Виктор Пронин.

Гражданин начальник

(страница 6 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Я в милицию, – успел он бросить Дубовику.

В дежурке все еще стоял хохот – неожиданно возникшая тема получила продолжение, и свободные от выездов милиционеры наперебой припоминали, как кому приходилось преодолевать жилищные сложности.

– А Жорка Шестаков до чего хитрый оказался, до чего сообразительный! Как только дежурство сдал, подружку под мышку и на вокзал. А там у него с бригадирами поездов дружба – раньше в железнодорожной милиции работал. Садятся в мягкий вагон, в двухместное купе, и всю ночь едут. Просыпаются в Ленинграде, Днепропетровске, Казани, Симферополе, знакомятся с местными достопримечательностями, мороженое кушают, винцом балуются. А вечером на вокзал. И снова в отдельном купе, и снова ночь вдвоем. А мы все удивлялись – что такое, почему после смены не можем Шестакова найти для сверхурочного дежурства! А попробуй найди его, если он за тысячу километров на Черном море балдеет. Отдохнувший возвращается, посвежевший, весь довольненький! Не Жорка, а самовар тульский!

Дослушав историю про сообразительного Жорку, Пафнутьев постучал в стекло, напоминая о себе.

– А, Паша! Сейчас покажу… Вот, смотри, какая интересная запись, – дежурный протянул журнал. – Все, как я тебе сказал.

Прочитав немногословную запись, Пафнутьев вернул журнал разочарованным – никаких дополнительных сведений обнаружить не удалось. Действительно, здесь, в дежурном отделении милиции, был человек по имени Николай Пахомов, который оставил письмо. В письме он вроде бы сообщал об опасности, которую чувствует в последнее время. Откуда опасность, кто преследует – ни слова.

– Колов у себя? – спросил Пафнутьев.

– Вроде на месте. Он не любит далеко от телефона отходить, – рассмеялся дежурный. – Только на расстояние прямой видимости. Или слышимости. Большой начальник хорош в кабинете, чтоб всегда на него выйти можно было. Хочешь зайти?

– Хочу.

– Попробуй. Может, получится. Обычно он визитов не поощряет. Мы у него бываем только по вызову. Но ты – другое дело. Опять же, по делу.

На второй этаж Пафнутьев поднимался медленно. Что-то подсказывало – удачи не будет. Слишком все было бы просто. Раз – и на? тебе письмо со всеми именами, адресами и приметами убийц. Так не бывает. И потом, если Колов звонил Анцыферову… Если все в открытую… То Пафнутьев знал бы о письме от прокурора. Если, конечно, все в открытую, – подвел Пафнутьев итог своим раздумьям.

Крупная блондинка с крашеными волосами и ярко-красными губами сидела на секретарском месте, зажав в зубах перемазанную помадой сигарету. Увидев Пафнутьева, улыбнулась, но улыбка была как бы про себя, словно она вспомнила об этом человеке что-то смешное или увидела что-то неприличное. И многие, попадая в приемную впервые, столкнувшись с этой улыбкой, растерянно осматривали себя – в порядке ли брюки, не торчит ли где чего смешного или срамного.

– Здравствуй, Зоя, – приветствовал ее Пафнутьев. – Что хорошего в жизни?

– А, Паша, – секретарша улыбнулась, окинув Пафнутьева взглядом.

И он не мог удержаться, чтобы не провести пальцем по ширинке – все ли там в порядке.

– Послушай, от вашего дежурного должно поступить письмо на имя Колова. Было?

– Вся почта у него.

– А сам он?

– Занят. Не принимает.

– У него много народу?

– Один сидит. Но на телефоне. Доложить?

– Конечно!

Зоя, не глядя, нажала кнопку и, выпустив облако дыма изо рта, подмигнула Пафнутьеву. Сейчас, дескать, все решим, не дрейфь.

– Слушаю! – раздался искаженный динамиком голос Колова.

– Геннадий Борисович… Пафнутьев из прокуратуры.

– В чем дело?

– Хочет сам доложить.

– Это что… Срочно?

– Говорит, срочно.

Наступило молчание.

– Начальство думает, – сказала Зоя, прикрыв трубку рукой. – Это хорошо. Когда думает, соглашается. Если бы почаще думал, золотой был бы человек.

– Пусть войдет, – разрешил Колов.

– Вот видишь, – усмехнулась Зоя, искривившись от сигаретного дыма.

Пафнутьев передернул плечами, поправляя пиджак, и, решительно перешагнув порог, оказался в длинном кабинете, казавшемся еще длиннее оттого, что от двери к столу тянулась красная ковровая дорожка. Стены были обиты древесными плитами, сработанными на местном мебельном комбинате. Кабинеты всех приличных начальников города были обшиты этими плитами из прессованной стружки, и к кому бы ни явился новый человек, он не мог избавиться от ощущения, что все время оказывается все в том же кабинете, приходил ли в больницу к главврачу, в милицию, в исполком. И Пафнутьев не удержался, хмыкнул про себя, удивившись, что на месте Анцыферова на этот раз сидит Колов – кабинет прокурора был отделан такими же плитами.

Генерал Колов сидел за полированным столом, похоже, собравшись на прием чрезвычайной важности, – столько в нем было блеска и торжественности. Пуговицы форменного кителя зеленого цвета сверкали, обжигая взгляд, значки играли вишневой эмалью и золотом, колодки наград, оправленные в металл и покрытые прозрачной пленкой, придавали генеральскому облику нарядность и недоступность. Впрочем, впечатление парадности было не так уж далеко от истины. Колов шел по жизни как на параде – уверенной, неуязвимой поступью. Короткая стрижка, седоватые волосы, выбритое, отяжелевшее лицо бывшего боксера создавали облик человека волевого, сильного. Даже без кителя каждый сразу бы заподозрил в Колове генерала. А перебитый в юности нос придавал ему некую романтичность, чувствовалось, что этот человек через многое прошел. Пафнутьев знал, что и шутка, и злость генерала рядом, и никогда нельзя заранее знать, что вызовут в нем твои слова – ярость или смех. Впрочем, и ярость в нем держалась недолго, и смех не был столь уж веселым.

– Здравствуйте, Геннадий Борисович! – бодро приветствовал его Пафнутьев, невольно включаясь в торжественность, наполнявшую помещение.

– А, Пафнутьев, – Колов решительно отодвинул в сторону бумаги. – Проходи. Садись. Рад тебя видеть. Как поживаешь? Что привело?

– Дела, Геннадий Борисович.

– Это хорошо. О делах забывать нельзя.

– Да они сами о себе не дают забыть.

– Тоже правильно. Тем и живы. Делами, заботами, хлопотами. Зачем пожаловал?

– Убийство, Геннадий Борисович.

– Это плохо. Рождение – хорошо. Убийство – плохо. Знаю, о чем ты говоришь, что имеешь в виду. Анцыферов звонил. Значит, тебе поручено?

– Как видите…

– Одобряю. Молодец Анцыферов. Соображает.

Несмотря на откровенную и наглую лесть, Пафнутьев ощутил в душе теплую волну благодарности. Знал, что ничего не стоят слова Колова, знал, что тот попросту лжет ему в глаза, но ничего не мог поделать – было приятно.

– Спасибо на добром слове, Геннадий Борисович.

– Ха! А я о тебе ничего не сказал. Я Анцышку похвалил, его выбор одобрил. Ладно, не обижайся, и ты доброе слово заслужишь, все впереди. Слушаю тебя.

– Убит Пахомов. Личный водитель Голдобова…

– Да, будет подарок Илье Матвеевичу к возвращению. А ведь он возил меня, этот Пахомов. Как-то зашел по делу к Голдобову, а он и доставил меня домой. И Пахомов вел машину. Но сказать, что запомнил его… Нет, не запомнил.

– Он был здесь, Пахомов, – Пафнутьев настойчиво продирался к цели своего прихода.

– У меня? В этом кабинете?!

– Нет, в дежурной части, – Пафнутьев удивился неожиданной резкости Колова. – В журнале есть запись о том, что он был…

– Сейчас вызову дежурного.

– Не надо! Потом, если возникнет необходимость. Около девяти вечера Пахомов зашел в дежурную часть, оставил письмо.

– Письмо? – встрепенулся Колов. – Какое письмо?

– Пахомов опасался за свою жизнь, об этом и написал в письме.

– Ты видел письмо?

– Нет, к сожалению…

– Как тогда можешь судить о содержании?

– Геннадий Борисович! – взмолился Пафнутьев. – Послушайте! В журнале есть запись, краткое содержание заявления. И там сказано – посетитель опасается за свою жизнь. Письмо передано вам. Для следствия оно имеет важное значение. Возможно, в нем названы люди, названы причины… Вот я и решил зайти.

– Хм, – сказал Колов озадаченно и принялся беспорядочно просматривать бумаги на столе. Несколько раз мелькнуло плотное письмо в стандартном конверте, Пафнутьеву нестерпимо захотелось выхватить его из общей кучи, он даже приподнялся, но Колов каждый раз успевал перевернуть письмо, накрыть другими бумагами. Однажды даже взял в руки и вчитался в надписи, но тут же снова бросил на стол. – Странно, – сказал он, нажимая кнопку звонка. – Если письмо передали, оно должно быть здесь. А если его нет, значит, мне его не передавали.

Вошла Зоя, молча остановилась у двери. На этот раз сигарету она держала в руке.

– Зоя, возникло недоразумение… Пафнутьев утверждает, что должно быть письмо от некоего гражданина Пахомова… Ты мне все передала?

– Почта у вас, Геннадий Борисович.

– У тебя ничего не осталось?

– Нет, все у вас на столе. Я сама положила.

– Странно, – проговорил Колов. – Ну, ничего страшного, найдется. А ты посмотри у себя повнимательней, может, где и затерялось… Всякое бывает.

– Геннадий Борисович, – начала было Зоя, но Колов перебил ее:

– Ты все-таки посмотри. Это ведь не очень трудно? Руки не отвалятся? – Колов, улыбаясь, посмотрел на секретаршу, и та исчезла быстро и бесшумно. – Если письмо было, мы его обязательно отыщем, – продолжил Колов. – Ты вот что… Позвони Зое через час. К тому времени все выяснится. Я еду на совещание, меня не будет, связь поддерживай с Зоей. Она баба толковая. Теперь скажи, тебе известно, что именно было в письме?

Пафнутьеву вопрос не понравился. Десяток лет он проработал следователем, почти ежедневно допрашивая людей, задавая им сотни вопросов. И шкурой чувствовал скрытый смысл сказанного.

– Могу только предполагать…

– Слушаю! – произнес Колов. И это его слово можно было истолковать как «немедленно выкладывай все, что знаешь».

– Если Пахомов решился зайти в милицию, если он объяснил дежурному причину своего визита… Значит, его уже достали. Он был на пределе. Вполне обоснованно можно предположить, что в письме речь шла именно об этом. Думаю, мы вправе допустить, что в письме он указал источник опасности. Очевидно, от него что-то требовали или к чему-то склоняли… Иначе какой смысл угрожать… То есть в любом случае письмо может оказаться хорошим подспорьем. Сразу отпали бы многие вопросы. Не исключено, что следствие могло закончиться прямо сегодня.

– Сегодня? – усмехнулся Колов. – Круто. – Он встал, прошелся по кабинету. Пафнутьев убедился, что и брюки у генерала позволяли ему прямо сейчас отправиться на парад. – Тебе часто приходится расследовать дела, связанные с убийствами? – спросил Колов.

– Да нет, не очень.

– Не очень – это как?

– С подобным я сталкиваюсь в первый раз, – смешался Пафнутьев. – Но следователем работаю достаточно долго, насмотрелся всякого, – попытался он поправить свой авторитет.

– Но убийство – первое?

– Да.

– Это чувствуется, – Колов вернулся к столу и сел.

Помолчал, глядя на лежащие перед ним бумаги. Наконец поднял глаза на следователя. В его взгляде не было уже ни улыбки, ни готовности вести разговор.

– Прости, но у тебя облегченный подход к делу. Вот найдется письмо, вот раздастся голос автора с того света – и к вечеру следствие закончено. Музыка играет, барабаны бьют… Нет, Пафнутьев, так не бывает. Анцыферову, конечно, виднее, кому поручать следствие, не мне об этом судить… Желаю успеха. А что касается письма… Если оно действительно было… Найдем. Удастся тебе помочь – будем рады. Не удастся – не взыщи. – Колов поднялся и протянул руку. Пафнутьеву ничего не оставалось, как пожать крепкую, суховатую ладонь бывшего боксера. – Будут новости – не таи, порадуемся вместе.

– Порадуемся, – обронил Пафнутьев. – Был бы повод.

В приемной он остановился у столика секретарши, ожидая, пока она закончит разговор по телефону.

– Все ему отдала, – прошептала Зоя, прикрыв трубку рукой.

– И письмо? – спросил Пафнутьев тоже шепотом.

В этот момент затрещал телефонный динамик и в приемной раздался смазанный голос Колова.

– Зайди ко мне.

Зоя бросила трубку, перемазанную губной помадой, сделала прощальный жест – «Иди, ради бога! Хватит тебе здесь торчать! Иди, пока отпускают!». Уже выйдя в коридор, Пафнутьев еще раз придирчиво осмотрел себя – вроде все в порядке. Пуговицы, которым положено быть застегнутыми, – застегнуты, которым позволительно быть расстегнутыми – расстегнуты. «Тогда нечего лыбиться», – проворчал он про себя и покинул мрачноватое здание Управления внутренних дел. На улице его встретило серое от зноя небо, слепящий свет, размякший асфальт. Сунув руки в карманы, Пафнутьев бесстрашно шагнул на залитый солнцем тротуар.


– Падай, падаль! Падай, ты убит! – закричал Андрей, не сдерживая восторга, когда увидел, что Пахомов, в которого он целился с пяти метров, рухнул на высохшую траву газона. На ходу сунув обрез за пазуху, он ухватился за ручку и крикнул на ухо Махначу: «Гони! Теперь твоя очередь!»

Но Махнач, то ли от излишней поспешности, а скорее с перепугу, не рассчитал скорости, и на повороте их вынесло на высокий забор из неструганых досок. В последний момент Андрей успел оттолкнуться, мотоцикл выровнялся, и, проскочив лужу, они выбрались на плотную песчаную дорожку. Им повезло – переулок был пуст, не встретилось ни одного человека, да и за заборами, насколько успел заметить Андрей, тоже не мелькали любопытные лица. Свернув в конце переулка влево, оба с облегчением перевели дух. Все шло как и намечалось – посредине проезда стояла грузовая машина с крытым верхом, а из кузова свисала на дорогу толстая доска. Чуть притормозив, Махнач въехал по доске в кузов и резко нажал на тормоз. Машина стояла с заведенным мотором, и водитель так рванул с места, что они еле устояли на ногах. Доску пришлось втаскивать уже на ходу.

Прошло не больше минуты, и грузовик влился в общий поток транспорта и ехал, никого не обгоняя, соблюдая правила движения, притворяясь машиной добропорядочной и трудолюбивой. Ни у кого не вызывал ни малейшего подозрения фургон, на котором можно перевезти мебель, мешки с картошкой, бочки, а то и несколько сот кирпичей. Еще до того, как примчалась «Скорая» к месту происшествия, грузовик был уже далеко и продолжал неумолимо удаляться от опасного места.

– Ну, Вовчик! Славно мы сработали! – восторженно проговорил Андрей. Он все никак не мог успокоиться, был возбужден, и ему не терпелось выплеснуть свою радость. – Ты видел, как он рухнул, нет, скажи, ты видел? – Сняв шлем, Андрей стоял с всклокоченными волосами, и лицо его заливала счастливая улыбка.

– Видел, – кивнул Махнач – коротко остриженный парень с впалыми щеками и редковатыми зубами. – Все видел, – ответил он, слегка не в тон. Что-то мешало ему отдаться радости успеха.

В машине находились еще двое – тощий, сутулый, с волосами до плеч, и коротковатый толстяк. Они придерживали лежащий мотоцикл, чтобы не бился он о металлический пол грузовика. Эти в разговор не вмешивались, молчали.

– А мы, главное, едем, смотрим – нет мужика! – продолжал рассказывать Андрей. – Неужели, думаю, на третий круг пойдем, а это уже ни к чему, уже и заприметить нас могли, верно говорю?

– Верно, – кивнул Подгайцев – парень с длинными спутанными волосами до плеч. Был он старше других, сутуловатый, с тощими руками. Что-то заставляло остальных заискивать перед ним, искать поддержки собственным словам, поступкам.

– Когда смотрю – идет! – В глазах Андрея сиял откровенный восторг от пережитого приключения. – Причем так все удачно получилось, дальше некуда. Я заметил его метров за пятьдесят – было время и подготовиться, и прицелиться. Ну, думаю, все – сейчас стрельну из двух стволов, и сматываемся. И Вовчик его заметил, хотел мне подсказать, но я его успокоил, да, Вовчик? Говорю, вижу! Сам вижу! Мы подъехали почти вплотную, Вовчик, скажи! Когда я выстрелил, до него не было и пяти метров!

– Да, что-то около этого, – вяло подтвердил Махнач. Видно было, что радость Андрея его смущает, он старался как-то погасить ее собственной сдержанностью. Проведя рукой по взмокшим волосам, Махнач приник к щели в кузове, пытаясь определить, где находится грузовик.

– Представляю, как там менты носятся! – воскликнул Андрей, обернувшись к остальным, и только сейчас обратил внимание, что с ним никто не говорит, ни о чем не спрашивает, радости его никто не разделяет.

– Какие-то вы, ребята, смурные, – озадаченно проговорил Андрей.

– Повеселимся потом, Андрюша, ладно? – сказал Подгайцев, остро глянув на него снизу. – Приедем, отдохнем, тогда и повеселимся.

– Как скажешь, Михей, как скажешь, – Андрей сделал последнюю попытку пошутить и тоже смолк. Сев на пол рядом с Махначом, он придерживал подпрыгивающий на ухабах мотоцикл, поглядывая на ребят, и никак не мог понять их настроения.

– Приехали, – подал голос молчавший до сих пор Феклисов – невысокий, толстоватый, если не сказать жирный. Его так и звали в своем кругу – Жирный. Мягкий безвольный живот нависал над затертым ремнем, штанишки были ему тесноваты, а щечки, как говорят, почти на плечах лежали. В духоте закрытого кузова он потел, под мышками растеклись мокрые пятна, ручьи пота стекали по шее на спину. Время от времени Феклисов смахивал пот, оставляя на лбу грязные разводы. – Все, уже можно не трястись, – продолжал Феклисов, приникнув к щели в кузове. – Я уже ворота вижу.

– Да в общем-то никто и не трясется, – как бы про себя сказал Махнач. – Правда, некоторые усиленно потеют… Но это не от страха, это от здоровья. – Все рассмеялись, и атмосфера в кузове немного разрядилась. И дорога к концу подошла, и шутка кстати оказалась, тем более что над Феклисовым все смеялись охотно, зная, что это ничем не грозит. Он безропотно терпел насмешки, даже если они переходили в откровенную издевку.

Грузовик тем временем замедлил ход и судорожно, рывками проехал в арку, сваренную из толстой арматурной проволоки. Когда-то здесь был гараж – несколько крытых отсеков для машин, эстакада из железных балок, двор, залитый бензином и маслами, небольшая конторка на пять-шесть комнат, где и располагалось правление кооператива «Автолюбитель». Здесь же размещался склад запасных частей, сторожка, бухгалтерия и кабинет для руководства – с пыльным телефоном, затертым диваном и небольшим фанерным столиком.

Посреди двора, на самом солнцепеке, стояли несколько машин, предназначенных, судя по их виду, для ремонта – помятый в столкновении «жигуленок», «Москвич» без колес, «Запорожец» без мотора. Над раскаленным металлом дрожал воздух, воняло смазкой, резиной.

Грузовик вкатился во двор, царапнув бортом по проволочным воротам, дернулся, остановился. Водитель, тощий парень в обвисших штанах, выскочил первым и бросился к воротам. Сведя вместе обе половины, он протянул цепь, накинул замок.

– Приехали, – выдохнул водитель. – Вылезай, кто жив… Да поживее, а то какие-то вы все приморенные.

– Сам бы проехал в этой железке при такой жаре, – проворчал Феклисов, спрыгивая на землю.

– А тебя никто не заставлял туда забираться.

– Заткнись, – беззлобно ответил Феклисов и поковылял в тень.

– Ты куда? – взъярился Подгайцев. – Назад! Машину на эстакаду и вымыть так, чтоб ни пылинки с того перекрестка не осталось.

– Ты, Михей, не суетись, – остановил его водитель. – С машиной я разберусь.

– Андрей! – не унимался Подгайцев. – Мотоцикл выкатить из кузова и из шланга, понял?

– Что-то ты расшумелся, – с недоумением проговорил Андрей. – Дело сделали, вернулись без потерь, «хвоста» тоже не видать… Михей! Дай дух перевести!

Подгайцев подошел к Андрею, приблизил к нему лицо с узко поставленными глазами и прошептал сквозь зубы:

– Потом будем дух переводить, понял? Если этот дух останется в тебе к тому времени.

– А может и не остаться?

– Остановись, – Махнач взял Андрея под локоть и оттащил в сторону. – Не видишь, наш Михей вот-вот в штаны наложит, верно, Михей?

– Не забудьте про номера, – сказал Подгайцев. – А я пошел звонить.

Андрей с Махначом откатили мотоцикл в угол двора к водопроводному крану, торчащему прямо из земли. Грузовик уже стоял на эстакаде, и водитель в упор поливал его упругой струей, смывая не только пыль дороги, но и невидимые, а то и несуществующие следы преступления. С каким-то злым наслаждением он выбивал из колес грязь, которая там скопилась, наверно, за последние годы, потом залез в кузов и принялся орудовать струей, вымывая из щелей пыль, крошки, бумажки, забившиеся в щели между железными листами. Закончив работу, спрыгнул, не закрывая крана, отбросил тяжелый шланг, еще раз осмотрел машину.

– Доски заберешь? – спросил Андрей.

– Ты что, одурел? – прошипел водитель с таким напором, будто доски что-то решали. – Найду доски! А этими пользуйтесь сами!

– Как хочешь.

– На них следы, понял? – вдруг нервно закричал водитель. – Они меченые! Я к ним не прикоснусь!

– Ну и не прикасайся, – Андрей отошел к мотоциклу. – Что-то вы, ребята, задергались, что-то вы засуетились… Такие были отважные ребята, а, оказывается, столько дерьма в каждом скопилось…

Водитель хотел что-то ответить, но, видимо, решил не терять времени – залез в кабину, включил мотор, съехал с эстакады. Выскочив из кабины, он открыл ворота и до того, как они успели снова соединиться, выехал со двора, опять царапнув бортом по арматурной проволоке.

Махнач проводил взглядом грузовик, поднявший на дороге клубы пыли, постоял, глядя, как Андрей смывает с мотоцикла пыль, оглянулся по сторонам.

– Слушай, – сказал он негромко. – Когда ты выстрелил из этой штуки… Ничего не заметил?

– А что? – резко повернулся Андрей. – Что я мог заметить?

– Ну, понимаешь… В том смысле… Ничего странного не показалось?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное