Антон Первушин.

Псы войны

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

   – Нет, – Говорков вдруг хитро подмигнул, но не стал мучить бывших сослуживцев загадками. – Заказчик – сам мэр Алонца. У него нет своих вооружённых сил, и он решил нанять «псов войны».
   – Ага, – опять встрял Бояров. – А это что за тип? Тоже, небось, ангел шестикрылый?
   Говорков улыбнулся.
   – Этот – не ангел, – весело сказал он. – А как раз наоборот. Зовут его Пётр Петрович Колесничий. Профессиональный политик. Сначала был коммунистом, потом стал социал-демократом. Сидел в Верховном Совете РСФСР, потом – в Госдуме. Взятки берёт, во всяких тёмных делишках принимает активное участие. Залетел – страшно подумать! – на педофилии. В ходе расследования по делу о совращении малолетних был по запросу прокуратуры лишён депутатской неприкосновенности. Но как-то выкрутился. Бежал из Москвы в родной Алонец. Быстро освоился и пошёл в мэры. Обещал, как обычно, счастья для всех даром. Победил с небольшим отрывом. Два года мэрствует. Из города старается не выезжать. Часто посещает балетную школу.
   – Ну и урод! – дал свою оценку бескомпромиссный Бояров. – Интересы этого поганца мы должны защищать?
   – Не сердись, майор, – сказал Звягин. – Мы в конечном итоге интересы России защищаем. А поганцы на тронах всегда были, есть и будут. Такова уж у нас суть и природа власти.
   – Кх-м, – кашлянул Говорков.
   – Извини, Савелий, – повернулся Звягин к бывшему замполиту. – Я не хотел тебя обидеть. Но ведь и ты знаешь, что я прав.
   – Прав ты, прав, – согласился Говорков. – Так вы берётесь за это дело?
   – Сколько? – спросил Шамраев, который понял, что настало его время.
   – Десять зелёных лимонов.
   Шамраев зашевелил губами, подсчитывая что-то в уме.
   – Я правильно понял: операция займёт месяц? – уточнил он.
   – Не меньше полутора, – сказал Звягин. – Две недели на подготовку. И месяц будем остров охранять.
   – Сколько людей задействуем?
   – Всех, кого удастся высвистать.
   – Тогда двенадцать лимонов, – свёл дебит с кредитом Шамраев. – Это чистый гонорар. И три лимона на текущие расходы.
   – Не много ли? – удивился Говорков.
   – В самый раз. Я лишнего не прошу.
   – Что ж, я думаю, господин Колесничий согласится. Когда вы будете готовы выступить?
   – Подумать надо, помозговать, – отозвался Звягин. – Переварить ситуацию.
   – И не только ситуацию, – Бояров в предвкушении потёр руки. – Наши рыбаки вернулись.
   Офицеры зашевелились, оборачиваясь к реке, и увидели, как со стороны берега гордо шествует лейтенант Мазур в сопровождении пятерых помощников. На каждом был гидрокостюм, на правом плече висело подводное ружьё с гарпуном, а на левом – по огромной связке из ещё трепыхающихся рыбин.
Вокруг началась весёлая суета, и уже был слышен бас Мазура, который спрашивал, какого чёрта костры не горят, шампура не начищены и вообще ещё ничего не готово к приготовлению и потреблению свежайшей и вкуснейшей рыбы…


 //-- 1. --// 
   Марк Айле, капитан Службы государственной безопасности Республики Биармия, заметно нервничал. Он был из последнего набора, свои лычки получил не за профессионализм или выслугу, а потому, что срочно требовалось заполнить вакансии в новом ведомстве, и брали всех, кто владел хоть какими-то навыками оперативно-следственной работы и не имел в личном деле пометки «Бывший сотрудник КГБ СССР». По существу, это было первое серьёзное дело новоиспечённого капитана, а потому генерал Феликс Керро, возглавлявший Службу безопасности, прощал ему явные проявления нервозности и неуверенности в себе: этот молодой человек всему ещё успеет научиться.
   Переговоры с американцами должны были состояться в два часа пополудни, в одном из номеров на третьем этаже гостиницы под весьма затёртым в Белогороде названием «Биармия». Эти переговоры планировались как «сверхсекретные», но Керро пригласил на эту встречу Айле, потому что, во-первых, «безусловно полагается» на него, а во-вторых, «видит» в нём потенциального преемника. И то, и другое глава местного отделения СГБ высказал вполне определённо, прямым текстом, а потому Айле имел все основания не доверять ему и его словам – как не доверял он сотрудникам компетентных органов, когда был простым и совсем ещё юным сержантом советской милиции в должности участкового Первомайского района Белогорода. Таким образом, вопрос о том, зачем на самом деле генерал Керро пригласил его на эту встречу, оставался открытым, что совсем не прибавляло Марку уверенности.
   Американцы – их было двое – проявили пунктуальность, придя вовремя. Керро заказал напитки в номер, а после ухода официанта повесил на дверь табличку «Не беспокоить». Пока суд да дело, американцы познакомились с Айле. Они казались вполне обыкновенными людьми самой заурядной, усреднённой, внешности, и понять, чем они занимаются по их одежде или по манере держаться, было решительно невозможно. Однако капитан Айле успел ознакомиться с краткими досье, которые начали составлять сотрудники отдела внешней разведки СГБ на каждого из этих двоих, и прекрасно знал, что эта простота обманчива, – перед ним стояли матёрые оперативники ЦРУ, действующие под прикрытием американского Госдепартамента. Они были примерно одного возраста и различались лишь комплекцией. Того, кто был пониже и поплотнее, звали Доминго Кларк. Второго, ростом повыше и в плечах пожиже, – Джон Чавез.
   Представившись и пожав капитану руку, американцы уселись на диван и приготовились слушать. Генерал Керро вышел на середину комнаты с бокалом минералки в руках и с важным видом заговорил по-английски:
   – Господа, наша встреча должна положить начало длительному и, надеюсь, продуктивному сотрудничеству между спецслужбами США и Биармии. Однако сотрудничество подразумевает выгоду для обеих сторон. Потому сегодня нам предстоит определить, что мы можем вам дать, и что вы можете предложить нам взамен. Наши дальнейшие действия будут напрямую зависеть от того, к каким договорённостям мы придём и какие цели перед собой поставим.
   – О’кей, – сказал Кларк. – Давайте определим цели. Мы прежде всего заинтересованы в получении оперативной информации о происходящих в Биармии событиях. И хотим знать, насколько далеко ваше правительство готово зайти в деле установления государственного суверенитета. Вы должны чётко определить свою позицию по этой проблеме, поскольку она вызывает беспокойство в Госдепартаменте. Многие в нашем руководстве считают, что разговоры о независимой Биармии – лишь политическая игра, способ давления на Москву с целью получения дополнительных инвестиций…
   – Это ошибочное мнение, – отозвался Керро. – Вопрос о суверенитете будет решён в самое ближайшее время. Можете не сомневаться, Биармия станет независимой. Но, разумеется, нам придётся преодолеть сопротивление со стороны российских спецслужб, которые пойдут на любые провокации лишь бы не допустить этого.
   – Пока что нам ничего не известно о таком сопротивлении, – вмешался в разговор Чавез. – Это и вызывает сомнения.
   – Сопротивление будет, – заверил Керро. – Конфликт уже назрел, потому мы и обращаемся к вам за помощью. Соединённые Штаты Америки неоднократно демонстрировали всему миру, что готовы помочь любому народу, вставшему на путь самоопределения. Со своей стороны мы готовы оказать поддержку вашим начинаниям как в военной, так и в гражданской сфере. И первым нашим шагом станет освобождение Дональда Миллера.
   Американцы переглянулись. Дональд Миллер тоже был оперативником ЦРУ. Его арестовали полгода назад прямо в центре Белогорода, в тот самый момент, когда он передавал пачку долларов человеку, которого считал своим агентом. В кейсе Миллера обнаружилась пачка документации на новейшую противокорабельную ракету, разработанную в одном из российских КБ, и завертелся шпионский скандал. Благодаря предприимчивости Керро, провалившегося оперативника удалось «отбить», и тот не отправился прямиком на Литейный проспект, а осел во внутренней тюрьме штаб-квартиры СГБ Биармии, но переговоры о его выдаче Америке затянулись, и дело шло к суду.
   – Вы действительно готовы отпустить Миллера? – удивлённо спросил Кларк.
   – Да, – кивнул Керро. – Хоть сегодня. Мы дадим ему двадцать четыре часа на то, чтобы он покинул страну.
   – Вы позволите сделать пару звонков?
   – Пожалуйста.
   Кларк встал и, отойдя в дальний угол, начал набирать номер на «мобильнике». Чавез, оставшись на диване, широко улыбнулся и показал Керро большой палец:
   – Отличное начало, господин генерал. Считайте, что мы договорились.
   – Спасибо, – скромно сказал Керро. – Итак, мы рассчитываем на вашу помощь в игре против российских спецслужб. Но обмен информацией и совместное планирование операций ещё не всё, что нам потребуется. Мы просим обеспечить своевременное реагирование американских политиков и западных СМИ на происходящие события. Это очень важно для нас, ведь российские спецслужбы сделают всё, чтобы выставить Биармию гнездом террористов, которые якобы угрожают национальной безопасности России.
   – Это очень непросто, – сказал Чавез. – До одиннадцатого сентября позапрошлого года мы легко организовали бы кампанию поддержки, но теперь, когда российский президент неоднократно заявлял о своей поддержке глобальной антитеррористической операции США, это очень непросто. Наши политики будут ждать реальных действий российской армии, направленных на подавление волеизъявления народа Биармии. Проще говоря, если завтра в Биармию введут войска, то послезавтра соберётся Совет безопасности ООН, который осудит агрессию. Но это означает и падение Бруммана. Разве ваши вооружённые силы способны оказать сопротивление в том же духе, как это делают чеченские сепаратисты?
   – Вот мы и перешли ко второму вопросу, – сказал Керро. – Помимо политической поддержки, нам нужна военная…
   – Об этом не может быть речи! – решительно заявил Кларк, который закончил переговоры по мобильному телефону и возвратился на своё место. – В настоящий момент Россия является нашим партнёром, и мы не станем портить с ней отношения даже ради вас.
   – Мы не просим прямого военного вмешательства, – заверил Керро. – Но вот если бы вы прислали группу военных советников, которые помогли бы нам сформировать нашу армию по американскому образцу…
   – Мы очень сожалеем, господин генерал, но это не в нашей компетенции. Подобная акция может быть осуществлена только в случае прямой угрозы свободе и жизни американских граждан, находящихся на территории Биармии.
   – Но действия российских спецслужб могут создать такую опасную ситуацию, при которой никто из жителей Биармии не будет застрахован от того, чтобы не стать жертвой произвола или насилия.
   – Но ведь пока не создали, – с намёком подчеркнул Кларк. – Отложим разговор о военной помощи до тех пор, пока не будет представлено доказательств злонамеренности ФСБ или российской армии. Мы очень благодарны вам за освобождение Миллера, однако существуют правила…
   – Я понял вас, – медленно произнёс Керро. – Что ж, так тому и быть…
   При этом он посмотрел на Марка Айле, и тому очень не понравился взгляд нового шефа.
 //-- 2. --// 
   В своё время тридцатидвухлетний Дэвид Хольц, штатный корреспондент информационной компании «Си-Эн-Эн», выбрал Россию из других стран мира, потому что верил: именно здесь в ближайшее время произойдут события, которые изменят ход человеческой истории, именно на этих бескрайних просторах произойдёт столкновение цивилизаций – и Хольц хотел при этом присутствовать. Наверное, ему не следовало ходить на лекции Збигнева Бжезинского, который часто увлекался и выдавал свои стратегические прожекты за реальную перспективу.
   Разочарование наступило очень быстро. Дэвид прибыл в Санкт-Петербург зимой 99-го года и застал самое настоящее «сонное царство». Россия пережила сильнейший шок, вызванный дефолтом, и ещё не совсем оправилась от него, пребывая в своеобразном посттравматическом состоянии. Казалось, и сами люди испытывают вялость и оцепенение, не могут поверить, что всё это произошло здесь и сейчас, а не в далёкой «банановой» республике, где, как известно, день не в день без кризиса и революции. Но самое ужасное заключалось в том, что, судя по всему, никто ничего не собирался менять. Старый и больной Ельцин остался в кресле президента. ФСБ и генералы молча стерпели очередное урезание бюджета и сокращение аппарата. Народ почему-то на улицы не повалил и баррикады строить не стал. Даже самая пострадавшая часть российского общества – бизнесмены и менеджеры средней руки – никак не продемонстрировали своего недовольства властью. Перемен не было, а ведь любые перемены – питательный бульон для новостей. И Хольцу грозило остаться без этого питательного бульона.
   Но делать нечего – он заключил пятилетний контракт, и теперь поворачивать назад, требовать, чтобы его отправили в другую страну или хотя бы в другой город, было поздно. Он набрался терпения и включился в работу представительства со свойственной ему энергией.
   Какие-то события в России всё же происходили, в Кремль пришёл новый президент, взорвались дома в Москве, разгорелась война в Чечне, затонула атомная субмарина, но Хольца, обосновавшегося в Петербурге, все эти события совершенно не касались. Бывшая столица Российской империи оставалась на периферии современных политических событий и борьбы с мировым терроризмом. А очередной скандал в Законодательном собрании, связанный с расхищением бюджетных средств кем-то из депутатов, вряд ли мог заинтересовать американского зрителя. Даже звание «криминальной столицы» Санкт-Петербург никак не оправдывал, и Хольц быстро понял, что эту характеристику городу дали местные коллеги, которые, как выражаются сами русские, «ради красного словца не пожалеют и отца». Если уж кого и приходилось по-настоящему опасаться в северной Пальмире, так это как раз правоохранительных органов – они умудрялись всегда появляться именно там, где в них менее всего нуждались, и тут же наводили «порядок».
   Несмотря на отсутствие острых новостей, молодой тележурналист трудился во всю, подготовив более сорока репортажей с мест событий и написав около сотни статей для изданий, сотрудничающих с «Си-Эн-Эн». Он надеялся, что его рвение заметят, но из всех представленных материалов в эфир прошёл только тридцатисекундный репортаж об акции «Гринпис» на мусоросжигательном заводе, да ещё опубликовалась и многократно перепечатывалась серия статей о полулегальной сети магазинов, торгующих пиратскими дисками с музыкой, видео и программным обеспечением. Последнее, кстати, способствовало не столько введению экономических санкций, сколько своеобразной рекламе Санкт-Петербурга как города «свободного распространения информации», в результате чего появилась особая форма туризма – поездки за контрафакционной продукцией.
   Всё это не внушало оптимизма. Карьеру на подобном материале не сделаешь, а уж о Пулицеровской премии – высшей награде для любого журналиста – и мечтать не приходилось.
   Дэвид Хольц очень рассчитывал на близящееся трёхсотлетие Санкт-Петербурга. Это событие обещало вылиться в празднования, сопоставимые по масштабности и технической оснащённости с Олимпийскими играми. Однако в самый неподходящий момент, в начале мая, руководство представительства «Си-Эн-Эн» вдруг решило удовлетворить многочисленные просьбы Хольца о переводе в другой город и выписало ему командировку в какое-то захолустье – в провинциальный городок Алонец, расположенный к северу от Петербурга.
   На резонный вопрос Хольца, чего делать в этом самом Алонце, если в Питере готовятся важные мероприятия с участием политической и деловой элиты мира, директор представительства непреклонно ответил, что по его сведениям «в Алонце будет интересно», но оператора почему-то не дал, сославшись на занятость группы.
   Хольц собрал свои вещи, которые все поместились в один чемодан, и поехал в Алонец как в ссылку. Однако в любом самом неприятном событии можно обнаружить приятные стороны. Об этом Дэвид подумал, сойдя на перрон железнодорожной станции Лодейное поле и увидев в свете фонарей встречающих – бритоголового смуглого субъекта и прекрасную девушку, которая словно бы явилась из томных снов – оттуда, где самые смелые фантазии становятся реальностью.
   – Рита Лани, – представилась она, протянув руку, а Дэвид даже не сразу заметил её жеста, совершенно захваченный нежданной бурей чувств.
   Что именно в ней очаровало прожённого репортёра, коим считал себя Хольц? Может быть, эти брови вразлёт? Может быть, чувственные губы? А может быть, синие-синие глаза, в которые посмотри и утонешь?
   – Извините… – пробормотал Дэвид, легонько пожимая тонкие пальцы Риты.
   – За что вы извиняетесь? – удивилась девушка, обнажив в приветливой улыбке ровный ряд белоснежных зубов.
   – Э-э… – Хольц замешкался, пытаясь вернуться на землю. – Я заставил вас ждать.
   – Что-то я не пойму вас, Дэвид, – улыбка Риты из приветливой сделалась лукавой. – Поезд пришёл вовремя, по расписанию.
   – Э-э, я заставил вас ждать в другом смысле.
   – В каком же?
   Хольц растерялся ещё больше. Его оправдания звучали глупо, а подлинное объяснение прозвучало бы надменно – в итоге он не знал, что и сказать. Положение спас бритоголовый. Он вежливо кашлянул и придвинулся к Дэвиду, чтобы тоже поздороваться и представиться.
   – Роман Ковач, – прогудел он сильным басом. – Спецкор «Бьярмскринглы».
   – «Бьярмскринглы»? – переспросил Хольц с немалым облегчением от того, что можно сменить тему. – Мне казалось…
   – Да-да, – перебила Рита. – «Бьярмскрингла» в переводе со старого языка означает «Летопись Биармии». Вообще-то так называется наш народный эпос, но поскольку современные новости когда-то станут историей, мы сочли возможным вынести это название в заголовок нашей газеты.
   – Понимаю, – кивнул Хольц, пополнив список плюсов ещё и тем, что Рита безукоризненно говорила по-английски, а акцент её вполне можно было принять за нью-йоркский.
   Бритоголовый Роман предупредительно отобрал у Хольца чемодан, и вся троица двинулась к зданию вокзала. Было далеко заполночь, и по привокзальной площади слонялись только таксисты, надеющиеся перехватить клиента с проходящего поезда, да вездесущие бомжи. Ближе к вокзалу светились лампами два киоска. В одном торговали пивом и водкой питерского разлива, в другом, к удовольствию Дэвида, – цветами.
   – Подождите меня, – попросил он у своих спутников.
   Быстрым шагом подошёл к цветочному киоску и, не торгуясь, купил букет роз. Вернулся и с полупоклоном вручил его Рите.
   – О, Боже! – воскликнула она. – Зачем?
   – Похоже, это любовь с первого взгляда, – с понимающей усмешкой и по-русски заявил бритоголовый Роман.
   – Я понимаю русский язык, – сообщил Дэвид спецкору.
   – Прощенья просим, – откликнулся тот без тени смущения на лице.
   Хольц счёл за лучшее не углубляться в щекотливую тему.
   Наконец они сели в «тойоту», и Роман, занявший водительское кресло, завёл двигатель. Ехали долго – почти два часа. Шоссейное покрытие было ужасным, машину то и дело подбрасывало на колдобинах, но Дэвид, проживший больше трёх лет в Петербурге, этому уже не удивлялся. Поразило его другое. Они могли ехать и десять минут, и двадцать, и тридцать, и сорок и даже час, но вдоль дороги стеной стоял совершенно дикий «дремучий» лес, и нигде не было видно жилья или хотя бы следов человеческого присутствия. В Америке, разумеется, тоже имелись места, где можно ехать часами, не встретив ни дома, ни бензоколонки, но это было вдали от мегаполисов, а здесь, всего в каких-то полтораста милях от крупнейшего города России, такая глушь!
   По пути Рита Лани ввела Дэвида в курс происходящих событий. Картина вырисовывалась следующая. Давным-давно, когда между биармами и русскими ещё не было существенных разногласий, в Алонце появилась частная газета «Летопись Биармии». Почему в Алонце, а не в Белогороде? Потому что с началом приватизации государственной собственности именно в Алонце разорился и был выставлен на ваучерный аукцион издательско-типографский комбинат «Рабочее слово», который и приобрели местные предприниматели, решившие переориентировать производство на изготовление обоев. С тех пор утекло много воды, комбинат переходил из рук в руки, несколько раз объявлялся банкротом, пока его наконец не приобрёл белогородский бизнесмен, покровительствующий Фронту национального возрождения Биармии.
   Газета «Летописи Биармии» не считалась официальным печатным органом Фронта, однако, как понял Хольц, в публикуемых материалах выражалось определённое сочувствие движению за независимость новоиспечённой республики. В результате, когда отношения между Алонцом и Белогородом из вялотекущего противостояния переросли в острый политический конфликт, газета оказалась в самом центре схватки – жители Алонца стали воспринимать издательство как форпост врага на своей территории, и редкий день для сотрудников редакции обходился без конфликтов с населением. В конце концов мэрия надумала закрыть издательство и газету под предлогом нарушения Закона о средствах массовой информации. Мол, «Летописи» разжигает межнациональную рознь и призывает к свержению существующей власти. Владельцу издания дали месяц на ликвидацию предприятия, он подал на мэрию в суд, дело там завязло, а срок истекает через неделю. Были уже провокации. Один сотрудник газеты сильно избит и лежит в больнице. Неизвестные хулиганы сожгли два газетных киоска. Грузовик с тиражом последнего номера арестован и находится на штрафной стоянке ГИБДД.
   – В общем, становится горячо, – призналась Рита. – Потому мы вас и пригласили. Мир должен узнать о том, что в Алонце нарушаются базовые положения конституции. О свободе слова я уж не говорю: у нас все давно забыли, что это такое.
   – Понимаю, – кивнул Дэвид.
   Он и сам почувствовал запах жареного и понял, что из всего этого можно вытянуть отличный репортаж. В Биармии назревал конфликт в духе Приднестровского противостояния, и он, Дэвид Хольц, будет первым, кто поведает об этом конфликте миру. Стать случайной жертвой местных разборок он не боялся – может быть, потому, что никогда ещё не попадал в серьёзный переплёт, а может, и потому, что эта девушка, к которой он вдруг ощутил глубокое чувство, поразившее его самого, нисколько не боялась, рассказывая о «провокациях российских властей» спокойным, почти равнодушным голосом. Американским читателям-слушателям-зрителям будет наверняка наплевать и на Биармию, и на её независимость, но материал можно подать как очередное свидетельство произвола русских, мечтающих о возрождении Империи и не желающих прислушиваться к мнению малых народов. А такие репортажи всегда способствуют росту рейтинга. Если же дело дойдёт до войны, то совсем хорошо – можно будет претендовать и на полнометражный документальный фильм, и на полноценную книгу. А там смотришь, и фонд какой-нибудь учредят, и богатый Голливуд подтянется, и разработчики военных игр.
   «Главное – с самого начала закрепить за собой монополию на новости из Алонца, – думал Хольц озабоченно. – Чтобы все знали, к кому обращаться за материалами и консультацией. А значит, нужно срочно вызывать операторскую группу…»
   Меркантильные расчёты отвлекли его от Риты, а она продолжала говорить о том, что их редакционная коллегия намерена стоять до конца, даже если здание издательства будут брать штурмом и попытаются арестовать всех сотрудников. Дэвид пропустил эти слова мимо ушей и спросил не в тему:
   – А скажите, этот ваш Брумман настроен серьёзно?
   Рита сбилась, но тут же ответила:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное