделать их доказательствами. Придать им, так сказать, юридическую силу.

– Ни фига себе! – крякнул Пафнутьев.

– Да, Павел Николаевич, да! Мы недавно говорили с вами о том, что это дело имеет некоторую политическую составляющую. Да, имеет. Я показал вам эти снимки, чтобы убедить в том, что политическая составляющая в этом деле не единственная, а может быть, и не главная. Снимки есть. У этих снимков есть имена, адреса, даты, мотивы…

– Мотивы – это хорошо, – сказал Пафнутьев.

– Да, есть мотивы, – повторил Олег Иванович. – Но эти снимки не привязаны к нашему герою. Хотя многие убеждены, что привязка существует.

– Мой предшественник… Не единственный, кто отлучился? – решился Пафнутьев на достаточно жесткий вопрос.

– Далеко не единственный. Люди, изображенные на этих снимках… Малая часть отлучившихся.

– С моим появлением их может стать больше?

– Не исключено.

– Другими словами, чем успешнее будет моя работа, тем большая вероятность…

– Совершенно верно, – кивнул Олег Иванович, не дав Пафнутьеву закончить вопрос. – Вот ключи от квартиры, в которой вы будете жить. – Он положил на стол колечко с двумя ключиками. – Один от подъезда, второй от квартиры.

Адрес вот на этой бумажке. А вот по этому адресу вы будете работать. Там же находятся все десять томов, которые нам удалось собрать к настоящему времени. Предъявите свое удостоверение – этого будет достаточно. Вам незачем слишком часто появляться здесь, в Генеральной прокуратуре. Там тоже вполне приличные условия для работы. Вот ключ от вашего кабинета. Закончите изучение уголовного дела, позвоните мне. – Олег Иванович сдвинул на край стола маленький прямоугольничек визитки. – Там же получите деньги и все необходимое. Вопросы есть?

– Сколько вы мне даете на изучение документов?

– А сколько нужно?

– Понятия не имею.

– Поэтому я не говорю о сроках. Это зависит от той углубленности, с которой вы будете изучать. Не торопитесь. Время есть.

– Я работаю один?

– Давно жду этого вопроса. – Олег Иванович откинулся на спинку стула. – Давайте так договоримся… Изучаете документы. После того, как все усвоите, у вас появится план действий. Понадобятся оперативники, эксперты, группа захвата. – Олег Иванович последние слова проговорил страшноватым голосом, из чего Пафнутьев заключил, что в такую возможность хозяин кабинета не верит.

– Скажите, а эта группа захвата…

– Павел Николаевич, – перебил его Олег Иванович, – нам бы с вами дожить до того момента, когда понадобится эта самая группа! Нам бы дожить!

– Вы хотите сказать, что это маловероятно?

– Приступайте, Павел Николаевич, приступайте. Я всегда готов с вами встретиться и ответить на любые вопросы.

– Это прекрасно! – радостно воскликнул Пафнутьев, будто все его сомнения и колебания разом утратили свою силу. – Тогда последний вопрос.

– Люблю последние вопросы.

– Я видел снимок, на котором наш клиент снят рядом с президентом. Оба веселы и непосредственны. По-моему, на том снимке наш Лубовский даже слегка похлопывает президента по плечу. Этак поощрительно, молодец, дескать, все правильно понимаешь.

– Есть такой снимок, – кивнул Олег Иванович.

– Он не поддельный? Это не фальшивка?

– Нет, снимок настоящий.

– Президент знает о моем задании?

– Президент не знает даже о вашем существовании. И вы должны этому радоваться.

– Радуюсь.

– Президент знает, что у Лубовского рыло в пуху. И он не возражает против некоторых деликатных, повторяю – деликатных шагов прокуратуры по… По выяснению характера этого пуха. Я внятно выразился?

– Вполне.

– Если вас тревожит – не придется ли заниматься чем-то недозволенным, антигосударственным… Упаси боже! Говорю вполне ответственно – ваша деятельность согласована на всех возможных уровнях. Вас привлекли только потому, что вы совершенно никому не известны. Советую – ни с кем не говорить о вашем задании, о вашей работе, о чем бы то ни было, связанном с деятельностью Лубовского. Особенно в этом здании. Повторяю – особенно в этом здании. Осторожнее с телефонами. Ваша квартира вовсе не является гарантией того, что вас никто не слышит. Вы просто темная лошадка.

– Да-да-да, – протянул Пафнутьев не то с уважением, не то с сомнением. – Надо же! – закончил он уже почти восхищенно.

– До скорой встречи. – Олег Иванович встал из-за стола и протянул Пафнутьеву жесткую сухую ладонь.

Темная лошадка – это хорошо, бормотал про себя Пафнутьев, шагая по длинным красноковровым дорожкам, устилающим коридоры Генеральной прокуратуры. Темная лошадка – это прекрасно… Но только… Я ведь уже разговаривал с Лубовским… Очень мило побеседовали… Вот так-то, Олег Иванович, вот так-то… Уж коли я должен соблюдать осторожность даже в этом здании, то, видимо, мне тоже не обязательно докладывать все подробности вам… А, Олег Иванович?

***

Первым делом Пафнутьев направился на Курский вокзал. По сравнению с утром народу стало поменьше, да и праздничности поубавилось. Просох освеженный спозаранку асфальт, появился мусор, пыль, да и пассажиры стали другими – вместо радостно возбужденных утренних теперь по залам ожидания бродили тусклые, изможденные люди в мятых одеждах и с мятыми лицами.

У камеры хранения было пусто, и Пафнутьев без помех получил свой чемодан. На клочке бумажки с адресом заботливой рукой Олега Ивановича была указана станция метро – «Октябрьское Поле». Не центр, но и не окраина.

Квартира оказалась однокомнатной, унылой, казенной какой-то. Видимо, тут постоянно кто-то останавливался на неделю-вторую, уезжал, на его место приходили другие. Вот появился и Пафнутьев. В комнате стоял раскладной диван, однотумбовый письменный стол, два стула, в углу пустой шкаф с распахнутой дверцей. Окно выходило во двор, это хорошо, отметил про себя Пафнутьев, сбоку висела плотная штора бордового цвета.

На кухне он обнаружил выключенный холодильник, маленький столик, три табуретки, газовую плиту. Попробовал краны на кухне, в ванной, туалете – все действовало, вода шла и горячая и холодная. В подвесном шкафчике Пафнутьев увидел стопку разномастных тарелок, несколько чашек, в выдвижном ящике – вилки, ложки, два тупых столовых ножа, штопор.

– Штопор – это хорошо, – пробормотал Пафнутьев и, пройдя в комнату, сел на диван. А уже сев, обнаружил напротив себя картину. Естественно, это было «Утро в сосновом лесу» художника Шишкина Ивана Ивановича. Пробежав глазами по стенам, Пафнутьев увидел еще одно художественное произведение – «Незнакомка» художника Крамского Ивана Никитича. Несмотря на то, что бумага, на которой была отпечатан портрет, то ли от сырости, то ли от жары пошла волнами, красавица смотрела на Пафнутьева надменно и снисходительно.

– Разберемся, – пробормотал Пафнутьев и вздрогнул от неожиданности – из прихожей раздался резкий, металлически дребезжащий звонок. – Так… А вы не ждали нас, а мы приперлися, – пропел Пафнутьев и со вздохом пошел открывать дверь.

На площадке он увидел двух мужиков в синих комбинезонах. У их ног стояли две внушительные коробки. У мужиков на лицах было ленивое профессиональное равнодушие.

– Пафнутьев Павел Николаевич? – спросил один из них.

– Он самый.

– Прошу получить, – и мужики, не сговариваясь, подхватили коробки и, непочтительно оттеснив Пафнутьева в сторону, внесли обе в квартиру. Один свою коробку сразу поволок на кухню, второй в комнату.

– Ребята, как понимать? – спросил Пафнутьев.

– Велено доставить.

– Кем велено?

– Сейчас распишетесь в получении.

Из одной коробки парень с литым затылком легко вынул средних размеров телевизор, японский, между прочим. Поскольку установить его было негде, он сходил на кухню, принес табуретку и достаточно ловко, устойчиво водрузил на нее серебристо-белый телевизор. Не останавливаясь в движении, сунул вилку в розетку, быстро и как-то между прочим нашел лежавший на полу кабель антенны и воткнул штекер в гнездо телевизора. Взяв пульт, парень пощелкал кнопками и, убедившись, что программы выставляются так, как им положено, погасил экран.

– Хорошая машинка, – сказал он, повернувшись к Пафнутьеву, который все это время стоял за его спиной. – Кстати, в него встроен и видеомагнитофон. Верхняя часть пульта для телевизора, нижняя – для видика.

– Это правильно, – одобрил Пафнутьев. – А вы откуда, ребята?

– От верблюда! – рассмеялся парень. – Распишитесь в получении, – и он протянул смятую квитанцию.

– Видимо, от прокуратуры? – продолжал допытываться Пафнутьев, не ожидавший такой заботы.

– От нее, родной, – кривовато усмехнулся парень и, уже уходя, как-то странно посмотрел на Пафнутьева. – Да, чуть не забыл. – Он вынул из кармана комбинезона кассету и, вернувшись, положил ее на телевизор. – Когда заскучаете – посмотрите. Развивает.

В это время в дверях комнаты показался второй парень. И тоже протянул Пафнутьеву квитанцию для подписи. В этой квитанции список был достаточно длинный, но, поскольку почерк оказался совершенно неразборчивым, Пафнутьев подписал, не вчитываясь.

– Приятного аппетита, – произнес парень и, подняв руку, приветственно потряс кулаком.

– Кого благодарить? – Пафнутьев сделал еще одну попытку разобраться в происходящем.

Видимо, его слова показались парням забавными – оба обернулись уже от входной двери, удивленно посмотрели на Пафнутьева, потом друг на друга.

– Ну, ты даешь, мужик, – озадаченно сказал один из них, и дверь за ними закрылась.

Постояв в растерянности в прихожей, Пафнутьев прошел в комнату, отодвинул штору от окна и выглянул во двор. Парни, которые только что были в квартире, усаживались в машину. Все бы ничего, все было бы нормально и естественно, но Пафнутьев озадачился некоторыми подробностями, которые успел рассмотреть. Во-первых, синие комбинезоны, в которых были парни, они теперь держали в руках, небрежно свернув их в бесформенные комки. И еще одно – они садились в роскошный лимузин, не то «Мерседес», не то «Ауди»… Грузчики в таких машинах не ездят, грузчики обычно доставляют свои коробки грузовыми «Газелями», да и то в лучшем случае.

– Ни фига себе, – пробормотал Пафнутьев и направился на кухню. Распахнув дверцу холодильника, он от удивления ахнул и сел на подвернувшуюся табуретку. Холодильник был попросту забит – виски с какими-то диковинными этикетками, банки с красной и черной икрой, осетрина горячего копчения, пакеты, свертки, и не из газет, нет, свертки были из промасленной бумаги, которую можно встретить разве что в Елисеевском магазине. Прокуратура, даже Генеральная, на подобные щедрости не способна. Пафнутьев вынул из гнезда бутылку виски с черной этикеткой, свинтил пробку, понюхал.

– В самом деле виски, – пробормотал озадаченно. – Вот так, Паша, гибнут лучшие люди… А ты, Олег Иванович, говоришь, чтоб я меньше болтал… Кому-то у вас там действительно надо меньше болтать.

Пафнутьев прошел в комнату, остановился взглядом на телевизоре, заметил оставленную парнями кассету. Поколебавшись, взял ее, осмотрел со всех сторон. На ней не было никаких опознавательных знаков. Все так же замедленно, словно сомневаясь, что поступает правильно, Пафнутьев вставил кассету в гнездо, включил телевизор, перевел программу на видеомагнитофон. На экране замелькали черно-белые полосы, потом они исчезли, и возникла улыбающаяся физиономия Лубовского. Некоторое время он молча смотрел на Пафнутьева, словно давая ему возможность привыкнуть к происходящему, а может быть, смириться с происходящим.

– Здравствуйте, Павел Николаевич, – сказал он.

– Привет, – ответил Пафнутьев, воспользовавшись паузой.

– Поздравляю с новосельем! Вы хорошо устроились?

– Неплохо, – пробормотал Пафнутьев, пытаясь справиться с растерянностью.

– Мои ребята кое-что сделали, чтобы обустроить ваше новое жилье. Надеюсь, они вели себя пристойно и не перегнули палку. Павел Николаевич, хочу сказать вам несколько слов…

– Слушаю вас внимательно, – не удержавшись, ответил Пафнутьев.

– Видимо, о вашем задании мне известно больше, чем вам. Это естественно. О ваших успехах и неудачах я тоже буду узнавать раньше вас. Вам придется с этим смириться. Вы не первый и не второй, кто получает подобные задания. Ваши предшественники были не слишком удачливы, может быть, им просто не везло. Не исключаю, что им не хватило профессионализма или же они были недостаточно осторожны. Мне говорили о вас много добрых слов…

– Интересно, кто? – пробормотал Пафнутьев.

– Кто? Отвечу… Ваши сослуживцы. Когда мне доложили о выборе прокуратуры, я поручил своим ребятам собрать сведения о вас. Можно назвать это близким вам словом – досье. Вот оно. – Лубовский на экране телевизора взял со стола и показал Пафнутьеву красивую папочку, в которой, как заметил Пафнутьев, было не менее пятидесяти страниц. – Вы можете добиться успеха. Но не советую. Я сегодня разговаривал по телефону с президентом, и он заверил меня, что волноваться не стоит. Нет оснований. Поэтому ваша миссия слегка… Как бы это выразиться… Нелегитимна. Прокуратура решила посвоевольничать. Согласитесь, это и мне дает право на ответные действия. Сразу говорю – мой ответ может вам не понравиться. Знаете, усердие – не лучшее качество, хотя позволяет продвинуться по службе. Вы продвинулись. Ваши предшественники тоже были весьма усердны. Не знаю их дальнейшей судьбы, да это мне и неинтересно. Я предлагаю договориться. Вы проявляете усердие, я проявляю понимание. Понимание во всем. У вас наверняка немало всевозможных жизненных проблем. Так вот, считайте, что их у вас больше нет. Сколько бы их ни было и в чем бы они ни заключались. Заметьте, я не ставлю условий. Я говорю предельно откровенно – все ваши проблемы я беру на себя. Имущественные, квартирные, служебные… Да и о вашей карьере могу позаботиться. Что касается этой пленки – можете ее уничтожить. Чтобы не оставлять следов. – Лубовский усмехнулся. – А можете оставить себе на добрую и долгую память. Ну как? Согласны? Подумайте, я вас не тороплю. Понимаю, что подобное решение требует времени.

– Разумеется, – кивнул Пафнутьев.

– Какое бы решение вы ни приняли – позвоните… Вот телефоны, по которым можно связаться со мной. – На экране возникли три номера, и Пафнутьев, достав блокнот, быстро переписал их. – Успели записать? – улыбнулся Лубовский.

– Успел, – сказал Пафнутьев.

– Вот и хорошо. Я вас не тороплю, Павел Николаевич, но думать слишком долго тоже не стоит – в ближайшее время я уезжаю. По делам, разумеется. Тогда нам связаться будет гораздо труднее. Всего доброго, Павел Николаевич. – Лубовский игриво подмигнул одним глазом, приветственно махнул рукой и пропал.

Пафнутьев подождал еще некоторое время, но на экране снова пошли черно-белые полосы, и он выключил телевизор.

– Что-то ты засуетился, любезный, что-то ты засуетился. Ну ладно, – тяжко вздохнул Пафнутьев. – Разберемся. – Он прошел на кухню, вынул из холодильника вскрытую уже бутылку виски, плеснул себе в граненый стакан и, не торопясь, выпил. – Ваше здоровье, Юрий Яковлевич. Удачи вам… До скорой встречи.

***

Наутро точно к девяти Пафнутьев пришел в свой новый кабинет, где ему предстояло изучать жизнь и деятельность Лубовского. Кабинет оказался небольшим, здесь было все, что нужно для работы, – зарешеченное окно, сейф, письменный стол, в углу стоял затертый диванчик, на котором можно было при желании прилечь на часок-другой.

– Спасибо, – сказал Пафнутьев в пространство, ни к кому не обращаясь. – Все очень мило.

Он сел за пустой стол и, подперев щеки кулаками, некоторое время сидел неподвижно, привыкая к новому месту. На стене висел неизменный в последнее время портрет президента. Хорошо, что хоть без Лубовского за спиной, усмехнулся Пафнутьев и, подойдя к окну, отдернул штору.

Окно выходило на автомобильную стоянку прямо перед входом в здание. Это хорошо, одобрил Пафнутьев. Третий этаж позволял видеть всю стоянку и даже различать номера машин. Да и жизнь этого странного заведения в стороне от центра тоже была видна – кто приехал, с кем уехал, на какой машине. В общем, знающий человек многое может увидеть из окна третьего этажа.

Кто-то заглянул в дверь. Пафнутьев обернулся, но увидел лишь исчезающую физиономию какого-то чиновника.

– Извините, – пробормотал тот. – Немного заблудился.

– Бывает, – откликнулся Пафнутьев. – В жизни столько всего бывает, – бормотал он, когда дверь за незнакомцем уже закрылась. Открыв стоявший в углу старомодный сейф, он вынул все десять томов и сложил их в две стопки на письменном столе. Причем сознательно укладывал их на стол чуть с размаху, как бы бросая на полированную поверхность. Из толстых томов уголовного дела выползала пыль. «Видно, долго никто к ним не притрагивался», – подумал Пафнутьев. – Пыль может заводиться в таких томах только при условии, что они в архиве, – пробормотал он. – А в архиве они могут появиться после суда, когда вынесен приговор и герой этих произведений окажется там, где ему и положено быть. А мой герой по президентским кабинетам расхаживает…

Пафнутьев наугад взял верхний том и, не торопясь, пролистнул его. Ему не нужно было вчитываться, всматриваться, сличать, чтобы даже по общему виду этой прошитой шпагатом папки понять и характер дела, и общее его состояние. После шестьдесят четвертой страницы шла шестьдесят седьмая. Развернув том посильнее, он увидел остатки вырванных страниц.

– Суду все ясно, – пробормотал он озадаченно. Просмотрев том уже повнимательнее, Пафнутьев еще в нескольких местах нашел клочки удаленных документов – показаний, признаний, протоколов. – Суду все ясно, – повторил он, захлопывая том.

– Разрешите? – снова приоткрылась дверь, и в кабинет заглянул все тот же незнакомец.

– Всегда вам рад, – ответил Пафнутьев. – Давно жду.

– Мы знакомы? – удивился гость.

– Вряд ли.

– А как же понимать…

– Шутка.

– О! – восхитился тот. – Здесь так редко встретишь человека, способного…

– Да, я такой, – кивнул Пафнутьев.

– Игорь Александрович Шумаков. – Незнакомец протянул руку. – А вас, простите?

– Сейчас вспомню… Ах, да… Пафнутьев моя фамилия. А зовут Павел Николаевич.

Шумаков быстрым, наметанным взглядом скользнул по обложкам томов уголовного дела и в ужасе закатил глаза:

– Значит, на вас это дело повесили!

– Это хорошо или плохо?

– Смотря для кого!

– Для меня, конечно!

– Плохо.

– Почему?

– Ну что тут говорить… Я закурю?

– Конечно.

Шумаков сел на стул, закинул ногу на ногу, щелкнул сверкающей зажигалкой, пустил дым к потолку.

– Павел Николаевич… Вас, видимо, должны были просветить… Вы же не первый беретесь за это дело.

– Просветили.

– Вы, наверно, догадались, что дело это не столько экономическое или уголовное, сколько политическое.

– Догадался.

– Вот видите… У нас любое дело, как только переваливает за десять миллионов, становится политическим. Украдете миллион долларов – посадят быстро и надолго. Украдете десять миллионов – начинаются проблемы. Многочисленные, убедительные, но все в вашу пользу. Украдете сто миллионов долларов – все! Вы надежда нации, опора государства, лицо, приближенное к императору. Как говорили классики – надежда русской демократии.

Пафнутьев помолчал, взяв верхний том, с силой бросил его на стопку, склонив голову, посмотрел на выползавшую из страниц пыль.

– Пыль, – сказал он.

– Не понял?

– Пыль, говорю, вылезает из томов.

– Да, – кивнул Шумаков, – я вас понимаю. С этими томами надо обращаться осторожнее. В них столько пыли, столько пыли, что она становится взрывоопасной. Знаете, это как в шахтах, где темно, сыро и ничего не видно… Так вот, есть шахты, которым присвоена специальная категория – опасные по пыли.

– Там темно и сыро? – Пафнутьев кивнул на тома уголовного дела.

– Да, там темно и сыро. Впрочем, сырость можно назвать мокрухой. В наших с вами кругах чаще употребляется именно это слово. Я немного занимался этим делом… И знаю, о чем говорю.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное