Петр Катериничев.

Охота на медведя

(страница 6 из 34)

скачать книгу бесплатно

   – С этим игроком мы не играем. Я хочу знать о реальных опасностях.
   – Забеспокоились владельцы промышленных гигантов Урала, Сибири, средней полосы.
   – Им что за дело?
   – Дрогнули и их курсы: мелкие заказы они размещали по всей России на тех предприятиях, что сейчас сыплются. Да и общая конъюнктура такова.
   – Они могут вступить в игру?
   – На повышение? Нет. Для серьезного подъема нужно... пять‑шесть миллиардов свободных денег.
   – У них наберется и поболее.
   – Но не в России и не сейчас. Да и... эти господа не привыкли рисковать своими деньгами.
   – Когда процесс дойдет до нижней точки?
   – Этого наверняка теперь не скажет никто.
   – Мы сможем законсервировать кризис?
   – Да. Если не будет существенных финансовых вливаний, ситуация замрет.
   Останется добавить горсточку пепла: присыпать прах нашего уважаемого...
   – А вот этого имени не стоит произносить нигде. И ни при каких обстоятельствах, – шелестяще сказал мужчина за столом.
   Человек напротив помялся, поднял взгляд на босса:
   – Что теперь будем делать с нашим Медвежонком? Ему пора покидать грешную землю: нельзя быть настолько не от мира сего.
   – Рано. Безвременная смерть финансиста хороша лишь тогда, когда имеет воспитательное значение. Для оставшихся в живых. Пусть сначала спалит всю сумму.
   – Он не финансист. Он игрок.
   – Не важно. А важно, что такова любая смерть. – Мужчина развел губы в оскале, означающем улыбку:
   – Оттого и люблю античные трагедии. Тогда люди помнили о смерти и знали толк в жизни.
   – И смысл?
   – А вот смысл этой жизни каждый выдумывает себе сам.


   Поздний вечер. Олег устало застыл перед включенным монитором, закрыл глаза, и строки из «Бусидо сосинсю» пришли на память сами собой: «Тот, кто забывает о смерти, становится невнимательным, неосмотрительным и беспечным, ибо корень всех бед кроется в невнимании, изъяны и несовершенства завладевают воином, и тогда он беззащитен».
   Гринев встряхнул головой и снова посмотрел на график‑кривую на экране компьютера. Все нормально. А что тогда плохо? Что?
   Телевизор был включен. Диктор считывал с суфлера текст хорошо поставленным баритоном:
   «Беспрецедентное за последнее время падение курса акций российских предприятий на фондовом рынке не только вызвало озабоченность в деловых кругах, но и всколыхнуло общество. Мы взяли интервью у ряда известных политиков и парламентариев. Вот как прокомментировал происходящее член фракции „Новые регионы“ Василий Надыбин».
   На экране – мясистое бритое лицо, кустистые брови: «говорящая голова», выдающая заданно‑запрограммированные блоки раз и навсегда затверженных фраз.
   «Американский империализьм все теснее затягивает удавку на шее трудового народа, а его прихвостни, демократы и банкиры, продолжают геноцид русских людей, чтобы завладеть нашим богатсвом.
Мировые сионистские круги...»
   Борис Михайлович Чернов даже не вошел, он буквально ворвался в кабинет. Он был взбешен. Взглянул на развалившегося в кресле Гринева, процедил сквозь зубы:
   – Может, ты объяснишь мне, что происходит? Или – мне тебе объяснить?
   – Игра. «Гусарская рулетка, опасная игра...» – напел Олег, добавил спокойно:
   – Все идет по плану, Борис.
   – По плану? По чьему плану?!
   Гринев взвился с кресла, развернул монитор к Чернову:
   – Да смотри же, Борис! Узнаешь фигуру? Это же «голова‑плечи», перевернутая! Все будет вот так. – Олег жалом перьевой ручки показал завершение фигуры: ручка взлетела вверх, за край монитора.
   – «Голова‑плечи», говоришь? – Чернов едва сдерживал бешенство. Рука его прочерчивает неровную кривую вниз:
   – Вот что будет дальше, Медведь! Ты понял?
   Это – «собака Баскервилей»
   , и она нас сожрет! – Закончил он жестко и твердо:
   – Ты упал. Нужно вынимать деньги.
   – Мы уже вломились на пять лимонов зелени. Есть смысл идти дальше.
   – Я не самоубийца! А если тебе нравится играть в русскую рулетку, то это можно сделать проще и эффективнее! – Чернов приставил указательный палец к виску и щелкнул пальцами. Сел, прикрыл набрякшие веки, помассировал их подушечками пальцев, заговорил снова – холодно и спокойно:
   – Ты не чувствуешь реальных финансовых потоков. Как ты говорил? «Мы слегка продавим рынок». Ты его не продавил. Ты его обрушил.
   Олег сел за стол, произнес медленно и монотонно, глядя в глаза Чернову:
   – Да. Обрушил. И сделал я это намеренно.
   – Что?! – В лице Чернова смешались гнев, непонимание, недоумение, обида...
   – Что ты сказал?
   – Я убил рынок. Он будет падать еще дней пять. Ниже дна. Потом – станет подниматься. И тут мы ему должны помочь.
   Чернов закрыл лицо руками:
   – Ты хоть понимаешь, что ты нас слил? Себя, меня, контору? То, что ты кинул всех, – это бизнес; то, что ты кинул меня, – это что?
   – Я тебя не кинул, Борис. Если я и ошибся в расчетах, то лишь в меньшую сторону. Когда мы подберем рынок, мы заработаем тысячу процентов.
   Чернов смотрел теперь на Олега чуть склонив голову, с каким‑то новым интересом. Продекламировал медленно, с расстановкой:
   – Маленький мальчик нашел пулемет. Больше в деревне никто не живет. – Лицо его сделалось жестким, непроницаемым.
   – Договорим завтра, партнер. Сегодня я слишком устал. Да и утро вечера мудренее.
   Чернов остался в своем кабинет один. Некоторое время он невидяще смотрел на монитор, уголки рта опустились, как у обиженного ребенка. Чернов взял трубку телефона, набрал номер:
   – Хакер у себя? Он мне нужен. Сейчас...
   Автомобиль с Гриневым отъехал от конторы. Чернов увидел это из припаркованного недалеко от входа автомобиля с тонированными стеклами. За рулем был он сам. Рядом с ним сидел длинноволосый молодой человек в кожаной куртке. В ухе у него – подобие слухового аппарата.
   – Он поехал к какой‑то Марине. Думаю, задержится.
   Чернов скривил губы:
   – Может, задержится, а может... Нам следует спешить.
   Длинноволосый пожал плечами, взялся за ручку дверцы.
   – Я сказал – спешить, а не суетиться. Протокольные десять минут. – Хозяин – барин.
 //-- * * * --// 
   ...Комнату Марины теперь укутывал вечерний свет: мягкий, теплый. Горели свечи. Олег принес огромный букет, Марина опустила его в вазу, полюбовалась, чуть отстранившись. Посмотрела на Гринева:
   – А ты изменился. Или – это свет такой?
   – Наверное, свет. В этом мире мало что меняется по существу.
   – Нет, ты точно изменился.
   – Дело делаю.
   – Свое?
   – Надеюсь.
   Марина вдруг пригорюнилась, тряхнула волосами:
   – Просто... ночью все другое. Или – кажется другим.
   – Завтра переменится?
   – Не знаю. Что может знать ветреная женщина про завтра?
   – Ты – ветреная?
   – Сегодня – да. Слово «ветер» прекрасно само по себе – в нем есть энергия, движение, воля. То, чего мне так не хватает в жизни. – Марина улыбнулась печально:
   – Сегодня я ветреная. А ты... ты словно сияешь. И даже букет принес сиятельный, словно я – княжна. Глупость, а приятно.
   Марина подошла к стереосистеме, поставила диск, закрыла глаза:
   – Танцевать хочу. Жестокое танго. Танго с огнем. Музыка была огненной.
   Страстной. Марина танцевала отрешенно, чуть склонив голову, ресницы – полуопущены. На скатерть упало несколько лепестков... Сквозь янтарную винную влагу мерцал огонек свечи... Мелодия лилась томно и влажно, словно в дальней амазонской ночи... А тени на стенах комнаты исполняли свой причудливый танец...
   Все это Олег даже не замечал – чувствовал... Когда он засыпал, музыка еще продолжала звучать и комната была наполнена теплым светом догорающих свечей.
   Девушка встала, прошла на кухню, закурила. Ее лицо то проявлялось в ночном черном стекле вместе с мерцающей оранжевой точкой, то – меркло.
   – Если бы кто знал... – тихо произнесла Марина. – Если бы знал...
   Лицо ее сделалось жалким, вымученная улыбка скривила губы. Марина встряхнула волосами, налила себе в большой фужер до краев водки, выпила единым духом, улыбка стала горькой. Марина подмигнула собственному мутному отражению:
   – И кто поможет бедной девушке понять эту жизнь? Никто.


   – Пора, – отрывисто бросил Чернов.
   Вместе с длинноволосым они вышли из машины, обогнули здание – Чернов открыл черный ход своим ключом, – поднялись по лестнице, посвечивая под ноги узеньким лучом фонарика. Офис был пуст.
   В темноте замерцал экран компьютера.
   – Что мы ищем? – поинтересовался длинноволосый.
   – Ключ‑код к банковскому счету.
   Длинноволосый деловито кивнул, ухмыльнулся:
   – Я бы держал его в голове.
   – Мой друг слишком эмоционален. А эмоции сжигают цифры. Особенно с восемью нулями.
   Хакер застыл перед экраном; отблески искусственного света заплясали на его лице; колонки цифр отражались в темных зрачках, и длинноволосый в эту минуту казался просто придатком машины.
   Цифры закончили свою свистопляску, выстроились в ровную колонку; высветилось и кодовое слово. Длинноволосый откинулся на стуле:
   – Все.
   – Подождите меня в холле, – велел Чернов. Он сел за клавиатуру, застучал по клавишам, напевая чуть фальшиво:
   – На земле весь род людской... чтит один кумир священный... он царит над всей вселенной... тот кумир – телец златой... На экране появилась надпись: «Трансфер завершен».
   Борис Михайлович растянул губы в вымученной улыбке:
   – Ну вот и вся коррида.
   Уже в машине Чернов передал хакеру пачку долларов. Тот пошуршал новенькими купюрами, хищно втянул ноздрями воздух:
   – А говорят – деньги не пахнут. Отчаянный аромат.
 //-- * * * --// 
   Олег проснулся рано – Марина еще спала. Воспоминания минувшей ночи были яркими, как бредовые галлюцинации; Олегу даже подумалось, не приснилось ли ему все это... Он посмотрел на спящую девушку, черкнул на листочке несколько слов, беззвучно оделся и вышел.
   В свой кабинет Гринев прошел пружинисто, уверенно, мимоходом спросил у секретарши:
   – Надя, Чернов приехал?
   – Еще нет, Олег Федорович.
   – Пригласи ко мне Тома. Через десять минут.
   – Хорошо.
   Олег бегло просмотрел почту, устроился за компьютером; на экране высветилась надпись: «Коррида». Следом – номер корпоративного счета и цифровой ключ‑код. Потом – другая надпись: «Счет заблокирован».
   Гринев тряхнул головой, произнес тихо:
   – Не понял...
   Ввел свой пароль, вошел в систему... Тянулась минута, другая, пока на экране не появились цифры: $ 18,95.
   Олег сорвал телефонную трубку, набрал номер:
   – Банк «Либерта кредит», операционный отдел, – ответили ему по‑английски.
   – Господина Шульца, пожалуйста.
   – Вас слушают.
   – Это Гринев. Проверьте, пожалуйста, счет номер 305748574, ключи и пароли введены.
   – Да, мистер Гринев. На вашем счету восемнадцать долларов девяносто пять центов.
   – Сколько?!
   – Восемнадцать долларов...
   – Подождите! Там должно быть девяносто пять миллионов долларов... Девяносто пять! Миллионов! Долларов!
   – Минуту. Я соединю вас с начальником операционного отдела.
   – Добрый день. Это Герберт Крайкофф, – ответил ровный мужской голос.
   – Это Гринев. Что там за сбои со счетом? Там должно лежать девяносто пять миллионов долларов.
   – Согласно платежному поручению, эти деньги переведены на указанный клиентом адрес.
   – Клиентом? Каким клиентом?! Это корпоративный счет, и деньги могут быть переведены только с согласия двух клиентов, вы слышите, двух! – Внезапно он замолчал, спросил сдержанно:
   – Простите, герр Крайкофф. Кто подписал платежное поручение?
   .
   – Господа Борис Чернов и Алек Гринев.
   – Когда?
   – Вчера, в двадцать три сорок восемь. – В трубке повисло молчание, потом голос произнес извиняющимся тоном:
   – О, простите, мистер Гринев, действительно произошла ошибка.
   – Ошибка...
   – Да. К сожалению, мы не вычли за обслуживание. Ваш долг за обслуживание счета составляет сто двадцать четыре евро. Извините еще раз. Вы можете погасить долг в любое удобное для вас время.
   – Да‑да... Мы погасим долг... – произнес Олег машинально.
   – У вас еще вопросы?
   – Нет.
   Олег положил трубку, застыл неподвижно, глядя в одну точку, и вдруг смел со стола все одним движением – папку с бумагами, карандаши, листки, сложенные стопкой на краю, телефонные аппараты, монитор... Кабинет словно взорвался грохотом, и – сразу стало тихо.
   Олег одним движением оттолкнулся от пола и проехался на стуле к стене.
   Закрыл лицо руками, потом встал, подошел к шкафу, открыл, взял матовую бутылку, зубами выдрал пробку, в три глотка прикончил коньяк и с маху запустил бутылкой в стену. Раздался глухой стук, бутылка не разбилась, – упала на пол и закрутилась волчком. Гринев следил за нею с интересом трехлетнего ребенка.


   Послышался осторожный стук в дверь, следом показалась встревоженная физиономия Тома:
   – Олег?
   – Проходи, Том, располагайся, – сказал Олег, не отводя взгляда от импровизированного волчка. – У тебя что‑то важное?
   – Да нет, – вконец растерялся Том. – Все как обычно.
   – Думаешь?
   – Что мы сегодня делаем, Олег?
   – Наблюдаем.
   – А‑а‑а‑а...
   Наконец бутылка прекратила вращение. Гринев явно нехотя оторвал от нее взгляд, поднял голову, спросил спокойно и деловито:
   – У тебя что‑то срочное, Том?
   Том обвел взглядом разгромленный кабинет:
   – Да как сказать... Скорее – рабочие моменты.
   – Слушаю.
   – Телефон раскалился от звонков. Требуют Чернова. Или – тебя.
   – Клиенты?
   – Да. Что им говорить?
   Олег пожал плечами:
   – Обещай. От моего имени. Одним – миллион, другим – два миллиона. Мне это ничего не стоит, а людям приятно. Борзов Никита Николаевич не объявился?
   – Нет.
   – Отрадно. Но – странно.
   – Он много вложил?
   – Много – не то слово.
   – Понятно. – Том помедлил. – А все‑таки, Олег... Произошло что‑то экстраординарное?
   – Да. Работай, Том. До понедельника я разберусь.
   Том понуро кивнул и вышел.
   Олег вернулся к столу, упал в кресло, закурил. Произнес отчетливо:
   – Коррида... Открыл сейф, выгреб всю наличность и документы, закрыл в «дипломат».
   Подошел к окну, глянул вниз. К подъезду припарковался лимузин в сопровождении черного «хаммера».
   – А вот и господин Борзов пожаловали... Только вас у нас и не хватало... Он стремительно вышел в коридор, улыбнулся секретарше:
   – Надя, я там слегка насорил, карандаши чинил, то‑се... Вы приберите, пожалуйста...
   – Ну конечно, Олег Федорович.
   Гринев распахнул дверь в комнату сотрудников:
   – Том! Выйди!
   – Что‑то случилось? – Том появился в коридоре, закрыл за собой дверь.
   – Никита Борзов на проводе.
   – Телефон?
   – Нет. Собственнолично. Разводить с ним разговоры у меня нет сейчас времени. Совсем. Пусть ждет Чернова.
   – Я скажу.
   – Это первое. Второе. Сотовыми махнемся не глядя? На звонки можешь не отвечать совсем.
   Том пожал плечами и передал Олегу мобильный.
   – И третье. Твой «жигуленок» на ходу?
   – Да.
   – Припаркован у конторы?
   – Нет, на автостоянке. Ты знаешь.
   – Разодолжись ключами.
   – Держи.
   – И ты держись, Том, ладно?
   – Я постараюсь, Олег... Что все‑таки произошло?
   – «От многая знания – многая печали, и, умножая познания, умножаем скорбь». Что в переводе с Экклезиаста на русский: меньше знаешь – крепче спишь.
   – Не доверяешь?
   – Брось, Том. Просто не хочу загружать твою голову избыточной информацией.
   – Избыточной?
   – Это такая, за которую головы отрывают. Особенно если речь идет о суммах с восемью нулями.
 //-- * * * --// 
   Мужчина за столом оставался невозмутим. Его собеседник, напротив, испытывал нешуточное волнение.
   – У нас проблемы, – произнес он тихо.
   – Вот как? У нас? А не у вас?
   – Я в том смысле...
   – Ну, что вы стушевались, милейший? Излагайте вашу проблему.
   – Пропал Чернов. Старший партнер Медведя.
   – И – что?
   – Он пропал вместе с деньгами.
   – Сколько у них оставалось?
   – Около ста миллионов долларов.
   – Деньги непустячные, но проблема не в них?
   – Именно. Если бы Гринев продолжал игру дальше...
   – Я не люблю сослагательного лаклонения. Что мы имеем теперь?
   – Банальную кражу. Чернов пропал с деньгами, следом за ним, судя по всему, исчез и Гринев.
   – Подождите. Игра идет уже вторую неделю, почему Чернов подхватился только теперь?
   – У них разделение труда. Борис Михайлович ищет клиентов, разговаривает, ну и все в том же духе. Гринев...
   – ...Технически осуществляет проекты.
   – Да. Чернов опытный финансист, но жестко партнера давно не контролировал, вы же знаете.
   – Как трогательно. А что, если они просто‑напросто в сговоре и решили кинуть клиента на соточку? Хорошая сумма, если это не финансы, а именно деньги.
   Жить можно до конца дней.
   – Но очень неспокойно.
   – Кто теперь может позволить себе жить спокойно?
   – Нет. Исключено. Не стал бы Медведь... Он же одержимый. Игрок.
   – Да? Ну допустим. Чем все это грозит?
   – Расследованием. В том числе – происхождения начальной суммы.
   – Расследования в любом случае было не избежать.
   – Тогда оно было бы нам на руку. Два жадных и не очень умных трейдера решили урвать куш и по куражу и глупости не только сами упали, но и рынок грохнули. А потом – пожгли деньги, пытаясь его приподнять. И – сгорели сами.
   Схема железная. Виноватых нет. Особенно если оба покойники. А теперь...
   – Не нужно мне говорить, что будет теперь. – Лицо человека за столом закаменело. – Найдите его. И его и Чернова.
   – Живыми?


   Олег вышел через черный ход, спустился по узенькой лесенке, оказался позади здания, прошел с полквартала до автостоянки, разыскал серый ухоженный «жигуленок» Тома и через минуту уже мчался по проспекту.
   Набрал номер на мобильном:
   – Марк Захарович? Гринев. Вы знаете моего партнера? Да. Мне нужно все, что у вас есть на него. Сейчас.
   Через сорок минут они уже сидели в небольшом открытом кафе в Чертанове. На лице Марка Захаровича было написано полнейшее безразличие. И только пальцы перебирали горсть монеток на столе, то складывая в стопочки, то раскладывая совершенно автоматически в ведомом только ему порядке.
   – Так что у вас есть на Чернова? – начал Олег без долгих прелюдий.
   – На Бориса Михайловича?
   – Именно.
   – А что вам нужно?
   – Марк Захарович, время дорого, потому давайте без лишних церемониалов.
   – Я в том смысле... Разве я могу знать больше, чем вы, милейший Олег Федорович? Это же ваш партнер, вы работаете столько лет вместе...
   – Времена лукавы.
   – Я вас умоляю... Бизнес есть бизнес, нет?
   – Именно поэтому я к вам и обратился.
   – Олег Федорович, я не занимаюсь биржей, это ваш кусок хлебушка с кусочком маслица. Что вы от меня хотите?
   – Мне нужно знать, чем занимался Борис Михайлович в конце восьмидесятых – начале девяностых.
   – Да боже ж мой! Чем он мог заниматься? Как все умные люди, создавал кооперативы.
   – Старые грехи?
   – Олег Федорович, грехи не бывают старыми или новыми. А когда речь идет о деньгах...
   – Но папочку вы собрали?
   – Почему нет? У людей, которые поднимаются в вашей среде выше среднего, растут и проблемы. Но они полагают, что старые грешки, как и старые вещи, ничего теперь не стоят.
   – Хм... может, у вас и на меня собрано дельце?
   – Ну что вы, Олег Федорович. Вы же с биржи ни ногой, а она прозрачна, нет?
   – Сколько вы хотите за информацию?
   – Десяточку.
   – Сколько?!
   – Разве это не разумная цена в нынешних обстоятельствах?
   – Вы же не интересуетесь биржей...
   – Не настолько, чтобы не знать очевидных вещей. Когда кто‑то начинает выбрасывать на ветер миллионы, наблюдать это увлекательно. Если вам не нужны уже миллионы, что за сумма – десять тысяч? Особенно если вы желаете хорошо заработать?
   – Биржа – опасная вещь. Можно заработать, а можно и сгореть.
   – У каждого свой гешефт, нет? Восемь тысяч. Вы ведь у нас теперь, Олег Федорович, воротила. И делаете большие дела. – Что у вас есть на Чернова?
   – Девяностый год. Немножко кооперативы, немножко баловство с перегоном нала в безнал и обратно... Кто этим не грешил? Все очень мило и почти законно, но... Да вы сами увидите, вы же финансист.
   – Откуда материалы?
   – Какая вам разница?
   – Вы запрашиваете за них оч‑ч‑чень хорошие деньги.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное