Татьяна Полякова.

Закон семи

(страница 3 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Должно быть, веселенькое местечко, – пробормотала я и вернулась к дневнику.


…Итак, Костя спустился вниз. Почувствовав, что ступеньки под ногами кончились, он перевел дух и огляделся. Впереди мерцал свет. Молодой товарищ прокурора осторожно двинулся в том направлении и вскоре оказался перед часовней. Совсем небольшая комната, метра три длиной и такой же ширины; на стене висела икона Спасителя, перед ней горела лампада… Слева в стене была ниша, и в ней стояла лампа, освещая все пространство часовни: стены из огромных каменных блоков, которые сейчас казались грязно-серыми, по стенам кое-где стекали ручейки воды. Костя вдруг подумал, что часовня находится довольно глубоко под землей. Зачем она вообще здесь понадобилась? Насколько ему было известно, монахов хоронили на кладбище по соседству с монастырем, и ни о каких подземных пещерах, вроде тех, что есть в Псково-Печерском монастыре, он не слышал. Костя решил для себя, что непременно узнает, зачем здесь часовня.

Но эти мысли почти сразу его оставили, потому что все его внимание теперь было приковано к монаху, который зачем-то ползал по полу. Сначала Костя решил, что он усердно бьет поклоны перед ликом Спасителя, пока не услышал характерный звук: звякнуло железо, а потом полилась вода. И Костя понял, что звякает ведро, в которое монах опустил тряпку. А потом тот со старанием стал тереть пол из неровных потрескавшихся от времени каменных плит. Монах что-то бормотал себе под нос, ничего не замечая вокруг. Костя намеревался шагнуть в освещенную часовню и спросить монаха, что он тут делает. Хотя и так ясно что: оттирает плиты пола. Очень необычное занятие в такой час. А если учесть, что Никона, скорее всего, убили вовсе не там, где обнаружили труп, то не просто необычное, а очень может быть, что и преступное.

Только Костя собрался сделать шаг на освещенное пространство, как некто схватил его за руку. Костя едва не вскрикнул от неожиданности, но тот же некто успел зажать ему рот рукой и потащил ближе к лестнице, шепча на ухо:

– Ради бога, тихо, Константин Иванович.

Вскоре чужие руки его отпустили, но кто находится рядом с ним. Костя рассмотреть не мог, свет из часовни сюда не доходил, и он видел лишь темный силуэт, по рясе и головному убору сообразив, что это монах. А тот опять потянул его за собой, и на сей раз, Костя добровольно последовал за ним. Вот тут открылось нечто такое, на что Костя поначалу не обратил внимания. Точнее, не мог обратить, так как, спускаясь по лестнице, держался другой стороны. Прежде всего, лестница действительно оказалась очень длинной. Он потом сосчитал ступени – двадцать девять штук, причем крутых, почти по сорок сантиметров каждая. То есть выходило, что лестница длиной двенадцать метров и под землю она уходит никак не меньше, чем на восемь метров. (Я, прочитав это место дневника, мысленно присвистнула: «Ничего себе, высота двухэтажного дома!») И где-то посередине лестницы имелась площадка с правой стороны, а там дверь. Вот через эту дверь Костя и его спутник и вышли.

И оказались в очередном коридоре, по-прежнему в темноте.

Костя смутно различал фигуру монаха рядом, но не решался к нему обратиться. А тот молчал, быстро шагая по коридору. Костя поспешал за ним, пытаясь понять, где они находятся.


И я тоже попыталась, вновь вернувшись к плану монастыря. Здесь меня ждало разочарование: ни двери, ни бокового коридора на плане я не обнаружила. Маловероятно, что мой предок про нее выдумал, значит, дверь заложили за ненадобностью, а куда вел коридор, остается только гадать.


Впереди показалась очередная дверь. Потом они стали подниматься по лестнице, пока не очутились в келье, являвшейся точной копией той, которую отвели для ночлега Косте. Монах, шагнув к столу, зажег лампу, и Костя наконец увидел его лицо: лицо аскета, с глубокими морщинами и темными глазами, которые смотрели скорбно и устало. Мохнатые брови придавали монаху сердитый и даже задиристый вид, чему противоречили и взгляд, и тихий ласковый голос. Сколько ему лет, предположить было затруднительно, может, сорок, а может, и больше, он был худ и сутул. Однако старческой беспомощности в нем не чувствовалось.

– Что же вы, Константин Иванович, так неосторожно… – со вздохом произнес монах.

– Вы меня знаете? – с некоторым удивлением, в свою очередь, спросил Костя. Монах кивнул:

– Видел, когда вы с отцом Андреем разговаривали. Я в соседней комнате находился, дверь-то открыта была. Вы, должно быть, внимания не обратили, а я вас хорошо разглядел и разговор слышал.

Костя кивнул и поинтересовался, что монах имел в виду, говоря, что он неосторожен. Разве ему, государственному чиновнику, следует здесь чего-либо опасаться? Потом, точно опомнившись, извинился и спросил, как должен обращаться к монаху. Тот представился. Звали инока Сергием, имя он принял в честь Сергия Радонежского. Затем он сообщил, что в этом монастыре более трех лет, и с прискорбием добавил: дела здесь в последнее время творятся отнюдь не божеские.

– Что же такое здесь происходит? – полюбопытствовал Костя, приглядываясь к Сергию.

Тот усмехнулся:

– А вы здесь по какой надобности? То-то. Человека убили в святой обители! Видано ли такое? И не просто убили… – Тут Сергий вздохнул и с печалью посмотрел на Костю: – Вы один не вздумайте по монастырю ходить, особенно ночью. Не ровен час…

– Вы знаете, кто убил Никона? – перешел на шепот Костя.

Сергий покачал головой:

– Не знаю, но догадываюсь: приспешники того Антихриста, который здесь всем заправляет.

– Вы настоятеля имеете в виду? – насторожился Костя.

Монах вздохнул:

– Настоятель у нас святой человек, добр без меры, а теперь еще и стар, хвори разные его одолевают, трудно ему справляться с многочисленными обязанностями, вот Андрей и стал как бы за главного. А Никона убили, потому что он глазами и ушами настоятеля был, и теперь… – Монах вновь тяжко вздохнул. – Никто бы и не узнал об убийстве, Андрей бы придумал, как ото всех гибель Никона утаить, он на такие штуки мастер, но настоятель сам тело обнаружил и срочно велел в город человека отправить. А теперь Андрей будет всячески расследованию препятствовать и вполне способен на крайние меры.

– По-вашему, Никона убил отец Андрей? Из карьеристских, так сказать, соображений? – растерялся Костя.

– Ничего подобного, – покачал головой монах. – Конечно, Никона они ненавидели, потому что мешал он им, но все много хуже. Боюсь, брата Никона принесли в жертву Вельзевулу.

Тут Костя загрустил, потому что решил: с головой у монаха проблемы. Если в отношении бога у Кости все было не совсем ясно, то в чертовщину он точно не верил, считая рассказы о сатане бабкиными сказками и глупостью, недостойной современного человека. Нравственность народа должна поддерживаться верой, но Вельзевул – это уж форменная чепуха. Монах, должно быть, обратив внимание на перемены в лице собеседника, покачал головой:

– Думаете, я из ума выжил? Я поначалу тоже думал, что братия предается греху болтливости и глупым фантазиям, когда вокруг шептались о нечестивцах, святое место оскверняющих. Однако недолго я так думал… А вот, к примеру, чем, по-вашему, занят монах по имени Савл, которого вы в часовне застали?

– Пол моет, – настороженно ответил Костя. – Конечно, время не самое подходящее…

– Днем часовня была закрыта – настоятель распорядился, и ключи с собой забрал. Но Андрей, должно быть, как-то ключами обзавелся и послал Савла там все прибрать, чтобы вы чего-нибудь этакое там не обнаружили.

– Так зачем же вы меня оттуда увели? – нахмурился Костя. – Надо было Савла расспросить как следует…

– Бесполезное занятие. Он слабоумен, да еще глух. Если и укажет на отца Андрея, тот от всего отопрется, скажет, мол, по скудоумию Савл не так его понял.

– Значит, Никона принесли в жертву там, в часовне? – с большим сомнением уточнил Костя. Монах кивнул:

– Именно там они свои богопротивные собрания проводят.

Далее Костя услышал рассказ настолько же фантастический, насколько и правдоподобный. Явная фантастичность вроде бы не позволяла поверить в то, что подобное могло происходить в действительности, но некоторые факты, которые стали известны Косте, мешали ему раз и на всегда заключить, что Сергий спятил и выдает свои странные мечтания за реальность.

Все, по словам монаха, началось не далее как прошлым летом, когда в подвале, что рядом с часовней, обвалился свод. Сама часовня очень древняя, осталась от прежнего здания, новое возвели на старом фундаменте после пожара. Так вот, часовня эта предваряла покои, где находились захоронения мирских и духовных, особо послуживших богу и монастырю. Захоронения очень древние, после пожара помещение уже не использовали, так что с конца семнадцатого века туда редко кто заглядывал, хотя в часовне изредка служили и свечи ставили за упокой души усопших. Последние сто лет вряд ли кто вообще некрополь навещал – свод низкий, воздух до того спертый, что человеку там находиться нет никакой возможности. И вот свод рухнул. Позвали архитектора из города, и тот предупредил, что такое положение может вызвать обрушение всего здания, поэтому следует укрепить фундамент, для чего надобно разобрать завал. Работу поручили отцу Андрею, и он с ней блестяще справился. Под его руководством здание быстро отремонтировали, и опасность обрушения миновала. Но для обители обновление имело самые пагубные последствия. Сергий считал, что именно в некрополе Андреем была обнаружена богопротивная книга.

– Что за книга? – удивился Костя.

– Тут я многого рассказать не могу, – вздохнул Сергий. – Книга сия хранится у настоятеля, и он запретил даже упоминать о ней. Знаю, что меж собой Андрей и его сообщники называют ее «Наказ». Месяца три назад приезжал из Санкт-Петербурга какой-то профессор, очень желал книгу эту видеть и даже разрешение от Святейшего Синода предоставил, но настоятель, ласково поговорив с ним, отправил его ни с чем, сказав, что история с древней книгой не более, чем выдумка, никаких книг в некрополе не находили, да и нет там вовсе ничего, кроме камней да костей искрошенных, которые должным образом перезахоронили. А если бы и была найдена, какая древняя книга, настоятель сразу бы сообщил о том церковному начальству. В общем, зря профессор приехал. Никаких исторических реликвий монастырь не утаивал, хотя в монастырской библиотеке есть древние книги, по большей части подаренные богатыми мирянами, потому что старая библиотека, к великой печали, сгорела вместе с прежним монастырем.

– Так, может, в самом деле, нет никакой книги? – усомнился Костя.

– Есть, – покачал головой монах. – Никон ее видел и даже в руках держал.

– Но если книга богопротивная, почему настоятель ее, к примеру, не уничтожит или не передаст церковному начальству?

– Боюсь, что Андрей и его сбил с пути истинного. Он у нас образованный, а более того – хитроумный. Как пойдет языком плести – заговорит любого!

– А о чем та книга, Никон не говорил?

– Запутал я вас, Константин Иванович, – вздохнул Сергий. – Книга-то Библия и вроде самая обыкновенная, только старинная, а в ней этот самый «Наказ» спрятан. Вроде бы он – послание архимандрита Филарета настоятелю монастыря. А более я ничего не знаю.

– Помилуйте, – взмолился Костя. – Что же богопротивного может быть в послании архимандрита?

– В послании-то, может, и ничего. Все дело в том, как трактовать те или иные слова, – глубокомысленно ответил Сергий. – Андрей у нас человек, более занятый мирскими заботами, чем спасением своей души. И возле него такие же собираются. Последнее время зачастил к нам настоятель Свято-Никольского монастыря, и вот запрутся они у отца Андрея и о чем-то беседуют. Хотя не беседовать им надобно, а неустанно молиться. А сам отец Андрей не более чем восемь лет назад был офицером. Ждать от такого человека смирения – труд напрасный.

– Но ведь что-то его привело в монастырь? – вступился за отца Андрея Костя.

– Конечно. Только смирения в нем как не было, так и нет. И в голове одно мирское. А такой любое слово извратит себе в угоду.

– Но ведь не думаете же вы, будто в «Наказе» говорилось о том, что надо дьяволу служить? – вздохнул Костя в очередной раз.

– Андрей свою веру придумал, – ответил Сергий. – Вроде секты. И поклоняются они вещам богопротивным, про то я знаю совершенно точно. И ересь свою они по монастырям разносят, заманивая в силки слабые души. Ездил Андрей и в Александровский монастырь, и в Троицкий, и везде находил единомышленников, о чем мне доподлинно известно. Боюсь, покровители у них имеются в самых высоких кругах, оттого Андрей и бесчинствует, ничего не боится.

– По-вашему, Никона они принесли в жертву, исповедуя какой-то бесовский культ? – Косте даже предположение подобное казалось до того глупым, что никакой критики не выдерживало.

Но Сергий был непреклонен.

– А я вам докажу. Я не зря за ними следил и теперь точно знаю, где они держат богопротивные амулеты свои, которым поклоняются. Ежели я вам представлю доказательства, вы мне поверите?

Костя сказал, что поверит, скорее для того, чтобы отделаться от монаха. К тому моменту он уже едва на ногах стоял, от усталости и бессонницы мысли в голове путались, хотелось лишь одного: поскорее лечь спать. И он попросил Сергия проводить его до отведенной ему кельи (без помощи отыскать ее Костя бы просто не смог, тем более в темноте).

Костя был уверен, что уснет мгновенно, но не тут-то было. То ли непривычно жесткое ложе не способствовало сну, то ли слова Сергия произвели, куда большее впечатление, чем он предполагал. Конечно, рассказ фантастический, однако Костя, в недавнем прошлом столичный житель, был в курсе новомодных увлечений. В бога, похоже, сейчас уже никто не верил, и каждый искал свой путь. Спиритизм, экзотические культы и даже поклонение дьяволу нынче стали в большом ходу. Однажды и сам Костя присутствовал на черной мессе, устроенной в шутку, но шутка оказалась явно дурного тона. Были там и обнаженная девственница, и даже Сатана в козлином обличье, то есть мужчина, облачившийся в козлиную шкуру и водрузивший на голову рога. Воспоминания о том, что «сатана» проделывал с девственницей, до сих пор вызывало у Кости краску стыда. Правда, впоследствии выяснилось, что никакая она была не девственница, а швея Ниночка Коротыгина, жившая попеременно, почитай, со всеми студентами-медиками, которые при ее худобе еще и анатомию по ее телу изучали, но все равно было неприятно и очень стыдно.

С этими мыслями Костя и встретил рассвет. В узкой келье темнота начала медленно таять, теперь стало возможным различить противоположную стену и колченогий стол. За окном серело, а Костя так и не сомкнул глаз. Жизнь в монастыре начиналась рано, и он прислушивался к звукам, доносившимся с улицы: вот кто-то прошел под окнами, и вновь все стихло, затем послышались шаги в коридоре. Крадучись, кто-то прошмыгнул мимо, замерев на мгновение прямо напротив его двери. Костя нахмурился, прислушался и вскоре опять различил шаги, торопливые, но осторожные, и вновь человек замер возле его двери, а вслед за тем в дверь постучали, и Костя услышал вкрадчивый голос:

– Константин Иванович…

Костя вскочил, решив, что вернулся ночной знакомец Сергий, и стал поспешно одеваться, жалея, что не сделал этого раньше. Но открыть дверь неодетым он счел для себя неприличным, а потому сказал негромко:

– Иду, иду, одну минуту…

Но человек, стоявший за дверью, кинулся бежать, уже не таясь. Чертыхаясь, что, безусловно, не приличествовало святому месту и говорило о крайнем волнении и досаде, Костя бросился к двери. Но она оказалась заперта! Поначалу его это удивило, а потом испугало, ведь замки на дверях келий отсутствовали, и тому, что дверь невозможно открыть, должно быть объяснение. Причем возможно лишь одно: кто-то не желал, чтобы он мог выйти, и чем-то подпер дверь с той стороны. Вряд ли это сделал Сергий, а то, что он поспешно удалился, скорее связано с появлением какой-то опасности, и опасность должна быть весьма существенной, если его, Костю, решили на время нейтрализовать.

Вот какие мысли вихрем пронеслись в его голове, и он, забыв о приличиях, закричал во всю мощь легких:

– Василий Лукич, на помощь!

Василием Лукичом звали Никифорова, и тот, к счастью, услышал отчаянный вопль, xoть и находился в другом крыле. Надо сказать, ночью ему тоже не спалось, и он в столь ранний час был уже на ногах. Более того – следовал как раз по коридору в сторону кельи, отведенной Константину. Не желая беспокоить своего юного товарища, Никифоров намеревался осмотреть монастырь до приезда доктора, но Костин вопль его напугал, и он побежал на зов, а потом замер в недоумении, заметив, что дверь кельи подперта суковатой палкой. Через мгновение он уже распахнул дверь и увидел испуганное лицо Кости.

– Что происходит? – спросил растерянно, на что Костя ответил невнятное:

– Вот туда…, нет – туда… – И покрутил головой, пытаясь решить, в какой стороне скрылся Сергий.

Никифоров наблюдал за коллегой с беспокойством. И тут монастырскую тишину взорвал еще один крик, пронзительный, отчаянный, от которого холод подступил к сердцу.

– Это там, – первым вышел из столбняка Никифоров, и оба бросились по коридору в сторону крытой галереи.

Через несколько минут они стали свидетелями удручающего зрелища. Галерея располагалась довольно высоко над землей, монастырский двор был вымощен камнем, и сейчас там, внизу, раскинув руки, лежал человек в черной монашеской одежде. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: человек мертв. Лежал он неподвижно, и отсюда, сверху, более напоминал сломанную куклу. По каменной плите от виска монаха стремительно растекалось кровавое пятно, темная густая кровь казалась ненастоящей. Возле тела стояли трое монахов и испуганно жались друг к другу. К ним быстро подошел отец Андрей, наклонился к телу, и тут раздался голос Никифорова:

– Еще один убиенный? – Голос звучал насмешливо и зло, что, безусловно, не соответствовало трагичности момента.

Отец Андрей выпрямился и, не скрывая гримасы отвращения, поднял голову вверх.

– Стойте здесь, – шепнул Никифоров Косте, а сам направился к лестнице, которая начиналась метрах в пяти от того места, где они стояли.

Костя поначалу удивился его словам, но потом понял, что Никифоров просто не желал оставлять святых отцов без внимания, а если бы они отправились сейчас вниз вместе, то на какое-то время двор скрыла бы от них стена, возле которой и находилась лестница. Конечно, Костя считал, что такое явное недоверие со стороны Никифорова к монахам выглядит едва ли не оскорблением, однако он вынужден был признать: недоверие все-таки не лишено оснований, раз это уже второй случай внезапной смерти.

Костя даже хотел произнести слово «убийство», но поостерегся, ведь обстоятельства смерти еще не ясны. Но коли трупы уже есть, а подозреваемых еще нет, то есть, среди людей мирских нет подозреваемых, значит, как ни прискорбно, подозревать придется монахов. В общем, он тут же простил Никифорову его невоспитанность и даже приказной тон и остался стоять на месте, ожидая, когда тот спустится к трупу.

Никифоров наклонился к распростертому телу и задал собравшимся вопрос, присутствовал ли кто из них при печальном происшествии, и что они могут по этому поводу сообщить.

Оказалось, что все трое прибежали сюда, услышав крик, и о самом происшествии ничего поведать не могут.

Отец Андрей высказал предположение, что имел место несчастный случай – Сергий поскользнулся на галерее и, не удержавшись на ногах, рухнул вниз, да так неудачно, что разбил голову. Костя перегнулся через перила, желая проверить данное утверждение. Чисто теоретически Сергий мог и поскользнуться, и даже упасть, но…, должен был здорово постараться. Хотя чего в жизни не бывает? Однако на ум приходила другая версия: кто-то монаху помог упасть. Место, чтобы с ним разделаться, приди такое кому в голову, самое подходящее: мрачный коридор переходит здесь в крытую галерею, и как раз на месте перехода имеется ниша в стене, где злодей мог укрыться, подкрасться сзади и столкнуть Сергия вниз. В пользу данной версии говорило поведение Сергия – он пришел к Косте, но, заслышав чьи-то шаги, поспешил уйти, не желая, чтобы его застали возле кельи Кости. Злоумышленник, преследуя его, заблокировал дверь кельи. Костя не мог выйти и не помешал осуществлению коварного замысла. Возможно, злоумышленников было двое, и второй действительно поджидал в нише, хотя преследователь просто мог догнать Сергия здесь и напасть на него вполне открыто.

– И часто у вас в монастыре люди со стен падают, поскользнувшись? – саркастически спросил Никифоров.

Отец Андрей не удостоил его ответом.

– Надо сообщить настоятелю, – тихо заметил один го монахов. Отец Андрей, сурово взглянув на него, кивнул:

– Я сообщу.

Костя спустился вниз. Никифоров уже начал осмотр трупа под леденящим взглядом Андрея. На Сергии поверх монашеского одеяния была еще фуфайка. Осторожно приподняв тело погибшего, Никифоров провел по ней рукой, нахмурился, затем поспешно ее расстегнул и извлек из внутреннего кармана фуфайки необыкновенный предмет. Необыкновенный для монаха, хотя и сам по себе он заслуживал внимания. В руках Никифорова появился кинжал. Двое из монахов, стоявших по соседству, шарахнулись в сторону, издав испуганный вопль, а отец Андрей нервно дернул плечом, что не укрылось от внимания Кости. Вне всякого сомнения, кинжал Андрей видел не в первый раз, очень может быть, именно его и хотел изъять до появления Никифорова с Костей, да не успел, о чем теперь весьма сожалел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное