Виктор Пронин.

Итальянский след

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

– Согласен, – кивнул Худолей.

– Так вот, не задумывался ли ты над тем, что по одному маленькому обстоятельству, маленькой подробности жизни можно о человеке понять все самое главное – надежен ли он, можно ли ему дать деньги в долг, можно ли познакомить со своей девушкой, можно ли, не рискуя жизнью, оказаться у него во власти, в полной власти? И так далее.

– Короче – можно ли с ним пойти в разведку?

– Да, – раздумчиво протянул Пафнутьев. – Так вот отвечаю – только по тому, как человек пьет, из какой рюмки, сколько в ней оставляет, как прячет недопитую рюмку среди тарелок, чтобы никто не упрекнул его в лукавстве, какой тост произносит, как разливает водку по рюмкам… То есть мне достаточно распить с человеком бутылку, чтобы знать о нем все… Ты можешь в это поверить?

– Могу, – твердо сказал Худолей. – Потому что обладаю такими же способностями.

– Это великое дело, – серьезно произнес Пафнутьев.

– Хочешь с кем-то выпить?

– С Величковским. Ты сказал, что Элеонора вроде бы видела убитую женщину в собственном дворе? Так? И якобы она была с Величковским?

– Она этого не утверждала, Паша. Это были ее смутные, ничем не подкрепленные видения. Может, сон или забытье…

Пафнутьев потянулся было к телефону, но, видимо, вспомнив, что Шаланды на месте нет, снова повернулся к Худолею.

– Эти ее смутные, как ты говоришь, видения находят очень жесткое подтверждение. Труп женщины найден в квартире, которая принадлежит Величковскому. Значит, Элеонора их вместе все-таки видела. Значит, имеет эта женщина какое-то, пусть самое мимолетное отношение к Величковскому.

– Может, он и убийца?

– Убийцы обычно не раздают визитки направо и налево. Опять же не увлекаются кладкой кафеля, это достаточно тяжелая работа. Хотя бывают и исключения. Но, с другой стороны, мы только исключениями и занимаемся.

– Звони, Паша, звони.

– Кому? Шаланде?

– Величковскому.

– Хорошо, – Пафнутьев придвинул к себе визитку с гербом, составленным из малярных кистей, мастерка, обыкновенной фомки и, не колеблясь, набрал длинный номер мобильного телефона. Худолей понял, что весь предыдущий треп был всего лишь подготовкой к этому звонку, проговором основных зацепок. Расслабленность Пафнутьева на самом деле оказалась сосредоточенностью. Даже попытка созвониться с Шаландой тоже шла от нерешительности сделать главный звонок – Величковскому. Пафнутьев и сам не знал – готов ли он к этому разговору, все ли предусмотрено, но наступил момент, когда он сказал себе – пора. Не потому, что действительно подготовился и все предусмотрел, просто откуда-то из организма поступил сигнал, что, начиная вот с этого момента, он может разговаривать легко и свободно с кем угодно – будь то английская королева, президент нефтяной компании или плиточник Дима.

Пафнутьев некоторое время вслушивался в длинные звонки, пытаясь определить – зацепило ли, состоялась ли связь или же наглый бабий голос на английском что-то сейчас провякает в трубку.

Не разбирая ни слова, он тем не менее понимал значение вяканья – абонент недоступен или телефон выключен. Почему об этом надо сообщать именно на английском, а не на китайском или на языке племени дулу-дулу, никто не знал. Видимо, по замыслу владельцев этой сети английский был гораздо более достойным языком, нежели русский.

– Зацепилось, – сказал Пафнутьев замершему от напряжения Худолею. – Пошли гудки. Алло! – сказал Пафнутьев, и голос его в доли секунды преобразился до неузнаваемости: стал нагловатым, несколько бесцеремонным и даже вроде чем-то недовольным. Что делать – такова была манера, сложившаяся в России в начале третьего тысячелетия. Именно таким голосом нужно было вести переговоры с электриками, плиточниками, сантехниками, со всеми, кто тебе был нужен позарез, без кого ты не мог обойтись, потому что у тебя искрило электричество, кухню заливал кипяток из сорванного крана, в собственном туалете на голову летели отваливающиеся кафельные плиты. Но показать свою зависимость – значило навсегда попасть в немилость к этим мастерам. Слабость клиента они чувствовали с полуслова и тут же удваивали стоимость своих услуг. И было еще одно обстоятельство – нагловатость была признаком того, что звонит свой человек, которому можно доверять, с которым всегда договоришься, которому, конечно же, нужно помочь.

– Слушаю! – услышал Пафнутьев в трубке голос хрипловатый, как бы чуть надтреснутый, но веселый, даже какой-то подъем чувствовался в этом единственном слове.

– Величковского ищу! – сказал Пафнутьев уже чуть иначе, с легким куражом, за которым при желании можно услышать доброжелательство, готовность сторговаться, а если все сложится хорошо, то и бутылку водки распить под разговор доверительный и необязательный.

– Уже нашли.

– Дмитрий Витальевич?

– Он самый.

– Мне дали ваш телефон, сказали, что можно поговорить насчет плитки, я не ошибся?

– Кто дал телефон?

– В домоуправлении, на Садовой.

– А, Эля?

– Она самая, – сказал Пафнутьев, скорчил гримасу удивления и озадаченности. Из рассказа Худолея эта самая Эля представала существом, которого вряд ли можно было назвать столь ласково.

– А что у вас? Какая работа?

– Трехкомнатная квартира, кафель, пол, неплохо бы стенку снести из кухни в соседнюю комнату…

– Понятно! – почему-то радостно ответил Величковский. – Сейчас все так делают. Если, конечно, позволяет количество комнат. Если жильцов немного, то отличную можно сделать кухню – два окна, большой стол, заодно и ванная увеличивается, стиральная машина поместится… Надо смотреть.

Пафнутьев, сам того не желая, невольно рассказал Величковскому о давней мечте Вики – переоборудовать квартиру, как это сделали едва ли не все в их подъезде.

– Повидаться бы, – сказал Пафнутьев уже доверительно, уже как своему человеку, который не осмелится вот так легко и просто завысить цену в несколько раз.

– Нет проблем, – ответил Величковский. Его веселость почему-то больше всего настораживала Пафнутьева, он даже делал над собой усилия, убеждая, что разговаривает именно с тем человеком, который ему нужен и который так кроваво засветился в юшковской квартире. Не мог он разговаривать так легко, он просто обязан быть настороженным, опасливым, но уж никак не игривым. – Завтра годится?

– А сегодня? – спросил Пафнутьев.

– Сегодня я заканчиваю ремонт в квартире… Если хотите, подходите, но тут сейчас пыльно, неубрано.

– Стерплю. Дело в том, что я должен уехать… Если у нас все сложится, то сложится. Нет – так нет.

– Вы где сейчас? – Вопрос был вполне естественный, но для Пафнутьева он прозвучал неожиданно.

– Недалеко от универмага.

– Подходите, это рядом. Улица Подгорного, семнадцать, квартира тридцать первая. Запомнили?

– Подгорного семнадцать – тридцать один.

– Вот здесь я и ковыряюсь. Буду здесь допоздна, так что подгребайте.

– Заметано, – озадаченно проговорил Пафнутьев и медленно положил трубку.

– Ну что? – вскинулся Худолей и даже вскочил со своего стула. – Договорились?

– Он согласен снести стенку между кухней и маленькой комнатой. Помнишь, у меня в квартире эта комнатка, в общем-то, не используется, Вика там что-то вроде склада устроила… А если снести стенку, а коридор присоединить к ванной, то получится вполне…

– Паша! – закричал Худолей. – Прекрати! И отвечай на вопрос.

– Понимаешь, Валя, чудной какой-то мужик. Вроде как не наш клиент. У нас ведь с тобой народ в основном неразговорчивый, опасливый, за каждым словом ему ловушка чудится, волчья яма, капкан и все такое прочее. А этот…

– Придуривается! – твердо сказал Худолей. – Труп нашли в его квартире. Света пропала из его квартиры. Деньги с нее кто брал? Он.

– А где брала деньги Света? – негромко спросил Пафнутьев. – Двести долларов в месяц… Да еще жила на что-то… У тебя, Валя, какая зарплата?

– Меньше, – буркнул Худолей.

– Вдвое меньше, Валя.

– И что из этого следует?

– Из этого следует, что мы с тобой столкнулись не просто с убийством невинной женщины, не просто с исчезновением прекрасной девушки Светы, не просто с плиточником Величковским. Какая-то громоздкая глыба чувствуется за всем этим. Элеонора Юрьевна со своей водкой, плиточник со своим блудом, Света со своей непонятной подругой, которую обнаружили без всяких признаков жизни… Теперь вот ремонт моей собственной квартиры, – закончил Пафнутьев уже чуть другим тоном, и Худолей понял – начальство шутит.

В этот момент раздался телефонный звонок. Пафнутьев быстро поднял трубку.

– Внимательно вас слушаю!

– Привет, Паша, – завопил Шаланда.

– О, Жора! Рад слышать твой голос!

– Так уж и рад? – настороженно спросил Шаланда, опасаясь розыгрыша.

– А я всегда! – заверил Пафнутьев. – Я же знаю, что по плохому поводу беспокоить не станешь. Если звонишь, значит, случилось что-то радостное, необычное!

– Случилось, – негромко произнес Шаланда. – Труп, Паша.

– Молодая прекрасная женщина? – спросил Пафнутьев, еще секунду назад не думая ни о чем подобном.

– Да, Паша… Молодая и прекрасная. Ты уже знаешь? Кто-то меня опередил?

– Что, угадал?! – Пафнутьев потрясенно откинулся на спинку стула. – Кошмар какой-то!

– Ты в самом деле ничего не знал, Паша? А я подумал, что шутишь… Извини, конечно. Так вот, Паша… Удар по затылку и ножом по шее. Тебе это немного знакомо, да? И это, Паша… У нее в руке зажат нож… Причем так странно зажат… Она держит его за лезвие.

– Голая? – спросил Пафнутьев.

– Одежек на ней я не заметил. Никаких. Наши ребята прикрыли какими-то тряпками, что под руку подвернулось… А так чтобы на ней, то ничего нет. У тебя не завелось мыслишки какой-нибудь по этому поводу?

– Есть, но ни одной приличной.

– У меня тоже, – пожаловался Шаланда.

– Один вопрос, Жора… Ты ведь был на месте обнаружения этой находки?

– Ну?

– Она это… Светленькая?

– А ты откуда знаешь? – У Шаланды была одна особенность: то ли слабость, то ли достоинство – не мог он в разговоре произнести ни слово «да», ни слово «нет». Как-то обходился, выкручивался, и, надо же, удавалось, хотя многих это раздражало.

Трудно сказать наверняка, что за этим стояло, но постоянная необходимость брать на себя ответственность выработала в нем эту привычку. Ведь всегда можно потом, при новых вскрывшихся обстоятельствах сказать с чистой совестью – я этого не подтверждал, я этого не отрицал, я вообще своего мнения не высказал, потому что у меня к тому времени не было мнения, да, я не могу себе позволить, как некоторые, судить с кондачка, поскольку знаю, что за каждым моим словом судьбы людские, а не хухры-мухры махорочные!

Возможно, дело было в этом, а скорее всего, в другом – подшучивали над Шаландой, разыгрывали его, за спиной пальцем на него показывали и делали при этом непристойные телодвижения. Во всяком случае, так ему казалось, и потому он осторожничал, понимая, что хотя соображает неплохо в своем деле, получше других, но гораздо медленнее, гораздо. Отсюда и привычка на вопрос отвечать вопросом, как бы уточняющим, как бы и с согласием, но в то же время и с сомнением. Такой человек, куда деваться, не самый, между прочим, плохой человек, и недостаток этот тоже не из самых тяжких.

– Догадываюсь, – ответил Пафнутьев.

– Таишься?

– От тебя?!

– Что-то ты, Паша, скрываешь, – проворчал Шаланда. – А напрасно. Я мог бы тебе кое-что и поподробнее рассказать.

Пафнутьев хотел было ответить не слишком серьезно, этак шаловливо, но вдруг увидел замершего в углу Худолея. Тот был бледен, как никогда, сидел, сжавшись, и Пафнутьева достаточно легкомысленные, между прочим, слова, словно невидимые кувалды, били Худолея по голове, и он не просто сгибался, а даже как бы вдавливался в затертое кресло. А когда услышал слово «светленькая», кажется, готов был потерять сознание.

Пафнутьев спохватился.

– Послушай, Жора, а лично тебе пострадавшая знакома? – спросил Пафнутьев, ради Худолея спросил, чтобы снять с того груз ужаса и неопределенности. Но Шаланда понял его по-своему.

– Приезжай, Паша, приезжай. Здесь и покуражишься. – Даже этот спокойный вопрос Шаланда принял как издевку.

И положил трубку.

– Что он ответил? – Худолей даже не спросил, а просипел эти слова.

– Заверил, что никогда прежде в своей жизни эту женщину не видел. – Видимо, какие-то из этих слов были излишними, произошел явный перебор, и Худолей сгорбился еще больше, он понял, что Пафнутьев просто хочет его успокоить.

– Буду в машине, – сказал он и направился к двери.

– Иди, я догоню, – крикнул вслед Пафнутьев и снова поднял телефонную трубку. Нужно было захватить с собой кого-то из экспертов, Худолей был явно неспособен к исполнению своих обязанностей. – Надо же, как достало мужика, – озадаченно пробормотал Пафнутьев. – И так, оказывается, бывает. И кто бы мог подумать, что подобное может случиться, и с кем?! С Худолеем! Уж лучше бы он запил, что ли… Я бы хоть знал, что делать.


Наверное, это бывает в каждом деле – есть работа, за которую берешься охотно, с улыбкой на устах, с песней в душе и носишься, будто у тебя где-то за спиной уже пробиваются крылышки с белым пухом, а есть работа все в том же деле и при тех же твоих обязанностях, от одного упоминания о которой сводит скулы, в душе наступают сумерки, а единственная мысль в таких случаях – нельзя ли на кого-нибудь ее спихнуть, нет ли возможности улизнуть на денек-второй, да что там денек, достаточно бывает исчезнуть на часок, на минутку, чтобы поручили это паскудное дело кому-нибудь другому.

Но не было, не было у Пафнутьева такой возможности, не на кого было спихнуть и раствориться на часок в воздухе тоже было совершенно невозможно. И потому пришлось ему, ссутулившись, сунув руки в карманы и надвинув кепку на глаза, под мелким весенним дождиком плестись к машине, плюхаться на переднее сиденье и, стараясь не смотреть в зеркало заднего обзора, чтобы не столкнуться с по-собачьи несчастными глазами Худолея, уставиться в стекло, по которому судорожными рывками передвигались капли. Потом, когда машина набрала скорость, капли поползли в стороны – встречным потоком воздуха их как бы раздвигало.

За рулем сидел Андрей, как обычно немногословный, но он все видел, слышал, все ощущал остро, будто происходящее относилось к нему прямо и непосредственно.

– Опять, наверное, Шаланда звонил? – спросил он.

– Звонил, – кивнул Пафнутьев.

– Что-то случилось?

– Случилось.

– Ограбили? Убили? Изнасиловали?

– Знаешь, Андрюша, у меня такое ощущение, что всего понемножку.

– Немножко ограбили, случайно убили, нечаянно изнасиловали?

– Да, Андрюша, да. Именно так.

– Неужели это когда-нибудь кончится, Павел Николаевич?

– Кончится?! – вскинулся Пафнутьев. – Ты спрашиваешь, кончится ли это когда-нибудь? Ты в самом деле надеешься на это? Андрюша, я правильно тебя понял?

– Наверное, я сказал что-то глупое?

– Да нет, – Пафнутьев передернул плечами, – вроде как не столь уж и глупое… Во-первых, преступления, даже убийства – это проявления жизни. Вспомни третьего человека на земле – Каина… Ведь убил, родного брата убил из зависти, всего лишь из зависти! А посмотри на так называемые развитые страны, за которыми мы устремились, задрав штаны выше пупка… Что ты видишь?

– А что я вижу?

– Ты видишь, как стоэтажные дома рушатся, будто карточные домики, погребая под собой десятки тысяч людей! Ты видишь, как тонут шаланды, да простит меня Жора, как тонут шаланды, наполненные сотнями беженцев из разных стран. Школьники, самые сытые в мире школьники расстреливают своих одноклассников десятками!

– Так мы еще хорошо живем, Павел Николаевич?

– Мы прекрасно живем! Если, конечно, Худолей, присутствующий здесь, позволит мне так выразиться.

– Позволяю, – отозвался Худолей. – Так что Шаланда… Светленькую, говорит, нашли?

– Да, – кивнул Пафнутьев. – Светленькую.

– Это она, – просипел Худолей.

– Светка? – дернулся Андрей. – Вы о Светке говорите? – Не обращая внимания на движение встречных машин, Андрей круто оглянулся, чтобы увидеть Худолея.

– Вроде, – ответил тот.

– Ее убили? Павел Николаевич, это ее убили?!

– Едем разбираться, – невозмутимо ответил Пафнутьев, уставившись в лобовое стекло. – Придем, посмотрим, убедимся, составим протокол… Что касается лично меня, то я не верю. Вернее, мне не верится.

– Почему? – спросил Худолей.

– Не знаю, – Пафнутьев передернул плечами. – Не стыкуются многие обстоятельства.

– Павел Николаевич, – заговорил Андрей, – а у вас были расследования, в которых все обстоятельства стыковались?

– Не было, – ответил Пафнутьев быстро и как-то уж очень легко, будто разговор не имел для него значения и никакого интереса не вызывал.

– Может быть, их и не бывает?

– Может быть.

– Тогда о чем мы говорим? – опять подал голос Худолей.

– О жизни. О чем можно еще говорить? Пока живые, будем говорить о жизни, о различных ее проявлениях, как хороших, так и дурных. По долгу службы нам чаще приходится говорить о дурных проявлениях жизни, но они тоже все-таки лучше, чем полное отсутствие жизни, – Пафнутьев бормотал, казалось бы, пустые и опять же какие-то нестыкующиеся слова. – Пока мы можем издавать различные звуки, передвигать предметы, сами можем передвигаться в пространстве… Это надо ценить, особенно самые простые вещи, настолько простые, что перед ними даже пареная репа может показаться атомным реактором.

– Способность издавать звуки, передвигать предметы и передвигаться самим? – спросил Андрей. – Что же здесь ценного?

– Однажды все это кончится. И никогда не повторится.

– Ни с кем?

– С кем-то это будет происходить в будущем, но мне от этого какая радость?

– Приехали, – сказал Андрей. – Похоже, вон там все и произошло, – он показал на толпу людей у мусорных ящиков. Далее шел какой-то редкий неухоженный кустарник с обломанными ветвями, которые раскачивались на весеннем ветру, создавая ощущение зыбкости, неуверенности, временности всего происходящего.

– Я останусь в машине, – сказал Худолей.

– И это правильно, – одобрил Пафнутьев. – Мы тебе потом все расскажем.

Пафнутьев с Андреем отправились вслед за экспертом – длинноногим парнем в затертых джинсах. Видимо, ему нечасто приходилось выезжать на место происшествия или же он вообще был новичком – бежал к мусорным ящикам вприпрыжку, словно опасаясь не успеть к самому важному. Несколько человек стояли в стороне, видимо, уже насмотрелись на печальное зрелище и теперь обменивались впечатлениями. Среди них возвышался Шаланда – успел все-таки приехать раньше Пафнутьева, рядом вертелся парнишка в форме, скорее всего участковый, маялась тетенька с массивным задом и недовольным лицом – эта, похоже, из домоуправления.

Труп лежал затиснутый между двумя железными коробами. Он был накрыт тряпьем, который жильцы сносят к ящикам из самых добрых побуждений – кому-то понадобится старое пальто, кто-то соблазнится поношенными джинсами, детскую одежку расхватывали охотнее всего.

– Ты спросил, не встречался ли я с ней, – Шаланда кивнул в сторону трупа. – Это что, хохма у тебя такая?

– Нет, – Пафнутьев подошел поближе, но отдернуть старушечье пальто, которым был накрыт труп, не решился. – Это был серьезный вопрос.

– Да-а-а? – протянул Шаланда, все еще опасаясь розыгрыша. – Тогда ладно… Не встречался, Паша. Не довелось.

– Это хорошо.

– Почему хорошо?

– Меньше переживаний. Знания рождают скорбь, – Пафнутьев с интересом наблюдал за новым экспертом, который вертелся вокруг трупа, не зная, как поступить – фотографировать комок затертой одежды ни к чему, сдергивать пальто с тела – вроде команды такой не было, – он беспомощно оглянулся на Пафнутьева. – Отбрось в сторону тряпки-то! – крикнул Пафнутьев.

Взяв двумя пальцами край затертого рукава, эксперт медленно стянул его в сторону. Пафнутьев подошел ближе, зашел с противоположной стороны, чтобы рассмотреть лицо. Да, женщина была светловолосой, но у корней волосы были темные, почти черные. Присев на корточки, он всмотрелся ей в лицо – это была не Света.

Отойдя в сторону, Пафнутьев нашел взглядом в глубине двора свою машину. Он знал, знал наверняка, что где-то там, в глубине салона затаился несчастный Худолей и смотрит в эти секунды на него, на Пафнутьева, ждет слова, жеста какого-нибудь, чтобы знать, как ему быть, как жить дальше. Пафнутьев поднял руку повыше и помахал приглашающе. Дескать, хватит тебе там в одиночестве сидеть, подходи, ничего страшного здесь нет.

Задняя дверца машины распахнулась в ту же секунду – Худолей был наизготове, словно бегун на старте. Бросив дверцу за спиной, он бегом помчался к месту страшной находки. Бежал и смотрел в глаза Пафнутьева, все еще опасаясь, что тот остановит его, что смысл взмаха руки был другим, не столь обнадеживающим. Но Пафнутьев не остановил Худолея, терпеливо дождался, пока тот остановится рядом.

– Что, Паша?

– Не она.

– Точно?

– Я же говорил.

Худолей повернулся и заплетающимися шагами пошел к ближайшему подъезду. Сев на сырую скамейку спиной к мусорным ящикам, он опустил лицо в ладони и замер.

– Чего это он колотится? – спросил подошедший Шаланда.

– Бывает, – Пафнутьев развел руки в стороны.

– Он что… Это самое… – Шаланда с трудом пытался осмыслить посетившее его озарение. – Это его баба? – Шаланда кивнул в сторону мусорных ящиков.

– Нет, но думал, что его.

– И ошибся?!

– Немного. С кем не бывает, – Пафнутьев виновато поморгал глазами.

– Так это же здорово! – закричал Шаланда и так яростно сверкнул глазами, будто женщина между мусорными ящиками вдруг ожила. – Это же прекрасно!

– Конечно, – кивнул Пафнутьев. – Только это… Его баба все равно не нашлась. Так что он всего лишь получил небольшую отсрочку. Теперь к каждому трупу будет подходить с хорошим таким, доброкачественным, полноценным ужасом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное