Петр Верещагин.

Истинный король

(страница 2 из 7)

скачать книгу бесплатно

Горлис О'Кинн, рикс Озерного края, спрыгнул с коня и склонился над телом былого сюзерена и недавнего врага. Добивать не требовалось: когда Бритаэль не хотел оставить противника в живых, клинок его не наносил пустых ран. Командира своей фианны рикс сам порой побаивался, но за преданность ценил и уважал.

И что тут только понадобилось Утеру? Каэр Банног, конечно, далек от того, чтобы настоящей крепостью зваться, но штурмовать его пришлось бы с плотов, а их Пендрагон явно подготовить не успел… Положительно, правду говорили, будто от женщин Утер последний ум теряет.

– Ордин! – не оборачиваясь, позвал Горлис.

– Все кончено, рикс. Там всего двое было, Кадал уже мертв, Ульфину несколько минут осталось. Непонятно, зачем Пендрагона понесло сюда с такой малой охраной.

– Теперь неважно. – Горлис поднял меч Пендрагона – на память, повесить на почетном месте в своем дворце в Руане, – и снова влез в седло. Петли стремян врезались в носки мягких сапог, рикс наклонился поправить ослабевшие ремни.

Вдруг он с проклятьем ткнул мечом, сбросив лохмотья, в которые был закутан второй труп.

Убитый Бритаэлем «старик» умер самое малое лет сто назад – тело давным-давно разложилось, даже часть костей рассыпалась прахом.

Язык дракона

(отрывок из предания о кончине Утера Пендрагона, благополучно позабытый бардами)
 
Сквозь огонь я пройду и грозы,
собирая шипы и розы,
вспоминая мечты и грезы,
в чашу кровь уронив и слезы…
Там, где лестницей вьются лозы,
где цветут под стеклом мимозы,
изгибаясь в нелепых позах,
где пасутся седые козы –
я незваной взберусь угрозой,
в летний полдень войдя морозом…
 

История вторая
или Как Вортигерн строил себе цитадель

Как становятся королями? Не князьками-риксами, которых выбирает совет вождей (даже если выбирать приходится из одного претендента на этот титул, как оно обычно и бывает), но настоящими королями, что превыше традиций кланов и сами устанавливают порядок и закон, – как становятся ими?

Нет, как и риксу, без дружины-фианны тут не обойтись: что ж ты за правитель, коли за тобой не следует основа твоего войска. Однако, грозные воины-fiennae не способны переломить хребет старым традициям… то есть переломить-то могут, традиции не более живучи, чем их последователи; но сделать так, чтобы слово правителя стало законом – такое под силу лишь…

Вот именно, думал Вортигерн, водя точилом по лезвию топора.

Король, царь, кесарь, неважно как он зовется – это действительно небожитель, сошедший на землю. Кто он, кем был рожден, не волнует людей. Земной властью, что несут мечи фианны и зубастые палицы вождей, их не удивить, но если люди ВИДЯТ в правителе власть небесную помимо земной – они сами назовут его королем.

Риксом-то он мог стать хоть завтра: собрать совет кланов Ллогрис, объявить вождям, что он по обычаю будет поддерживать в стране мир и порядок – и те, взглянув на саксонскую дружину за спиной Вортигерна, немедля поднесут ему серебряный обруч с семью сапфирами.

Гэлы с саксами, конечно, никогда близкими друзьями-родичами не были, но fianna – на то и фианна, здесь связь воинского братства превыше семейных и клановых уз. Дюжина-другая чужеземных воинов у каждого из гэльских риксов в дружине имелась, давно минули дни Фиона Могучерукого, когда три сотни фиеннов были единокровными братьями рикса, в крайнем случае – кровными побратимами. Нынче в дружину принимали тех, кто готов был следовать за предводителем хоть на Серые равнины, а уж какого они роду-племени – да кого это интересует, кроме ревнителей былых традиций, провались они в царство Балора и Билиса! Дружина из одних лишь чужеземцев – необычно и странно, но такого рикса кланы бы приняли. Традиции не запрещали, а до большего вождям не было дел.

Вот именно потому Вортигерн не желал для себя звания рикса, звания, дарованного вождями кланов, звания, данного людьми. Большего хотел он, рожденный в час кончины Аттилы-гунна, вождя вождей… Великого царя, обладателя небесной власти. Дрожащая Империя и жрецы Белого Христа звали Аттилу Бичом Божьим и поносили последними словами, но ведь разве Бич Божий может оказаться кем-либо иным, кроме как потомком небес? Или живут на земле силы, способные сравниться с мощью рожденных в небесах?

Десять лет назад Вортигерн присоединился к армаде Черного Брана и пошел на Империю. Десять лет назад он увидел, как рушится величайший на всей земле город, Рим, и рушится не в последнюю очередь из-за того, что правили там не цари, а всего-навсего их отдаленные потомки, которые не унаследовали власти небесной и оттого не могли удержать земной власти. Рим пал, с ним рухнула и большая часть Империи, а на развалинах ее начали возникать новые царства, ибо всякий вождь Большой Орды считал себя по меньшей мере богоравным королем – ну разве под силу простому предводителю варваров взять верх над державой, которая этих самых варваров пятьсот лет гоняла в хвост и в гриву? Не-ет, тот, кто победил Империю, никак не может стать меньше чем царем!..

Так они говорили (особенно хорошенько надравшись), и Вортигерн, которому тогда едва минуло двадцать пять. с ними соглашался. Да и сейчас был в принципе согласен: всякий, кто понял, как и почему пала Империя, может стать королем и оставаться им до смерти. Тот, кто станет королем, обретет и королевство: создать новое или вдохнуть жизнь в старое, невелика разница, и труд тоже невелик для истинного короля.

Но кто такой истинный король?..

Топором уже можно было бриться, но Вортигерн не оставлял любимого занятия. Ему всегда легче думалось, когда руки занимало знакомое и полезное дело. А он чувствовал, что думать сейчас важнее, чем когда-либо, потому что он ухватил кончик нужной мысли…

Люди верят, что королю благоволят небеса. Но что заставляет их так думать?

Свершенное на их глазах чудо (либо то, что они таковым считают). Знамение, благоприятное для короля.

Вортигерн усмехнулся, быстрым взмахом топора рассек изношенную броню, что висела на стене землянки. Тройной слой вареной кожи расступился перед острой сталью, словно ткань пышных имперских одеяний; будь в броню облачен человек, сейчас перед Вортигерном лежал бы труп.

Итак, нужно чудо. Явное, неоспоримое, какое не будет принято за чародейские фокусы – в отличие от большинства народов, гэлов этим не удивишь, тут в лесу на каждом шагу друида можно найти, который луну с неба снимет, дохнет, хорошенько протрет рукавом, а потом обратно повесит. Не-ет, Ллогрис нужен король, а не рикс – и значит, нужно чудо, а не пара магических штучек.

Будет им чудо.

Вортигерн даже замурлыкал от пришедшей в голову идеи. И впрямь восхитительный план! Кто поумней, смекнет, что никакое это не чудо, но столь умному человеку уж наверное достанет ума, чтобы промолчать и не возражать, когда все вокруг вопят о воле небес. А уж вопить будут…

Западный край Ллогрис – полуостров Арморика, как его звали имперские картографы (Вортигерн проникся до странности нежным чувством к следам державы, которую сам помогал разрушить). Крайняя к западу точка Арморики – мыс Брайст, на котором, как гласят легенды ллогров, некогда высилась грозная башня Владыки. Было это, еще когда сиреневые дворцы Атлантиды высились над морскими волнами… потом цитадель рухнула и, естественно, на тех утесах так никто и не поселился с тех пор; кому оно надо – возводить замок в проклятом месте, где, может, и легко обороняться от врага, но положительно невозможно жить! Вортигерн, впрочем, знал, что камень – материал не такой уж и безжизненный, города Империи в зелени просто утопали, даром что там плетеных и деревянных построек днем с огнем не сыскать было, сплошь обожженная глина да белый известняк, а в домах побогаче – кирпич, мраморная облицовка, несокрушимый полированный гранит. Все зависит от того, как возвести…

В том походе Вортигерн не только воинскую славу и золото добыл. Славу найти везде можно, а золото расходится быстро и без толку, разве что время приятно проведешь. Зато нужного человека встретить, да чтобы он готов был за тобой (или за тебя) в огонь и воду идти – это непросто. Повезло, конечно, что Тремониус именно ему попался, но коль уж попался – Вортигерн весьма дорожил «приобретением». Он оставил италийцу и его семье жизнь, сохранил свободу, помог уберечь от «варваров» кой-какое добро – и приобрел если не друга, то по крайней мере верного слугу. В свою очередь, Тремониус помог ему на границах Арденн, когда Вортигерн сопровождал на север добычу Ульфгара, младшего брата Орма, короля саксов; обоз двигался медленно, ибо шли по образцу имперских легионов, еженощно сооружая укрепленные лагеря, зато и любители поживиться за чужой счет, бравые разбойнички из Лудуна, Морвана, Лангра, Аргона и Арденн, убирались несолоно хлебавши, что они, самоубийцы, на частокол заостренных кольев лезть, под копья и мечи охраны?.. В Арденнском лесу Тремониусу повезло углядеть засаду и упредить Вортигерна, так что можно сказать, насчет жизней они давно были квиты.

Мастерство италийца заключалось, впрочем, не в зорких глазах, хотя видел он неплохо. Тремониус был человеком ученым и значительную часть ученых имперцев превосходил тем, что высокие премудрости его имели вполне практическое применение. Бывало, на италийца нападала блажь и он объяснял тайны своей премудрости, употребляя при этом неимоверное количество ругательных словечек вроде «aedificatio», «fortalicium» и «architectura», но Вортигерну достаточно было одного: Тремониус понимал, как правильно строить дома… и не только дома.

Если кто и способен возвести цитадель на месте той легендарной башни Владыки Брайста, так это Тремониус. Ну а как только в народе пойдет слух, что башня восстановлена и там поселился Вортигерн – люди сами назовут его королем. Тут уже и венец рикса ни к чему, седовласые жрецы Киана сами добудут из храмовой сокровищницы разомкнутую диадему из хрусталя и белого золота и возложат на голову – кому? Вот именно.

Вдосталь насладившись своим хитроумием и дальновидением, Вортигерн позвал Тремониуса и объяснил, чего от него ждет…

Сбережения, что у Вортигерна сохранились с прежних дней, истаяли быстро. Пришлось вести дружину в поход, образно говоря, за добычей; от разбойничьего налета поход отличался разве только тем, что организован он был более четко, избегая ненужной жестокости, все же Вортигерн десять лет сражался в настоящих войсках и почти четыре года сам отрядами командовал. Да и фианна не из новичков была, слова поперек командиру не сказали, когда до дела дошло. Одного похода оказалось мало, пришлось пойти во второй – на южные рубежи Лохланна, – а потом в третий, в Иль и Гитин. Полной добычи хватило, чтобы заплатить работникам Тремониуса и закончить цитадель. Как раз в канун Имболка, праздника весеннего излома. Хорошее предзнаменование, усмехнулся в усы Вортигерн; сам он в эти календарные фокусы не очень верил, несторианин Тремониус – тем более, но считать оба умели, причем не только на пальцах.

Однако же цитадель, если это именно военная крепость, твердыня, оплот правителя, а не охотничья времянка, хлев, амбар или водяная мельница, – цитадель останется всего лишь грудой кое-как сложенных камней, покуда ей не будет дано имя. А обряд наречения имени требовал жертвы.

Тремониус предлагал обычную в его краях церемонию с медом, свежим хлебом, вином и свечами, но Вортигерн отказался. Крепость будет военной крепостью, только если в жертву принесен сильный воин. Лучше, конечно, добровольная жертва, однако сумасшедших-фанатиков, что пошли бы на такое ради него, Вортигерн не знал. И раз уж не нашлось жертвы добровольной, для насильственной жертвы лучше всего подойдет враг. Или сын врага.

Кто-кто, а враг у Вортигерна имелся. Родовой враг, потомок рода О'Кинн, с которым род Вортигерна – О'Глойв – имел давнюю кровную вражду, и лет двадцать как эта вражда переросла в настоящую грызню. Когда Вортигерн возвратился из имперского похода, род О'Глойв лежал в братской могиле, а последний из рода О'Кинн, Горлис, сидел на троне Лохланна…

Фианна была готова, план Вортигерн составил давно (жена пособила, Ровин, старшая дочь короля Орма в таких делах достаточно понимала). Прознатчики заранее подались в Озерный край и выведали, где и когда будет проезжать горлисова жена Игрен с малышом, Медвежонком-Артосом: одно дело – Горлиса с опытной дружиной атаковать, и совсем другое – жену рикса с обычной охраной, какая сгодится против зверей или случайных разбойников, но не против обученных бойцов. Да и с годовалым дитем-пленником возни меньше, чем с его венценосным папашей…

– Семерых потеряли, Вортигерн, – доложил Освик, начальник посланного за ребенком отряда. – Горлис с женой Бритаэля послал, на всякий случай… Дерется, гад, как дьявол. С тремя стрелами в боку, разбитыми ребрами и раскроенной мордой, а все-таки ушел.

– Кто погиб?

Освик назвал.

– Ребенок?

– А с ним-то чего? В мешок сунули и притащили.

– С остальными?

– Солдат порезали, с Игрен и слуг просто поснимали украшения и оставили в ближайшем болоте. Выживут – пускай, нет – значит, так суждено. Рожи наши все в масках были, тела своих погибших мы забрали, следы замели. Скоро не вызнают.

– Хорошо. Добыча ваша, а ребенка передайте Могану.

– Ты хочешь его видеть?

– На что он мне сдался? Я верю, что ты не обманул и это горлисово отродье, а большего от щенка мне не требуется.

…Утро Имболка выдалось хмурым. На церемонии наречения имени новой цитадели присутствовали немногие: старший жрец Киана, Моган с помощниками, пара бродячих друидов, которым всегда больше всех надо, Вортигерн с несколькими фиеннами Освика, женой Ровин и сыном Вортимером, заранее скривившийся от «языческих ритуалов» Тремониус, а также несколько вождей малых кланов Ллогрис. Ну а что до народа – народ потом прибудет посмотреть, когда заявится мститель-Горлис и обломает себе о цитадель и клыки, и меч, и все остальное. Вот тогда-то Вортигерна и назовут королем, и венцом одарят. А прежде – чего волноваться?

– Ты готов, жрец? – сухо спросил Вортигерн старика-Могана.

– Терпение. Жди первых лучей солнца.

– Ладно, подожду, – не стал спорить будущий король. – Но сам ты – готов?

– Мне готовиться не нужно. Сам готовься, это ведь ты должен будешь назвать имена врага и жертвы… не сейчас! Жди сигнала.

Вортигерн пожал плечами и отступил на шаг.

Прислужники жреца все подготовили еще вечером, да и приготовлений-то было – пустяк. Поставить алтарь, где будет лежать жертва, подставить чашу, куда соберется жертвенная кровь, положить мягкую кисточку из куньего хвоста, которой будет начертано имя, вычистить и отполировать золотой нож-серп, чье назначение сомнений не оставляло… Ну еще жертву-ребенка привести и Могану накидку ритуальную подать, когда время придет. Вот это они как раз сейчас и делали.

Артос, едва научившийся ходить, не кричал и не плакал. Малыш не мог не чувствовать, что ничего хорошего его тут не ждет, и все же переставлял ноги самостоятельно. А когда его на алтарь положили и начали привязывать, скривился и пустил в жрецов меткую струю. Губы Вортигерна тронула ухмылка: храбрый враг, бьет как умеет.

В тучах на востоке возник разрыв.

– Давай! – выдохнул Моган.

– Враг мой – Горлис Лохланнский, сын его – Артос…

Жрец неслышным шепотом завершил ритуальную фразу и занес кривой нож, лезвие сверкнуло золотом в солнечных лучах. Клинок опустился… и отскочил от груди ребенка.

Артос засмеялся: блестящая игрушка ему понравилась.

Лицо Могана посерело, жрец судорожно закашлялся и осел наземь. Кашель становился все сильнее, затем что-то лопнуло в груди жреца, и он повалился мешком тряпья, который тут же окрасился темной кровью.

Один из друидов в два счета возник рядом с алтарем; служители от ужаса остолбенели, фиенны так просто отшатнулись и явно жалели, что именно им сегодня выпал этот пост. Друид пристально взглянул на ребенка, на котором и царапины не было, притронулся кончиками пальцев к темноволосой головке – и презрительно повернулся к умирающему.

– Болван! Заранее проверил бы, чье это отродье – и сам остался бы жив, и дела бы не испаскудил.

– Он что… не сын Игрен и Горлиса? – Голос Вортигерна дрожал от гнева, который неминуемо обернулся бы через несколько минут на Освика. И вполне заслуженно.

– Сын, – ответил друид. – Игрен – сын. Но не Горлиса.

Вортигерн с силой вдвинул в ножны полуобнаженный тесак. Выместить на ком-то свою ярость придется, но Освик тут и впрямь ни при чем, пускай живет. Кто ж думал, что Игрен-риксенн родила бастарда!

– А ты не хочешь узнать, ЧЕЙ он сын? – с неприкрытой насмешкой осведомился друид.

– Какая разница… – бросил Вортигерн.

Все рассчитал, а такого не предвидел. Словно сама судьба против него… даже венец рикса теперь на его голове не удержится. Верная и опытная дружина, умная и коварная жена-ведьма, готовый посодействовать тесть-король – проклятье, все без толку!

– Мне – никакой, – согласился незнакомый друид, – Могану – тоже теперь неважно. А вот тебе не мешало бы узнать, что Артос…

Снова сделав два чрезвычайно быстрых шага, друид оказался возле самого уха Вортигерна и прошептал одно только слово.

Пендрагон.

Вортигерн еще успел взглянуть на восток, где из расступившихся облаков падал крылатый ящер с кроваво-красной чешуей. Падал дракон прямо на него, и в зубастой пасти клокотало пламя.

Pen-dragon, красный дракон…

Вортигерн почувствовал лишь палящий жар, что разлился по телу за миг до смерти…

Разумеется, из всех стоявших у порога безымянной цитадели лишь двое разглядели дракона, Вортигерн и Артос. Один из младших жрецов, друиды и Ровин успели ощутить всплеск силы. Прочие же увидели только, что Вортигерн, могучий воин в самом расцвете сил, внезапно исчез без следа.

Впрочем, нет, один след остался: на стене цитадели отпечатался черно-красный силуэт высокого, крепко сложенного человека в зубчатом венце.

Крепость дракона

(строки, не начертанные над гробницей Вортигерна)
 
Камни и пепел,
пламя и пыль.
Время видений,
небыль и быль.
 
 
Ветер и солнце,
боль и рассвет –
если ошибся,
выхода нет.
 
 
Слава и сила,
власть и позор…
Каждого встретит
свой приговор.
 

История третья
или Как меч нашел Артоса

Меч был прекрасен. Совершенен. Бесподобен. Только в эпоху героев такие клинки изредка попадали в руки смертных, только в эпоху героев у своенравного Ильмаринена появлялась фантазия вынести одно из своих изделий наружу из полого холма.

Только в эпоху героев рука Артоса могла бы коснуться золоченого эфеса, не опасаясь, что это окажется призрак меча, а не настоящее оружие.

Хотя он и сейчас не очень верил, что меч настоящий. Наверняка какой-нибудь кудесник поразвлекся. Они, конечно, во всеуслышанье объявят, что никто из них тут ни при чем, что золото и холодное железо – это совсем не то, с чем они имеют дело… да кто ж поверит, будто чародеи чего-то не сделали, потому что такого в принципе нельзя сделать!

Тринадцатилетний Артос не проходил пока воинского посвящения и считался мальчишкой, а мальчишке тянуть руки к боевому оружию небезопасно, сие чревато оборванными ушами, намыленной шеей и расписанной розгами задницей – в лучшем случае. Но, как всякий тринадцатилетний, Артос этими опасностями пренебрегал. Они – где-то там, в будущем, и то ли случатся, то ли нет, а меч – вот он, торчит из скалы, что сама собою плывет по Майену, слегка покачиваясь на волнах.

Он бы хоть сейчас рванул к плавучей скале и попробовал вытащить меч (ну хотя бы потрогать!), но мешали два обстоятельства. Primo, как говорил наставник Амброзиус, ему тут приказано дозор нести и высматривать врага, что затаился за Майеном и в любую минуту может бросить на Галаву целую армию. И secundo, повторяя уже помянутого Амброзиуса, у Артоса не было под рукой лодки, а плавать он не умел.

Странно для сына рикса Лохланна, края, что не за красивые глаза назван Озерным. Ну хорошо, последние шесть лет Артос воспитывался у Экторикса, старого вождя из Галавы, что недалеко от рубежей Иля – но раньше?.. Однако, плавать Артосу так и не удалось научиться. Воды он не боялся, просто… просто ноги-руки как-то не желали двигаться так, чтобы поддерживать тело, а не ко дну его тащить. Вот тонуть Артос выучился замечательно годам к двум, а то и раньше, но это умение не из тех, которыми стоит хвастаться.

Впрочем, «сын рикса Лохланна» к Артосу не совсем относилось. Об этом нечасто говорилось вслух, однако многие в Руане знали, что Горлис – не отец сыну Игрен. Как такое случилось – никто не понимал, начиная с самой Игрен: нельзя сказать, чтобы на ее ложе никогда не бывало никого, кроме мужа, но такое происходило совсем не в то время, когда был зачат Артос. Печальная история Вортигерна обрела широкую известность, многие сперва подумали, будто фиенны Вортигерна зачем-то подсунули своему предводителю другого ребенка – но ведь Артос действительно был сыном Игрен, чтобы мать да дите свое с кем-то спутала! Детей же у супруги Горлиса, никто этого лучше ее не знал, родилось всего двое – сам Артос и Элейн, тремя годами младше. Большого скандала этот… случай не наделал, лохланнский престол все равно наследовали сыновья Горлиса от первой жены, и бастард там Артос или законный сын, ничего не меняло. Однако, когда рикс переступил пятидесятилетний рубеж (что еще не старость, но уже не молодость), Артоса отослали подальше от Руана, на границу.

(Оная граница проходила по прежней Ллогрис, чьи земли Кольбейн Гитинский, Камлах Ильский и Горлис Лохланнский разделили примерно поровну, чтобы никому обидно не было. После смерти Утера Пендрагона наследников престола не осталось, а что касается пришедших со стороны – силуэт Вортигерна, выжженный на стене цитадели Брайста, был свеж и весьма нагляден. Поэтому Ллогрис как государство перестала существовать. Остатки ллогров, все еще живущие в Арморике, вряд ли обратили внимание на это.)

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное