Татьяна Полякова.

Вкус ледяного поцелуя

(страница 2 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Хороший парень, – пожала я плечами.

– Давно ты с ним?

– Давно я с ним что? – хмыкнула я, сложив руки на груди. Обожаю такие вопросы.

– Ну… что-то вас связывает?

Вот это я называю страусиными играми. Теперь будет ходить вокруг да около, мастер иносказаний. Конечно, я тоже поднаторела в этом виде спорта, рядом с великими людьми грех не научиться. Но сейчас настроение у меня было не то, оттого я ответила просто:

– Он женат. Довольно глупо заводить с ним роман, как считаешь? – Голову из песка пришлось извлечь. Не знаю, как к этому относится страус, а вот Дед без удовольствия.

– Значит, вы просто пьянствуете на пару? – хмуро спросил он. Поделом мне, надо принимать его правила, а не лезть со своими.

– Да не пью я, – буркнула я с постной миной. – То есть, бывает, выпью, конечно. Иногда даже напьюсь, как вчера, например. Но пить – это совсем другое.

Дед выжидающе смотрел на меня. Я подняла глаза, и взгляды наши встретились, мой молил о прощении и еще намекал на легкую обиду, то бишь недоверие. Дед прикидывал, как ему поступить: сделать вид, что поверил, или не сделать. Короткая схватка закончилась победой здравого смысла, он обнял меня, привлек к себе и горячо зашептал:

– Я люблю тебя.

Только-только я вздохнула с облегчением, что все наконец закончилось, как Дед запечатлел на моих губах поцелуй, который при всем желании отеческим никак не назовешь. Признаться, я малость прибалдела, в том смысле, что растерялась. Пока я пыталась сообразить, что следует предпринять в такой непростой ситуации, Дед увлеченно продолжил. Я мысленно махнула рукой, отчего же не порадовать человека, да и себя заодно. В конце концов, для того и соглашение, чтобы было что нарушать. Я ответила на поцелуй, после чего нам оставалась одна дорога – в мою спальню. Туда мы и отправились.

Через некоторое время я могла с чувством удовлетворения констатировать: Дед, несмотря на возраст (а ему около шестидесяти), все еще в прекрасной форме, чего о себе сказать я не могу. Ленива, да и фантазия так, на троечку. Чувства тоже куда-то запропастились. Было странно лежать рядом с ним в постели и ничего в общем-то не испытывать.

Утром я вскочила пораньше и кинулась готовить завтрак, чтобы продемонстрировать свою любовь и заботу. Я была уверена, что нравоучений больше не последует, так же как и вопросов с пристрастием. Но Дед лишил меня всех иллюзий. За кофе, сидя напротив, он заявил:

– Совсем как раньше. – Глаза у него были грустные, должно быть, и вправду ностальгировал. Он протянул руку и погладил меня по щеке. Я тут же благодарно приникла к его руке губами, и тут он выдал: – Если ты еще раз напьешься, я пущу себе пулю в лоб. Я не шучу. – В этом я не сомневалась, шутить он вообще не умеет, а вот так – точно бы шутить не стал.

– Ты что, спятил? – спросила я, чувствуя, как отпадает моя челюсть.

– Точно, – кивнул он. – Спятил. Ты действительно то единственное, что удерживает меня на этом свете.

И если выяснится, что ты… лучше сдохнуть, чем видеть, как ты превращаешься… Извини, – резко закончил он, а я все еще сидела с отвисшей челюстью.

– Игорь, – наконец смогла произнести я и увидела, как изменилось его лицо. Давно я его так не называла. В детстве я обращалась к нему так, как велел отец: «Игорь Николаевич». Потом был краткий промежуток, когда я называла его Игорь, и все во мне пело от счастья, теперь звала как все – Дед, а обращаясь к нему, вообще обходилась без имени. Теперь оказалось, что он обращал на это внимание, и я сразу ощутила неловкость. – Послушай, – вяло начала я, но он лишь покачал головой:

– Я тебя предупредил, а там как знаешь.

– Клянусь, я…

– Все. Я тебе верю. Тебе. А не тем, кто мелет языками. Постарайся меня не разочаровывать. А с Дидоновым разберись. Если это подстава, спускать такое негоже. Пусть помнит, кто здесь хозяин. – Дидонов, кстати, тот самый тип, в чьей газетке появилась статья о дебоше, учиненном мною в милиции.

Через десять минут Дед вызвал машину и отправился служить народу, а я крепко задумалась. Итог оказался неутешителен, пришлось констатировать, что старый змей в очередной раз обыграл меня: и выпить не выпьешь без того, чтобы не чувствовать себя едва ли не убийцей, и в отношении журналистов опять же настоял на своем. Еще дней пять назад я его убеждала и вроде бы смогла убедить, что обращать внимание на их выпады себе дороже. Пусть тявкают, нам-то что? Влезем в свару, им же в радость. Согласился он весьма неохотно. Чувствовалось, они его так допекли, что, будь его воля – самолично перестрелял бы самых горластых. Я еще даже съязвила (мысленно), что с таким болезненным отношением к чужим словесам в народные избранники лезть не стоило. И вот теперь мне недвусмысленно предложено разобраться с Дидоновым.

– Ох ты, господи, – тяжко вздохнула я, потому что разборки не любила. Мне и деньги-то в этом серпентарии как раз платили за то, чтоб все было тихо, мирно, без шума и пыли. И нате вам…

Я скривилась, как от зубной боли, а потом немного поразмышляла о Дидонове, точнее, на чем и как следует поймать его, чтобы раз и навсегда прищемить хвост. Дед в принципе прав, он давно нарывался. Прирожденный правдолюбец изрядно пакостил местной власти, хотя мог бы жить с ней душа в душу. Но пакостил. В городском совете от него Дедовым соратникам житья не было, а тут он еще газетку приобрел, рупор гласности, так сказать. Заправляла там некая дама, но дела это не меняло. «Придется разобраться, – с тоской решила я и вновь скривилась, потому что подумала о Борьке. Вчера я тоже о нем думала, но с симпатией, а сейчас… – Истины нет, есть точка зрения», – напомнила я себе, но легче от этого не стало.

Я сняла трубку и набрала Борькин номер.

– Как дела? – тут же спросил он.

– Хреново. Досталось по самое не могу. Может, кофейку или очень занят?

– Давай часика в два? – как-то вяло предложил он, и мы простились.

Я покосилась на Сашку, который уже некоторое время посматривал на меня с неудовольствием (ночью в спальню его не пустили, законное место занял чужой дядя), теперь время прогулки подошло, а я все сижу за столом и вроде бы никуда не тороплюсь.

– Прогуляемся? – подмигнула я ему. На ходу лучше думается, мне-то уж точно.

Свежий воздух, веселый Сашка, листья под ногами шуршат, осеннее солнце пригревает, а мысли бегают, как тараканы. Я восстановила в памяти события прошлой ночи. Борька… С Борькой мы познакомились три месяца назад на фуршете, он предложил меня подвезти. Чувствовалось, чего-то парню от меня надо, что, впрочем, неудивительно, памятуя, кто у нас Дед, а то, что у меня с Дедом отношения хоть и не простые, но чрезвычайно близкие, знают все, кому надо.

Однако в тот первый вечер заговорить о своем деле Борька так и не решился. Оставил визитку, и мы простились вроде бы навсегда. Через пару дней после этого я о нем вспомнила и обратилась с просьбой, на которую он охотно откликнулся. Потом дважды приглашал меня на ленч. Я ждала ответной просьбы, не дождалась и совсем было решила, что он на меня «глаз положил». А что, не всегда же я выгляжу паршиво, и Дед прав, девушка я еще совсем молодая. Ну, может, «совсем» сильно сказано… Наконец свое дело он все-таки изложил, и я вздохнула с облегчением, помочь ему было проще, чем увидеть в нем возможного любовника. Правда, он пытался подъехать и с этим, но робко и как-то даже без особой охоты, по принципу «может, и ни к чему, но предложить обязан»… Весьма деликатно я дала понять, что не вижу его в роли возлюбленного. Он тут же отступил, должно быть, вспомнив слухи, что я любовница Деда и рисковать просто не желаю.

После этого мы время от времени встречались, чтобы немного выпить и поболтать о том о сем, к нашему обоюдному удовольствию. Борька мне нравился – умный, в меру порядочный, но не до глупости, главное, с чувством юмора и убежденностью, что оно есть у меня. Во всяком случае, Борька всегда смеялся моим шуткам, и я это ценила, потому что мало кто находил их смешными.

Представлять Борьку в роли человека, сознательно заманившего меня в ловушку, мне не хотелось. Хотя теперь кое-какие обстоятельства начали выглядеть странновато, чтобы не сказать – подозрительно. Прежде всего выпили мы действительно немного. На самом деле не очень-то я злоупотребляю (хотя послушать общественность, так пью не просыхая, но это все вражеские козни, а еще невезение, стоит расслабиться – и непременно на кого-то нарвешься). Так вот, вопреки досужей болтовне, я не злоупотребляю, а в тот вечер мне и вовсе пить не хотелось. Мартини я заказала из чувства солидарности и всего один бокал. Согласитесь, доза совершенно незначительная.

Борька трижды заказывал по рюмке коньяка, одним словом, сущая ерунда. В половине одиннадцатого мы покинули заведение. В тот день я как раз дала зарок больше двигаться и оттого была без машины. Борька вызвался отвезти меня домой, и мы покатили по проспекту, свернули на улицу Алябьева, и вот тогда появились доблестные «труженики дороги», точнее, кустов и прочих укромных мест. Появились не просто так, а с сиреной и сопутствующей атрибутикой, и выходило, что нужны им мы, то есть Борькина машина. Он свернул в переулок, милиция поотстала, а Борька притормозил и затравленно сказал:

– Вот невезуха… Дернул меня черт коньяка выпить, а у меня на прошлой неделе права отобрали за это дело.

В порыве невесть откуда взявшегося благородства я с ходу предложила:

– Давай я сяду за руль.

Он с благодарностью согласился, и мы торопливо поменялись местами.

Далее сюжет развивался, как в дрянном боевике: милицейская машина выскочила из-за поворота, затормозила перед нами, из нее вышли четверо дюжих молодцов, двое с автоматами, и кинулись к нам, а мы спокойненько наблюдали за происходящим и, помнится, даже улыбались, правда недолго.

Двери распахнулись, нас грубо выволокли из кабины и даже Борьку огрели автоматом. Само собой, я высказала все, что думала по этому поводу. Блюстители порядка тоже высказались по этому поводу. Я предложила им исчезнуть с глаз долой, а мне предложили впредь пить очень умеренно.

Дальнейшие пререкания привели к тому, что мы оказались в райотделе, куда совершенно случайно на ту пору заглянули журналистка и фотокорреспондент «Губернских новостей». Несмотря на то что парни сделали все возможное, чтобы довести меня до бешенства, я держала себя в руках и особо суетиться не собиралась, потому что вины за собой не знала и была уверена, что инцидент быстренько разрешится, ко всеобщей радости. Я объяснила дежурному, что произошло. Борьку увели на медицинское освидетельствование, хотя я и пыталась втолковать, что делать это ни к чему, раз за рулем была я, а не он. Но мне не вняли. Тут я повысила голос, потому что изрядно утомилась от чужой бестолковости. Должно быть, в тот момент ушлый паренек меня и сфотографировал – рожа у меня на снимке слегка перекошена.

После медицинского освидетельствования Борьку отправили в вытрезвитель, что совсем никуда не годилось, из-за трех-то рюмок коньяка. Тут я рассвирепела и пообещала им райскую жизнь за самоуправство, но обещала в рамках закона, каковым в своих действиях и руководствуюсь (не буду утверждать, что всегда, но в ту ночь – точно). Явился заместитель начальника отделения и разрешил проблему – извинился и отпустил меня на все четыре стороны, а я на Борькиной машине отправилась его выручать.

Особого труда это не составило, но Борька к тому моменту был в большом гневе, пнул стул ногой, тот пролетел пару метров и по своей ветхости рассыпался. Я убедила Борьку, что злиться нет никакого проку. И мы пошли снимать стресс, то есть купили бутылку коньяка, бросили машину на стоянке и там же коньяк усидели, выпросив у охраны стакан. Если быть точной, бутылок было две (за второй посылали охранника). В итоге мы сошлись во мнении, что менты – козлы, и разъехались на такси по домам.

Утром я чувствовала себя паршиво. Но особой вины за собой не ощущала, так что все последующие события больно меня ранили. Ну, может, не больно, но чувство справедливости во мне оскорбили.

Конечно, все это выглядело подозрительно и в самом деле походило на подставу. Вот только не знаю, кому надо меня подставлять. Человек я в команде Деда незначительный, а народу задействовать для всего этого должны были множество. Выходило, что зря старались, били по воробью из пушки.

– Вот уроды, – сказала я досадливо и даже плюнула, Сашка недовольно покосился. – А ты гуляй, – сказала я, и он обиженно засеменил в сторону.

Вытряхнуть из Борьки всю подноготную труда не составит, хотя, по моему мнению, лучшее, что можно предпринять в такой ситуации, это вовсе ничего не делать. Пошумят, языками почешут и успокоятся, но Дед сказал «разобраться», а его слово здесь закон, и хочешь или нет, а разбираться придется.

– Пойдем домой, – взглянув на часы, позвала я собаку, Сашка сделал вид, что не слышит, но, заметив, что я зашагала к дому, ходко потрусил следом.


В половине второго я отправилась на машине в кафе «Фламинго», где мы договорились встретиться с Борькой. Кафе располагалось в центре города неподалеку от цирка. Единственным недостатком этого любимого мною в силу разных причин заведения являлось то, что припарковаться там было негде. Повсюду знаки «Стоянка запрещена».

Решив из вредности наплевать на знаки, я бросила машину прямо напротив кафе и толкнула стеклянные двери. В зале сидело человек десять. Борьки среди них не было. Я устроилась за столиком возле окна и заказала кофе. Окно было огромным, до пола, и впечатление было такое, точно сидишь на улице. Это было одним из достоинств заведения, для меня по крайней мере, оттого я и любила сюда заглядывать. Еще одно достоинство: высокие цены, соответственно, публика сюда валом не валила, и можно было посидеть в тишине и покое, наблюдая за прохожими. Этим я и занялась в ожидании Борьки.

Он появился через пять минут на противоположной стороне улицы, увидел меня и махнул рукой, лучезарно улыбаясь. Не похоже, что у парня булыжник за пазухой. Он бегом припустил через дорогу и вновь махнул мне рукой. На мгновение его скрыл автобус, а когда он проехал, Борьки я не увидела, зато обратила внимание на перемены в настроении прохожих. Все дружно вытянули шеи, кто-то закричал, а я со всех ног бросилась на улицу.

Борька лежал в полуметре от тротуара, лицо его было залито кровью, вместо рта кровавая каша, ботинок отлетел в сторону, и я об него споткнулась.

Начала собираться толпа, кто-то звонил в «Скорую», кто-то в милицию, я наклонилась к Борьке, и он меня узнал, протянул руку и даже не сказал, а прохрипел что-то. Я бухнулась на колени и услышала:

– Они…

– Кто? Кто «они»? – не поняла я. Он повторил «они», в его горле что-то булькнуло, он вытянулся, взгляд стал бессмысленным, а я поняла, что на моих глазах только что убили человека.

Впрочем, в те первые минуты во мне жила еще надежда, что это все-таки несчастный случай. Борьке все равно, а мне так намного спокойнее.

Но надежды развеялись как дым. Прежде всего виновник происшествия скрылся, хотя это было глупо, Борька игнорировал переход и красный сигнал светофора, так что с точки зрения дорожных правил виноват был сам. Однако водитель стареньких «Жигулей» все-таки скрылся. Дорога в этом месте неширокая, а движение хоть и интенсивное, но водители особенно здесь не лихачили – народу пруд пруди, и все, как один, игнорируют светофор, поневоле начнешь ползти, как черепаха. Но тот, что на «Жигулях», по свидетельству граждан, не полз, он вылетел из подворотни, разогнался и тормозить вовсе не пытался, а, наоборот, прибавил газа.

Тут, конечно, можно было усомниться в правоте чужих слов, фантазии разгулялись и все такое, но характер травм говорил о другом. Не первый раз мне доводилось видеть покойников, время от времени они возникали в моей жизни, и, как всегда, некстати. Взглянув на Борьку, я поняла: сработано профессионально. А дальше вовсе тьма египетская. Кому надо было убивать Борьку? Сидит себе парень в своей фирме, торгует компьютерами, никому не мешает. Мне ли этого не знать? Однако вот он – у моих ног, окровавленный и бездыханный, значит, кому-то это нужно.

Подъехала «Скорая», а следом милиция. Я отошла в сторонку и набрала номер Дедовой охраны. С его новым начальником службы мы не очень-то ладили, и я обрадовалась, услышав голос Виталия. Этот был из старой гвардии и понимал все без лишних слов. Втолковав ему, чего хочу, я направилась к милиционеру, сиротливо стоявшему рядом с трупом. Следующие полчаса я потратила на пустые разговоры, хотя и надеялась, что извлеку из них пользу. Но везет мне далеко не всегда, не повезло и в этот раз. Через некоторое время я загрузилась в «Ситроен» и отправилась восвояси в тоске и отчаянии.

Тоска хоть и присутствовала, но все же я была уверена: никакого отношения Борькина смерть ко мне, то есть к недавним событиям, не имеет. Но черная мысль уже разъедала мой многострадальный мозг, и вовсе выкинуть из головы я ее не могла. Оттого прямиком отправилась к Лялину. Не так давно он был начальником охраны Деда, но счастливо покинул наш серпентарий и, судя по всему, нисколечко об этом не жалел. Он ушел в фирму, которая занималась охраной грузов, на весьма хороший оклад и почтенную должность, а еще в четырех фирмах числился консультантом. В общем, на жизнь ему хватало, а покоя не в пример больше. Я завидовала ему, хотя и мне никто не мешал сменить место работы. Когда-то я даже мечтала об этом, но лишь представлялась возможность, то по какой-то неведомой причине я ею не пользовалась. Загадка русской души.

Офис Лялина с улицы выглядел скромно, а внутри отделан был богато. Кабинет поражал величиной и дорогой мебелью. Сам Лялин, здоровенный мужик сорока шести лет, благодаря рыжим усам, был похож на добродушного моржа. Если учесть, что он долгие годы работал в разведке, таковому впечатлению мог доверять лишь идиот. Лялин – мужик с характером и принципами. У меня вовсе не было никаких принципов, и, должно быть, по этой причине я его сильно уважала. Год назад мы сумели помочь друг другу, и это лишь увеличило взаимную симпатию, оттого, направляясь сюда, я рассчитывала на теплый прием.

– Кого я вижу, – пропел Лялин, крутанувшись в кресле.

– Привет, – хмыкнула я, подниматься он не стал, а я в отместку подошла и смачно его поцеловала, ухватив за уши.

– Не иначе как чего-нибудь попросишь, – скривился он, хоть и явно был доволен. Я взгромоздилась на край стола и немного подрыгала ногами, широко улыбаясь.

Он крякнул, сложил руки на животе, дабы избавить себя от искушения погладить мои коленки, и сказал:

– Хорошо выглядишь.

– Врешь, – не поверила я.

– По мне, так лучше не бывает. Просто удивительно, что ты до сих пор сидишь в девках.

– Вот-вот.

– Не «вот-вот», а паскудный характер.

– Это точно. Куда мне замуж, меня и в любовницы никто не зовет.

– Я возьму с охотой. Ну что, поладим? – Мы дружно засмеялись, после чего Лялин все-таки похлопал меня по коленке и серьезно сказал: – Рад тебя видеть. Как там в нашей богадельне?

– Нормально.

– Ага. А ты зачем приехала? Неужто хотела на меня взглянуть?

– Тебя это удивляет? – пожала я плечами и усмехнулась: – Газету видел?

– Видел, – кивнул Лялин. – Ну и что? Ветер дует, собаки лают. Ты фотогенична, фотография мне понравилась, а статейка дрянь. Забудь.

– Не могу, – сложив руки на коленях, заявила я. Лялин удивленно поднял брови.

– С какой стати? Неужто Дед решил… Это глупо.

– Уж не знаю, – сказала я с намеком на печаль. – Парень, что был со мной той ночью, погиб час назад. Какой-то урод сбил его машиной в центре города, когда я тихо-мирно ждала его в кафе, чтобы задать ему пару вопросов.

– Случайностью это быть не могло? – спросил Олег и тут же отвел глаза. – Вот черт, опять труп. И ты и я знаем, если один имеет место быть… в общем, спокойной жизнью не пахнет.

– Это точно, – без энтузиазма согласилась я.

– И что ты думаешь? – помолчав немного, спросил Лялин. Раньше он таких вопросов не задавал. Мог спросить «что скажешь», а думали мы всегда примерно одинаково, наверное, это что-то вроде родства душ.

– Что я могу думать? – обиделась я, потому что явилась сюда, чтобы послушать умного человека, а он вместо этого вопросы задает, к тому же дурацкие. – Допустим, газетка и так далее – подстава. Вопрос: кому надо вывалять меня в грязи? Должна быть цель, верно? А эта хрень в газете просто чепуха. Даже если иметь в виду мою репутацию. Не тот я человек, чтобы кто-то всерьез ею озаботился.

– Цели ты не видишь, – вертя зажигалку в руках и не глядя на меня, заметил Лялин. – И это скверно. Цель, конечно, есть. И то, что ты о ней ни ухом ни рылом… значит, что-то готовится. И если начали с тебя…

– Хочешь сказать, им нужен Дед?

Он пожал плечами, повертел в руках зажигалку.

– Я гадать не любитель, а чтобы трезво оценить ситуацию, нужны факты. Их нет. Не считая двух: дурацкая статья и гибель твоего приятеля. Вопрос: как они взаимосвязаны?

– Кто-то не хотел, чтобы я узнала, кому понадобилось обливать меня грязью?

– Возможно. Но я больше склоняюсь к другой мысли…

– Не тяни, – нахмурилась я, потому что Лялин замолчал. Я знала его привычку подолгу сидеть истуканом, вдруг отключившись от реальности посреди фразы.

– Кому-то хотелось, чтобы ты так решила. Вот парень и сыграл в ящик.

– Да-а, – протянула я, без удовольствия глядя на Лялина. Теперь гадай, в самом деле он что-то почуял (а чутье у него, кстати, волчье) или так, фантазирует. – Что делать? – спросила я, надеясь, что он ответит. Олег пожал плечами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное