Виктор Пронин.

Купите девочку

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

Пафнутьеву достаточно было бросить беглый взгляд на двухметрового детину, чтобы сразу понять, что за человек пожаловал в кабинет Шаланды. Малиновые пиджаки отошли года два назад, но парень, видимо, не мог насладиться им в то время, не позволяли финансовые возможности. Скорее всего, деньги у него появились недавно, и, конечно же, он немедленно исполнил свою мечту, не считаясь с тем, что ни один уважающий себя фирмач такой пиджак не наденет. Значит, со вкусом у него дела неважные, со здравым смыслом тоже, да и умишко, похоже, слабоват. Декоративный малый, решил про себя Пафнутьев. Скорее всего, шестерка, даже на семерку не тянет. Но тогда как понимать Шаланду, который уже не знает, каким боком повернуться к гостю, какой улыбкой его одарить, о чем таком трепетном спросить…

Не вслушиваясь в вежливую беседу Шаланды со своим уважаемым гостем, Пафнутьев поднялся, бочком протиснулся к окну и выглянул во двор. Так и есть – на служебной площадке стоял «Мерседес» цвета мокрого асфальта. На месте водителя сидел еще один малиновый пиджак в черных очках и с таким же тяжелым, выстриженным затылком. «Видимо, и труп, который лежал где-то в морге, был таким же, разве что без малинового пиджака», – подумал Пафнутьев, но тут же устыдился, осознав, что не ощущает жалости к безвременно погибшему молодому парню от руки престарелого маньяка.

– …Рана оказалась глубокая, но хирург сказал, что ничего важного не затронуто, – донеслись до Пафнутьева слова парня. – Я об одном только жалею – что не добил этого поганого старикашку там же, в подъезде! – неожиданно громко произнес парень и оглянулся на Пафнутьева – хоть и пустой человечишка сидит где-то в углу, но пусть и он знает, кто пожаловал к начальнику милиции, пусть и он оценит силу его гнева и ненависти.

– Не стоило пачкаться, – заметил Шаланда. – Это был бы самосуд. Вы правильно поступили.

– Я полностью уверен, что и Коляна он порешил!

– Этим занимается следствие, – проговорил Шаланда, смущенно косясь в сторону Пафнутьева, который, конечно же, слышал этот пустой разговор. «Откуда у Шаланды, самолюбивого и тщеславного, может быть зависимость от этого красавца? – озадаченно думал Пафнутьев. – Наверняка тот что-то подарил моему другу Шаланде, наверняка что-то сумел ему сунуть. Или поприжал? Нет, из-за подарка Шаланда не станет вот так пластаться… И запугать его непросто».

– А если будет доказано, что именно старикашка Коляна убил, что ему? Расстрел?

– Суд решит, – промямлил Шаланда, хотя мог бы совершенно твердо сказать, что за подобное расстрела не полагается, за подобное можно в худшем случае получить лет десять. Но, видимо, не хотел расстраивать гостя.

– А я бы таких стрелял на месте! – Парень оглянулся на Пафнутьева, догадавшись наконец, что не зря сидит в углу этот человек, не зря его терпит Шаланда.

– Кажется, ведут, – сказал Шаланда и выразительно посмотрел на Пафнутьева – для него он произнес эти слова, хотел предупредить, дать время подготовиться. Но Пафнутьев никак на его слова не отозвался – его лицо оставалось таким же сонным.

Откинув голову к шкафу, он, кажется, даже немного подремывал.

– Ваш человек? – вполголоса спросил парень у Шаланды, кивнув в сторону Пафнутьева.

– Наш, – сдержанно ответил тот.

В это время открылась дверь и на пороге возникла сухонькая фигурка невысокого человека со сведенными назад руками. Был он сутул, седые волосы всклокочены, смотрел исподлобья из-под густых, кустистых бровей. Конвоир, видимо, подтолкнул его сзади, и старик резко шагнул в кабинет, но тут же попятился.

– Ну что, батя, сразу тебя добить или постепенно? – поднялся парень во весь свой громадный рост.

Старик не ответил, но и не отвел глаза в сторону, не попятился.

– Спокойно, спокойно, – Шаланда наконец проявил решительность и, выйдя из-за стола, оттеснил парня от старика.

– Все равно ему не жить! – во весь голос заорал парень. – Найду и через десять лет, и через двадцать… Вот этими руками задушу, чтоб знал, от кого смерть принимает и за что! – парень потряс растопыренными ладонями перед лицом старика.

– Начнем очную ставку, – проговорил Шаланда, усаживаясь за стол. – Потерпевший, скажите, этот ли человек совершил на вас нападение в подъезде дома, где вы живете?

– Он самый! – кивнул парень. – Этого вонючего старикашку я и среди ночи узнаю. Я его на ощупь узнаю! Почему мне было не удавить его там, на лестнице, понять не могу!

– Не все же тебе давить, – хрипло проговорил старик. – И на тебя управа найдется.

– Ха! Заговорил! – не столько возмутился, сколько обрадовался парень. – Надо же! Голос прорезался!

– Скажите, гражданин Чувьюров, – вмешался Шаланда. – Признаете ли вы, что совершили нападение на присутствующего здесь Оськина Евгения Николаевича?

В этот момент старик пошатнулся и, чтобы не упасть, оперся рукой о спинку стула. Справившись со слабостью, он снова распрямился.

– Сядь! – Шаланда властно указал на стул, за который только что держался старик. Не глядя, тот нащупал спинку стула и осторожно опустился на него, сложив руки на костистых коленях. – Отвечайте, Чувьюров! Это вы нанесли рану гражданину Оськину?

– Было дело, – кивнул Чувьюров.

– И Коляна ты убил, дерьмо собачье? – взвился Оськин. – Признавайся, сучий потрох! Ты убил Коляна неделю назад?!

Старик поднял голову, в упор посмотрел на красного от злости Оськина и негромко, почти шепотом произнес:

– Сам ты сучий потрох.

Оськин, не сдержавшись, вскочил, шагнул к старику, захватил на его груди все одежки, приподнял так, что ноги старика оторвались от пола, и прошипел в лицо:

– Я тебе этого не забуду! Понял? Подыхать будешь, а меня вспомнишь! Собственными кишками удавишься!

Рванувшийся из-за стола Шаланда разнял их и снова усадил на стулья.

– Предупреждаю! – заорал он. – Друг друга не касаться! Иначе обоих рассажу по клеткам. Понял? – обернулся он к Оськину, решившись наконец повысить голос. Но тот, кажется, не заметил перемены в поведении Шаланды. – Повторяю – рассажу по клеткам!

Шаланда с грохотом выдвинул ящик стола, вынул штык с черной ручкой и припечатал его к столу рядом со стеклом.

– Твой штык? – спросил он у Чувьюрова.

Тот в ответ лишь криво усмехнулся и отвернулся к окну, где сидел Пафнутьев, молча наблюдавший происходящее.

– Отвечай – твой штык?

– У тебя же спрашивают, пидор ты позорный! – Оськин опять вскочил, бросился к старику, но тот увернулся, попытался было шагнуть к двери, но Оськин догнал его, схватил сзади за лицо и поволок обратно к столу Шаланды. Он так захватил старика, что ладонь перекрыла ему и рот, и нос. Не в состоянии вдохнуть, тот лишь умоляюще вращал глазами. Но Шаланда, видимо, решив проучить гонористого преступника, не торопился прийти ему на помощь.

И тут произошло нечто совершенно неожиданное – когда парень волок старика мимо стола, тот в последний неуловимый момент успел схватить штык со стола и, не глядя, наугад, с силой несколько раз ткнул им за спину, в то место, где должен был находиться Оськин.

То ли старик так удачно рассчитал направление ударов, то ли находился в таком положении, что просто не мог промахнуться, но все три или четыре удара достигли цели – штык каждый раз до рукоятки погружался в полноватое, мясистое тело Оськина, мимо распахнутого малинового пиджака, сквозь белую рубашку, уже после первого удара покрасневшую от хлынувшей крови.

Оськин замер на какой-то миг, на лице его возникло выражение бесконечного удивления, которое тут же сменилось гримасой страшной боли. Выпустив старика, он схватился за то место, чуть пониже ребер, куда несколько раз вошло длинное, отточенное лезвие штыка. Постояв несколько секунд, медленно опустился на колени и, тут же смертельно побледнев, опрокинулся навзничь вдоль прохода, у самого стола Шаланды.

Кровь продолжала хлестать из ран, подбежавший Пафнутьев вырвал штык у Чувьюрова, впрочем, тот сам протянул штык, с облегчением освобождаясь от этого самодельного, но страшного оружия.

Шаланда в полной растерянности, постанывая, метался по проходу, потом опустился на колени перед Оськиным, попытался перевернуть его на спину, но тут же вскочил, бросился в коридор, заорал что было мочи, призывая в кабинет всех, кто оказался поблизости.

Когда вбежавший дежурный увидел дергающегося на полу, залитого кровью человека, он тоже остолбенел, не зная, что делать, как себя вести. Кажется, один лишь Пафнутьев сохранил хладнокровие. Сунув штык обратно в ящик стола, он поднял трубку, набрал номер и вызвал «Скорую помощь».

Когда два врача вошли в кабинет Шаланды, было уже поздно. Оськин умер в луже собственной крови, так и не отняв руки от ран. Чувьюров сидел в углу, на том самом стуле, который недавно освободил Пафнутьев, и почти в такой же позе – вжавшись между батареей парового отопления и фанерным шкафом. Прошло еще какое-то время, пока Шаланда догадался вызвать конвоира и тот защелкнул на руках убийцы стальные наручники.

Ко всему происходящему Чувьюров отнесся, казалось, совершенно спокойно. Лишь выходя из кабинета, осторожно переступив растекшуюся по полу кровь, он оглянулся и произнес странные слова:

– Дело прочно, когда под ним струится кровь…

И вышел, ссутулившись, глядя себе под ноги.

* * *

Санитары вынесли охладевшее тело Оськина в малиновом пиджаке, залитом кровью, конвоиры увели старика, Шаланда еще раз убедился, что штык спрятан в ящике письменного стола. Повертев в руках серую папку с несколькими страничками уголовного дела, он и ее сунул в стол. Посидел, нависнув над столом, и принялся медленно рисовать толстым пальцем причудливые узоры на пыльном стекле. Вздохнул раз, другой, все тяжелее, безысходнее, и лишь после этого решился поднять глаза на Пафнутьева, вернее, на его спину – тот стоял у окна и вслушивался в перезвон весенних капель по жестяному карнизу.

– Что скажешь, Павел Николаевич? – спросил Шаланда каким-то осевшим голосом.

– Если такая погода простоит еще неделю – деревья зазеленеют, травка покажется.

Пафнутьев повернулся, окинул взглядом кабинет, где только что разыгрались кошмарные события, и присел там же, у окна, поджав под себя ноги, как бы опасаясь выпачкаться о густую оськинскую кровь.

– И это все, что ты можешь сказать?

– Ты знаешь, Шаланда, что есть жизнь человеческая?

– Ну?

– Жизнь человеческая – это яркий, благоуханный цветок на солнечном, весеннем лугу… Пришел козел и съел.

– Ну? – не понял Шаланда.

– Убрать бы надо, – проговорил Пафнутьев. – В кровище тут все у тебя… Ступить негде.

Шаланда мгновенно обиделся, налился краснотой, но сдержался, промолчал. Через некоторое время, видимо, дошло до него, что не издевается Пафнутьев, не насмехается над его бестолковостью, а дело предлагает, единственное, что сейчас действительно необходимо сделать.

Подняв трубку, Шаланда набрал короткий номер внутренней связи и, дождавшись, когда кто-то откликнется на том конце провода, коротко бросил:

– Зайди.

Через минуту вошел дежурный и остановился в дверях, стараясь не опускать взгляда, чтобы не видеть залитого кровью пола.

– У нас там есть кто-нибудь в клетке? – спросил Шаланда.

– Сидят двое…

– Бомжи?

– Не похоже… При галстуках.

– Это хорошо, – мрачно кивнул Шаланда. – Аккуратные, значит.

– Да, чистоту любят. Жаловались, что в камере не очень чисто. Грозились прокурору жалобу накатать. Блефуют, говноеды вонючие. Нет у них оснований для жалоб и нареканий.

– Дадим, – сказал Шаланда, не отрывая взгляда от собственного пальца, который продолжал выписывать на поверхности настольного стекла заковыристые узоры, отражающие сложный, непредсказуемый внутренний мир начальника милиции.

– Простите?

– Основания, говорю, надо бы им дать… Чтоб было что прокурору написать! – вдруг рявкнул Шаланда, подняв голову. – Живут, понимаешь, у нас, пользуются нашим гостеприимством, кров у них над головой, скамейка под жопой… Пусть поучаствуют в наших хлопотах. Дай им по швабре и приведи сюда. Убрать надо! Павел Николаевич вот тоже жалуется – грязно, говорит, тут у вас, кроваво, говорит.

– Вы имеете в виду… – побледнев, дежурный замолчал.

– Кровь положено смывать!

– Это… Один из них доцент, второй вчера диссертацию защитил… Вот и расслабились ребята.. Может, не надо их, а? Неприятности могут быть… Нарекания опять же…

Шаланда некоторое время молча смотрел на дежурного, перевел взгляд на сидевшего в углу Пафнутьева, потом, обхватив голову руками, начал раскачиваться из стороны в сторону, производя какие-то странные звуки – не то плакал, не то смеялся, не то завывал по-звериному, тоскливо и безнадежно, как может завывать одинокий волк в ночной заснеженной степи.

– Неприятности, говоришь? – Шаланда оторвал руки от лица и посмотрел мокрыми глазами на дежурного. – Нарекания? А это, по-твоему, что? – он указал коротким пальцем, покрытым редкой жесткой растительностью, на кровавую лужу, растекшуюся по полу. – Что это?

– Кровь, – неуверенно произнес дежурный. – Вроде как кровь… Во всяком случае, похоже.

– Значит, так, – Шаланда выпрямился в кресле и сложил по-школьному руки на столе. – Давай сюда своих доцентов-шмоцентов вместе с их галстуками, запонками и прочими знаками отличия! Со всем, что у них есть. И каждому по швабре. Они надолго запомнят эту свою защиту диссертации, долго она им икаться будет! Ха! – Шаланда горько расхохотался своей шутке. – Паша, скажи, я прав?

– Ты всегда прав.

– Да? – Шаланда остановил на Пафнутьеве долгий подозрительный взгляд, но, видимо, решил на этот раз не обижаться. – Пошли, Паша, в другой кабинет, пока тут ученые люди займутся устранением следов преступления.

– Часто у тебя такое случается? – невинно спросил Пафнутьев, когда они вышли в коридор.

– Каждый день, – не задумываясь, ответил Шаланда. – А в некоторые дни и по нескольку раз! – Шаланда опять громко расхохотался на все отделение милиции. Это было настолько неожиданно, что из распахивающихся дверей начали выглядывать озадаченные лица паспортисток, секретарей, учетчиков. Пафнутьев понял – у Шаланды начиналась истерика.

В конце коридора им встретились два странных существа. Робко прижимаясь к стенам, они шли, держа в руках швабры, причем держали их как-то кособоко, было ясно, что до этого дня никогда в жизни швабрами они не пользовались и вряд ли подозревали, что есть в мире такие вещи. Оба действительно оказались при галстуках, зеленовато-бледные их лица и неуверенные движения говорили о бурно проведенном вечере. Один был с рыжевато-седой бородкой, щеки второго покрывала клочковатая щетина. Увидев Шаланду и сразу угадав в нем начальство, оба задержанных остановились, почтительно отступили в сторону, прижавшись спинами к стене и взяв швабры, как новобранцы впервые берут в руки винтовки – прижав стволами к груди.

– Здравствуйте, – почтительно поздоровались существа.

– Здравствуйте, граждане алкоголики! – весело приветствовал их Шаланда, и в этой его неуместной радости Пафнутьев опять услышал истерические нотки. – Творческих вам успехов! Радости бытия! Пусть всегда ваши уста украшает счастливая улыбка!

– Спасибо, – прошелестело за спиной, и Шаланда первым шагнул в небольшую комнату, которая, видимо, служила ему для отдыха. Убедившись, что Пафнутьев прошел вслед за ним, Шаланда запер дверь, дважды повернув ключ. После этого шагнул к столу, распахнул дверцу тумбочки и вынул початую бутылку водки. Бросив мимолетный взгляд на этикетку, Пафнутьев с облегчением убедился, что водка хорошая, местная водка. Больше всего он опасался всех этих голландских, бельгийских, немецких водок с этикетками, исполненными на серебристой, золотистой и прочей фольге, призванной одурачить простодушного выпивоху заморским шиком. Видимо, учитывая наклонности потребителя, алчные европейские бракоделы называли свою отраву именами значительными и достойными: «Орлов», «Распутин», «Демидов», «Потемкин»… Но обман немедленно раскрылся, и теперь эти выжимки импортной жизни уже никто не хочет брать, несмотря на соблазнительно низкие цены. Разве что уж у совсем отощавшего бомжа душа потянется к прекрасному и дрогнет перед посверкивающей этикеткой или литровой емкостью посуды.

– По глоточку? – мрачно спросил Шаланда.

– Надо, – коротко ответил Пафнутьев.

– За упокой невинной души, которая, наверное, все еще мечется по этим коридорам, – проговорил Шаланда. И невозможно было понять – шутит ли он, всерьез ли озабочен блужданиями оськинской души в его милицейских владениях или продолжает терзаться и маяться собственной виной в случившемся.

– Не знаю, насколько невинна его душа, но водка у тебя, похоже, неплохая. Где брал? – спросил Пафнутьев.

– Сама пришла! – не задумываясь, ответил Шаланда, и опять не понял Пафнутьев – шутит ли потрясенный начальник милиции или уже дает показания. Вслед за бутылкой Шаланда вынул из тумбочки стола банку с солеными огурцами, со стуком поставил ее на стол, развернул пакет с подсохшими кусками хлеба. Разлив водку в два подвернувшихся на подоконнике стакана, Шаланда поднял свой и остро взглянул на Пафнутьева.

– Удачи тебе, Оськин, в неземных условиях! – И, не дожидаясь согласия Пафнутьева на столь своеобразный тост, Шаланда залпом выпил водку до дна. После этого опустил толстые свои пальцы в банку, нащупал там в соленом растворе огурец, вынул его и тут же сунул себе в рот, не обращая внимания на Пафнутьева, которому пришлось добывать себе закуску точно таким же способом.

– Хорошие огурцы, – сказал Пафнутьев.

– Можешь и рассолу выпить, – Шаланда невидяще смотрел в стену и яростно жевал похрустывающий огурец.

– Так ты же вроде пальцы там помыл! – усмехнулся Пафнутьев.

– Тогда не пей, – Шаланда равнодушно передернул плечами, взял банку и сделал несколько больших глотков, показывая безвредность напитка. – Как ты думаешь, Паша, меня выгонят?

– За что?

– Не уследил… Смертоубийство в собственном кабинете… Это тебе не хвост собачий, не ус моржовый!

– Убийца задержан? – спросил Пафнутьев.

– Ты же видел.

– Спрашиваю – задержан?

– С поличным! По горячим следам! – воскликнул Шаланда, и во взгляде его возникла слабая надежда на понимание.

– Тогда все в порядке, – успокоил Пафнутьев. – Преступник задержан, орудие убийства изъято, труп увезли, кровь смыли. Ты чист, Шаланда, и можешь дальше исполнять свои служебные обязанности. Орден «За заслуги перед Отечеством» вряд ли получишь, но звезда на погоны тебе обеспечена. Твои действия отличались грамотностью, оперативностью, решительностью. И потом, в конце концов, во время схватки с убийцей ты рисковал собственной жизнью. На это не каждый способен. А ты подтвердил высокое профессиональное мастерство и личное мужество.

– Ты же видел, Паша! – плачущим голосом проговорил Шаланда, растроганный пафнутьевским сочувствием. – Ты же все видел… Подтвердишь?

– Заметано, – Пафнутьев похлопал осунувшегося за последние полчаса Шаланду по плечу.

– Повторим? – Шаланда протянул руку к бутылке.

– Чуть попозже, чуть попозже, – остановил его Пафнутьев. – А то, не дай бог, я рухну на то самое место, куда упал несчастный Оськин.

– Как знаешь, – обиделся Шаланда и спрятал бутылку в стол, со стуком захлопнув дверцу.

– Пошли в кабинет, я задам тебе один вопрос, – сказал Пафнутьев, направляясь к двери.

– А здесь не можешь?

– Уголовное дело там осталось? Пошли, Шаланда, пока у тебя его не сперли прямо со стола.

– Что ты хочешь узнать?

– Оба трупа работали в фирме «Фокус»?

– Ну? – Шаланда исподлобья взглянул на Пафнутьева, и в глазах его промелькнула настороженность.

– У тебя есть данные об этой фирме?

– Зачем они тебе?

– Тебе известно, кто ее владелец, телефоны знаешь, адреса… Способ сокрытия доходов, налоговые хитрости… Ты же все это знаешь?

– Ничего я не знаю! – резко ответил Шаланда, и Пафнутьев в ответ лишь удивленно вскинул брови. Если до этого выкрика Шаланды между ними было понимание и желание помочь друг другу, то последними словами Шаланда как бы отрекался от всего ранее сказанного. – На фига мне знать что-то об этой фирме, если ее сотрудники не убийцы, а жертвы?

– И тебе неважно, кого убили? – вкрадчиво спросил Пафнутьев.

– Мне важно, кто убил.

– Но, зная, кого убили, ты можешь установить причину.

– Это, Паша, уже твое дело. Устанавливай!

– Пошли в кабинет, – настойчиво повторил Пафнутьев. – Мне надоело в этой твоей забегаловке. Вилки бы завел, что ли! Так и будешь заставлять гостей пальцами огурцы из рассола вылавливать?

– Будут тебе вилки, – проворчал Шаланда. – Все тебе будет. – Он открыл дверь, выпустил Пафнутьева в коридор и повернул ключ в двери.

Не успев сделать несколько шагов по коридору, они увидели идущую навстречу процессию. Впереди с двумя швабрами в руках шел бородатый доцент, а следом дежурный волок, подхватив под мышки, второго алкоголика. Лицо его было серовато-зеленым, руки-ноги безвольны и расслаблены.

– Что с ним? – спросил Шаланда.

– Вырубился, – пояснил дежурный. – Кровь увидел и по стенке на пол соскользнул. Кажется, немного в штаны наделал. Неприятно…

– Кому?

– Ему, – почему-то оправдываясь, пояснил дежурный.

– А второй? – Шаланда спрашивал напористо, громко, пытаясь погасить в себе неуверенность и ужас от разыгравшейся в его кабинете трагедии.

– Держится.

– А дело сделали?

– Да, кровь смыли. Мы с Петром. Эти ученые мужи чуть было сами не улеглись в лужи.

– Наука, – с издевкой протянул Шаланда и, не оглядываясь, прошел в кабинет. Пол был влажный, но чистый. Плотно усевшись, Шаланда решительно вынул из стола папку уголовного дела, полистал ее, шумно переворачивая страницы, поднял глаза на севшего напротив Пафнутьева. – Так что тебя интересует?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное