Петр Верещагин.

Адов Пламень

(страница 1 из 13)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Петр Верещагин
|
|  Адов Пламень
 -------


   Я не приму корону до тех пор, пока не пойму: человек ли развращает власть, или власть – человека.
 Карл Эдвард Вагнер «Дорога Королей»




   …Жил в юго-восточной Логрии отважный рыцарь Тристрам, и среди всех воителей Круглого Стола не было равных ему ни в храбрости, ни в силе, ни в доблести, кроме одного только Ланселота, славнейшего из славных. Служил, однако, храбрый Тристрам не Артуру Пендрагону, верховному королю Логрии. Меч его принадлежал Марку, правителю Гитина, дальнему родичу артуровой супруги Гвиневер…
   Так обыкновенно начинаются легенды об этом великом рыцаре, чья история наверняка известна многим достаточно хорошо, чтобы лишний раз к ней не возвращаться. О рыцаре, чье имя, наряду с именем жены короля Марка, златокудрой Изельде, давно стало нарицательным. И обозначают два этих имени, произнесенные вместе, одновременно несколько видов любви – и пьяняще-счастливую, и грустную неразделенную, и губительную для обоих.
   Но здесь речь не об этом.
   …Не раз король пытался избавиться от своего верного, но слишком могучего вассала, отправляя его свершать все новые и новые подвиги, однако доблестный рыцарь сокрушал все преграды, возвращаясь с победой. Да и много ли сыщется в мире такого, что не под силу тому, кто одолел черного дракона Морхальта и стал другом красного дракона Пендрагона!..
   Так говорили о Марке и Тристраме. Так некогда говорили в древней Элладе о микенском ванакте Эврисфее и Геракле. Так, возможно, говорили о самом Артуре Пендрагоне и Ланселоте Озерном. Так могли бы сказать даже о римском диктаторе Сулле Счастливом и юном Гае Кесаре из рода Юлиев. Люди часто любят строить сомнительные аналогии, особенно когда для этого нет никаких оснований.
   Но здесь речь, опять же, не об этом.
   Здесь – о том, что обыкновенно сказителями упоминается с крайней неохотой и вскользь. О том, как и почему погиб славный Тристрам. Точнее, почему он был обречен погибнуть, ведь чья именно рука и в какое именно место нанесла удар – важно только для любителей совершенной исторической точности, а в легендах как раз ей-то и не место.
   Итак, если мысленно перенестись немного назад, в год 524-й по христианскому летосчислению – пускай сей календарь и не в ходу у западных гэлов, ни тогда, ни теперь, – можно услышать нечто интересное. Конечно, если знать, где и как слушать…

     Было их двое на этой земле, лишь двое – она и он.
     Было их двое: она – во мгле, он – светом и тьмой рожден.
     Мглистой прохладой ласкали глаза под темным златом бровей,
     И если ее проливалась слеза – он кровью платил своей.


     Но пока его не узнает она —
     ее не узнает он.
     И черная встала меж ними стена,
     чье имя – Морхальт-дракон.


     Было их двое на острове том, в броне, что темна как ночь.
     И только один, человек иль дракон, уйдет невозбранно прочь.
     Было их двое, остался – один.
Весь в ранах и без меча,
     Черной заре путь закрыл паладин, прогнавший из глаз печаль.


     И тогда могла бы понять она,
     зачем он ушел из тьмы.
     Но кровавая взмыла над ними волна
     артуровой войны.


     Было их двое пред Круглым Столом, красный дракон Пендрагон —
     И рыцарь, что спас Камелота престол, клыком кабана уязвлен.
     Было их двое, вассал и король. Король – и чужой вассал.
     Каждый из них отыграл свою роль, и полдень багряным стал.


     Хоть другой ласкает тело ее,
     она мыслью была лишь с ним.
     Но напоено ядом седое копье —
     и не жить уже вместе им.


     Было их двое, король и вассал. И отдал король приказ:
     «Белый саксонский дракон восстал и грозою идет на нас.»
     На север уехал в далекий поход рыцарь из Лионесс…
     Месяц прошел, и полгода, и год. И все не приходит весть.


     Жены привычны своих ждать мужей,
     а девы – своих женихов,
     Неспешно ведя счет оставшихся дней
     и свой защищая кров…


     Было их двое, и белый дракон со стяга рычит на дождь.
     Хенгист, что саксов наследовал трон, и Хорса, военный вождь.
     Было их двое, драконьих детей, что вышли наперерез
     Белому вестнику смерти своей, Тристану из Лионесс…


     А старый дракон, что остался жить,
     уж с югом войны не вел.
     Лишь поклялся убийце за все отплатить,
     и в зимнее небо ушел…


     Слухи ходили от северных скал до ласковых южных морей,
     Слухи о битве, в которой металл был мягче, чем крылья фей,
     Оба ль они там конец свой нашли, или один – как узнать?
     Или сошлись – и потом разошлись, властные сами решать?


     Но она верила в лучший удел,
     и год за годом ждала,
     Что небо пришлет соловьиную трель,
     и спрыгнет рыцарь с седла…


     Слухи сказаньями стали потом, мифами, детской мечтой.
     Каждый желает, чтоб звался «дракон» сраженный его рукой.
     Каждый желает, чтоб любящий взгляд (пускай и чужой жены)
     Встречал, когда он возвратится назад с очередной войны…


     Дикий яблонев цвет, и ладья без весла,
     и безмолвный хрустальный грот.
     Далеко-далеко с ним Исильд уплыла,
     и дракон больше их не найдет… [1 - Автор оригинальной «Песни Безумного Менестреля» – Роберт Эрвин Говард; с английского перевел Кайл Иторр, он же автор всех остальных стихов в тексте.]

   …Тристрам так и не вернулся в Гитин. Одни говорили, что белорукая Изельде, саксонская принцесса и колдунья, всадила меж ребер рыцаря осиновый кол, чтобы выбить из его сердца любовь к Изельде Златокудрой, освобождая там место для себя. Другие уверяли, будто Тристрам победил и белого дракона саксов, после чего, смертельно раненный, улегся в ладью без руля и ветрил, и отплыл на волшебный Авалон в ароматах яблоневого цвета. Третьи мрачно сообщали, что непобедимый герой Тристрам был ранен священной реликвией саксонских королей, золотым копьем, истинное острие которого в старые времена сделали не из железа и не из бронзы, а из ядовитых львиных когтей; Тристрам разметал саксонскую армию, устранив нависшую над Логрией угрозу великой войны с северными врагами, а после – умер от ран. Четвертые же – потешались над ними над всеми, напоминая, что Изельде Златокудрая, тот самый символ «вечной любви» Тристрама, прожила с Марком Гитинским еще семь лет и померла родами, ни разу не вспоминая о существовании какого-то там рыцаря…
   Так о Тристраме рассказывали не барды и менестрели. Так рассказывали люди, обычные люди, которые знали и уважали легенды, но не стремились сами творить их. Люди эти не пытались убедить ни самих себя, ни других, что слова их непременно будут услышаны и восхвалены грядущими поколениями. Они даже не пытались выдать свои повествования за чистую правду, которая-де противоречила легендам, созданным по заказу владык.
   Они просто рассказывали байки.
   …Говорили еще, будто Артур Пендрагон, прослышав о предательском деянии Марка и гибели Тристрама, приказал Вивиане, Хозяйке Озера, наложить проклятье на всех виновных. Однако волшебница отказала владыке Логрии, ибо виновные, по ее словам, покарали себя сами.
   – А последнюю кару, – добавила она, когда король ее уже не слышал, – свершит меч Тристрама, восстав из тьмы и пламени во имя спасения того, что назовут любовью…


   Этот край стал единой державой довольно давно. Когда Бран, Аларик и остальные вожди Большой Орды, сокрушив предпоследние легионы защитников италийской столицы некогда могучей Империи, занимались много более важным делом, чем собственно планирование предстоящего сражения – а именно, договаривались, кому какие кварталы Великого Города потрошить, дабы не создавать ненужных междоусобиц до полной и окончательной победы, – так вот, в эти исторической важности дни младший кентурион гастатов Лотар поднял мятеж против богоравного кесаря (тому, впрочем, уже было все равно) и увел около двух сотен солдат Альпийского легиона на северо-запад. Сам по рождению горец из Урия, Лотар сумел провести их сквозь ущелья, где под обвалами не раз гибли целые когорты (разумеется, не без помощи коренных жителей альпийских нагорий, которые любили развлечения для изображать скальных духов, злобных и кровожадных). Легионеры Лотара без особого труда захватили с полдюжины поселений восточных гэлов и укрепились там.
   Этот случай никак не стал бы зародышем новой державы, первого детища умирающей Империи, не втрескайся Лотар по уши в старшую дочку местного друида, Морврин МакКолль. Легионеры часто выдвигались вглубь Галлии, и поначалу их походам всякий раз сопутствовал успех – и всякий раз гэлы, в обычное время живущие раздробленными кланами, если не вовсе отдельными родами или семьями, заключали военный союз «пока имперцы не закончатся» и дружно вышибали захватчиков.
   По непонятной причине знаменитый принцип «Divide et umpera» на гэлах срабатывал плохо. То есть он работал прекрасно, покуда речь шла о надежной защите рубежей Pax Mediterrania: не столь трудно было, заранее прощупав почву, подкупить или задобрить кланы, враждебные тому вождю, который как раз планировал пробиться в Империю и всласть там покуролесить, – после такого в доме потенциального грабителя начиналось примерно то же самое, и ему более было не до вторжений. Но когда речь заходила о захвате чужой земли – земли, которую варвары-гэлы невесть почему считали своей, – бесполезны становились и угрозы, и посулы, и подкупы. Оставалось только говорить языком igni et ferro, языком силы.
   Варвары уступали победоносному воинству Pax Mediterrania в основных разделах военной науки, среди них отродясь не бывало ни латинских tactici, [2 - Ab initio – изначально.Aether interrealis – Эфир меж-реальный.Anno Domini – досл. «Господа нашего»; (год) после рождества Христова.Apage, Malefici! – Изыди, Малефик!Ave Domini, immortalis te salutat! – Бессмертный приветствует тебя, Господь!Bestia gehennae – зверь (из) геенны.Bestiarium Irreales – Бестиарий Нереальных.Causalia congruentis – причинность гармонирующая (совпадающая).Chaos aeternum – вечный хаос.Chartea – карта, также – сводная таблица-график.Colpa! – Рази!Cum di benedicto, Wilfrid – Благослови тебя (Бог), Вильфрид.Descentio in Gehennah – Сошествие в Геенну.Divide et umpera – Разделяй и властвуй.Dux bellorum – досл. вождь войны: верховный военачальник.Gehennah – Геенна.Igni et ferro – огнем и мечом (досл. огнем и железом).In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti et in Nodentes Fatifacto – Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, а также Ноденса Определяющего Судьбу.In nomine Uni mori sanctum est – досл. «Во имя Единого умереть свято есть»; свят погибший с именем Единого.Inquisitio Sanctum – Святое Расследование.Invictus – Непобежденный.Is fesit cui prodest – Сделал тот, кому (это) выгодно.Latina vulgata – латынь черни/толпы.Librum Pugnarum – Книга Битвы.Malefici – досл. злодеи, злоумышленники; колдуны.Maleficos non patieris vivere – Колдунам не позволяй существовать.Malleus Maleficorum – Молот Злодеев.Mundus Infernus – Нижний Мир.Pater noster qui es in caelis – Отче наш, иже еси на небеси.Pax huic mundo – Мир сему миру.Pax Mediterrania – Мир (Империя) Средиземноморья.Pax Romana – Мир (Империя) Рима.Requiem aeternam dona me, Une, et obscuritas perpetua edeat me – Вечный покой дай мне, Единый, и да поглотит меня бесконечная тьма.Requiescatis in pacem, Rex Lorraines – Покойся с миром, король (владыка) Лоррейна.Spititus – 1) дух; 2) спирт.Terra Gehennae – Земля ГеенныVade retro, Lazarus! – Лазар! поди вон!Venefici non retinebintur in vita – Отравителей не оставляй в живых.] ни эллинских strategos. И тем не менее, понятия не имея о тонкостях военной науки, ремесло военное гэлы знали отменно – то есть умели драться. К тому же они превосходили легионеров числом, да и клинки вождей и лучших воителей гэльских кланов обыкновенно бывали получше мечей имперской ковки. А уж что касаемо доблести – даже женщины и дети варваров, когда нужно, брались за оружие, и ненамного отставали в сражении от своих мужей, братьев и отцов…
   Ну так вот, став женихом этой девчонки, Морврин, имперский захватчик и узурпатор Лотар чуть ли не в одночасье обратился для гэлов в их родича. Нет, с родичем драться оно конечно можно, внутриклановые усобицы случались едва ли не чаще, чем стычки между кланами, – но для такой драки никому и в голову не придет просить у соседа поддержки! Родня промеж себя сама разберется, в этом обычаи гэлов не расходились с имперскими порядками.
   …Ну а дочка друида уродилась весьма неглупой особой и вскорости нацепила на Лотара ошейник, предоставив бывшему кентуриону считать, что это он тут командует. И поскольку все дружно согласились, что плохой мир будет правильнее хорошей ссоры, между чужаками-имперцами и гэлами медленно начало устанавливаться нечто вроде добрососедских отношений, а там и до дружбы недалеко.
   Многие легионеры, последовав доброму примеру начальника, также взяли себе в жены местных девушек. Разумеется, на всех в округе не хватало, но тут уже воинская смекалка Лотара подсказала решение. Несколько набегов в соседские земли – к гэлам, саксам и альмам, – быстро исправили ситуацию. Сотрудники демографической конторы в Медиолане наверняка одобрили бы такой ход событий.
   Смекалка состояла не столько в том, чтобы утащить у соседей несколько десятков девиц и женщин, сколько в правильном выборе этих самых соседей. В походе на Средиземноморскую Империю участвовали все племена варварского севера, но далеко не каждый клан гэлов, не каждый род саксов и альмов отдал своих сыновей под начало Аларика, Брана, Ульфгара и прочих вождей Большой Орды; исключением стали разве только готы с Истра и вандалы с Рейна, которые под предлогом этого похода перебрались на юг всем народом. Лотару лишь оставалось выбрать тех, кто УЧАСТВОВАЛ в походе: пускай, мол, не забывают, что набеги-налеты за славой и богатой добычей – оно дело нужное, правильное и полезное, да только свои-то дома и семьи защищать следует прежде всего…
   Подобный гений стратегии и жизненной мудрости понравился новым родичам Лотара, и тесть-друид, сменив холодный гнев на столь же холодную милость, предложил кентуриону: попробуй завоевать себе титул правителя – подлинного правителя, к которому благоволят небеса, а не узурпатора и захватчика, какого лишь терпят, пока лучшего не появится. Лотар хмыкнул – всякий, кто не происходит из знатного рода, и тем не менее сумел завоевать для себя корону, благословлен небесами ab initio, – однако друида все же выслушал. Объяснения пришлись ему по душе, и бравый кентурион, изобразив на щите с помощью жены и тестя знаки седого Ноденса, в одиночестве отправился в поход, дабы свершить великий подвиг… Какой именно – считалось не то чтобы великой тайной, но поскольку ныне существует самое малое дюжина версий, одинаково интересных, но достоверных в различной степени – по-видимому, правды уже не доискаться. Да это и не важно, важнее то, что подлинный правитель-рикс – это непременно герой, которому царский венец дан небесами в награду за подвиги. Такому правителю подчиняются не из страха, а из чувства долга, и даже если сам рикс правит не столь мудро и праведно, как его предшественники – это ему обычно прощается.
   Когда Лотар возвратился с победой, знаком его власти стал скипетр, стилизованный под серебряную руку, старинный атрибут Ноденса, хозяина Серых равнин и покровителя героев. Ноденса Аргентлама, как называли сурового гэльского бога изучавшие жизнь варваров имперские хронисты. Сами гэлы именовали его – Нуаду Ллау Эрайнт.
   Таков же был и официальный титул короля-рикса Лотара. Серебряная Рука.
   Но благодаря горловому акценту восточных гэлов и густой примеси легионерской Latina vulgata титул этот вскоре сам собой слился в одно слово. Ллорайнт, а чуть позднее – Lorraine, Лоррейн.
   Так и возникло название державы, которая вклинилась между родовыми землями гэлов, италийцев, саксов и альмов, и доселе находится там…

   Исторический экскурс сей приведен не для развертывания обширной и детальной экспозиции грядущего сюжета, но единственно для иллюстрации того, как день сегодняшний бывает связан с позавчерашним.
   В основном – крайне слабо.


   Мертвецы, не ведая усталости, шагали за ним по пятам.
   Он спотыкался, падал, обдирая в кровь руки и лицо, снова ковылял, не в состоянии бежать, а лишенные жизни серые силуэты надвигались, глухо урча и протягивая в сторону добычи неуклюжие руки. Нет, не руки, чудовищные лапы, ногти обратились в настоящие когти, и хотя гниющая мертвая плоть не могла дать настоящих крепких мускулов – зато те мышцы и жилы, что пока сохранились, усталости не ведали.
   Он упал в последний раз, и первый из мертвецов заворчал и вцепился…
   …Он проснулся от собственного вопля.
   Кошмар.
   Всего лишь дурной сон.
   – «Pater noster qui es in caelis…» – начал было он, голос дрожал, слова выскальзывали из памяти.
   Деревянный брус щеколды треснул, дверь распахнулась.
   В слабом лунном свете виднелся серый силуэт, и за ним – еще, и еще…
   Слов не осталось, он просто вопил, дергался, метался…
   Совсем не долго.
 //-- * * * --// 
   Дрын крутанулся в руках толстого монаха и разнес беспокойного скелета по косточкам. Лучница поднялась с земли, чуть кривясь от боли в левом боку, куда пришелся удар дубины.
   – Поосторожнее, Мари, – проскрипел толстяк. – Вечно тебя заносит… Сама видишь, стрелы против них почти бесполезны.
   – Святой отец, не впадайте в грех гордыни, превознося достижения небесной мудрости над потребностями земной юдоли, – язвительно проговорила девушка. – Кроме того, уж черепушку-то разнести из лука можно. Это любого обычно… успокаивает.
   Монах не стал спорить: острый язычок Марион был ему хорошо известен. Один только Робин мог совладать с ней, да и то не всегда.
   – Надо возвращаться, – сказал он. – Все что нужно, узнали. Работы слишком много на двоих и совсем неподходяще для всех.
   Девушка кивнула.
   – Да, Тромм, берем обычную компанию. Робин, Малыш Йэн… ну может, еще Хельми да Алан. Остальным лучше бы оставаться на месте, ведь это… поручение запросто может оказаться ловушкой.
 //-- * * * --// 
   Таверна пустовала. Хозяин Огден, в бороде которого с каждым днем прибавлялось седины, с угрюмой аккуратностью протирал столы. Обычно этим занималась Джиллан, но девчонка сейчас все время тратила на хворую бабку, и Огден управлялся сам. Да и к чему помощники – Тристрам почти опустел, даже путников уже неделю нет. С тех пор, как…
   Дверь скрипнула, трактирщик поднял глаза. В дверном проеме, почти заполняя его собой, стоял светловолосый громила. Физиономия гостя не раз водила близкое знакомство с кулаками, палками и иными твердыми предметами, но когда на ней, как сейчас, светилась щербатая ухмылка – выглядел громила почему-то вовсе не грозным и страшным, так, милый рубаха-парень.
   – Да у вас здесь что, мертвое царство? – подивился он, привычно пригибаясь, чтобы не снести лбом притолоку, и вошел внутрь.
   – Почти что, – ответил Огден. – Ты тут недавно?
   – Ну. Только прибыл, дай, думаю, горло промочу, а тут… Есть хоть чего выпить?
   – Немного есть пока… – Трактирщик откинул крышку погреба и извлек бочонок, наполненный примерно на четверть. – Прошлогоднее светлое, больше не осталось. Уж извини.
   Опорожнив в два глотка большую кружку, здоровяк удовлетворенно крякнул. Пиво промыло глотку и благополучно попало в желудок, после чего мысли посетителя обратились к другим, менее приятным вопросам.
   – Да что тут творится-то, бес ему в печенку?
   Огден вздохнул.
   – Сядь, попробую объяснить. Хотя одному святому Райнальду ведомо, что за чертовщина здесь, вокруг…
   – Не знаю как Райнальду, – послышался голос со стороны двери, – а вот мне бы хотелось послушать.
   – Так заходи, Робин, – не оборачиваясь, бросил громила, – а ты, старина, валяй, рассказывай.
   Без дальнейших упрашиваний новый гость – парень среднего роста, темноволосый, в куртке из плотного зеленого сукна, с коротким мечом на поясе, – скользнул к столу и сел. Не спрашивая позволения, подвинул к себе кружку, наполнил, отхлебнул, поморщился, но продолжал потягивать пиво, пока Огден вел свой рассказ.
 //-- * * * --// 
   …Марион была внучкой одного из младших сыновей Магнуса, Готторма, и прозывалась спервоначалу «леди Марион». В смуте, что последовала за распадом Новой Империи, даже столь отдаленное родство могло послужить надежной опорой претенденту на престол любого из Четырех Королевств, в крайнем случае – на титул герцога или князя. Казалось бы, участь ее была предрешена: выйти замуж за достойного, надеть царский венец или княжескую диадему и править вверенным ей и мужу краем мудро и справедливо, то есть в меру своих способностей.
   Вот только Марион никогда не желала восседать на троне, помахивать скипетром и вершить державные дела. Связавшись с шайкой малолетних «лесных удальцов», в четырнадцать лет она удрала из дому и пустилась во все тяжкие. Научилась бить белку за сто шагов, а оленя – с четырехсот; в подарок на шестнадцатый день рождения Робин, атаман ватаги, преподнес девушке лук, сделанный эльфами Альбиона. Стоило это ему, вероятно, почти всей его доли годовой добычи, но атаман не вел счета деньгам…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Поделиться ссылкой на выделенное