Татьяна Полякова.

Мой любимый киллер

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

Парень шел следом, дважды я смогла заметить его отражение в витрине магазина. «Ничего, – размышляла я. – Они еще не уверены и просто проверяют. А от этого типа за спиной я как-нибудь избавлюсь».

Я вошла во двор, машинально огляделась и, не заметив ничего подозрительного, направилась к своему подъезду. За столом под липой сидели три дворовых алкоголика и проводили меня взглядами, лишенными надежды.

– Ленка! – на всякий случай крикнул мой сосед Семен Михайлович. – Дай десятку.

– Спятил, что ли? – удивилась я и хлопнула дверью подъезда. Привычная картина двора чуточку успокоила меня.

Входная дверь, как всегда, была не заперта, впрочем, излишняя гостеприимность жильцов объяснялась просто: ни у них, ни у меня воровать было просто нечего. Свет в прихожей не горел, я обо что-то споткнулась и выругалась, щелкнув выключателем. Не тут-то было: светлее не стало, значит, лампочку кто-то вывернул, хотя, может, она и сама перегорела. Обычно дверь Райкиной комнаты, выходящая в прихожую, распахнута настежь, но сейчас она была закрыта, и это слегка удивило.

– Райка, – крикнула я, – ты дома?

Мне никто не ответил, но из Райкиной комнаты донесся какой-то неясный шорох, я подошла и подергала ручку двери. Заперто. Такого за два года я припомнить не могла и поэтому переместилась к входной двери. Она неожиданно распахнулась, и я увидела парня, который провожал меня от самой почты.

– Привет, – спокойно проронила я и направилась в свою комнату. Толкнула дверь, сделала шаг и еще раз сказала: – Привет.

Никого из находившихся в комнате мужчин я раньше не видела. Возле окна на единственном стуле восседал толстяк лет тридцати пяти. Почти лысый, с бледным отекшим лицом. Глаза было невозможно разглядеть из-за глубоких складок. Нос длинный и острый, что совершенно не вязалось с широкой пухлой физиономией, а узкие губы имели какой-то неприятный фиолетовый оттенок. Общий вид физиономии намекал на пакостный характер.

Пухлые ладошки лежали на коленях, кольцо с бриллиантом и две печатки выглядели не просто вульгарно, а даже смешно. Однако смеяться в настоящий момент мне совсем не хотелось, потому что, кроме толстяка, вызывающего недоумение, в комнате были еще двое. Один стоял возле двери, развернув могучие плечи, как бы давая понять, что назад дороги нет, и машинально разминал пальцы рук, сцепив их замком. Такой тип прихлопнет меня с одного удара и скорее всего даже не заметит этого. Но по-настоящему пугал третий гость. Невысокий, щуплый, похожий на мальчишку-подростка, с узким, землистого цвета лицом и взглядом, от которого мороз шел по коже. Смотрел он пристально, словно прикидывая, что там у меня внутри. Я взглянула на всех по очереди и спросила без энтузиазма:

– Может, вы скажете, в чем дело, или хотя бы уберетесь к чертям собачьим?

– Сядь, – буркнул Толстяк.

Я хмыкнула и демонстративно огляделась: аскетизм моего жилища не предполагал такие мно-голюдные сборища, и сесть в настоящий момент мне было некуда, разве что на кровать рядом с худосочным типом со взглядом психа.

«А почему бы и нет?» – решила я и в самом деле села. Признаться, это произвело впечатление. Толстый удивленно приподнял брови, Здоровяк у двери шевельнулся, а сам псих посмотрел на меня с любопытством.

– Ну и вид у тебя, – покачала я головой.

– Шутишь? – пискнул он, проникновенно улыбаясь мне. За такую улыбку режиссер фильма ужасов не пожалел бы миллиона.

Я еще раз покачала головой и добавила:

– Выглядишь паршиво. Извини, но что есть, то есть.

– Люблю разговорчивых, – пропищал он в ответ. У парня явно были какие-то проблемы, создавалось впечатление, что ему перерезали горло, а потом кое-как заштопали, и теперь он не разговаривал, а еле слышно пищал.

– Заткнитесь оба! – прикрикнул Толстяк и подергал себя за ухо левой рукой, продемонстрировав безукоризненный маникюр.

Псих продолжал меня разглядывать, но голос больше не подавал. А я сосредоточилась на Толстяке, раз уж он тут главный.

– Ты ведь знаешь, зачем мы здесь? – потосковав немного, спросил он.

– Понятия не имею, – пожала я плечами.

– Ну что ты из себя строишь? – укоризненно сказал Толстый. – Я надеялся, что у тебя хватит ума понять ситуацию и мы обойдемся без всех этих дурацких предисловий.

– Хорошо, – уловив в его словах намек на возможные неприятности, согласилась я. – Обойдемся без предисловий. Так зачем вы явились?

– Нам нужны деньги, – посуровел он.

– А-а, – подумав немного, ответила я. – Конечно, я вас понимаю. К слову сказать, кому они не нужны? Только я тут при чем?

– Где деньги? – терпеливо спросил он.

– На почте, – теряясь в догадках, пожала я плечами. – То есть в банке, но завтра будут на почте. Пенсии задерживают, и деньги, если честно, привезут плевые. Вы задумали вооруженный налет? Трудно поверить: как-то несолидно для таких бравых ребят… – Я бы еще немного поговорила на эту тему, но псих рядом ласково улыбнулся и ударил меня в живот, не кулаком даже и особенно не напрягаясь, но я сползла с кровати и прилегла на полу. Так и не смогла набрать в грудь воздуха и оттого, должно быть, отключилась.

Через десять минут стало ясно: в планы моих гостей не входило калечить хозяйку. Наоборот, пока я лежала тихо и никому не мешая, они развили бурную деятельность: худосочный отыскал нашатырь, Здоровяк вернул меня на кровать, и даже Толстый покинул стул у окна, чтобы заглянуть мне в лицо. Я дала им возможность немного поволноваться и только после этого открыла глазки.

– И все-таки выглядишь ты паршиво, – улыбнулась я Коротышке. Он собрался что-то ответить, но Толстяк нахмурился, и пропищать что-либо тот не решился.

– Тебе обязательно нарываться? – с обидой спросил Толстый.

– Ладно, поговорим о деньгах, – кивнула я. – Кто вы, ребята, и что за деньги вам нужны?

Покачав головой, Толстяк прошел к столу, потряс старой газетой, которую они обнаружили еще до моего прихода, и предложил:

– Давай не усложнять жизнь друг другу.

– Давай, – обрадовалась я, села поудобнее и продолжила: – Напомни, что там говорится о деньгах?

– Ах вот оно что, – обиделся Толстый. – Не ценишь хорошего отношения. Ты же не совсем дура, должна понять: деньги придется вернуть.

– Вы считаете, что у меня есть какие-то деньги? – изумилась я.

Он нахмурился. По его лицу нетрудно было догадаться: да, он так считает.

Чужая наивность меня развеселила, я встала с постели и совершила минутную прогулку по комнате, распахивая немногочисленные дверцы шкафа и тумбочки. Внутренний вид мебели увеличил мое хорошее настроение, а вот гостей вогнал в тоску. Надо полагать, они хотя и успели порыться в моих вещах, но, кажется, только сейчас увидели окружающие предметы по-настоящему, а впечатление от увиденного можно было передать одним словом: нищета.

– Я живу здесь почти два года, – решила я кое-что пояснить. – Список моих вещей состоит из сорока пунктов, не более. Зимнее пальто, куртка, валенки, две чашки, одна ложка, кстати не моя, подарена сердобольной соседкой. Кастрюлю и чайник притащил Семен Михайлович, должно быть со свалки. Пальто я украла, кое-что дали девчонки с почты. Извините, что я так пространно рассказываю о своей личной жизни, но мне хотелось бы уточнить, какие деньги вы имеете в виду: зарплату почтальона или вы в самом деле замыслили оставить старушек без пенсии?

– Ты хочешь убедить меня, что не имеешь никакого понятия о деньгах?

– Ничего подобного: я не хочу убеждать, я просто не знаю, о каких деньгах идет речь.

– И почему твой муженек вознесся в поднебесье, ты, конечно, тоже не знаешь?

– Не только муженек, – сказала я, раздвинув рот до ушей в самой жизнерадостной своей улыбке.

– А как уцелела ты? – съязвил он, наверное рассчитывая, что я поведаю что-нибудь в высшей степени невероятное.

– Я была в погребе. Если вас по-настоящему интересовала моя особа, то вы должны знать: дом взорвали в мой день рождения. Были гости, и я пошла в погреб за грибами и компотом.

– А когда вылезла из погреба и увидела вместо дома головешки, не стала ждать милицию, а сра-зу рванула в бега, за две тысячи верст от родного дома.

– Может, у вас большой опыт наблюдать за тем, как родной дом превращается в головешки, а у меня это было в первый раз, и я отреагировала соответственно. Заползла в какую-то щель и отключилась. А когда собралась пойти в милицию, некто неизвестный воспрепятствовал моим намерениям. Я в те дни здорово нервничала и огрела его топором. После этого идти в милицию мне вовсе расхотелось.

Толстяк посмотрел на меня с сомнением.

– И ты ничего не знала о делах своего мужа? – задал он вопрос минут через пять: все это время мы таращились друг на друга и слушали тишину.

– Он был на редкость скрытен, о самых интересных эпизодах его жизни я узнала только из этой статьи.

– Вряд ли тебе удастся убедить кого-нибудь в этом.

– А я и не собираюсь. Если я правильно поняла, у моего мужа на день гибели была крупная сумма денег. Он ее украл?

– «Украл» – не совсем подходящее слово… Хотя, в общем, да.

– Что значит «в общем», украл или нет?

– Он украл кое-что другое и продал эту вещь за большие деньги. Так как вещь ворованная, то деньги, выходит, тоже. Они не принадлежали ему, значит, не могут принадлежать тебе. Так что лучше их вернуть.

– Что-то подсказывает мне, что на эти деньги есть еще и другие охотники. Я отделаюсь от вас, а следом появится кто-нибудь еще.

Гости быстро переглянулись.

– Что украл мой муж? Дискету с чужими секретами?

– И ты еще будешь говорить, что не в курсе его дел? – обиделся Толстяк.

– Скажите на милость, а что еще мог он украсть, работая в этой фирме? Стул, в сиденье которого были упрятаны бриллианты покойной тещи? Фирма, где он работал, занималась крайне неблаговидными делами: по крайней мере, так утверждает автор статьи А.И. Серебряков. Мой муж, должно быть, свалял дурака и продал чужие секреты конкурентам. Это произвело на хозяев столь отталкивающее впечатление, что они взорвали дом вместе с изменником и всей его родней. С самой кражей более-менее ясно, вернемся к деньгам. Где гарантии, что он успел их получить, а если получил, не оставил в доме, где они благополучно сгорели?

– Только дурак принесет такие деньги домой в продовольственной сумке.

– Значит, они в надежном месте, известном только ему. Например, в банковском сейфе. Налет на банк – предприятие хлопотное, а просто так сейф никто не откроет.

– Я думаю, ты знаешь, где надо их искать. Я почти уверен в этом, – улыбнулся Толстяк, начав получать удовольствие от нашей беседы. Надо признать, несмотря на нелепую внешность, дураком он все же не выглядел.

Я вторично широко улыбнулась и даже хихикнула, демонстрируя, как необычайно меня забавляет чужая неосведомленность.

– Я вновь обращаю ваше внимание на то, что живу здесь почти два года. И служу почтальоном. Я не могу объяснить это наследственной тягой к лишениям: в нашем роду не было почтальонов, профессиональных нищих и мазохистов тоже не было. По-вашему, я, зная о том, где припрятаны денежки, сижу в этой дыре исключительно ра-ди того, чтобы какой-нибудь умник отыскал меня здесь и обобрал до копейки? Можете поверить на слово: знай я об этих деньгах, лежала бы сейчас на пляже возле теплого моря, каждый день делала маникюр и каталась на «Мерседесе» с красавцем– блондином.

– Я ведь не утверждал, что ты точно знаешь, – обворожительно улыбнулся Толстяк, при этом глазки его целиком исчезли в складках кожи. – Я сказал, ты можешь их найти. Вот этим, кстати, и советую заняться.

– А где я должна их искать? – хихикнула я. – Начнем с моей комнаты или с подъезда? Можно пошарить у соседей.

– Да, стоит попробовать, – поддакнул он. – Честно говоря, мне все равно, где ты их будешь искать. Главное, найди их как можно скорее. Для своего же блага.

– Это в том смысле, что мне не поздоровится? Безвременная кончина и все такое? – нахмурилась я.

– Ага. В твоем возрасте обидно сыграть в ящик.

Я закусила губу и с минуту разглядывала свои ноги, после чего заявила:

– По здравом размышлении здесь меня ничего не держит, я имею в виду грешную землю. Никакого резона тащиться за тысячи километров, чтобы там свернуть себе шею. Что-то подсказывает мне, что предприятие будет хлопотным. Лучше тихо и никого особенно не беспокоя скончаться в этой норе.

– Это вряд ли, – съязвил Толстый, начиная злиться. – Тихой кончины я тебе не обещал.

– Очень мило, – покачала я головой и ласково посмотрела в глаза психа, который до этой минуты точно спал, а при последних словах Толстяка неожиданно оживился и уставился на меня, глотая слюну. – У меня за это время было два инфаркта. Так что настоящего шоу не получится: я сдохну раньше, чем вы начнете получать удовольствие. Не повезло тебе, малыш, – вздохнула я, заметив, что псих рядом нахмурился. – Не порадую, ты уж извини.

Толстяк неожиданно засмеялся. Брюхо его колыхалось, щеки мелко дрожали, напоминая студень, а в целом выглядело это неплохо, лично мне веселые люди всегда нравились. Он извлек платок из кармана пиджака, вытер лицо, хохотнул еще раз, покачал головой и посмотрел на меня вполне доброжелательно.

– Неведение – великая вещь, – сказал где-то через минуту. – Если бы ты знала, кто сидит рядом с тобой, остроумия в тебе разом поубавилось бы.

– Чем же ты так знаменит, красавчик? – уважительно спросила я Коротышку.

Тот презрительно фыркнул и отвернулся, однако было заметно, что намек на высокую репутацию доставил ему удовольствие.

– Не хочешь, не рассказывай. Если честно, спросила я из вежливости, чтобы поддержать разговор.

– Когда все кончится, ты у меня не так заговоришь, – пообещал он, впрочем без всякой злобы.

– Вот тут ошибка, – улыбнулась я. – Ничего не начнется.

– Ну хватит, – перебил Толстяк. Приподнялся, достал из внутреннего кармана пиджака фотографию и бросил ее мне на колени. – Думаю, это тебя заинтересует.

Это в самом деле меня заинтересовало, да так, что словами не опишешь. По спине прошел холодок, а волосы вроде бы встали дыбом. С фотографии на меня смотрел Ванька. Только двумя годами старше. Я приоткрыла рот, дыша как собака, тряхнула головой, а потом протянула фотографию Толстяку.

– Мой сын погиб. Я видела, как он вошел в дом, а через минуту от дома осталась груда обугленных кирпичей.

– По мнению большинства граждан, от тебя тоже остались одни головешки, однако ты сидишь передо мной и выглядишь просто восхитительно, несмотря на паршивые тряпки и надпись на могильном камне. Ты в курсе? На кладбище в родном городе есть твоя могила. Если быть точным, могила у вас одна на троих: ты, твой муж и твой сын. Забавно, да? Если там нет тебя, почему там должен быть мальчишка? Можешь поверить, он жив, здоров, хорошо развивается и осенью собирается идти в школу. А главное: ждет не дождется свою мамочку. Оно и понятно: в чужих людях несладко.

– Я не верю, что он жив, – сказала я.

– Честное слово, – усмехнулся Толстяк. – Я видел его неделю назад и сам сделал эту фотографию. Кстати, я обещал мальчику, что через три недели он встретится с мамочкой. Три недели – это крайний срок, который я могу себе позволить: значит, у тебя есть три недели, чтобы найти деньги и доставить их мне. На твоем месте я бы перестал трепать языком, а немножко подумал. И поторопился. Ты ведь понимаешь?

– Допустим, я понимаю, – усмехнулась я. – Для того чтобы попробовать найти эти деньги, мне по меньшей мере надо оказаться в родном городе. Это непросто: автостопом я буду добираться неделю, а денег на билет у меня нет.

Я извлекла кошелек и вытряхнула на стол его содержимое. Желающие могли полюбоваться монетами разных достоинств на общую сумму один рубль двадцать копеек. Толстяк хмыкнул и вновь полез в карман пиджака. Не пиджак, а мешок Деда Мороза, да и только. Я, затаив дыхание, ждала, что еще такого он для меня приготовил. На стол легли увесистая пачка денег и конверт.

– А вы не бедные, – обрадовалась я, косясь на сотенные купюры.

– Это тебе на текущие расходы, – хмыкнул Толстый.

– Спасибочки. А как мне найти вас, если мои поиски успешно завершатся?

– Об этом не беспокойся: мы сами тебя найдем.

– Ну конечно… Извините, просто я давно не играла в эти игры и забыла правила.

– Не беда, быстро вспомнишь. В конверте билет на самолет, вылетаешь завтра в 8.30.

– Э-э, не пойдет, – прервала я начавшийся инструктаж. – Устроиться здесь мне дорогого стоило, и я не хочу все потерять. Может, эта комната вам не приглянулась, но я к ней привыкла. И другой работы у меня тоже нет, времена тяжелые, а паспорт ворованный. Так что завтра я пойду на работу, напишу заявление на отпуск, а где-нибудь ближе к обеду согласна лететь хоть к черту на кулички.

– Самолет в 8.30, – сказал Толстяк. – Смотри не опоздай… – И добавил: – Я могу поклясться собственным здоровьем: твой сын жив, и ты его скоро увидишь, если, конечно, очень постараешься. А начнешь хитрить – он умрет вторично, на этот раз по-настоящему.

С этими словами он направился к двери, Коротышка бодро вскочил с кровати и неожиданно мне подмигнул, верзила предусмотрительно распахнул дверь перед своим хозяином, а я сказала:

– Можно вопрос? Как вы меня нашли?

– Прошлой зимой твоя тетка получила письмо…

Было дело. Тоска замучила, и я написала тетке от имени своей одноклассницы: мол, беспокоюсь, как дела и все такое. Ответа не получила, зато, как выяснилось, здорово прокололась. Толстяк мне улыбнулся, и все трое удалились.

Я схватила со стола чашку и запустила ее в дверь.

– Это неправда, – вцепившись в спинку стула, сказала я. – Это не может быть правдой, я сама видела…

Но фотография лежала на столе, и повзрослевший на два года Ванька улыбался мне, сидя за столом с листами бумаги и карандашом в руке. «А вдруг правда?» – жалобно подумала я и заплакала от бессилия.

Дверь скрипнула, Райка Бякова, на удивление трезвая, сунула голову в мою комнату и спросила шепотом:

– Кто был-то?

– Так, друзья, – шмыгнув носом и поспешно отворачиваясь, ответила я.

– Как же, друзья. Век бы таких друзей не видеть, а этот маленький – чисто упырь, аж дрожь берет, прости господи…


Утром я поднялась очень рано, отправиться в путешествие я решила налегке, но кое-какие вещи собрать все-таки стоило. Пассажир без багажа всегда вызывает подозрение.

Хотя вчера гости покинули меня в полном составе, я сильно сомневалась, что окажусь совсем без присмотра. А мне предстояло кое-что сделать без ведома хозяев. В семь я уже стояла возле дверей почты. Коллеги, в основном молодые женщины, на работу частенько опаздывали. Сегодня я этому очень порадовалась. Поздоровалась с уборщицей и прошла к своему столу. По дороге на работу ничего подозрительного за своей спиной я углядеть не смогла, но это вовсе не значило, что за мной не следят. Почту следует покинуть немедленно, а главное – незаметно. Прикрыв дверь в нашу комнату, чтобы уборщица ненароком чего не увидела, я прошла в служебное помещение. Здесь в стене находилось окно для приема корреспонденции, выходившее во двор. Большим его не назовешь, но пролезть можно, по крайней мере, я на это очень рассчитывала. По желобу, обитому жестью, я подобралась к окошку, открыла его и, быстро оглядевшись, выбросила сумку. Потом, вытянув руки, нырнула сама, успев шепнуть:

– С богом.

Приземление было скорее неприятным, нежели болезненным. Я немного содрала кожу на руках, а в целом вышло неплохо. Подхватив сумку, юркнула в кусты. Окошко, как я уже говорила, выходило во двор, сюда подъезжала почтовая машина, а окна и входная дверь почты располагались со стороны улицы, и я мудро рассудила, что мой страж, кто бы он ни был, приглядывает сейчас за ними.

Я быстро пересекла двор, используя кусты как естественное укрытие, и вышла на соседнюю улицу. Уже через двадцать минут я подходила к дому, где жил Виталий Сафронов, на сегодняшний день мой единственный друг. Если, конечно, не считать вчерашних придурков. Но они, хотя и проявили обо мне заботу, снабдив деньгами и билетом, ответных дружеских чувств так и не вызвали.

Рабочий день в тире начинался в одиннадцать, так что я надеялась застать Виталия дома. И не ошиблась. Я позвонила, прислушалась и уловила шум осторожных шагов и стук костылей по деревянному полу. Щелкнул замок, а Виталий сказал:

– Толкни дверь.

Я толкнула и оказалась в крохотной прихожей. Хозяин квартиры стоял, прижавшись к стене, чтобы я могла пройти.

– Привет, – улыбнулся он, посмотрел на меня и перестал улыбаться. – У тебя неприятности?

– Как тебе сказать. Я уезжаю.

– Куда? – насторожился он.

– Далеко.

– Надолго?

– Как получится.

– Ясно. Проходи в кухню, выпьем кофе.

Пока Виталий ставил чайник на плиту, я на всякий случай осмотрела двор, притулившись возле кухонного окна. Двор был пуст и подозрений не вызвал. Я вздохнула и принялась накрывать на стол, размышляя, как потолковее объяснить Виталию, что мне от него надо.

Он сидел за столом, курил и старался не смотреть в мою сторону. Я придвинула к нему чашку кофе, села напротив и сделала пару глотков, так и не решив, с чего следует начать. Он сам задал вопрос:

– Они тебя нашли?

– Кто? – удивленно вскинула я голову.

– Те типы, от которых ты пряталась, – пожал он плечами.

– С чего ты взял, что я пряталась? Не помню, чтобы я тебе что-нибудь рассказывала.

Он невесело усмехнулся, отодвигая чашку в сторону и прикуривая следующую сигарету.

– Зачем рассказывать? У меня глаза есть. До того как без ноги остаться, я успел кое-что повидать… Ты появилась здесь в пальто с чужого плеча, с чужим паспортом и нервным тиком. Ты знаешь, что у тебя веко дергается? Правое? А взгляд у тебя такой, что им только гвозди заколачивать. Что-то должно было произойти в жизни молодой красивой женщины, чтобы она приобрела привыч-ку так смотреть.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное