Виктор Пронин.

Остров

(страница 2 из 14)

скачать книгу бесплатно

– Хватит, Алик. Ты мог бы продолжать, если бы все это была выдумка. Но ведь это правда. Алик, у тебя нет самолюбия.

– Почему? У меня отличное самолюбие. Мы с ним ладим.

– Алик, ты хочешь знать, чем все это кончится? Я уйду от тебя. Хочу жить нормальной жизнью. Хочу рожать детей, гордиться своим мужем и время от времени покупать обновки. И не только себе. Я и тебе хочу делать обновки.

– Хорошо, Женя, я, конечно…

– Алик, я ведь даже не спрашиваю, куда ты хочешь перейти, на какую работу, кем…

– В самом деле, Женя, почему?

– Потому что я уверена – ничего дельного тебе не предложат. Никогда.

– Может быть, в данном случае ты и права, но…

– Алик, ведь ты самый обыкновенный, пошлый, примитивный, дешевый, жалкий летун. Ты что-то ищешь в жизни? Нет, ничего не ищешь. К чему-то стремишься? Нет. У тебя большая цель? Нет. Маленькая цель? Нет. Ничего у тебя нет.

– Женя, послушай, у них там отличное место…

– Тринадцатое?

– Это интересно… Но ведь рано или поздно мне придется перешагнуть через это роковое число. Знаешь, я решил снова вернуться к практике. Я буду выпускать бумагу, а не исписывать ее. А какие там охота, рыбалка! А грибы! Поронайская долина славится такими…

– Знаешь, как переводится слово Поронайск? Гнилое место.

– Так ведь это же не соответствует…

– Все соответствует. Это будет твое гнилое место. Алик, я сказала серьезно. Подумай, Алик.

Женька посмотрела на него долгим взглядом и вышла, всколыхнув воздух полами халата. На секунду в свете кухонной лампочки вспыхнули ее короткие рыжие волосы, и это было похоже на разрыв первого пристрельного снаряда среди вражеских позиций.

Она действительно могла уйти. Алик знал, что ей стоило лишь поднять телефонную трубку и через полчаса в дверь постучал бы молчаливый господин, чтобы помочь перенести вещи в машину.

– Но я хоть съезжу узнаю, что там и как! – крикнул он в открытую дверь.

И ничего не услышал в ответ.


ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК ТЕТЯ МАНЯ. Сашка прилетел с материка в болонье и в кавказской фуражке, у которой козырек был величиной с посадочную площадку для вертолета. Несколько дней он просидел в гостинице, ожидая неизвестно чего, знакомясь с ребятами и прощаясь с ними. Деньги, оставшиеся после отпуска, таяли с неимоверной быстротой, и Сашка все больше скучнел. Сейчас, направляясь к дорожному ресторану, он негромко и уныло матерился. Идя по узкому снежному окопу, в который превратилась улица, Сашка не видел, что делается в метре от него, продирался на ощупь. Если кто-то шел навстречу, он прижимался спиной к краю окопа, встречный делал то же, и они расходились, не видя друг друга.

Нащупав дверь ресторана, Сашка толкнул ее и вошел. И сразу почувствовал теплые желанные запахи. С усилием распрямил затекшую спину и начал неторопливо снимать с лица подтаявшие ледяные корки. Потом вытряхнул снег из карманов, смахнул со своей странной южной фуражки.

Зал был переполнен.

Пассажиры собрались сюда еще засветло и терпеливо ожидали своих поездов.

Единственное, на что надеялись застрявшие в Южном командированные, так это на доброту своих далеких и от этого необыкновенно милых бухгалтеров – главпочта была рядом, и телеграфные денежные переводы еще, слава богу, принимались.

Сашка вошел в зал и остановился. Официантки носились по залу ни на кого не глядя, покрикивали на упившихся, мимоходом кивали знакомым. Люди старательно чокались, пили, со знанием дела говорили о тайфунах, циклонах, снежных заносах и страшных случаях, которых всегда вдоволь в такую погоду. Гул ветра за тонкими японскими стенами вполне заменил оркестр и даже создавал какой-то особый, тревожный уют.

– Садися, парень, хватит стоять-то, – Сашка обернулся и увидел компанию из трех человек. Одно место было свободно. – Хочешь выпить? – спросил его кудлатый сосед, едва он опустился на стул.

– Какие-то вы, ребята, вопросы странные задаете… Даже не разберу – то ли я на Луну попал, то ли вы с Луны…

– О! – восторженно закричал кудлатый. – Я говорил! Наш человек!

Сашке налили водки, придвинули пару салатов с заливными гребешками, плеснули в высокий фужер «Горного воздуха», и парень, сидевший напротив, пояснил строгим густым басом, что к салатам никто не притрагивался.

– Вообще-то гребешки не надо бы, – сказал Сашка. – Ну да ладно, авось…

– Почему не надо? – насторожился кудлатый.

– А потому, что неженатый я, вот почему.

– Ну и что?

– А то, что гребешки женатым хорошо есть… А так от них одно беспокойство.

– Эх, Афоня, все тебе объяснять надо, – сказал строгий парень. Морщины у него были сдвинуты на лбу, губы собраны щепоткой и даже глаза от постоянной сосредоточенности, казалось, сошлись к переносице. Повернувшись к Сашке, парень добавил: – Ты еще скажи спасибо, что мы тебя икрой морских ежей не угостили. А то бы вообще… павианом стал.

– Икру я бы и не ел, – ответил Сашка. – Научен.

– А жиром нерпичьим никогда не запивал? – подал голос молчавший до сих пор парень слева от Сашки – худой, румяный и белокурый. Больно красив для Острова, подумал Сашка.

– Запивал, чего ж… Только тогда и пить незачем.

– Верно, – согласился парень и, взяв бутылку, разлил остатки водки.

Подошла официантка. Она подождала, пока все выпьют, закусят, зажуют, и только тогда подала голос.

– Тебе чего? – спросила у Сашки.

– Мяса.

– Не поняла! – И она вызывающе отвернулась.

– А чего понимать?! – звонко крикнул Сашкин сосед. – Мяса человек желает. Антрекот! Лангет! Отбивная!

Женщина брезгливо посмотрела на кудлатого и ушла. Но через минуту так же молча и презрительно поставила перед Сашкой металлическую тарелку с лангетом.

– Тетя Маня – человек что надо! – горячо прошептал кудлатый на весь зал. Официантка обернулась, словно раздумывая – стоит ли связываться.

– Ты поговори у меня, – беззлобно сказала она и неожиданно подмигнула Сашке. Здорово, мол, я дружка твоего осадила.

– Видал?! – восхитился кудлатый. – Во как! Ты сам-то откуда? С материка?

– А что, видно?

– На мели?

– Точно!

– Чего делать думаешь?

– Хрен его знает!

– В леспромхозе работал?

– Было…

– Ребята, нас четверо, – объявил кудлатый остальным. Он протянул Сашке жесткую, как ступня, ладонь. – Афанасий. А этот серьезный – Иван. Ну и Федор… Очень красивый человек.

– А я вроде того что Сашка.

– Идея есть, – значительно сказал Иван. – Выпить надо. За знакомство. Опять же сворачиваться пора. Десятый час…

– Слушайте, ребята, – начал Сашка, – на пару бутылок у меня еще наберется, но на билет… В такую погоду на крыше ехать вроде бы и ни к чему…

– Тю! – сказал Афанасий. – Вы гляньте на него! – и засмеялся так заразительно, что Сашке сразу стало легко.

– Вот что, – проговорил Иван, – нас держись. Понял? Главное – добраться до Буюклы, а там мы большие люди.

– А здесь как оказались?

– Мы, если хочешь знать, делегаты молодых лесорубов. В Южном все время какие-то совещания, дали и нам маленько передохнуть.

– Маня! – позвал Афанасий. – Получите… А то убежим.

Сашка чувствовал, как мягкими волнами разливается по нему доброта ко всему белому свету, к этим ребятам, которые так внимательно слушают о том, как он подружился в Сибири с грузином и тот был до слез огорчен, что не может ничего подарить, как, обнимая Сашку на перроне, уронил фуражку, а, подняв, натянул ему на голову. Сашка видел, что слушают его не из холодной вежливости – все это интересно ребятам, и, появись сейчас в зале тот грузин, они, не задумываясь, усадили бы его за стол, а может, и уговорили бы ехать с ними в самую глушь Острова, в маленький лесной поселок Буюклы.


ТАОЛЯ. Ее звали Оля.

Но каждый раз, когда о ней заходил разговор, добавляли: «Это та еще Оля!» И постепенно все стали называть ее Таоля. Имя девушке нравилось.

– Таоля, – говорила она, знакомясь, и внимательно улыбалась – оценены ли необычность и смысл имени.

Оля уже было хотела надевать пальто, как в дверь неожиданно постучали и тут же распахнули ее настежь. На пороге стояла хозяйка. Она быстро обшарила взглядом комнату, будто хотела застать Олю за чем-то, и только после этого повернулась к девушке.

– Молодой человек пришел. Я сказала, что тебя нет.

– А он?

– А он говорит – посмотрите, мол, может, и есть…

– Конечно, я есть. Я всегда есть.

– Хы! – осуждающе сказала хозяйка.

Оля вышла вслед за ней. Снег на лице парня растаял, и оно было мокрым и розовым.

– Здравствуй, Оля, – пробормотал он. – Ты извини… Понимаешь, проходил мимо и случайно…

– Заблудился? – подсказала Оля.

– Да нет, почему заблудился…

– Ладно, проходи.

– Я разденусь, хорошо?

– Раздеваются, Коля, в отдельной комнате и при закрытых дверях. Разве ты этого не знаешь?

Коля сделал вид, что ничего не понял, но, встретившись взглядом с Олей, смешался и покраснел. Это было заметно даже на его розовом с мороза лице.

– Хватит краснеть-то! Проходи. Зачем пришел? Дело какое или так… тоска заела?

– Я же говорю… Проходил мимо…

– А это у тебя что?

– Понимаешь… я не знал, что ты спешишь… И вот взял.

– Конфеты?!

– Материковские. Ты же сама прошлый раз говорила, что… ну, что приходи, мол, чай будем пить.

– А ты поверил?! Что я чай люблю пить?! О боже, боже! Что творится…

Оля засмеялась, разлохматила Коле волосы, вышла на кухню, вернулась и во всем этом было смущение. Конфеты в мокром кульке выбили ее из колеи. Стараясь прийти в себя, обрести уверенность и снисходительность, Оля делала на первый взгляд кучу вроде бы нужных вещей – зачем-то открывала сумочку, что-то вынимала из нее, что-то клала, выходила в коридор, разговаривала с хозяйкой, а вернувшись, начинала что-то искать на подоконнике…

– Чай, – бормотала она. – Это надо же… Ты что, спаивать меня пришел? – Оля обернулась и, не выдержав неловкости, воскликнула: – Колька, ну до чего ты розовый – спасу нет!

– С мороза… Там такое творится…

– Проводишь на вокзал? – спросила Оля.

– На вокзал? Ты уезжаешь?

– Чудик! Я же проводник! У меня смена.

– Какой проводник?

– Ну как… В вагоне проводник. Ты в поезде когда-нибудь ездил?

– Я думал, ты пошутила.

– Хороши шутки! Ох, от тебя и натекло здесь… Задаст мне хозяйка!

– Там, в коридоре, я видел половик… Я сейчас принесу, ладно?

– Да сиди уже, господи! Если бы не смена – никуда бы тебя не отпустила. А что? В такую погоду собаку в дом тащат. А может, плюнуть на этот рейс? А? Черт с ним, а? Перебьются. Пластинки покрутим, любовь покрутим, а? Ты ведь не спешишь?

– Нет, я в общежитии.

– Ой, Колька! И время бы мы провели!

– А что, у вас можно… ну, не пойти в рейс?

– Конечно, можно. Выгонят вот только. С работы выгонят. А мне это сейчас совсем ни к чему.

– Тогда надо ехать.

– Тютя! Надо ехать! Надо ехать! – передразнила Оля. – Уговорил бы, что ли… Тебе-то какая забота – выгонят меня или нет?

– Ну что ты, Оля… Может, и не все равно… Ну, вот к примеру…

– А! – она махнула рукой. – Помоги лучше.

Коля снял с гвоздя шубку да так комом и протянул ее, но, увидев насмешку в глазах девушки, смутился, развернул мехом к себе. Оля нырнула в мягкую шубку, на секунду замерла, резко обернулась.

– Обнял бы!

Коля опешил, потом, как перед прыжком в воду, глотнул воздуха, обхватил Олю и перепуганно ткнулся лицом в ее хохочущий рот.

– Слушай, Колька! Что я придумала! Поехали со мной! До Тымовска и обратно!

– А билет? Понимаешь, я…

– Какой билет?! Я же проводник. У меня персональное купе и в нем полсотни матрацев, не считая прочих постельных принадлежностей! Поехали, Коль!

– А занятия?

– Да плюнь на них! И какие занятия в буран? Ну?!

– Вообще-то можно…

– Решено. Бери мою сумку и пошли… Пока, хозяйка! – крикнула Оля уже с лестничной площадки.


ЛЮБИТ – НЕ ЛЮБИТ… Это бывало со многими в редакции и всегда сопровождалось мстительным и безобидным смехом свидетелей. Ну в самом деле – сидит человек за столом, смотрит в окно, раскачивается на стуле, перебирает в памяти всякие приятные вещи. Тихонько так копается в них, как коллекционер в марках. Конец рабочего дня. В крайних кабинетах уже командует уборщица, где-то стучат доминошники, из фотолаборатории время от времени доносятся взрывы хохота, мощного и необузданного. А в секретариате на гвоздиках висят все четыре полосы и усталые помсекретари сговариваются о чем-то вполголоса…

И вдруг – крик, резкий, как удар хлыста вдоль спины.

– Грачев! К редактору!

Эти слова можно сравнить с тазом холодной воды, выплеснутой на распаренную спину. Происходит мгновенная остановка движений, слов, жестов. Как в детской игре «замри». Впрочем, Грачеву многое в редакции напоминало детские забавы. Присмотревшись, здесь можно было обнаружить поддавки, считалки, игру во взрослых, когда каждое слово произносится значительно и весомо, как это могут делать только дети. Да и слова подбирались какие-то величавые. В замаскированном виде можно было услышать ребячьи споры о том, кому быть командиром, а в продуманных формулировках улавливались крики «я с тобой не играю», «я папе пожалуюсь», бессмысленные, но обидные дразнилки.

Грачев появился в редакции недавно и с интересом наблюдал новую для себя игру в общественную деятельность. Это была самая главная игра, и выйти из нее, нарушить правила, или даже рассмеяться над чьим-то неудачным ходом, значило навлечь на себя уйму неприятностей. А когда по вечернему коридору разнеслось: «Грачев, к редактору!», это очень напомнило ему вечерний крик с балкона: «Вовка, домой! Отец зовет!» В таких случаях, оправившись от первого шока, невольно начинаешь судорожно перебирать свои явные и никому не известные грехи, срочно подыскивать оправдания, словом, делать то же самое, что и двадцать лет назад, когда с тоской смотрел на темный силуэт матери в окне.

Ошибка в статье?

Жалоба?

Звонок? Откуда?

Неужели?! У каждого за этим словом стоит что-то свое. Девушка в далеком поселке, с которой ты попрощался не самым лучшим образом… Абзац, написанный в горячке, без фактов и подтверждений… Ошибка в прошлом номере, когда ты был свежеголовым… Бумажка из универмага о неуплате очередного взноса по рассрочке…

– Грачев! К редактору!

– Иду! – Папироса в форточку, галстук повыше, легкое откашливание, как перед исполнением ответственной партии, вид решительный и независимый. Что там, мол, еще этому неугомонному…

А в спину – хохот.

– Заставляешь себя ждать, – редактор настроен благожелательно, почти по-домашнему. Он улыбается, смущаясь своего неожиданного вызова, чуть ли не робея перед теми словами, которые ему сейчас придется произнести.

– Понимаете, Василий Степанович, гранки вычитывал… А тут автор позвонил… Виноват-с.

– Ну ладно… Послушай, а что там у тебя за чемодан под столом стоит? Сегодня я был в вашем отделе…

– Василий Степанович, так я же в командировку вчера собирался!

– Почему не уехал?

– Оха закрыта. Уже несколько дней.

– В Оху, значит, собирался? Деньги получил?

– Получил.

– Целы?

– Почти…

– Вот и хорошо. Дома есть телефон?.. Отлично. Позвони жене и скажи, что уезжаешь в командировку. В Александровск.

– Сегодня?!

– А что? Не можешь?

– Могу вообще-то…

Грачев мог и отказаться. Дело в том, что у него завтра был день рождения. И, слушая редактора, он быстро прикидывал – как быть?

Остаться? – Володя, открой, пожалуйста, банку… О, вы уже пришли! А мы и не надеялись… Володя, помоги Валентине Петровне! Такой снег! Что снег – закуска! Это все Лаптев… Да вы ешьте, ешьте… Какие у вас шторы! А вот и Витя с Людой! Завтра пожалуюсь Васе – опять мой материал не пошел… О, да это молодая поросль! Так вот мы какие красивые! Так вот мы какие умные! Кто-то еще пришел! А вот тебе, Вова, шариковая ручка в виде гвоздя… Теперь он будет писать только гвоздевые материалы! А именинник-то наш что-то рано отключился сегодня…

Поехать? Какая это станция? Значит, все-таки двигаемся… Мне до Тымовска, а там в Александровск автобусы ходят. Если, конечно, перевал не засыпан… Девушка, как вас зовут? Можете занимать мою полку, там труба проходит – все теплее. Граждане, автобусы не ходят, завтра попытаемся вертолет вызвать…

– Значит, едешь? – еще раз спросил редактор.

– Конечно!

– Не опоздай на поезд. Отправление в девять сорок.

Щуплый и крупноголовый, улыбаясь большим ртом, Грачев шел по коридору, громыхая тяжелыми туристскими ботинками. Он радовался неожиданному нарушению редакционных будней, радовался тому, что двадцать восьмой год своей жизни встретит без шума и гвалта, которые он терпеть не мог, и самый черный день в году пройдет незаметно, без пустого грохота музыки и бесстыдного звона бутылок.


ОТЛИЧНАЯ МЫСЛЬ – ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ. Виталий решил выпить кофе. Не потому, что ему так уж хотелось этого кофе, вовсе нет. Просто понравилась сама мысль – а не выпить ли чашечку крепкого кофе, черт возьми! И он, подняв голову, закрыв глаза от ударов снежинок, не торопясь поднялся по ступенькам ресторана. Ему страшно хотелось взбежать, захлопнуть за собой дверь и побыстрее сбросить промерзшее нейлоновое пальто, жесткое и гремящее как жесть. Но поступить так значило уронить себя в глазах тех невольных свидетелей, которые, возможно, наблюдают за ним.

В вестибюле Виталий отряхнул снег, сдал пальто и саквояж гардеробщику, заодно купил у него пачку сигарет. Остановившись у большого тусклого, по слухам, еще японского зеркала, Виталий скучающе скользнул взглядом по женским коленям, а потом, так и не посмотрев на самих женщин, на их лица, поднялся на второй этаж.

По широкой мраморной лестнице.

По алой ковровой дорожке.

Опустив руку на полированные перила.

Высокий, худой, красивый.

Большие черные глаза, длинные бархатные ресницы – в этом было что-то девичье. Но молодые морщины на лбу все ставили на свое место. Они придавали его лицу выражение скорбное и оценивающее. Они говорили о его превосходстве над этими людьми, погрязшими в мелких и ничтожных делах, измученных корыстливыми мыслями. И костюм его говорил, и манеры, не умолкая, говорили, визжали, кричали, пищали о своем хозяине запонки, рубашка, туфли, галстук…

Единственно, с чем Виталию не повезло, так это со ртом. У него был маленький, бескровный рот. Похожий на щель, он постоянно менял форму, размер, выражение. Верхние и нижние края этой щели жили как-то самостоятельно, и каждая кривилась как хотела. Но зато зубы у Виталия были в порядке, и он смеялся охотно и громко. Его шумный смех тоже кое о чем говорил… Вы только посмотрите, как легко и беззаботно я смеюсь! Я даже не очень-то беспокоюсь о том, чтобы мой смех был благозвучным. Согласитесь, человек, который может смеяться так радостно и беззаботно, – хороший человек.

Кофе Виталий мог выпить и внизу, в гастрономе. Отличный свежий кофе, который тут же готовили на пару. Но кофе стоя, одетым… Нет. И Виталий с наслаждением прихлебывал из «позолоченного» стакана в «серебряном» подстаканнике серую холодную бурду.

Отведя мизинец в сторону.

Поставив локоть на белоснежную салфетку.

Сев к столу боком и закинув ногу на ногу.

Наблюдая за приготовлениями оркестра и за девушкой у окна.

Девушка должна была чувствовать, что парень, с которым она пришла, ее позорит. Она достойна большего. И, кто знает, не сложись все так вот грустно и неудачно, она сидела бы с Виталием, и как им было бы хорошо!

Виталий безнадежно улыбнулся девушке и, уловив момент, когда она повернулась в его сторону, взглянул на часы и поискал глазами официанта. Но едва только заиграл оркестр, он подошел к их столику, извинился перед парнем и пригласил ее. Девушка покраснела, растерялась и… поднялась.

Некоторое время они танцевали молча, одни во всем зале. Потом Виталий задал вопрос, ответ на который знал.

– Это, – он показал глазами куда-то в зал, – ваш муж?

– Нет, что вы! – быстро ответила девушка.

– Нет?! – изумился Виталий. – И вам… интересно с ним?

– Да как вам сказать… В общем-то…

– Все ясно. Вы его терпеть не можете.

– Ну, что вы… Это, пожалуй, слишком.

Виталий почувствовал вдохновение. Разговор шел так, как ему хотелось, позиции определились. Она – прекрасная и несчастная золушка, он – принц, который может спасти ее, но еще не решил, стоит ли.

– Вы часто бываете здесь? – спросил он, закончив поворот, во время которого как-то уж очень нечаянно коснулся ее груди.

– Нет, что вы! Первый раз. Он пригласил, и…

– И вы пошли?

– Так уж получилось.

Девушка оправдывалась, а большего Виталию и не нужно было. Теперь он мог спокойно уходить, тем более что времени у него не оставалось.

– А где вы бываете часто? – спросил он, улыбаясь смутно и неопределенно, словно смотрел в витрине на вещи, которых ему никогда не купить.

– В пирожковой… Знаете, возле Дворца спорта…

– Ну, вот и все… Наше с вами время кончилось. Благодарю вас. Мне пора.

– Вы уходите?

– Я уезжаю, – сказал он горько, – На полюс холода – в Тымовскую долину. Ну да ладно, – и, словно бы отбрасывая печальные и неуместные мысли, добавил: – Я не спрашиваю, как вас зовут… Вы мне скажете, когда мы встретимся. Возле Дворца спорта. Хорошо? Мы встретимся с вами совершенно случайно, хорошо? И придем сюда.

Девушка кивнула, когда они уже шли к столику. Даже не взглянув на парня, Виталий направился к выходу. Через весь зал, по узкой ковровой дорожке, высокий и таинственный, провожаемый взглядами…

– Эй, друг! – неожиданно громко окликнул его парень. – Подойди сюда на минутку.

Виталий еще издали улыбнулся девушке и подошел, внезапно ощутив, как часто застучало сердце.

– Скажи мне вот что, – парень смотрел на него раздумчиво, будто решая для себя важный вопрос. – Тебе никогда не били морду?

– Да нет, как-то обходилось…

– Странно, – медленно проговорил парень, вертя в пальцах пустую рюмку. – Очень странно… Ну, ладно, иди. Иди-иди, я больше тебя не задерживаю.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное