Антон Первушин.

«Небо должно быть нашим!»

(страница 2 из 7)

скачать книгу бесплатно

   …Алексей высказал интересную мысль. Долго ее обдумывал и высказал. Американцы сами понимают шаткость своих построений, перенося капитализм на просторы Галактики. Поэтому умнейшие из них описывают все же коммунизм, но на религиозной основе. Взять хотя бы повесть из сборника. «Сироты небесные». Автор – Роберт Хайнлайн. Там к звездам летит огромный корабль. Летит он много столетий, потомки первого экипажа уже забыли, что существует внешняя Вселенная, весь их мир ограничен обитаемым объемом звездолета. И естественно у них царит некое подобие коммунизма. Но это не наш советский коммунизм. Это общество с патриархальным укладом и развитой религиозной системой. И очень жестокое, почти тираническое, общество. Только таким западные писатели готовы видеть коммунистическое будущее. И в этом даже есть своя, хотя и извращенная, логика. Ведь первые коммуны, напомнил мне Алексей, создавались именно как религиозные общины. Например, в таких коммунах жили первые христиане, гонимые враждебным окружением. Равенство равных по рождению людей заменялось там на равенство перед богом. Однако религиозные культы всегда ведут к бесконтрольному росту фанатизма и к гибели общины. Коммунизм, основанный на слепой вере, а не на знании, не сможет долго существовать. У такого коммунизма нет будущего.
   Тут я возразил Алексею, что его построения верны, конечно, но он упускает из виду немаловажное обстоятельство. Если американцы исторически обречены на поражение, потому что капиталисты не тратятся на убыточные проекты, а религиозные коммуны не имеют перспектив, то они должны до сих пор прозябать на Земле, завистливо глядя на улетающие в космос советские ракеты. Однако у американцев есть свой хороший космический флот. Да и сателлит они запустили как-никак первыми. Из истории этот факт не вычеркнешь. Отныне и навсегда США будут считаться первой космической державой, и все наши последующие достижения, как ни горько это звучит, будут восприниматься только как продолжение дел и идей американцев. Значит, не только в коммунизме, но и в капитализме есть некая движущая сила, которая позволила США еще в 1956 году выйти в космос, раздвинув горизонты доступного нам пространства.
   – Разумеется, есть, – легко согласился Алексей. – Они тоже люди. А человек устроен таким образом, что стремится расширить горизонты, проникнуть в новую среду обитания. Если человек перестанет это делать, он вымрет. Все довольно банально. Но есть нюанс. Если для коммунистов расширение границ обитаемого мира – это естественное состояние, то для капиталистов это имеет смысл до определенного предела. Раньше или позже они подсчитают расходы и доходы и придут к выводу, что космические запуски избыточны, без них можно обойтись. Тогда они свернут свою космическую программу. Я скажу больше: современная американская космическая программа развивается благодаря нам и в противовес нам. Исчезни завтра Советский Союз и капиталисты перестанут летать в космос.
   – И все же они были первыми, – отметил я. – Хорошо помню, как на нас это подействовало…
   Я и в самом деле очень хорошо это помню.
Сначала прошла информация ТАСС. Мол, в США был осуществлен запуск сверхвысотного аппарата военного назначения. В этом не было ничего удивительного. Такие сообщения можно было встретить довольно часто: и у нас, и в Америке запускались ракеты и высотные лаборатории, некоторые – с подопытными животными. К этому все привыкли. Поэтому я пропустил заметку мимо внимания. Ожидал, что подробности появятся позднее – в «Новостях ракетной техники», которые я выписывал для нашей библиотеки. А потом, буквально уже 3-го сентября, все как с цепи сорвались. Пошли публикации в «Правде», «Комсомолке», даже в «Красной звезде». Сателлит! Надо же! Первый искусственный объект на орбите! Новая луна! Конечно, вспомнили сразу, что и у нас разработки велись соответствующие. Вспомнили и Циолковского, и геофизические ракеты. Но в публикациях чувствовалась и какая-то растерянность. Почему американцы первые? Ведь Циолковский был у нас. И он указал путь к звездам, он вывел формулу, которая позволяла рассчитать ракету для космического полета. Те из журналистов, кто более-менее разбирался в вопросе, предположили, что успех США предопределили немецкие трофеи и специалисты, вывезенные в конце войны из Германии. В этом предположении было здравое зерно, ведь ракету для запуска сателлита делал Вернер фон Браун – конструктор «Фау-2». Он в Америке тогда был в большом авторитете, хотя, по сути, недобитый эсэсовец. Позднее тон публикаций изменился. Стали писать о военном значении сателлита. О том, что американская военщина претендует на господство в космосе, чтобы диктовать свои условия Земле. Вновь всплыл и активно муссировался подзабытый уже термин «форрестолотворение» – емкое словечко, означающее разработку планов по активному завоеванию космического пространства с целью достижения военного превосходства. Сейчас уже никто не помнит, кто был такой этот Форрестол и чем знаменит, но словечко запомнилось, и его употребляли к месту и даже не к месту.
   Поскольку за мной закрепилась репутация «лунатика», то все, от рядового срочной службы до комполка, стали обращаться ко мне за разъяснениями. Что за сателлит такой? И в чем его военная функция? Пришлось поднапрячься и заказать литературу. Изучил тему в подробностях и доложил: так, мол, и так, ничего военного в американском сателлите нет. Глупый десятикилограммовый шарик. Называется «Орбитер». Все оборудование: ртутная батарея и радиопередатчик. Летает по низкой орбите и передает простой сигнал: «пип-пип-пип».
   – Получается, что наши журналисты преувеличивают? – спросил меня замполит.
   – А вот и нет, – ответил я.
   И объяснил, что сателлит – это, так сказать, первая ласточка. И не такая бессмысленная, как может кому-то показаться. По траектории движения сателлита можно сделать выводы о характеристиках околоземного пространства и о гравитационном поле Земли. Со временем американцы научатся запускать более массивные сателлиты. И в них, помимо батареи и радиопередатчика, можно будет размещать фотокамеры и снимать земную поверхность, выявляя советские военные базы. А еще через некоторое время в сателлит можно будет поместить ядерную боеголовку, чтобы свести ее с орбиты в нужное время, нацелив на один из наших городов. Сбить такую космическую боеголовку невозможно, и эта гроза будет постоянно висеть у нас над головой.
   – Неужели у нас ничего подобного нет? – спрашивали сослуживцы.
   Тут, помнится, я пришел в замешательство. Что мне было ответить? Я знал, что у нас ведутся разработки по ракетной тематике. В космическое пространство, но без выхода на орбиту запускали уже и собак, и других подопытных животных. Обещали, что и сателлит скоро запустим, и космическую обсерваторию. А там – и на Луну полетим. Десятки книг выходило. Тот же Ляпунов неоднократно писал. Но конкретики в те времена публиковалось очень мало. Кто сателлит делает? Где? Откуда он в космос полетит? И на какой ракете? Только смутные слухи ходили. Событие, дескать, готовится, но до получения первых результатов оно засекречено. Что тут скажешь?.. Отбрехался, конечно. Сказал, что по имеющимся у меня сведениям наш ответ заокеанскому агрессору будет неожиданным и превосходящим. И ведь, что интересно, не ошибся. Так оно в конце концов и получилось…

   37 сутки полета
   …Был двадцатиминутный сеанс связи с Землей. Сначала передавали данные по навигации и СЖО, потом обменивались приветствиями. Говорил с семьей, с Валей. У них все нормально. Я и не сомневался.
   С каждым месяцем сеансы будут все реже и реже. Мы экономим энергию. И так тащимся на самом пределе. Любой перерасход обойдется нам очень дорого. Но мы это знаем, а значит, вполне потянем на того верблюда, который пролез в угольное ушко.
   Потом снова отдыхали и вспоминали первый сателлит. Разговор плавно перешел на запуск нашего «Спутника-1», который состоялся только через год после американского триумфа – в день Сорокалетия Великого Октября, 7 ноября 1957 года. Это был ответ, которого ждали. И это был поразительный ответ.
   «Спуник-1» ничем не напоминал глупый шарик «Орбитер». Нет, это был настоящий орбитальный самолет – крылатый красавец массой в полторы тонны, напичканный хитроумными приборами с радиоуправлением. На его борту находился «биологический груз»: собака Лайка, две черепахи и десяток мышей. Система жизнеобеспечения проработала пять полных суток, и все это время животные чувствовали себя нормально. Еще через неделю «Спутник-1» вошел в атмосферу и сгорел.
   Даже бегло ознакомившись с характеристиками советского сателлита, можно было сделать вывод, что это еще не полноценный космический корабль, а прототип. В объекте такой массы невозможно разместить человека с соответствующей СЖО. Да и система спуска с орбиты в компоновке «Спутника-1» не предусматривалась. С другой стороны, наличие крыльев, вытянутого обтекаемого фюзеляжа с теплозащитой говорило о том, что на орбиту выведен если и не серийный образец, то прототип космического корабля, а значит, очень скоро будут новые запуски, и в космос отправится человек. Советский человек.
   Так я ситуацию своим сослуживцам и обрисовал. Мое выступлении произвело фурор в гарнизоне. Оно и понятно. Раньше они меня называли «лунатиком» в шутку. Никто не верил, конечно, что я смогу слетать на Луну или на Марс. У всякого есть хобби, но редко когда хобби превращается в профессию. А тут вдруг получается, что я могу и на самом деле полететь. И не только я.
   Астронавтика и все, что с ней связано, сразу вошла в моду. Газеты доставлялись в гарнизон с опозданием, но шли нарасхват. Спецвыпуск «Правды», почти целиком занятый описанием «Спутника-1», затрепали и зачитали до дыр. У гарнизонного «лунатика» появился ревнивый соперник – инженер полка объявил о том, что выступит с популярной лекцией о достижениях наших ученых, которые проложили дорогу в космос. На лекцию пришли почти все офицеры, многие с женами и детьми. Я наблюдал, как загорались глаза подростков, когда инженер говорил, что в скором времени люди полетят к ближайшим планетам. Пацанов больше не интересовали самолеты и летчики, они их видели каждый день. Теперь сердца молодежи были отданы новой любви – космическим кораблям. Наши «МиГи» на этом фоне выглядели бледно. Меня, конечно, подначивали, и я высказался, когда лекция закончилась. Врубил инженеру по полной программе. Сказал, что запуск сателлита и полет к другим планетам – это разные вещи. Для того, чтобы слетать хотя бы к Луне, нужно строить большую орбитальную станцию как промежуточную базу. На этой уйдут десятки лет, а американцы спать в это время не будут. И они могут помешать нам выполнить задуманное. Однако, чтобы не разочаровывать пацанов, которых только что зажгла новая ослепительная идея, я сказал, что если «Спутник-1» полетел, значит, правительство не жалеет средств на астронавтику, тысячи или даже десятки тысяч специалистов трудятся сейчас по всей стране, чтобы решить эту грандиозную задачу: будут у нас и новые сателлиты, и орбитальная станция, и межпланетные корабли. Полетим ли мы в космос, неизвестно, а вот сегодняшних пацанов ждет великое будущее.
   Были, конечно, и сомневающиеся. Как-то за чаркой один из сослуживцев (уж не помню кто) сказал, что ерунда все это: спутники, сателлиты, орбитальные станции. Что они дают народу? Жили без спутников и ничего. Надо, мол, оборону укреплять, а запуски сателлитов – сплошное баловство, деньги на ветер. Глупость, конечно. Я этому сомневающемуся просто сказал: мы живем в развитой социалистической стране, пользуемся электричеством, медициной, радио слушаем, ездим на автомобилях и поездах, летаем на самолетах – и только потому, что не считаем развитие глупостью. Такой как ты в каменном веке тоже, небось, думал, зачем мне огонь, без огня жили и еще сто лет проживем. Так вот, вымер он – тот, который от огня отказался. А наши предки выжили и теперь готовы дальше двинуться, к звездам. А такие как ты вымрут!..
   Рассказал эту историю Алексею. Он, разумеется, со мной солидарен. Ему тоже приходилось сомневающихся переубеждать. До первого полета на Луну много их было. А потом все стало ясно, и разговорчики эти прекратились.
   – Что и говорить, – сказал Алексей, – американский сателлит изменил историю.
   – Это в каком смысле? – удивился я.
   – В прямом. Ты же помнишь, Сергей Павлович рассказывал. Если бы не «Орбитер», он бы до конца пятидесятых межконтинентальные ракеты клепал. А этот их запуск так весь мир всколыхнул, что нашим кремлевским руководителям стало ясно: космос поважнее на этом этапе будет. Какой толк делать ракеты, если весь мир за Америку. Ведь американцы в космос летают, а мы нет. Против целого мира не устоишь. Брожения даже у нас начались. Веру в будущее люди утрачивать стали. А это опаснее всего. Так что Политбюро правильно поступило, когда бросило все авиационные и ракетные бюро на разработку спутника и доводку ракеты. А потом темп только нарастал. Остановиться в таком деле трудно, – Алексей смеется с довольной миной. – Спасибо «Орбитеру»! Благодаря ему, мы сейчас и летим с тобою на Марс…


   52 сутки полета
   …Марс еще не виден. На корабле нет иллюминаторов. Поэтому Марс можно будет наблюдать через перископы системы навигации и кабину ракетоплана. Но до первой коррекции девять дней, а потому корабль ориентирован так, что в перископы видны только звезды. А в ракетоплан до ареоцентрической орбиты нам ходу нет, он законсервирован. Так что мы не знаем, как выглядит Марс после трети пройденного пути. Астрономы утверждают, что ничего особенного. С такого расстояния Марс должен выглядеть красной горошиной без четко очерченных элементов поверхности. Как в средний телескоп в момент Великого противостояния. Открытий мы никаких сделать не сможем. Разве что разглядим знаменитые каналы…
   Алексей читает через плечо. Да, я вижу, что ты читаешь…
   Обсудили тему каналов. В американском и советском сборниках есть несколько рассказов, в которых фигурирует Марс с каналами. Фантасты, вслед за учеными начала века, считают, что каналы – сооружение, созданное высокоразвитой цивилизацией. Однако современные астрономы скептически смотрят на эту гипотезу. На Марсе очень холодно, редко где температура поднимается выше нуля. Там очень разряженная и сухая атмосфера. Если бы по каналам текла вода, то она испарилась или просто замерзла бы. Вряд ли на Марсе имеются открытые водоемы. Наверное, каналы – это все-таки огромные трещины в коре Марса, глубочайшие каньоны, каких нет больше ни на одной из планет Солнечной системы.
   – Марсиан мы не встретим, – согласился Алексей. – Но Марс намного древнее Земли. Жизнь и разум могли появиться на нем раньше, а потом погибнуть, не пережив глобальный катаклизм. А может быть, марсиане предвидели гибель своей планеты и переселились на Землю. И все мы – потомки марсиан. Я читал такую повесть в детстве.
   – Она есть в сборнике?
   – Нет, я даже не помню автора и названия. Но помню, что там советский корабль летит на Марс. И астронавты находят руины древней цивилизации. Марсиане готовились к переселению, но погибли от внезапной эпидемии.
   – Избыточная гипотеза, – сказал я. – Слишком много допущений.
   – Почему же избыточная? – Алексей стоит на своем. – Законы развития одинаковы для всей Вселенной. Марс очень похож на Землю. Значит, теоретически мог стать очагом возникновения жизни. Таким же как Земля. Между прочим, Циолковский не отрицал существования цивилизации на Марсе.
   Тут мне представилась возможность блеснуть новоприобретенными знаниями.
   – Да, не отрицал. Но никогда и не строил свои выводы на основе этой гипотезы. Он верил, что космос обитаем. Он верил и доказывал, что в космосе живут высокоразвитые существа, которые научились путешествовать между звезд. Он верил, что эти фантастические существа самодостаточны и могут обходиться без привязки к планетам. Он верил, что со временем мы сами станем такими существами. Но если бы Циолковский признал существование жизни на Марсе, ему пришлось бы указать, что одним из неизбежных этапов в освоении космического пространства является контакт с марсианами. А этого у него нигде нет. Он вообще утверждал, что высаживаться на другие планеты необязательно. Человечество должно жить среди звезд – в пространстве чистой энергии. Только такие существа способны перейти на новый уровень бытия, избавиться от болезней и смерти.
   – А ты сам как считаешь? – спросил вдруг Алексей. – У тебя мнение по этому вопросу есть? Или ты во всем согласен с Циолковским?
   Как мне ему ответить? Циолковского я уважаю как мыслителя, как человека, первым указавшего людям путь к звездам. КЭЦ очень сильно повлиял на меня. И не только на меня. На Королева, например. Но в его философских трудах есть какая-то такая интонация… упадническая, что ли? Хоть я и не люблю этого слова, но, наверное, оно самое точное. Его инопланетяне жестоки, они уничтожают целые миры и цивилизации, если те не соответствуют их «стандартам качества». Мне не хотелось бы, чтобы земляне превратились в таких ублюдков. Вечная молодость и способность путешествовать между звезд того не стоят. Я думаю, в этой части Циолковский ошибся. Ему простительно, ведь он человек из другой эпохи, Революция случилась, когда он уже был стар и немощен. Он даже коммунистом никогда не был…
   Если уж говорить о том, какими мне хотелось бы видеть инопланетян, то тут я полностью разделяю взгляды Ивана Антоновича Ефремова. Его книга «Туманность Андромеды» добралась до нашей гарнизонной библиотеки как раз в 57-ом, после запуска «Спутника-1». Мы читали ее по очереди. Книга нам сразу понравилась. Она была значительней научно-фантастических повестей и романов, которые попадались в детстве. Мне нравились красочные картины будущего, нарисованные в романе, нравились описания межзвездных путешествий… Я сразу понял и оценил главную идею писателя. Если венцом развития жизни является человек разумный, а самым совершенным социальным строем является коммунизм, тогда вырисовывается вполне логичная картина. Любые источники жизни в Галактике порождают человекоподобных существ. Эти существа в процессе развития приходят к коммунизму. А затем уже пытаются установить связи друг с другом, чтобы обмениваться культурными достижениями. Жестокость, равнодушие к чужой боли – это признак варварства. Почему Циолковский этого не понимал? В будущем между народами и цивилизациями не будет войн. И мы, коммунисты, сделаем все для этого…

   53 сутки полета
   …Алексей читает мой дневник и утверждает, что я слишком разбрасываюсь и пишу все скучнее и скучнее. Он говорит, что мне пора рассказать о том пути, который мы проделали, прежде чем оказаться на первом марсианском корабле.
   Удивительно! Ведь мы действительно летим на Марс. А ведь пятнадцать лет назад это казалось форменной фантастикой. И дело, конечно, не в сателлите, дело в ракетах.
   Запуск сателлита обозначил цель, но ракеты предоставили возможность. Читая газеты и роман Ефремова, я уже тогда видел, что на смену самолету придет ракета. И ракеты очень интересовали меня. Любопытство удалось удовлетворить быстро. В издательстве «Советская энциклопедия» вышел огромный том, посвященный «Спутнику-1», – его привез из Ленинграда инженер полка. Была там и глава о многоступенчатой ракете «Победа», которая вывела наш сателлит на орбиту. Из нее я узнал, что ракету разработали сразу несколько главных конструкторов: Сергей Королев, Михаил Тихонравов и Валентин Глушко. В опубликованных интервью они утверждали, что ракета вполне способна выводить на орбиту до пяти тонн груза, что позволит в ближайшее время запустить настоящий космический корабль с пилотом-астронавтом на борту. Пока обещали запускать беспилотные сателлиты. И действительно выполнили обещание. За первым запуском в космос отправился «Спутник-2» и «Спутник-3» массой в две с половиной тонны. Это уже были большие научно-исследовательские лаборатории. Каждая из них дала научному миру массу данных о том, как устроено околоземное пространство. Например, были открыты радиационные пояса вокруг Земли. Но самое интересное, «Победа» оказалась далеко не единственной ракетой, которая становилась на вооружение в Советском Союзе.
   В январе 58-го пришло сообщение о запуске новейшей межконтинентальной ракеты «Буря». В отличие от космической «Победы», «Буря» летала в стратосфере и была снабжена крыльями, как самолет, чтобы маневрировать. Ее конструктор Семен Лавочкин утверждал, что такая ракета в качестве носителя выгоднее, поскольку позволяет отказаться от жесткой географической привязки стартовых комплексов. Она сама по себе стартовый комплекс, и с нее может взлететь небольшой аппарат, выводимый на произвольную траекторию или орбиту.
   Из статей в «Правде» следовало, что другой конструктор Владимир Мясищев готовится поразить воображение народа запуском пилотируемой крылатой ракеты «Буран». Если «Бурю» можно было использовать один раз, то «Буран» – многоразовая система. Опытный пилот в кабине вернет крылатую ракету на базу и совершит посадку, выпустив шасси. Утверждалось, что с помощью одного «Бурана» можно будет запустить до ста сателлитов.
   У любознательных сослуживцев сразу возник вопрос: а зачем столько разных ракет? Неужели одной «Победы» для освоения космического пространства недостаточно? Но на это у меня был готовый ответ. А зачем нужен «Ту», если есть «МиГ»? Затем, что они выполняют разные задачи. Один – тяжелый бомбардировщик, другой – истребитель. Так и в астронавтике. «Победа» предназначается для запуска тяжелых сателлитов и кораблей. А «Буря» и «Буран» нужны для обеспечения вывода на орбиту более простых, легких и дешевых аппаратов. Если мы всерьез взялись за космос, то должны иметь целую серию ракет разного класса и грузоподъемности. Причем не только для решения научно-исследовательских, но и военных задач. Представьте, говорил я, стартует «Буран». Он летит в отдаленнейший район Тихого океана. Он летит так быстро и низко, что его не могут отследить вражеские радары. Затем с него в сторону Америки стартует орбитальный самолет типа «Спутника-1». На космической скорости он проходит над США и может выполнить любую боевую задачу: заснять интересующие нас объекты или даже сбросить атомную боеголовку. Это не значит, что мы уже завтра начнем бомбить США с орбиты, но заокеанские империалисты должны знать, что мы на это способны. Они ведь долго упивались своей безнаказанностью. У них была атомная бомба, у нас не было. У них были бомбардировщики дальнего действия, у нас не было. У них был сателлит, у нас не было. Вот они и считали, что могут уничтожить СССР, когда захотят. Но теперь десять раз подумают, прежде чем объявлять нам войну…

   54 сутки полета
   …Алексей считает, что две мои предыдущие записи противоречат друг другу. Сначала я ратую за мирное сосуществование космических цивилизаций. Затем пишу о военном применении космических аппаратов.
   – Тут нет противоречия, – доказываю я. – Мы уже говорили с тобой на эту тему. Когда цивилизации выходят в космос, они становятся коммунистическими. И только коммунистическое общество способно осваивать Вселенную. Одно поддерживает другое. Следовательно, к началу межзвездной навигации военные космические аппараты уйдут в прошлое. Отправятся в музеи вместе с нашим «МиГами» и автоматами Калашникова.
   – Ты не веришь в космические войны?
   – Нет, не верю.
   – Но одна такая война уже случилась.
   – Случилась. Но она первая и последняя. Для этого мы и летим на Марс, чтобы не было больше таких войн.
   – А если, допустим, мы полетим к звездам? А там обнаружим другие инопланетные США. Или вообще фашистов.
   Все-таки Алексей – мастак на каверзные вопросы. Это он от чтения американского сборника, что ли, такой борзый? Я его, кстати, тоже прочитал. Ерунда всякая.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное