Виктор Пронин.

Из самых лучших побуждений

(страница 1 из 3)

скачать книгу бесплатно

События, о которых пойдет речь, начались с того, что у участкового инспектора Ильи Николаевича Фартусова на кухне сломался кран. Повертев ручки, постучав по ним отверткой, кусачками, ключами, он убедился в полной своей беспомощности и отправился к слесарю Женьке Дуплову. Фартусову он не нравился. Длинный, разболтанный, вечно покрикивающий, поплевывающий, посвистывающий. К нему на поклон отправлялись как к барину, с подношениями. Женька дары осматривал придирчиво, мог и пожурить: дескать, скупишься, бабуля, нехорошо.

Женька Дуплов обосновался в полуподвале пятиэтажного дома. Произошло это совсем недавно, и Фартусов, придя сюда впервые, присматривался, чувствуя, что ему еще придется здесь побывать. Дверь оказалась обитой железом, возле щели красовалась надпись, сделанная масляной краской: «Для заявок». «Ишь ты! – восхитился Фартусов. – Оказывается, не всегда и примет товарищ Дуплов».

– Не помешал? – Фартусов возник на пороге, улыбаясь широко и доброжелательно. Но то, что он увидел, если и не насторожило его, то озадачило. Хозяин почти лежал в старом кресле, выброшенном кем-то за ненадобностью. Свесив ноги со стола, сидел первый нарушитель спокойствия Жорка Мастаков – черноглазый, со свернутым носом и нечесаными патлами. Его дружок Ванька Жаворонков вертел тиски. Все улыбались, были довольны друг другом, хотя Жорке и Ваньке вместе было примерно столько же лет, сколько одному Дуплову.

Фартусов сразу понял, что все замолчали вовсе не из большого уважения к нему. Перед ним сидели противники. Возможно, они никогда не нарушали законов и никогда их не нарушат, но между ними было какое-то единение, и он, Фартусов, явно был лишним.

В начале своей деятельности Фартусов переживал, чувствуя отторгнутость, искал причины, но потом понял, что подобное отношение – естественное и здоровое. Сама должность делала его носителем чрезвычайных событий. Ведь не приходит участковый инспектор среди ночи с радостными известиями, и для вручения наград людей приглашают вовсе не в отделение милиции, что делать!

– Привет, начальник! – Женька поднялся из ободранного кресла, почтительно протянул руку.

– Вот, краник потек. – Фартусов развернул газетный кулек, в который были ссыпаны винтики, гаечки, прокладки. – Понимаешь, Евгений, в чем дело…

– Все понимаю. Не ты первый, начальник, не ты последний. С такими краниками здесь уж весь дом перебывал. У тебя это гнилье еще долго продержалось. Редко пользуешься, наверно? Все недосуг? Все в бегах?

– Надо, – вздохнул Фартусов. Последние слова Женьки ему не понравились. Было в них что-то нехорошее, снисходительное. А этого Фартусов не терпел.

– Я смотрю, Илюшка, мы с тобой первые люди в нашем микрорайоне! – Женька легонько похлопал Фартусова по плечу, чем вызвал опасливый восторг мальчишек. – Без тебя обходиться не могут, а уж без меня и подавно. Хотя кое-кто, наверно, не прочь твою должность сократить, а? – Дуплов был на голову выше Фартусова, уже начал лысеть, но не придавал значения этому печальному обстоятельству, поскольку было еще что причесывать.

– Не торопитесь, ребята, я ухожу.

Не буду вам мешать разговоры разговаривать, – сказал Фартусов, заметив, что мальчишки начали тихонько пробираться к выходу.

– Да какая там беседа! – воскликнул Дуплов. – Забежали ребята на минутку от жары спрятаться, дух перевести – вот и все. С ними побеседуешь, как же! Тюлька недосоленная.

И эти слова не понравились Фартусову. Непонятно, зачем Женьке оправдываться? Ясно же, что ребята сидели давно и никуда не собирались уходить.

– Ладно, вместе пойдем, – сказал Фартусов. – Значит, зайдешь, да, Евгений?

– О чем речь!

Выйдя на яркое солнце и привыкнув к свету, Фартусов обнаружил, что рядом стоит только Жорка. Ваньки Жаворонкова нигде не было.

– А где дружок твой?

– Какой дружок? – На участкового смотрели бесстыже-невинные глаза мальчишки.

– Ага, понятно. Присядем? – Фартусов показал на скамейку.

– Вообще-то я тороплюсь… И это… Всякие дела… Может, как-нибудь в другой раз?

– Присядем. – Фартусов положил Жорке руку на плечо, чтобы и он не растворился в слепящем солнечном свете. – Как поживаешь, Георгий? – спросил он, когда Жорка все-таки дал себя уговорить и они расположились на горячей скамейке.

– Как когда… По-разному…

– По-разному – это хорошо. Но слухи ходят, что тебя все как-то в одну сторону заносит.

– Какую сторону?

– Криминальную, Георгий. Как раз по моей специальности. Говорят, в книжном магазине ты того… Открытки… Целую пачку поздравительных открыток… По случаю Восьмого марта… Сколько же тебе женщин поздравить надо было, а, Георгий?

– Наговаривают. – Кривоватый Жоркин нос повело в сторону.

– И это… на чужом балконе тебя видели.

– Кто видел?

– Спросил бы лучше – на каком балконе, на чьем, когда… А ты сразу – кто видел? В таких случаях мои знакомые ребята говорят – раскололся. Видишь, как дом построили, – ловкому человеку ничего не стоит с одного балкона на другой перебраться. Оно бы ничего, но некоторые, представляешь, Георгий, двери из квартиры на балкон оставляют открытыми – жара. Вот простаки, верно? Заходи – не хочу!

– Никуда я не заходил!

– Это хорошо, – одобрил Фартусов. – А то некоторые заходят. Да, а как отец поживает?

– Хворает.

– Лечить надо.

– Да он уж подлечился… Вроде полегчало.

– Ему вообще не мешало бы заняться лечением, как думаешь?

– А! – Жорка раздраженно махнул рукой. – Не берут его. Говорят, недостаточно спился. Вот когда сопьется вконец или пришибет кого – вот тогда, говорят, пожалуйста, милости просим! – Жорка произнес, наверное, самые жесткие слова за всю свою четырнадцатилетнюю жизнь.

– Врет твой папаша как сивый мерин. – Фартусов снял фуражку, подставил лицо солнцу. – Я сам ему направление вручил.

– А он?

– Был я у него на заводе, разговаривал с начальством, в бригаде… Договорились обо всем, они тоже рады бы… Да вот беда, опять он у тебя захворал. С вечера, значит?

– С вечера, – вздохнул Жорка. – С позавчерашнего.

– Это нехорошо. Так нельзя.

– Ну, я с ним поговорю, – пригрозил Жорка, сузив и без того маленькие свои глазки. – Он у меня попляшет.

– Только ты, Георгий, повежливее. Не обижай человека излишними угрозами, обвинениями. Хорошо? А я уж, так и быть, постараюсь еще одно направление выхлопотать. Договорились?

– Надо попробовать, – солидно согласился Жорка.

– Зашел бы ты к нам как-нибудь, а, Георгий? – предложил Фартусов. – В пункт охраны порядка – так называется наше заведение. Другие заходят, а вот ты мимо пробегаешь. Нехорошо.

– А! – засмеялся Жорка. – Еще посадите!

– А есть за что?

– Найдете!

– Понимаешь, Георгий, если по всей строгости, то уже пора присмотреться к тебе… Но вот видишь, дела не завожу, разговоры ведем, планируем операцию по спасению твоего папаши… Напрасно обижаешь. Не заслужил я, честное слово! Ни в чем я перед тобой не провинился.

– А что, я ничего… Вы не так поняли… Я же не про вас лично, а так, вообще…

– Плохо ты к нам относишься. Мы вот теннисный стол завезли, ребята собираются, соревнования проводим… К Женьке захаживаешь, а к нам – нет.

– А что Женька? Он хороший парень, – заступился Жорка.

– Я и не говорю, что он плохой. Я к тому только, что вот нас вроде презираешь. Обидно.

– Ладно, загляну, – пообещал Жорка, поднимаясь. – Пойду я… До свидания.

– Будь здоров, Георгий. Только вот что… – Фартусов надел фуражку, и сразу что-то неуловимо изменилось в его облике, он стал официальнее, строже. – Мы поговорили с тобой, так ты того… Помни. Насчет балконов, поздравительных открыток, ладно? В случае, если у меня спросят, я сразу и скажу: так, дескать, и так, проведена с Георгием Мастаковым подробная беседа. О семейных обстоятельствах, о его поведении, о приятелях… Верно?

– Да… А что?

– Хотя мы с тобой на солнышке сидели, ногами болтали, разговор был серьезный. Усек? А когда новые затеи посетят твою ясную голову, – не улыбайся, голова у тебя в самом деле ясная, – ты про себя тихонько и подумай, что живет на белом свете участковый инспектор, который никогда о тебе не забывает. И кое-какие соображения имеет. – Фартусов значительно приложил палец ко лбу: думай, мол, прежде чем чего натворить.

* * *

К вечеру, когда спала жара, Илья Николаевич Фартусов отправился по адресу Ваньки Жаворонкова. Однако мечтал он увидеться не столько с тихим дворовым хулиганом, сколько с его сестрой Валентиной. Проживали они в отдельной квартире, а их родители находились за морями, за долами, за высокими горами – помогали создавать индустрию молодому подающему большие надежды государству. А заодно создавали и семейное благополучие. Валентине еще не было двадцати лет, она где-то училась. Судя по тому, что у нее совершенно не оставалось времени, чтобы переброситься словцом с участковым инспектором, училась чему-то важному.

– Добрый вечер, – сказал Фартусов, увидев на пороге существо, которое давно тревожило его.

– Здравствуйте-здравствуйте, товарищ инспектор, – ответила Валентина. – Чем могу быть полезна?

– Очень многим, – правдиво ответил Фартусов.

– Например?

– О! Только не через порог! Позвольте войти?

– Конечно! Всегда вам рада!

– Приятно слышать. – Фартусов вежливо снял фуражку, прошел в комнату, оглянулся, поджидая хозяйку. А она, задержавшись в прихожей, успела провести расческой по волосам, неуловимо быстро одернула голубое платье, опробовала улыбку и предстала перед Фартусовым обновленной и готовой к серьезному разговору.

– Присаживайтесь, товарищ инспектор, не стесняйтесь.

– Спасибо. – Фартусов придвинул стул, сел, положил на колени фуражку, осмотрелся. – Значит, говорите, здесь вы и проживаете?

– Да, вот здесь, значит… Вам нравится?

– Ничего, хорошая квартира. Жить можно.

– Спасибо. Вы очень любезны.

– Я знаю, – сказал Фартусов. – Служба. Мне по службе положено быть любезным. Значит, с братом проживаете?

– Да. Ванька! Покажись!

Дверь во вторую комнату медленно приоткрылась, и из нее выглянула смиренная физиономия Ваньки.

– Здрасьти, – сказал он тихим голосом.

– Добрый вечер, Иван, – ответил Фартусов.

– А теперь, Ванька, исчезни! – приказала Валентина. И Ванька с облегчением нырнул в свою комнату. – Слушаю вас! – Валентина повернулась к Фартусову.

– Зашел вот узнать, проведать… Как, думаю, живется…

– Ничего, не жалуемся. – Валентина откровенно улыбалась беспомощности Фартусова.

– Это хорошо. Жаловаться плохо. А родители ваши, как я понимаю, не скоро вернутся?

– Еще не меньше года.

– Как им там? – спросил Фартусов, показывая большим пальцем за спину. – А то нынче международное положение, как говорится, оставляет желать лучшего…

– Не жалуются.

– Гостинцы шлют?

– Шлют. Хотите посмотреть?

– Нет, я их на вас видел, на Иване… Ничего вещички. Джинсики, красавки…

– Кроссовки! – поправил Ванька из-за двери.

– Простоват, – Фартусов развел руками, помолчал, пригладил усы. – Как я понимаю, на вас свалились и хозяйственные дела, и воспитательные?

– Свалились, – вздохнула Валентина. – Простите, я тороплюсь. Если у вас все, то… Может быть, в следующий раз побеседуем более подробно?

– С удовольствием приду, было бы преступно с моей стороны не воспользоваться приглашением, – улыбнулся Фартусов. – Но сейчас, собственно, я хочу поговорить с вашим братом Иваном. Если не возражаете.

– Что вы! Буду только рада! – несколько ревниво воскликнула Валентина. – Он что-то натворил?

– Как знать, – дипломатично ответил Фартусов.

– Ванька! – крикнула Валентина. – Стань передо мной, как лист перед травой!

Ванька вышел и остановился у двери в комнату, как у надежного убежища, куда можно шмыгнуть при первых признаках опасности.

– Подождите, Валентина, – остановил девушку Фартусов. – Вполне возможно, что он ничего не натворил, верно, Иван? И даже не собирается, верно?

Ванька молчал, глядя на инспектора со скорбной покорностью.

– Что же вы тогда наговариваете? – Валентина возмущенно повернулась к Фартусову.

– А я ничего… Зашел вот побеседовать.

– Это входит в ваши обязанности?

– Валентина, у меня сто четыре обязанности. Сто четыре!

– А мне казалось, что у вас одна обязанность… Чтобы на участке порядок был, вот и все.

– Совершенно верно. Но чтобы этот порядок поддерживать, мне приходится выполнять больше сотни обязанностей. Сам считал. Обложился инструкциями, указаниями, приказами, все выписал и подсчитал.

– Какая же из них первая?

– Сейчас – поговорить с Иваном Жаворонковым о жизни и душевных привязанностях.

– Вы, наверно, о Жене? – спросила Валентина. – Я была у него в мастерской. Порядок, чистота. И ребятам нравится там – инструмент всякий, тиски, кусачки… Глядишь, и научатся…

– Кусаться?

– Тоже неплохо! – рассмеялась Валентина.

– Неплохо, – кивнул Фартусов, но не стал больше говорить о Женьке, хотя мог бы добавить о нем кое-что весьма существенное – осужден был Дуплов в свое время. Давно, правда, однако такой прискорбный факт в его биографии имел место. – Ладно, поговорили, выводы сделаем каждый в одиночку, верно, Иван? Тебя я ни в чем не упрекаю, но друзей твоих упрекнуть могу. И потому просьба: иметь в виду. – В прихожей Фартусов обернулся и, едва ли не впервые бесстрашно посмотрев Валентине в глаза, содрогнулся от восторга, чем окончательно себя выдал. Девушка даже растерялась, увидев столько всего на лице участкового инспектора.

– Проводи, Ваня, гостя, а то заблудится! – это все, что смогла сказать Валентина.

– Оно и немудрено, – пробормотал Фартусов.

– Отчего же?

– Ох, сказал бы я, да чувствую – преждевременно.

– А может, в самый раз?

– Могу и сейчас, но боюсь, смешно покажется. – Фартусов опасливо покосился на Ваньку. – До свидания, приятно было повидаться. Большое спасибо за гостеприимство.

Ванька шел впереди. Глядя на тощую спину парнишки, на ямку у затылка, на его светлые волосенки, Фартусов думал о том, что вряд ли все эти джинсики, рубашки-сафари, кроссовки заменят Ваньке отца, с которым можно было бы за грибами отправиться, по городу пошататься, просто на скамейке посидеть. Ванька прошел по луже и шагал дальше, оставляя на асфальте следы, схожие с завитком на его белесом затылке.

– Слушай меня, Иван, – сказал Фартусов, когда они расположились среди детских песочниц, качелей и каких-то странных сооружений из железных стержней. Фартусов хотел вовлечь Ваньку в игру и заговорил с возможной таинственностью: – В нашем дворе намечается что-то нехорошее. По некоторым данным. Слыхал?

– Нет.

– Есть сведения. Секретные. Поэтому предупреждаю: ты не должен участвовать в противозаконных делах.

– Я и не участвую!

– Это хорошо. А вот дружок твой, Георгий Мастаков, участвует. И замечен. И Евгений замечен.

– А что они?

– Это разговор для другого места, – ушел от ответа Фартусов. – Понимаешь, об этом нельзя никому говорить. Если скажешь – выдашь меня. Произойдет утечка информации. Понял? И мне тогда несдобровать.

– А мне зачем говорите? – спросил Ванька, угнетенный свалившейся на него ответственностью.

– Из самых лучших побуждений. Понятно? Ну, пока!

* * *

Отделение милиции располагалось в старом доме с бревенчатыми коридорами и террасой, на которой всегда можно было увидеть вызванных нарушителей, хулиганов, алкоголиков и прочих странных людей. По долгу службы Фартусов поддерживал с ними весьма тесные отношения. В коридоре уже собрались участковые инспектора, оперативные работники.

Для Фартусова утреннее совещание оказалось недолгим.

– Лейтенант Фартусов! Что вы можете сказать о чрезвычайном происшествии на вашем участке? – это были первые слова начальника отделения Гвоздева.

В отличие от Фартусова, начальник вечно торопился и, судя по его озабоченному лицу, никуда не поспевал. Но именно это качество казалось ему весьма достойным – все видели, как много у него дел и как ему не повезло с подчиненными. Поэтому вопрос Гвоздев задал с грустной улыбкой, заранее уверенный, что ничего толком инспектор не ответит.

– Видимо, это нехорошее происшествие? – осторожно проговорил Фартусов.

– Разумеется. – Улыбка начальника стала еще печальней. – Конечно же речь идет не о золотой свадьбе, не о торжествах по случаю награждения знатного гражданина города. Я говорю об ограблении. Да, такая уж у нас с вами служба.

– Слушаюсь! – невпопад брякнул Фартусов, решив, что именно такой ответ окажется более всего кстати.

– Вот именно, – смягчился Гвоздев.

Маленький кабинет загудел облегченно и улыбчиво. Все увидели, что достается Фартусову, значит, можно расслабиться.

– Сегодня ночью, – продолжал Гвоздев, – совершена кража в магазине винно-водочных изделий. Преступники перерезали сигнализацию, взломали дверь, очистили кассу, похитили товар. Что вы намерены делать?

– Слушаюсь.

– Правильно, одобряю ваше решение. Действуйте. Но должен заметить, что там уже работает оперативная группа. Постарайтесь им помочь. Возможно, это вам удастся. Чего не бывает! – вздохнул Гвоздев.

* * *

Прибыв на место происшествия, Фартусов вместо страшного разгрома, писанного начальником, увидел довольно невинное зрелище. Да, дверь дощатого киоска, по всей видимости, была открыта без ключа. Ребята из отдела уголовного розыска уже обмерили киоск, сфотографировали ближние и дальние подходы к нему, собрали щепки в целлофановый пакет. В сторонке лежала, высунув язык, собака Панда. Сегодня ей не удалось проявить умения, иначе бы она не отводила в сторону взгляд. О, в случае успеха у нее был бы совсем другой вид!

Фартусов осмотрел собравшуюся толпу. Конечно, больше всего мальчишек. Они неотрывно следили за работой профессионалов. Потом у них неизбежно начнутся игры в ограбление. Опасные игры, отметил про себя Фартусов. Нежелательные. Поближе стояли пенсионеры – им некуда торопиться. Дальше – домохозяйки, случайные прохожие.

– Привет! – сказал Фартусов, подходя к оперативникам. – Как успехи?

– Какие успехи! – вздохнул следователь Ушаткин.

– Это нехорошо, – откликнулся Фартусов сочувствующе.

Проявив вполне естественную любознательность, Фартусов выяснил, что примерно в полночь, как утверждали страдающие бессонницей свидетели, неизвестные взломали киоск и похитили спиртные напитки. Впопыхах воры выронили ящик с красным портвейном, одна бутылка раскололась. Благодаря этому счастливому обстоятельству на полу четко отпечатались следы злоумышленников. Но вино было настолько едким, что многоопытная Панда, едва втянув в себя воздух, насыщенный парами зелья, беспомощно взглянула на проводника: дескать, за что же мне такое? Неуверенно сделала несколько шагов и легла посрамленная.

Бившаяся тут же в истерике красноликая продавщица, которую так и хотелось заподозрить в неумеренном потреблении красного портвейна, утверждала, что пропало около десятка ящиков марочного вина. Проведенный на месте следственный эксперимент позволил установить, что десять ящиков в киоск попросту не влезут. Что касается качества похищенного товара, то эта версия также не подтвердилась. Следователь Ушаткин из телефонной будки позвонил в торг, и его заверили, что данная торговая точка марочного вина не получала вообще. Когда он сообщил об этом продавщице, цвет ее лица изменился явно в лучшую сторону. Ушаткин добавил, что если уважаемый торговый работник настаивает на своих первоначальных показаниях, то ей придется пояснить, кто привозил марочное вино, в каких количествах, по какой цене и как быть с соответствующей документацией.

– Да ну вас! – сказала красноликая тетя. – С вами уж и пошутить нельзя… Тоже еще…

– Шутки? – удивленно переспросил Ушаткин. – Это называется дачей ложных показаний с целью ввести следствие в заблуждение, сокрыть истинную сущность преступления и размер нанесенного ущерба.

Услышав такое, тетя стала как бы меньше и несчастнее. Она не поняла всего сказанного Ушаткиным, но почувствовала, что его слова чреваты опасными последствиями. Не найдя, что возразить, взяла да вот так с места и взвыла. Мальчишки хихикнули, пенсионеры переглянулись.

– Твое мнение, Илюха? – спросил Ушаткин.

– Что тут думать – или чужие забрели, или свои.

– Да, наверно, ты прав. Потолкуй с людьми, поспрошай, глядишь, и скажут что дельное. Такое дело можно раскрыть, если крепко повезет. Шли, к примеру, двое забулдыг поздним вечером, куда шли, откуда – неизвестно…

– С тренировки, наверно, – заметил Фартусов.

– Почему?

– Кеды. – Фартусов показал на следы.

Ушаткин озадаченно посмотрел на Фартусова, но ничего на его невозмутимом лице прочитать не смог, не догадался, что творилось в душе участкового инспектора. А творилось там нечто такое, о чем следует сказать особо.

Оглянувшись на толпу, окружающую киоск, Фартусов незаметно для постороннего глаза вздрогнул, увидев девушку в голубом платье, с короткой прической и насмешливым взглядом. Да, это была Валентина. Фартусов невольно посмотрел на себя как бы ее глазами и остался доволен. Даже невнятный разговор с Ушаткиным издали выглядел совсем иначе, их обоих окружал ореол загадочности преступления. Фартусов развернул плечи, вскинул подбородок, нахмурился, словно бы озабоченный свалившейся бедой, что-то спросил у Ушаткина, махнул рукой в сторону обчищенного киоска.

Что делать, Фартусов был молод, не женат, и шалые глаза вызывали в его душе волнение гораздо большее, чем взломанная дверь дощатого киоска. Еще раз окинув себя внутренним взором, Фартусов решил, что выглядит неплохо. И форма, и усы, и его роль в происшествии должны были произвести впечатление на неизбалованное девичье сознание.

О, если бы слышал Фартусов, какие непочтительные слова в это самое время прозвучали по его адресу!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное