Александр Покровский.

Люди, лодки, море

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

   Что такое «летальная концентрация»? Это такая концентрация, при которой смерть наступает в течение одной минуты (а не часов). Угарный газ (СО) – это то, что любители париться в русской бане в деревне испытывали не раз – голова болит.
   СО взаимодействует с гемоглобином крови в 300 раз быстрее кислорода (О). Образуется карбоксигемоглобин – нерастворимое в крови соединение, тромб.
   Если концентрация высокая (при пожаре), иногда достаточно одного вдоха, чтоб вся кровь в легких прореагировала и человек потерял сознание.
   А они ходили из отсека в отсек, таскали еду, регенерацию, давали сжатый воздух в отсек, надевали на себя водолазное белье (его в этой свалке хер найдешь) и прожили несколько часов? Позволю себе усомниться в «летальной концентрации».
   Если же в отсек дали сжатый воздух, то концентрация СО разбавляется и не угрожает жизни.
   Если нашли комплекты регенерации (а аварийный запас штатный – по комплекту на человека, исходя из максимальной численности в отсеке, никак не меньше 24; один комплект – это жизнь одного человека 64 часа), то они уничтожают не только углекислый газ, но в первую очередь угарный.
   Короче говоря, от угарного газа при очаговом возгорании (слова Спасского) они должны были либо умереть сразу (слишком сильное возгорание), либо не умереть вовсе (подача ВВД в отсек, снаряжение регенерации), хотя самочувствие могло быть плохое (болела бы голова, как у угоревших в бане – угоревшие могут поделиться впечатлениями, там концентрации в десятки раз превышают предельно допустимую).
   Что такое предельно допустимая концентрация – это максимальная концентрация, при которой не наступает угрозы для здоровья в течение 2000 часов плаванья.
   При очаговом возгорании она редко превышает 10 предельно допустимых концентраций. Я в таких ситуациях бывал.
   ***
   «Рубин» – головное бюро по проектированию лодок. Это оно создавало ракетные подводные лодки – ударную силу СССР. Если Тяжмаш, куда относился Северодвинский завод, не выполнял план, его не выполняла Российская Федерация.
   Игорь Спасский – некоронованный король ВПК.
   В советские времена он мог заставить принять любой корабль с любыми недоработками, которые потом устранялись на бегу.
   Сколько раз титановая лодка «Комсомолец», она же «Плавник», самая наша противолодочная, самая глубоководная, самая быстроходная (45 узлов подводного хода почти 90 км в час под водой) ходила в Северодвинск на всякие доработки, которые назывались «испытаниями новой техники»! Они просто были прописаны в Северодвинске.
   Не возникает ли аналогии с «Курском» (самой-самой), который так же утонул? Да, этот приемщик лодок, которого тут нашли да расспросили, прав: все 4 утонувшие в последнее время лодки спроектированы бюро Спасского.
«Малахиту» и «Лазуриту» до таких «успехов» далеко.
   Игорь Спасский, личность, гений и академик уже потому, что всегда вел беспроигрышную игру с властями. Он обслуживал их имперские амбиции и их гигантизм. Все по вашему желанию. Какой вам нужен корабль? Самый-самый? На! Самый непотопляемый? Получите! Самый большой запас плавучести? Тридцать процентов устроит? У американцев такого нет. А у нас лодка утонула с этим запасом. Почему? Потому что деньги зарабатываются любыми путями.
   На проектировании, на строительстве, на авариях, на подъеме с грунта.
   Не все ли равно, как зарабатывать деньги и на чем?
   «Рубин» мог спроектировать что угодно, хоть рога оленьи на прочном корпусе.
   За последствия он никогда не отвечал.
   Потому что всегда обслуживал заказ – государственная машина во все времена была по уши повязана. Он строит «Акулу», «Тайфун», если угодно, 54 тысячи тонн водоизмещения – катамаран, не снившийся капитану Немо, 24 баллистические ракеты с разделяющимися головками с обалденной дальностью, но…
   Но во всех его лодках чего-то не хватает, а чего-то в избытке. Например, зипа (запасные части). Того зипа, что нужен для ремонта, днем с огнем не сыщешь, а того, что на хер не нужен – полный корабль.
   Зачем, позволено спросить?
   Затем, что выполняем требования ваших же руководящих документов.
   Он всегда точно выполнял требования документов. А где не получалось – меняли документ.
   И документ никогда не менялся в пользу роста боеготовности, живучести, сохранения человеческой жизни. Потому что ее, этой жизни, не было в документе.
   Поэтому у нас лодки («Акулу» в том числе) называли «зиповозами», водовозами и прочими «возами».
   У вас понизилась живучесть? А мы введем два реактора. Мало – четыре.
   У нас практически на всех лодках два реактора (у американцев один).
   У нас всего по два: две аккумуляторные батареи, два реактора, две линии вала и т. д. По сути, по количеству оборудования у нас каждая лодка – это две подводные лодки, засунутые в один корпус. Вам нужны показатели 0.1–0.3 по углекислому газу? Получите – на «Акуле» 60(!) углекислотных регенераторов (УРМ), и она получает еще одно название – «уреэмовоз».
   Но лодка – это почти живой организм. И с таким количеством «металлического жира» она не может быть здоровой. Чем больше техники, пусть даже не работающей, тем больше вероятности аварии, причем с тяжкими последствиями.
   Вы заказывали всплывающую камеру для коллективного спасения? Получите. На испытаниях «Комсомольца» камеру потеряли – известная история. И тогда ее приварили (точечно, конечно). И она на тонущем «Комсомольце» всплыла только тогда, когда лодка ударила о грунт (места сварки лопнули).
   Мне скажут, что я фантазирую. Конечно, я фантазирую. Давайте фантазировать вместе. Вы в отсеке «Комсомольца». Сейчас у вас будет пожар. В корме находится парень – вахтенный, который сейчас что-то сделает (заденет что-нибудь, с таким количеством техники в отсеке это немудрено) – и вспыхнет пожар, потом загорится топливо из цистерны, потом в клапане ВВД выгорит паранитовая прокладка, и клапан будет закрыт, но воздух будет идти, пока он в баллонах не кончится, и вот уже титан (надо же, никто и не предполагал) нагревается до таких температур, что сам начинает гореть – это мартен по температуре, забортная вода у корпуса кипит.
   А люди? Они всплыли с лодкой (как и предписывает документ). Они борются за живучесть. Лишние направлены на верхнюю палубу, где они слоняются в нижнем белье. Никто не дает команду надеть ИСП-60 – гидрокостюм, дых. аппарат, теплое белье, надел, поддул костюм из баллончиков, и можно падать в воду, будешь плавать, как на подушке, никакого переохлаждения – видимо, они надеются на коллективное средство спасения – плотики и, конечно же, всплывающую камеру, где помещается весь экипаж – удобно, не правда ли?
   Они так и не надели ИСП-60. Они сыпались, падали в воду, когда лодка встала «на попа» и кормой ушла под воду. Они падали в воду в нижнем белье (температура воды 2–4 градуса, смерть от остановки сердца через 8-15 минут). Они так и не воспользовались плотиками, хотя тащили их из отсека. Плотик весит более 100 кг, по вертикальному трапу это хорошее упражнение. Они вытащили только один. За него держался весь экипаж. Всплывающей камерой воспользовались немногие. Не было команды спасать людей – вообще на флоте не регламентировано и не ясно, когда надо кончать спасать железо и начинать спасать людей.
   И эта камера оказалась негерметичной. Не смогли они вручную (!) плотненько закрыть нижний люк (усилие как минимум полторы тонны).
   Почему вручную? У нас все люки задраиваются вручную, автоматические только в фантастическом фильме, да и то не в нашем.
   Кстати, плотики были прикреплены и снаружи, но «слабая профессиональная подготовка экипажа не позволила привести их в действие». Так сказано в заключении комиссии.
   Эта ссылка на слабую подготовку будет сопровождать все заключения о гибели лодок «Рубина». Не напоминает ли это вам положение, что подводники всегда заложники и их «слабая подготовка» всегда кстати?
   Кто отвечает за эту подготовку? Только не «Рубин». Он экипажи не учит. Учит их флот, или государство, если угодно.
   Но вернемся к плотам. Вам хотелось увеличить их количество – пожалуйста. Мы найдем места для их размещения.
   Плот, сброшенный на воду, это иллюзия спасения. Не более того. Это же море, а не бассейн. Обычно оно штормит, а не лежит тихо.
   И плот не стоит на месте. Его иногда и переворачивает. И все на плоту очень скоро по грудь в ледяной воде и положение их чуть лучше тех, кто просто плавает. «Но там же можно зашнуроваться и не будет заливать!» – скажут мне. «А вы пробовали зашнуроваться в шторм?» – очень хочу спросить я.
   Ни одно средство спасения на наших кораблях не совершенно, а значит, это только иллюзия спасения.
   Еще раз: НИ ОДНО!
   ИСП-60 – попробуйте сначала найдите его, потом наденьте, а потом наверх в нем вылезайте.
   ИП-6(46) – изолирующий противогаз. Громоздкий ублюдок. При пожаре 50-60-70 градусов в отсеке сами маску сорвете, или она к лицу приварится.
   ПДУ – на 20 минут, только для экстренной изоляции.
   Есть еще СДС – трубопровод со средствами для дыхания, но он часто выходит из строя, а если идет через горящий отсек, то можно сжечь гортань.
   А переборка должна выдерживать 10 килограмм.
   И она выдерживает, но в ней есть трубопроводы, которые выдерживают только два килограмма, и их по тревоге приписано закрывать тому же неграмотному личному составу. И лодки из-за таких трубопроводов при пожаре всегда наполняются водой, или выгорают сальники какого-нибудь размагничивающего устройства.
   Кто виноват – легко установить.
   Наши лодки самые шумные.
   Они рычат, орут, фырчат, их слышат все.
   Это диффузоры – у них дырки в легком корпусе.
   На них стоят такие турбины, что их называют «ревущими коровами».
   Наши корабли из-за этого обнаруживают в 98 случаев из 100.
   С началом боевых действий они будут все уничтожены – Спасский ни при чем.
   Боевая мощь флота перестанет быть боевой еще до начала боевых действий.
   Наша мощь – дутая.
   Подводники – заложники на корабле.
   Фикция, миф, обман, надувательство, бесполезная трата денег.
   ***
   Между прочим, американцы должны, по идее, выплачивать мне небольшую пенсию за то, что в свое время я им ничего не сделал.
   ***
   По взрыву боезапаса в 1-м отсеке «Курска». Рубин установил, что боезапас взрывается в двух случаях: объемный длительный пожар в 1-м или взрыв торпеды, собственной или чужой, попавшей в борт. На «Курске» перед стрельбой что-то делали с учебной торпедой (версия Попова: меняли аккумуляторную батарею). Рубин считает (?), что велись работы с топливом новой торпеды («Шквал»?), а это топливо, как показали испытания (в Рубине?), способно воспламеняться при контакте с человеческой кровью (мистика какая-то).
   Военные считают, что в последний момент командир «Курска» выполнял какой-то странный маневр уклонения – то ли от столкновения с надводным кораблем («Адмирал Кузнецов» первым свалил с района, подозревают, что с повреждениями корпуса); то ли от торпеды.
   О столкновении с американской лодкой никто не говорит иначе, как о чуши несусветной, и это клебановское «полежала, посигналила, очухалась, ушла» воспринимается с хохотом: у наших запас плавучести 30 %, у американских – 8 %, и если она бы «полежала», то никогда бы не всплыла.
   ***
   Услышал характеристику на командующего: «Пьяница. Туп и решителен. Не вор. Дома лишен права голоса (подкаблучник). Служить или не служить, решает жена. В предперестроечное время максимум, чего он мог достичь – комдивизии. Командующим СФ стал на безрыбье. Способен донельзя запутать любое дело. В этом проявляет удивительную работоспособность. В настоящей должности утопит еще ни один корабль».
   У главкома характеристика еще короче: «Крестьянин и до денег дюже охоч».
   ***
   «Войну и мир» я дочитал, хотя в том возрасте можно было и пропустить половину, но я тогда тренировал свою волю. Она у меня была – ух!
   …По поводу мата я уже как-то говорил, что читатель, взявший в руки книгу про флот, вряд ли должен рассчитывать на то, что герои книги немедленно начнут нюхать цветы и порхать на манер балерин. Читатель живет жизнью персонажей, все это происходит не вслух и потому имеет право на жизнь.
   Мат для эмоций. Его можно заменять, если только эта замена не опресняет прозу. Скромных авторов можно отправить к полному собранию сочинений Пушкина, где некоторые слова стихотворений заменены буквами х… и п…, что не мешает произнести эти слова про себя при чтении.
   Как сейчас помню юношеские строчки Александра Сергеича, воспроизводящие разговор двух дам: «…В моей п… соломинку ты видишь, В своей – не замечаешь и бревна…».

   Как себя ощущали родственники великого поэта после знакомства с этой стороной его творчества, я не знаю, но, судя по тому, что они прожили долгую жизнь, ощущали они себя неплохо.

   С перепиской братьев Чеховых до сих пор издательские проблемы потому, что все письма двух братьев (один писатель, другой актер и режиссер) полны ругани и похождений в различных публичных домах. Например (из опубликованного), описывая свои похождения в Японии, Антон Палыч изволили заметить, что член ему после совершения величайшего таинства на земле вытерли салфеткой. Это поразило его настолько, что он не преминул это отметить.
   Великому матерщиннику Бунину мат не помешал стать Нобелевским лауреатом.
   Надеюсь, сравнение с великими всех утешит…
   ***
   …Лодка, действительно, живая. В ней столько всего напичкано. Я ходил на многих кораблях, и все они разные. У кого-то легкий характер, у кого-то тяжелый.
   Думаю, что сделано, то сделано, и сетовать о том, что сотворили Россия и Украина с флотом, не стоит. Флот в России несколько раз тонул, гнил у пирса, а потом возрождался. Это неизбежно. У нас большие морские границы. Можно, конечно, и не возрождать флот, но тогда Россия разделится, как перезревшая амеба.
   …У меня «метисные» армяно-русско-польско-прибалтийские корни. Родился в Баку, в 1952 году. Сейчас наши все оттуда выехали, в связи с армяно-азербайджанской резней. У меня к азербайджанцам нет ненависти. За подобное они и так наказаны – получили нищету. Алиев и его нукеры процветают, но ведь от болезней и смерти они не застрахованы, а все остальное виртуально.
   ***
   Только что передали по ОРТ. В Баренцевом море в 4 часа утра утонула при буксировке АПЛ «К-159». На борту было 10 человек. Одного спасли, двое погибли, что с остальными – неизвестно.
   Здесь очень много вопросов. Почему вели на понтонах? Она что, как поднятый «Курск», насквозь дырявая? Если так, то почему на борту были люди?
   Их упрямо назвали вчера в «Новостях» на ОРТ «швартовой командой».
   «Швартовая команда» стоит на верхней палубе и швартуется, а на переходе – это команда перехода, недаром она полностью из офицеров и мичманов состоит. И сидит она внутри пл. А если она внутри, то в темноте полнейшей, что ли? Надо же хотя бы на батарее сидеть, чтоб аварийное освещение было. А с ним и так не все видно. Как же они осматривали отсеки? Никто не спал, что ли? Раз в полчаса доклад, что в отсеках «замечаний нет». У них в центральном черт-те кто был: командир и целый комплект механиков. А если они осматривали отсеки, как положено, то 10 человек на переход мало. Минимум в два раза больше надо. И то они двусменку будут нести. Переход-то в таком виде всяко больше суток. А волнение моря? А скорость буксировки 1–2 узла (лучше один, чтоб трос не лопнул)? Значит, не двое, не трое, а четверо суток! Они что там, не спали? Или они все спали? А проверка прочного корпуса на герметичность? Она все равно должна проводиться. Гниет лодка у пирса десять лет или двадцать. Без этого в море нельзя выходить. А если выходите и на понтонах, то людей убирайте! Это же элементарные вещи! Что там люди делают в полутьме? Это какое-то всеобщее ущербление умов.

   Утонул корабль отстоя. Тащили в завод. Глубина 170 метров.
   Потом глубину уточнили – 230 метров (или 240).
   Уже назначен стрелочник: министр обороны отстранил от дел капдва из Гремихи.
   Для сведения: подобный переход лодки к последнему месту успокоения теми силами и средствами, которые в ходе него продемонстрировали всему миру наши доблестные Вооруженные Силы, по-своему уникален, а потому осуществляется не только средствами базы в Гремихе, а всего Северного флота. То есть руководит им штаб, а значит, и командующий СФ.
   А так как такое перемещение выходит за рамки обычного (моряки сказали бы: «хер знает что»), то к руководству всей операцией имеет непосредственное отношение главный штаб ВМФ и лично главком.
   Это к вопросу о стрелочниках.
   Теперь суть дела.
   Рассказывать буду только для домохозяек, потому что моряки, как сказал заслуженный адмирал Кравченко, «и так знают».
   Лодку ведут на распил. Что надо сделать прежде того, как оторвать ее от пирса? Надо проверить ее герметичность. Обычно это делается вытяжным вентилятором. Закрывается верхний рубочный люк (остальные давно закрыты) и включается вентилятор. Он выгоняет воздух из лодки через два запора наружу. В лодке создается вакуум. Как только создали его, запираются запоры и смотрят, как этот вакуум падает. Сильно или не сильно. Не сильно – лодка герметична.
   И вот тут есть одна деталь. Лодка герметична изнутри, герметичен ее прочный корпус.
   Но есть еще и легкий корпус, а в нем есть емкости, охватывающие лодку со всех сторон с носа в корму. Это ЦГБ – цистерны главного балласта. Для удобства управления, они разделены на три группы: носовая, кормовая, средняя.
   Если лодка в надводном положении (или у пирса), то в ней все ЦГБ продуты воздухом.
   Заполняются они перед погружением.
   Если заполниться средняя группа – лодка погружается так, что торчит над водой только рубка.
   Если затем еще заполниться носовая и кормовая группа – она переходит в подводное положение.
   Лодка – это бочка. Герметичная бочка остается на плаву, причем она может остаться на плаву как над водой (ЦГБ продуты), так и под водой (ЦГБ заполнены).
   Теперь представьте, что лодка стоит у пирса лет двадцать. Что происходит? Железо ржавеет. Насквозь. И прежде всего ржавеет легкий корпус – ЦГБ дырявые. Продуешь их воздухом, но через небольшие отверстия (дырки из-за ржавчины) этот воздух начинает вытекать, и ЦГБ снова заполняется водой.
   Что потом? Лодка тяжелеет, а после этого тонет у пирса, даже если прочный корпус сверхгерметичен.
   Я наблюдал эти пузырьки. Я ходил на лодке в море с дырявыми ЦГБ. Их все время поддували из системы ВВД – воздуха высокого давления.
   Если на лодке есть люди, они не дадут ей утонуть – вот такой принцип.
   Именно в соответствии с этим принципом на «К-159» посадили людей.
   Риск? Да. Потрясающий риск, потому что от Гремихи на понтонах до Мурманска идти не меньше четырех суток (по-хорошему шесть-семь). Скорость невелика. Один-два узла, иначе концы лопнут.
   Почему на понтонах? Потому что у нее ЦГБ, повторимся, по всей видимости, дырявые, и воздуха из собственной системы ВВД для их постоянной продувки не хватает. Нет на ней ничего.
   И прежде всего, нет света, потому что батарея старая. Хорошо, если она вообще на месте, а не выгружена давным-давно.
   Тогда так: рядом идет корабль сопровождения, и с него, как сказал адмирал Кравченко, подаются шланги с воздухом, которые через открытый верхний рубочный люк (подозреваю, вместе с кабелями нештатной электропроводки) подаются в лодку затем, чтоб «вентилировать их, потому что там люди, и они должны дышать». Поразительно! Рядом с этим люком и с этими шлангами должна стоять постоянная вахта, которая, чуть чего, перерубает шланги и герметизирует лодку. А тут все открыто! Поразительно.
   Кстати, люди могут дышать, снарядив химическую регенерацию и закрыв люк, а также все переборочные двери. Все-таки переход, повторимся, уникален. Так по морю лодку, вообще говоря, не тащат.
   Обычно она (герметичная, с целыми ЦГБ) ведется не на понтонах, а просто на тросе, что называется «за ноздрю», и на ней есть электричество (от батареи), и тогда на нее садится экипаж в количестве не десяти человек.
   Десять человек не смогут «осматривать отсеки на предмет герметичности».
   Во-первых, там в отсеках полутьма, во-вторых, их – этих людей – для нормального и постоянного осмотра отсеков просто не хватает. Это же люди. Они спать должны в течение этих минимум четырех суток перехода.
   Они должны спать несколько часов, чтоб не прибывать потом в креслах в обмороке, а нести вахту.
   Кстати, о вахте! Если лодку ведут на понтонах, людей на ней вообще быть не должно. Она необитаема. На ней может периодически появляться команда, которая проверяет крен, дифферент и обходит отсеки, осматривая их на предмет заполнения водой.
   Для этого не надо сидеть на лодке. Достаточно подойти к ней на катере, с риском для жизни взобраться по штормтрапу, потом спуститься, обойти и выйти.
   Это всякий раз очень серьезная операция, но она не рискованней той, когда люди просто сидят в полутьме на лодке в количестве десяти человек, а им по шлангам что-то там подается.
   Обращаю внимание всех: Гремиха в простонародье называется «Краем Летающих Собак» за то, что там дуют сильнейшие ветры чуть ли не триста дней в году, а значит, волнение моря в три балла – дело обычное.
   И вся эта конструкция – лодка, понтоны, тросы, кабели, шланги и корабль обеспечения – попадает в противофазе с волны на волну и держится только по воле Божьей.
   Но вот эта воля закончилась – лопнуло, и понтоны разошлись. Что происходит с лодкой? Она зарывается в воду носом (или кормой) и с открытым люком начинает тонуть.
   Тонет она, по сведениям, полученным от телевизора, чуть ли не сорок минут.
   Почему люди ее не покинули? Не было команды? Кто отдает такую команду?
   Говорят, что это предстоит выяснить. Ну-ну!
   Пока они выясняют, могу сказать, что на лодке средствами спасения экипажа являются плоты ПСН-3, ПСН-5 (на троих и на пять человек). Весят они сто килограммов, и для того, чтоб их вытащить с лодки, надо снимать вертикальные трапы.
   Удобнее всего, при такой экзотической буксировке, иметь их привязанными на верхней палубе, а людей внутри (повторюсь триста раз) лучше вообще не иметь.
   Не сажали же людей на «Курск» при его буксировке.
   И потом людям, если они все же там есть, лучше бы быть одетыми в водолазные свитера и вязаные брюки из верблюжьей шерсти, а водолазное снаряжение для них, на всякий случай, лучше вынести на ту же верхнюю палубу, прикрутив рядом с плотиком, а то внутри его надевать – никогда не вылезешь.
   Все, что случилось, это как дурной сон.
   Идиотия какая-то.
   У нас на флоте идиоты?
   Интересно, а сколько таких лодок таким макаром они все же провели?
   И на какой обломилось?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное