Евгений Прошкин.

Слой

(страница 7 из 31)

скачать книгу бесплатно

Это был он, его командир. Его родной сотник – человек, вытащивший Костю из дерьма, подаривший ему первый автомат и цель в жизни. Научивший презирать смерть. Убитый в уличном бою.

Если б Костя не видел этого сам, он бы, наверно, не поверил. За сотником ходила слава бессмертного, заговоренного против пули и ножа, и даже против насморка. Странно, но командир и впрямь никогда не болел. А три месяца назад… Или два?.. Проклятая память!..

Они сидели в БТРе, и их можно было достать только гранатой. Сотник вылез из люка. Его предупреждали насчет снайперов, но он их никогда не боялся. Высунулся почти по пояс и раздавал приказы – за броней шли два отделения. Ему было важно, чтобы сотня всё сделала правильно и не подвела соседей. У него было развито чувство долга. И еще – нюх. Но иногда нюх отказывал… Костя не сразу сообразил, что вспышка за смотровым окном – это взрыв. Он принял ее за что-то другое, хотя ничего другого на Кузнецком быть не могло. Просто разум не мог смириться… Он еще спросил у сотника, откуда фейерверк, и, когда тот не ответил, потрепал его за брючину. А сотник сполз в кабину. Он был мертв – уже секунд десять, но почему-то продолжал стоять. И у него не было лица. Совсем не было.

– Пётр! – позвал Костя.

На него посмотрело сразу несколько человек, но сотника среди них не оказалось.

Померещилось?

– Пётр!!! – крикнул он.

Люди шарахнулись в стороны, кто-то принялся язвительно шутить, но Косте было не до условностей. Он отчаянно рвался туда, где только что стоял сотник или кто-то, чертовски на него похожий. В этом вряд ли был какой-то смысл, ведь он сам всё видел – тогда, на Кузнецком, но надежда на чудо, скверная черта русского характера, заставляла его пробиваться сквозь потную гущу дальше, к переходу на кольцевую. Чем энергичней он работал локтями, тем скорей ему уступали дорогу, а всякие красноречивые покашливания его не волновали. Он был один – в целом мире, и он готов был с этим миром сразиться, лишь бы догнать своего сотника.

– Пётр!!! Ты где?! – исступленно заорал Костя.

Теперь обернулись все, и он, пользуясь возникшим оцепенением, бешено завертел головой. Взгляд на миг выхватил из толпы знакомый профиль: покатый лоб, убегающие на затылок волосы, нос картошкой, круглый старушечий подбородок – всё рубленое, контрастное, как на черно-белом снимке. Нет, это не Пётр. Конечно, не он, это чья-то чужая морда, но почему она его так зацепила?

Константин моргнул, и морда исчезла, а через один удар сердца он уже не мог с уверенностью сказать, действительно ли там кто-то был или это ему пригрезилось. Стадо пришло в движение, и Костя понял, что никого не найдет.

Матеря себя за то, что отвлекся, он отступил к колонне. Если б он смог встретиться с сотником… Но как? В мире с действующим метро многое было по-другому. Многое находилось не на своем месте – члены Чрезвычайного Правительства работали чёрт знает кем, а от Народного Ополчения осталась лишь одноименная улица на «Октябрьском поле».

Две трети черного списка он совершенно спокойно разыскал через справочное бюро на Киевском вокзале, но адрес Петра не спросил – он помнил его сам. И, конечно, ни разу к нему не ходил. К кому идти, если Петра убили?

А если нет?

Костя решительно вышел из-за колонны и влился в реку, текущую к эскалатору. Час пик – не лучшее время для поездок, особенно с двумя пересадками. До «Арбатской» он доедет и на тачке. В кармане похрустывали плотно сложенные четыре сотни, деньги, происхождение которых его так тревожило – совсем недавно. Давно. Это было давно. И главное, не с ним. Тот малохольный географ удавится, но на тачку не разорится, а он, Костя Роговцев, может себе позволить. Тем более за счет беллетриста Валуева, царство ему небесное.

Машин в городе было пруд пруди, и на такси получилось еще дольше, зато с комфортом. Показывая, где свернуть, Костя на всякий случай пояснил:

– У магазина «Мелодия».

И по привычке добавил:

– Который взорвали прошлой зимой.

– Чего взорвали? – оторопел водитель.

– «Мелодию», – буднично ответил Константин. – Или у вас не взрывали? Значит, это только у нас.

Таксист поцокал языком, но промолчал. Он на своем веку слышал и не такое.

Костя велел остановиться у красной кирпичной школы с чудным номером «1234» и, заплатив сверх оговоренной суммы, зашел в подъезд старого пятиэтажного дома.

Сердце забилось сильней и чаще. Шансов было не много, но если он всё же не обознался, если Пётр жив… Что из этого следует, Костя так и не решил, – он уже стоял у двери и давил на звонок. Лишь успел довести сладкую мысль до конца: если сотник жив – это здорово.

– Вы к кому? – осведомились из-за цепочки.

Ну да, правильно. Пётр обитал в коммуналке. Это в отдельных квартирах спрашивают «кто там?», а в коммунальных – «к кому?» Большая разница.

Константин рассмотрел жестяную табличку над звонком – в списке значилось шесть фамилий, но Ерёмина среди них не было.

– Я к Петру, – сказал он.

– Нет у нас никаких Петров, – недружелюбно отозвался некто, скрывавшийся за дверью.

– Откройте, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.

– Нет у нас Петров, и говорить не о чем, – отрезал жилец.

В узкую щель был виден только кусок коридора и волосатое предплечье с бледной татуировкой «Сахалин 1957-61». Не позволяя захлопнуть дверь, Костя выставил вперед ногу.

– Мне бы на два слова…

– Толик, что там? – раздался женский голос.

– Петю какого-то… С утра по телефону голову морочили, а теперь вон приперлись. Здрасьте.

– Небось, опять к Петуховым.

– Да уж не ко мне, – поддержал Толик с Сахалина. – С этими Петуховыми никакого покоя. Базар, а не квартира.

– То у них племянники, то студенты психованные, то этот… полтора месяца околачивался.

– Норкин, – с фальшивым почтением подсказал Толик-Сахалин. – Ты с ним на «вы» и за ручку! Два образования высших, не смотри, что из себя мухомор.

Соседка неохотно гыгыкнула и, судя по звуку, удалилась. Костя постоял еще несколько секунд, пока до него наконец не дошло.

– Норкин? Может, Нуркин? – спросил он, потешаясь над собственной наивностью. Надеяться на случайную встречу в десятимиллионном городе – это…

– Во-во, Нуркин, – чему-то обрадовался Толик. – Ты тоже к Петуховым? Не пущу. Нет их. Вот на лестнице и дожидайся.

– Хорошо, – легко согласился Константин.

Он взялся за дверь и изо всех сил дернул ее на себя. Цепочка от подвесного унитаза лопнула, и Костя, ткнув негостеприимного соседа в солнечное сплетение, переступил через порог.

– Ты что это?.. – растерянно молвил Толик-Сахалин. – Ты драться, да? Ну я тебе щас…

Крепкий мужик в тренировочных штанах и майке на бретельках сжал кулачище и разудало, с каким-то бесшабашным «ы-ы-ых» размахнулся. Костя одобрительно кивнул, но за мгновение до прилета кулака нырнул в сторону. Одной рукой он перехватил запястье, а другой легонько, без особых затрат ударил по Толиному локтю. Сахалинец послушно упал на колени.

– Кто еще дома?

– Мы только, – простонал он. – На работе твои Петуховы. Руку отдай, сломаешь!

– Как бабу зовут? – спросил Костя, помогая ему подняться.

– Лиза.

– Елизавета! – громко сказал он. – Можно вас на минуточку?

Из боковой комнаты выглянула пожилая женщина с какой-то кастрюлей.

– Ты на кой его впустил?

– На кой, на кой… – проворчал Толик. – Человек больно хороший.

– Задаю один вопрос и ухожу, – мирно объявил Константин. – Если я правильно понял, Нуркин здесь не прописан.

– Нет, не прописан, – единодушно заверили жильцы.

– Но появляется.

– Ха, появляется! – возмутилась Елизавета. – Почти два месяца тут обретался.

– А сейчас?

– Съехал недавно. А чего ты здесь командуешь?

– Молчи, Лизка! – одернул ее Толик. – Чего еще хотел?

– Как его найти?

– Норкина? Это Петуховых друг, их и пытай.

– Когда они придут?

– Слушай, неуемный, ты один вопрос обещал, а задал сто, – проговорила женщина.

– Так вы же на него не ответили, – сказал Костя и, подойдя к телефону, обрезал провод. Потом повернулся к Елизавете и ненавязчиво продемонстрировал нож. Лезвие длиной с телефонную трубку было сплошь усеяно чешуйками засохшей крови.

– Гра-абят… – прошептала женщина.

Кастрюля грохнулась на пол, и в коридоре пронзительно завоняло кислыми щами.

Глава 7

Мобильного телефона Пётр никогда не имел, поэтому долго искал, куда нужно тыкать. Прежде чем он ответил, трубка чирикнула раз семь или восемь.

– Да? Слушаю.

– Слушаешь? Это хорошо.

Голос был незнакомым, но сам процесс общения по телефону доставлял Петру огромное удовольствие. Он что-то напоминал.

– Слушай внимательно, урод безбашенный. Человечек, которого ты вчера…

– Простите, а с кем я говорю?

– «Простите» будет потом, когда мы до тебя доберемся. Ты ведь вчера не лоха какого-то задел. Ты нашего человечка опустил. Нашего, понимаешь?

– Не понимаю, – признался Пётр. – Куда его дальше опускать, если он и так уже не человек, а человечек?

– Борзый бычок, – с необыкновенной благостью заметил абонент. – Ты чей, Робин Гуд? Ты каковских будешь, а?

Пётр оторвал трубку от уха и задумался. «Каковских?» Что за вопрос? Он сам по себе, он… он…

Его вдруг охватило отчаяние – всепоглощающее, такое, от которого холодеют пальцы и кружится голова. Кто он?

– Куда пропал? – крикнули в динамике. – Эй, бычок, не прячься! Ты где?

– Я? – дико озираясь, спросил Пётр. – Я здесь. На чердаке.

– На каком чердаке, мудило?

– Не знаю, – сказал он и отключил трубку.

Вокруг стояла жаркая духота, насыщенная запахом гнили и чего-то еще – резкого, отвратительного, забившего ноздри. Луч света, протиснувшийся сквозь дыру в кровле, золотил витающую в воздухе пыль и согревал коленку. Дождя на улице не было, но черные стропила сочились влагой. Тут и там возвышались серые сталагмиты птичьего дерьма, самый ближний упирался Петру в ботинок.

Он брезгливо отдернул ногу и вскочил, но, треснувшись макушкой о деревянную балку, присел обратно.

Вопросов было много. Первый – «кто я?», второй – «где я?», третий…

Пётр поразился тому, как быстро возник этот список. Словно он только и делал, что выяснял, – каждое утро. Правило, выработанное за время отлежки… где?.. ладно, это потом. Правило диктовало: проснувшись, не открывай глаза. Пусть к тебе обратятся, назовут по имени. С этого начнется день.

«Бычок», «безбашенный» и еще как-то. Нет, такие имена его не устраивали.

Пётр вздохнул и осмотрелся. Крыша двускатная, значит, не многоэтажка. Десяток разбитых бутылок и море бумаги, в основном – темные покоробившиеся газеты. В них можно почерпнуть хоть какие-то сведения, но Пётр предвидел, что статьи о человеке на чердаке там не будет. Никто не подскажет, никто не объяснит.

Он пошевелился, и под рукой что-то громко зашуршало. Это был желтый полиэтиленовый пакет с грустным верблюдом и маленькими, чуть повыше верблюда, пирамидами. В пакете лежала толстая записная книжка, пачка сигарет, банка пива и круглый сверток с надписью: «BIG MACK». Большой мак оказался мятым, сырым бутербродом. Пётр не выдержал и куснул. Котлета была жесткой, а булка, наоборот, тягучей, как резина, но голод заставлял его кусать снова и снова, пока бутерброд не кончился. Опорожнив банку с пивом, Пётр отбросил ее назад и, похлопав себя по карманам, разыскал зажигалку.

Затушив окурок, он сладко потянулся. За сигареты спасибо, за пиво тоже, но откуда записная книжка? Повинуясь неожиданному и какому-то невнятному порыву, он открыл ее на букве «Н».

Мозг кольнуло электрическим разрядом. В начале страницы находились какие-то фамилии с номерами, а под ними другой пастой и другим почерком было написано: «Нуркин». Дальше, ломая жанр телефонной книги, шел столбец сплошного текста, занимавший – Пётр проверил – два листа.

«Сперва пожри».

Он сдержал благодарную отрыжку и уже не смог оторваться.

«Ты Пётр Ерёмин. Твои друзья: люди из Народного Ополчения (я никого не видел). Враги: члены Чрезвычайного Правительства и их подручные (черный список вспомнишь сам, он не забывается). Что с тобой случилось? Этого я не знаю. Кажется, случилось не с тобой, а с миром. Всё куда-то подевалось. Была война (вспомнишь), теперь нет. Чрезвычайного Правительства тоже нет. Ни одного человека. Я ничего не понимаю. Все сошли с ума. Встретил пару знакомых, они меня не узнали. Лежал в психушке, там пытались вдолбить новую биографию: жена, сын и всё такое. К Нижней Мухинской не приближайся, опасно. Деньгами я разжился, на первое время хватит. Достань оружие. Постарайся найти кого-нибудь из наших. В чужие руки эти записи попасть не должны, но и выкинуть их нельзя. Завтра они тебе понадобятся. Если что-нибудь вспомнишь, дополни. Вот еще: Нуркина я не нашел, никаких следов. Небось, отсиживается за бугром. Всё. Будь осторожен».

Пётр отложил книжку и потер подбородок. Кожа была чистой – молодец, вчера позаботился. Он с легкостью вспомнил, как брился в туалете на Павелецком вокзале, как покупал в аптеке шведскую мазь от гематом, – зеркала на чердаке не было, но левый глаз видел нормально – вспомнил, хотя это было значительно раньше, как колбасил того наглого человечка на углу Нижней Мухинской и Малой Пролетарской.

Вспомнил и всё остальное – разом, без постепенных озарений, без удивления даже, просто немного сосредоточился, и всё появилось. Само. А уже через минуту не мог поверить, как это возможно – забыть собственную фамилию, не мог представить себе то состояние, в котором пребывал раньше. Снилось, что ли? Нет, так долго не спят. Взрыв на Кузнецком был в начале весны. С неба каша какая-то падала, и под ногами каша, только грязная… А сейчас вон лето в разгаре. Солидное выходит пятнышко. В смысле, белое пятно.

Петру стало немного обидно за те неимоверные усилия, что пришлось приложить для организации побега. По существу, он функционировал не более двух часов в день – уже под вечер, когда санитары разгоняли по палатам, остальное же время слонялся по больничным коридорам и насиловал память.

Теперь с этим покончено. Он прикрыл глаза – лишь на секунду – и тут же вспомнил свой домашний телефон. Позвонить? В блокноте про жену какую-то написано. Вот и разберемся.

Пётр взял трубку и набрал номер. Ответили сразу.

– Кого вам?

Толик, сосед!

– Здорово. Узнаешь? – волнуясь, заговорил Пётр.

– Кого надо-то?

– Привет, Анатолич! Это Петя!

На том конце раздалось невнятное бурчание – видно, Толик с кем-то совещался. Через секунду к телефону подошла Лиза.

– Ну! Слушаю вас.

– Доброе утро. Я Пётр.

– Не знаю ничего. Кого вам?

– Э-э… – только и сказал он. А кого можно было позвать, если половина соседей его не воспринимала? В их большой квартире жили еще двое, но с ними у Петра отношения были сложные. – Простите, вы не скажите, кто занимает комнату в конце коридора? Это рядом с ванной.

– Петуховы занимают. Вечером звоните, они на работу ушли, – сердито ответила Лиза и тут же бросила трубку.

Пётр задумчиво погрыз короткую антенну и, отключив мобильник, положил его на россыпь керамзита.

Вот так. Вычеркнули. На его законных шестнадцати квадратах теперь проживают какие-то уроды. Петуховы какие-то. До чего же неприятная фамилия! Специально, что ли, выбрали? Будто издеваются, гады, намекают: тебе одна дорога – к фиктивной жене и подсадному сынку Кирюше.

Пётр в сердцах врезал по темной балке, и кровельное железо отозвалось тихим, быстро затухающим гулом.

К псевдосупруге он не пойдет, хотя адресок, планировка и даже мебель забиты в башку крепко. Врачи в психушке хлеб не даром едят. Пётр потеребил карманы и нащупал вкусный «Кэмэл». На сигарете верблюдик был совсем крошечный – не больше комара. Помимо курева, в брюках оказалась тонкая пачка денег. Пётр разочаровался, но, поднеся ее к глазам, присвистнул: доллары. Десять банкнот по сто, полтинник и несколько двадцаток.

Кого это он вчера облегчил? Миллионера? Часики, между прочим, неплохие, вот они, на руке болтаются. А рубашка – говно. В таких, наверно, только негры и ходят. И некоторые из наших.

Он пожалел, что переоделся, – к его затрапезным порткам все эти перья-павлины явно не шли. Погорячился вчера, это точно. Пётр поднял с пола пиджачишко и, хорошенько выбив его о деревянную стойку, одел. Представил себя со стороны и вслух произнес:

– До первого мента.

Менты, ни первый, ни пятый, им не заинтересовались. Пётр шел какими-то переулками – не глядя на названия, но чувствуя уверенность в том, что идет правильно. Лишь на одном из перекрестков скучающий блюститель порядка зыркнул в его сторону и даже поднял было руку с заранее скрюченным пальчиком, но в этот момент задребезжала трубка, и Пётр на ходу приложил ее к щеке.

– Здорово, беспредельщик.

Голос был новым, но явно из той же компании. Увидев у Петра мобильный телефон, милиционер опустил руку и отвернулся.

– Здрасьте. С кем я говорю?

– Это мы говорим, а ты слушаешь.

– Любите же вы, ребята, каламбуры.

– Короче. Есть у нас к тебе тема. Не обломишь – поможем с документами и вообще устроим всё как надо. Будешь жить легально.

– Дружбу предлагаете?

– Ты погоди тупить. Мы ведь нашли того, кому ты пятьсот баксов задолжал. Ох, и подставил парня! Фраерок думал, что простого психа вывозит, доктора вашего уже потом нашли. Так что ты, брателло, в розыске. Как особо опасный. Ну прожрешь свою тысячу долларов, а потом? Обывателей грабить? Стремно это.

– А вы мне, значит, работенку непыльную подобрали.

– Не разгоняйся. Для начала посмотрим, кто ты есть. Сгодишься – и долги твои закроем, и наезд на человечка нашего простим.

Пётр взглянул на часы – разговор длился чуть больше минуты. Вполне достаточно, если только у козла на «БМВ» действительно крыша, а не дворовые хулиганы.

– Расскажите подробнее, – попросил он и бросил включенную трубку в ближайшую урну.

Убедившись, что этого вандализма никто не заметил, Пётр плотно запахнул пиджак и свернул направо. За крышами возник шпиль МИДа, рядом – Новый Арбат, а там уж рукой подать до родного дома. А в нем – Петуховы. Нет, не пойдет.

Пётр свернул еще раз, проводил глазами встречный «Гранд Чероки» с подозрительно тонированными стеклами и отправился к Садовому Кольцу. Мафиозо, скорее всего, не врал: проломленный череп Валентина Матвеевича – хороший повод для розыска. Значит, нужно держаться людных мест. В толпе человек неприметен. Вот только рубашечку сменить. И найти кого-нибудь из Ополчения. Недельку отсидеться, обождать, пока не схлынет, а потом за дело.

Поменяв двадцать долларов, Пётр сел в троллейбус. Следуя правилу матерых преступников «не греши по пустякам», протолкался к водителю и приобрел талончик. Затем пробил его в компостере и с чистой совестью уставился в окно. Ехать предстояло долго.

Сойдя на Сухаревской, он без особого экстаза отметил, что торговых павильонов здесь раньше не было. Удивления не возникло – с этим он завязал еще вчера, когда каждые пять минут натыкался на мелкие, но досадные несоответствия вроде незнакомого памятника или смешного фонтанчика вместо клумбы. В общем и целом всё оставалось по-старому, однако подобные неурядицы настораживали. У Петра возникло впечатление, что город реконструировали по его воспоминаниям, и кое-где промахнулись.

Он разыскал ветхое двухэтажное здание и, спустившись в подвал, трижды стукнул ногой в дверь. На черной обивке висела табличка «ООО Тюльпан-С», а с потолка таращился внимательный глазок охранной системы, и еще до того, как дверь открыли, Пётр понял, что снова попал не туда.

– Чего долбите? Звонок есть, – недовольно сказал дюжий мужчина с приколотым к лацкану бейджем. В углу карточки была наклеена зверская морда, а по центру шла исчерпывающая надпись: «Служба безопасности».

– У вас тут фирма, да? – глупо спросил Пётр.

– А что? – бдительно прищурился страж.

– Здесь раньше люди жили, – пояснил он.

– Возможно, – сказал охранник, как бы сомневаясь, но не желая вступать в дискуссию.

– Давно вы это помещение занимаете?

Мужчина болезненно задумался и после паузы ответил:

– Некоторое время.

– Ясно, – кивнул Пётр. – Спасибо, вы мне очень помогли.

Он поднялся по истертым ступеням и, выйдя на улицу, закурил. Вместе со вчерашними это был уже седьмой адрес. И седьмой пролет. Все, на кого он мог положиться, исчезли.

Дойдя до метро, Пётр купил газету объявлений, затем взял в палатке булку с сосиской, бутылку пива и донес всё это до скамейки. Смахнул пыль, сел, откусил, глотнул и открыл страницу «сдаю». Доев и допив, он отчеркнул ногтем десяток хороших вариантов и пошел к телефону-автомату, но после четвертого звонка смял газету и пустил листы по ветру.

Ни в честное слово, ни в предоплату никто не верил. Каждый желал заключить договор, а для этого, нетрудно догадаться, требовался паспорт. Одна бабка согласилась принять водительские права или справку об освобождении, но полное отсутствие документов людей отпугивало.

«Так не бывает, чтоб совсем никакой бумажки», – говорили домовладельцы, и Пётр вынужденно соглашался. Без бумажки в Москве хана. «Хорошо хоть в метро пускают, – подумал он. – Еще пару поездок. Вдруг да повезет».

Чуда не случилось. Пётр проверил пять адресов и везде получал одно и то же: «такие здесь не проживают». Намаявшись и незаметно накачавшись пивом, он достиг той степени осатанения, при которой начинаешь слышать всякие голоса. Когда где-то в метро с потолка донеслось «Пётр! Пётр!», он понял, что на сегодня хватит. Поднявшись наверх, он отдышался и поймал такси до Тверской.

Город бомжей и клерков постепенно переходил в вечернюю фазу. Солнце еще не зашло, но витрины и вывески уже горели. Желтые, голубые, красные огни отражались в капотах машин, и от этого даже «москвичи» выглядели дорогими и уютными.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное