Татьяна Полякова.

Закон семи

(страница 6 из 25)

скачать книгу бесплатно

При помощи городового Костя добрался до дома, вскоре пришел врач, вызванный экономкой, и констатировал сотрясение мозга. О происшествии Костя предпочел умолчать, отделался невнятными объяснениями, что оступился, прогуливаясь в парке, и упал, а далее ничего не помнит до того момента, как его привел в чувство городовой.

Костя послал справиться в гостинице об отце Андрее и узнал, что тот уже уехал. Он подумывал, было снарядить погоню, но сам не верил в успех своего предприятия. Во-первых, многое пришлось бы объяснять, в том числе и свой неблаговидный поступок (несанкционированный обыск в гостинице), во-вторых, идея о заговоре его все еще не покидала. В общем, он решил, что ничего хорошего из его затеи не выйдет. Ясно, что у Андрея были помощники, и пока тот находился в канцелярии, кто-то приглядывал за его номером и Костю выследил. На объяснения, убеждения и прочее уйдет много времени, Андрей успеет добраться до Троицкого монастыря, и тогда доказать что-либо будет вообще невозможно.

Костя впал в меланхолию. Голова нещадно болела, а тайна грозила остаться неразгаданной. Он лежал в своем кабинете, разглядывал потолок, а сердобольная немка преданно за ним ухаживала.

Через несколько дней его навестил Алмазов. Вид учитель имел какой-то пришибленный, а говорил он вообще странно – шепотом и без конца оглядываясь.

– Что с вами, Порфирий Иванович? – не выдержал Костя.

– Удивительные дела творятся, – шепотом ответил тот. – Не находите?

– Я нахожу, что вы говорите загадками, а у меня нынче сил нет их отгадывать, – буркнул Костя.

– Это вы верно подметили, насчет загадок, – вздохнул Алмазов. – Я после нашего разговора много думал, записи свои просмотрел, да и вообще…

А далее последовал совершенно фантастический рассказ.

Фантастическим он показался Косте, а по мне так просто глупость. Якобы существовало поверье, что в пещере, неподалеку от города, есть тайный грот, а в нем открывается прямая дорога в ад. Пещера так и зовется – Адова. Правда, по словам Алмазова, последнее время ее предпочитают называть Козьей, потому что козы вечно туда забредают и теряются в тамошних лабиринтах, откуда извлекают их с большим трудом, а многие и вовсе остаются там навечно. И якобы в давние времена пользовалась этим ходом всякая нечисть, чтобы, поселяясь среди людей, усердно им пакостить. Пакости были такого свойства, что только держись. Никакого житья не было всей округе. Измученные граждане обратились в Троицкий монастырь, и оттуда прибыли иноки, которые и запечатали дорогу в ад.

– Что, значит, запечатали? – возмутился Костя.

Я бы, кстати, тоже возмутилась.

– А то и значит. Запечатали семью ключами, и теперь Сатана не может выйти на волю. Но если эти семь ключей найдутся…

– Помилуйте, что за сказки! – простонал Костя.

– Как посмотреть… Может, и сказки, но если кто-то в них поверил…

Вот тут Костя и задумался. Что, если действительно кто-то поверил? И такое начал вытворять… Но какова тут роль монахов? Не собираются же они открывать дорогу дьяволу? Или, напротив, хотят преградить ему путь, и с этой целью… Суеверие, самое дурацкое, к сожалению, не редкость, но как в такое может поверить современный образованный человек? А отец Андрей, безусловно, человек образованный…

Алмазов продолжал развивать свои фантастические идеи, а Костя слушал, и чем дольше слушал, тем менее фантастическими они ему казались.

Теперь и цитаты на папиросной бумаге, и даже убийства, и таинственное ограбление нашли свое разумное объяснение. Допустим, некие люди, узнав о легенде, решили открыть дорогу дьяволу, но есть и те, кто пытается им противостоять…

– Летопись, которую я обнаружил, это только подтверждает, – закивал Алмазов с энтузиазмом.

Но кое-какой здравый смысл все-таки у Кости имелся, несмотря на травму головы, и он спросил Алмазова, стараясь, чтобы вопрос прозвучал не без сарказма:

– Но как кинжалы могут стать ключами? И почему вы говорите, что их семь? Я видел только четыре.

– Жаль, что сам я ничего не слышал об этом «Наказе». Наверное, там что-нибудь да сказано, оттого одни ту книгу хотят иметь во что бы то ни стало, а другие с тем же усердием посягательствам на нее так противятся. Возможно, кинжалы надо собрать вместе, разложить в определенной последовательности…

– И появится дьявол? – фыркнул Костя.

– Зло, – нахмурился Алмазов. – Дьявол – это всемирное зло. Вырвись оно на свободу, и люди забудут, что они люди, и Бога забудут, и начнется хаос, и прольются реки крови… Апокалипсис. Иногда я чувствую его приближение, – грустно вздохнул Алмазов. – А вы нет? – Костя не ответил. Алмазов, еще раз вздохнув, продолжил:

– На днях соседская служанка Матрена билась в истерике: ей видение было, будто весь город в огне, убитые на улицах, мертвые дети…

– Вы же сами говорите: истерика. Так что же взять с истеричной бабы?

– Ее видения, как правило, сбываются, – покачал головой Алмазов. – Она местная достопримечательность, губернская Кассандра, так сказать. Не поверите, как на меня подействовал ее рассказ.

В тот момент Костя тоже почувствовал странное беспокойство, словно перед ним на мгновение приоткрылась завеса судьбы.


А вслед за ним забеспокоилась и я. Отложила в сторону дневник и хотела позвать бабулю, чтобы узнать о судьбе прапрадеда. Матрена ведь оказалась права, через несколько лет страну захлестнула Гражданская война, и реки крови пролились, и убитые лежали на улицах, и «контриков» расстреливали прямо в городском саду, вон там, за бывшим зданием городской думы, где сейчас дворец творчества юных. Трупы забрасывали землей кое-как, а зимой из-под снега торчали то руки, то ноги. Чем не Апокалипсис? Потом на том месте соорудили фонтан, но он почему-то вечно ломался. В грязной воде плавали обрывки бумаги и прочий мусор, и отдыхающие, точно сговорившись, обходили фонтан стороной. Несколько лет назад фонтан убрали и на его месте построили часовню в память о погибших.

Я вздохнула, взглянув на часы. Время позднее, с вопросами о судьбе прапрадеда придется подождать до утра…


А между тем Алмазов принялся объяснять Косте мистическое значение числа семь, которое наряду с тройкой, согласно традиции древневосточных культур, – значительнейшее из священных чисел. Упомянул он, к примеру, о семи демонах, изображенных семью точками созвездия Плеяды. Число семь, по его словам, играло большую роль в Откровениях Иоанна Богослова, где упоминается семь общин, семь рогов чудовищного дракона, семь чаш гнева.

– Разрушением как результатом гнева Божьего отмечена знаменитая «сцена семи» из Ветхого Завета, – горячился Алмазов. – Семь священников с семью трубами вострубили под стенами Иерихона, когда на седьмой день осады сыны израилевы обошли семь раз вокруг города, и от их воинственного крика рухнули его стены. Семеричный ряд ценился и во времена европейского Средневековья: это семь даров Святого духа, в готическом изображении в образе голубей, семь добродетелей, наук и искусств, семь таинств, семь возрастных периодов человека; семь смертных грехов…

Признаться, у Кости от всего услышанного голова шла кругом, что немудрено при сотрясении мозга. А Алмазов, бегая от окна к двери, продолжал в запальчивости рассказывать, каким-то необъяснимым образом умудряясь избежать столкновения с предметами мебели и не расквасить себе нос.

– А семь просьб в «Отче наш»? Это-то вы, Константин Иванович, надеюсь, помните? А если нет, извольте сосчитать: «Да святится имя твое, да приидет царствие твое, да будет воля твоя, хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наши, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого».

– Хорошо, хорошо! – замахал Костя руками. – Нам-то что это дает? Что теперь прикажете делать?

Алмазов замер как вкопанный и, уставясь в пол, задумался.

– Если кинжалы у тех, кто вознамерился воспрепятствовать злу, то мы своим вмешательством лишь навредим. Следовательно, нам надлежит как можно скорее забыть о происшедшем и… Но если они у посланников зла, то…, то мы просто обязаны…

– Однако как же узнать, на чьей стороне отец Андрей? Вряд ли он сам нам скажет.

– Да-а…, ситуация… Думаю, необходимо установить наблюдение за пещерой, и, если кто-то там появится, мы сможем получить необходимые сведения. А для того чтобы наше присутствие там как-то объяснить… Ну, конечно, раскопки! Да, я попытаюсь получить разрешение. Кстати, вы помните народные верования, что серебро защищает от демонов? Зря усмехаетесь, Константин Иванович, сказка – ложь, да в ней намек… А вот вам исторический факт: римские жрецы для защиты страны от зловещих варварских народов на границах государства закапывали серебряные статуи. Когда они были удалены, готы и гунны проникли внутрь империи.


О таком факте я не знала и, честно говоря, удивилась. Зато, конечно, была наслышана о серебряных пулях, которыми только и можно убить оборотня, ну и о прочих легендах, связанных с серебром.


Мой прапрадед смог, наконец, вставить слово, когда Алмазов сделал небольшую паузу в своем бесконечном монологе:

– Надпись на кинжале «Рука твоя – рука Божья». Что она может значить?

– А то она и значит, что обладатель кинжала наделяется властью Божьей предотвратить грядущий хаос.

Костя решил, что объяснение звучит несколько неубедительно, и принялся подсчитывать людские грехи. Те самые, смертные.

– Прелюбодейство, – вслух пробормотал он, дойдя до пятого. – А еще грех убийства и ложного свидетельства на ближнего своего.

– Вот-вот! – обрадовался Алмазов. – Понимаете теперь?


Не знаю, что там понял Костя, я пока мало что понимала, но была, конечно, заинтригована. Итак, в 1583 году по приказу настоятеля православного монастыря оружейник изготавливает семь кинжалов со странными надписями, и эти самые кинжалы являются ключами, запечатывающими некое зло в пещере неподалеку от родного города? Что ж, история занятная, писатели и исследователи старины вряд ли бы обошли ее стороной. Но ни о чем подобном я ранее не слышала, хотя историей в общем-то интересовалась. Очень хотелось бы знать, как она связана с убийствами в монастыре? Надеюсь, прапрадед докопался до истины. Мне давно было пора спать, но я и не думала о том, чтобы оторваться от дневника, так меня он увлек. За окном начало светать, а я продолжила чтение.


Костя лежал в кабинете своей съемной квартиры, пытаясь понять загадку семи кинжалов, страдал головной болью, принимал посетителей, а события развивались. И следующим стало внезапное исчезновение Алмазова.

Первой забила тревогу его матушка, что не удивительно. По ее словам, Алмазов накануне ушел из дома, и с тех пор о нем ни слуху ни духу. Ранее не было случая, чтобы он дома не ночевал, да еще не предупредив мать. Опросы знакомых ничего не дали. Когда в понедельник Алмазов не пришел на службу, начали ожидать самого худшего. К тому моменту по городу уже ползли невнятные слухи: поговорили о некоем проклятии, которое падет на тех, кто потревожил курган, и вообще о близких бедствиях. Костя о происшествии узнал одним из последних, что было довольно странно. Хотя, может, его берегли от волнений и сообщить дурные вести не спешили. Но как только до Кости дошли слухи об исчезновении Алмазова, он, несмотря на плохое самочувствие, поднялся с постели и в сопровождении нескольких мужчин отправился в пещеру. Худшие его предположения подтвердились. Уже к обеду в одном из переходов был обнаружен труп Алмазова. Никаких следов насилия – учитель точно спал, привалившись к стене, а возле его ног было пепелище. Как видно, он разложил костер, зачем-то оставшись в пещере на ночь. Вызванный из города доктор высказал предположение, что Алмазов отравился угарным газом, и вскрытие его предположение подтвердило. В городе посудачили о внезапной кончине Алмазова и успокоились. Правда, еще долго продолжали гадать, что могло ему понадобиться в пещере, но, зная его тягу к раскопкам, решили, что он, по обыкновению, затеял какие-то изыскания и погиб по неосторожности. Хотя какие раскопки могут быть ночью?

Костя в общем-то знал ответы на вопросы, но с выводами все же не спешил. Сомневаться в словах доктора у него повода не было, однако так ли уж случайна смерть учителя гимназии, который в одиночку вознамерился проверить свою теорию?…


Таким вот размышлениям были посвящены последние пять страниц тетради. Между ее страниц я обнаружила сложенный лист бумаги, а на нем – рисунок кинжала, того самого, который нашли у погибшего монаха. И еще там был листок папиросной бумаги из кельи Никона. Рассмотрев все тщательнейшим образом, я поспешила к столу, горя желанием читать дальше и узнать продолжение истории. И тут выяснилось, что тетрадь, которую я только что закончила читать, была последней. Моему разочарованию не было предела. Неужели я так и не узнаю, чем все закончилось? Надеюсь, бабуля мне завтра расскажет. По крайней мере, о судьбе прапрадеда она непременно должна знать.

Вместо того чтобы лечь спать, я вновь стала разглядывать рисунок, а затем взяла в руки кинжал, который мне вручил странный старичок, повертела его в руках, придвинувшись ближе к лампе. «Рука твоя – рука Божья». Надо набраться терпения до утра и расспросить бабулю, когда она проснется. А еще надо найти Матюшу и узнать у него обо всех этих тайнах. Ведь зачем-то он передал мне кинжал?

Я так и не уснула в ту ночь, прислушиваясь к тишине квартиры, и вздохнула с облегчением, когда скрипнула дверь бабушкиной комнаты – и она прошла на кухню. Я тут же поднялась с дивана и направилась вслед за ней.

– Доброе утро, – приветствовала меня бабуля, включив чайник и хмуро на меня поглядывая. – Что, всю ночь не спала?

– Очень занятное чтение, – усмехнулась я, поцеловав ее и устраиваясь за столом.

– Тебе сегодня на работу. Надеюсь, ты помнишь об этом?

– Конечно. Бессонная ночь – ерунда, я же молодая девушка, организм здоровый… Бабуля, а чем там все закончилось?

– Революцией, – насмешливо ответила она. – Зло выпустили на волю.

– Так нечестно, – нахмурилась я. – А убийства?

Она покачала головой:

– Наверное, были еще дневники, но сохранилось только четыре тетради. Хотя твой прапрадед мог, в конце концов, и оставить идею заносить каждый прожитый день в дневник. Такое часто случается.

– А что с ним самим стало?

– С моим дедом? Женился на Сонечке. Накануне революции у них родился сын, его назвали Левушкой. Надеюсь, ты помнишь, что так звали моего отца.

– А потом?

– Потом революция. Гражданская война, Константин Иванович отправил семью на юг, в двадцать первом его, по слухам, расстреляли. Разумеется, никто ничего толком не знал, время было такое. Где похоронен – неизвестно. Может, зарыт в нашем парке.

Бабуля подошла к окну и вздохнула, глядя вдаль, из окна можно было различить купол часовни на месте казней.

– Вот так, – прошептала она, а потом улыбнулась, поворачиваясь ко мне. – Через полгода умерла от тифа моя бабка, и маленький Лева остался со своей няней. Царство ей небесное, святая была женщина, доброты необыкновенной! В двадцать пятом они вернулись в наш город. Марфа Семеновна записала Леву под своей фамилией, выдав за сына, что впоследствии уберегло отца от многих неприятностей. А то вполне ведь мог оказаться в лагере – за «контрреволюционное прошлое». Так мы стали Ивановыми, и только твой отец уже в двадцать лет решил взять фамилию прадеда. Странная прихоть, которую никто не понимал.

– Никто? А ты?

– Я, конечно, понимала. И дело вовсе не в том, что мода пошла на дворянское происхождение. Дело в этих дневниках.

– Расскажи мне об отце, – попросила я.

– Я тебе сто раз о нем рассказывала, – неожиданно рассердилась она.

– Расскажи в сто первый.

– Не сегодня, – упрямилась бабуля. – Ты мне лучше объясни, откуда у тебя кинжал?

– Отец его искал? – в свою очередь спросила я, увиливая от ответа.

– Разумеется. Он просто помешался на этой истории. Ездил по монастырям, изучал какие-то документы.

– Но он ведь не был историком? Кстати, почему он не пошел на исторический, а стал инженером?

– Потому что его интересовала одна конкретная история, – вздохнула бабуля. – И ей он посвятил свою очень короткую жизнь. Постарайся не повторять его ошибок. Человек должен прожить свою жизнь, а не копаться в чужой.

– Ты же сама говорила, что моего здравого смысла хватит на двоих. Если он так настойчиво искал разгадку, должны остаться какие-то документы…

– Коробка из-под телевизора была доверху набита бумагами, – перебила бабка.

– И где она?

– Твоя мать отдала бумаги какому-то другу отца.

– Что значит «какому-то»? Ты его не знаешь?

– В том-то и дело, что нет. Твой отец совершенно помешался на этих кинжалах и даже собрал группу единомышленников. Вместе с ними он отправился на раскопки. В сорока километрах от города, бывший Троицкий монастырь, который разрушили после революции.

– Какие раскопки? – нахмурилась я. – Он поехал в составе какой-то экспедиции?

– Нет, – вздохнула бабуля. – Чистая самодеятельность. Там все бурьяном поросло, и что искали трое чокнутых, никого не интересовало.

– Они были кем-то вроде «черных» археологов? – удивилась я.

– Ну да, вроде, – опять вздохнула бабуля. – И все трое исчезли. Никаких следов. Там рядом село, и местные жители о них знали, но после их исчезновения ничего сообщить не могли. Отца с друзьями объявили в розыск. А через пять лет нашли тело твоего отца в заброшенном колодце, в десяти километрах от их стоянки. Опознавать его ездила твоя мать, я не смогла. Теперь он покоится на кладбище деревни Суховей, бывшем родовом имении его прапрабабки, жены Константина Ивановича. У него была странная фантазия быть погребенным именно там. Разумеется, я не предполагала, что мне придется выполнить его волю. – На глазах бабули навернулись слезы, но она смогла сдержать их, отвернувшись к окну и немного помолчав. – А через полгода появился друг, которого интересовали его бумаги.

– И мама их отдала?

– Думаю, она была просто рада избавиться от хлама, – усмехнулась бабуля. – Не подумай, что я ее осуждаю. Увлечение отца – чрезмерное увлечение, так будет правильнее сказать, – не прибавило ей счастья. Уверена, она ненавидела все, что связано с поиском кинжалов.

– Подожди, подожди… – забеспокоилась я. – Значит, продолжение все-таки было, и отцу удалось…

– Не знаю, что там ему удалось… – устало махнула рукой бабка. – Если вначале его интерес к истории семьи мне нравился – да что там, я была просто рада, что мой мальчик так серьезно ею увлекся! – то потом… – Она вновь махнула рукой. – Собственно, тут моя вина. Я проклинала день, когда дала сыну дневники. Ты бы видела своего отца в последние годы. Он стал буквально одержим. Забросил работу, жил случайными заработками, носился по всей области в поисках каких-то свидетельств… Даже твое рождение его не образумило! У твоей матери имелся повод проявлять недовольство, тем более ей было совершенно не понять, что такое он ищет. Если бы какой-то клад, золото, бриллианты, а он искал ключи неизвестно от чего.

– Почему же неизвестно? – пожала я плечами. – От места заточения нечистой силы. Бабка хмуро взглянула на меня и отрезала:

– Не юродствуй, твой отец верил в это. Впрочем, убеждена, что в самое последнее время у него появилась другая теория.

– Да? Какая? – заинтересовалась я.

– Не знаю. Он что-то рассказывал, но в то время любое упоминание о кинжалах вызывало у меня нервный тик. Однажды я застала его за тем, что он рассказывал тебе о монахах-воинах, а тебе тогда не было и годика.

– Ну и что?

– Нормальный отец рассказывал бы сказку про Колобка, – огрызнулась бабка, а я пожала плечами.

– Про Колобка банально, а вот монахи-воины…

– Он специально возил нас в Троице-Сергиеву лавру, в тот самый храм, где Сергий Радонежский благословил иноков Александра и Родиона и отправил их в войско Дмитрия Донского. По легенде, они начали Куликовскую битву поединком с лучшими воинами Орды.

– Помню, помню, – кивнула я, боясь, что бабуля чересчур увлечется и от рассказа об отце перейдет к историческим событиям, которые меня совершенно не волновали в тот момент. – Пересвет и Ослябя. А кстати. Пересвет – это что, фамилия?

– Темнота! – хмыкнула бабуля. – Какие тогда могли быть фамилии у простых парней? Александром он стал после пострига, а имя, данное ему родителями, Пересвет. Точно так же Родион до пострига звался Ослябя.

– С этими именами у нас вечная путаница, – хихикнула я, намекая на свое собственное, и показала бабуле язык. – А почему отца так заинтересовали эти двое?

– Он утверждал, что в Средневековье существовал орден монахов-воинов…

– Конечно. Были тевтонский, ливонский, а еще знаменитые тамплиеры.

– Нет, он имел в виду Россию. Тайный орден, который, если верить ему, просуществовал чуть ли не до революции. И, возможно, существует даже в наши дни.

Мысль показалась мне довольно фантастической, но в целом понравилась. Почему бы и нет?

– Иноки давали клятву и проворачивали тайные операции во имя веры. То есть творили черт те что по приказу церковного начальства. Надеюсь, им не часто приходилось грешить во имя Господа.

– Ты хочешь сказать, это было что-то вроде касты убийц? – ахнула я. – Круто. Очень бы подошло для триллера. Слушай, а какое-либо подтверждение идее есть или отец просто все выдумал?

– Конечно, есть. Твой отец был на редкость щепетилен, когда дело касалось истории, все перепроверял по несколько раз. Разумеется, никаких документов, подтверждающих существование воинов Господа, он не нашел. Да их и не могло быть, раз Орден тайный. Но вот косвенные доказательства…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное