Артуро Перес-Реверте.

Карта небесной сферы, или Тайный меридиан

(страница 5 из 40)

скачать книгу бесплатно


А сейчас Кой говорил уже пять минут без перерыва. Он сидел на втором этаже Морского музея у окна и когда оборачивался, едва не задевал зеленые ветки одного из каштанов, стоявших вдоль Пасеодель-Прадо до самого фонтана «Нептун». Кой ронял слова, словно наполняя пустоту, – ему было бы неловко, если бы паузы слишком затягивались. Он говорил медленно и, прежде чем заговорить после короткого молчания, слегка улыбался. Его неуверенность исчезла, как только он увидел в стекле витрины ее лицо; говорил он спокойно, вполне овладев собой, ему хотелось избежать пауз и возможных вопросов или хотя бы оставить их на потом. Иногда он отводил глаза, но вскоре снова смотрел ей прямо в лицо. Ему необходимо было приехать в Мадрид, сказал он. У него тут официальное дело, и с другом встретиться надо. Удачно вышло, что музей оказался по пути. Он говорил что придется, так же, как тогда, в Барселоне, с откровенной, столь свойственной ему застенчивостью; а женщина слушала и молчала, слегка наклонив голову, так что асимметрично подстриженные волосы касались ее подбородка. И темные глаза с кобальтовыми искрами, устремленные на Коя, снова казались ему темно-синими; ее легкая искренняя улыбка лишала смысла все его выдумки.

– Вот и все, – закончил он.

То есть – ничего, ведь он еще не сказал и не сделал ничего – только очень осторожно, самый малый вперед, приблизился к гавани в ожидании, когда на борт поднимется лоцман. Совсем ничего, и Танжер Сото знала это не хуже, чем он сам.

– Ну что ж, – сказала она.

Скрестив руки, она облокотилась на край своего стола и глядела на него задумчиво и пристально, как тогда; но на сей раз она чуть-чуть улыбалась, словно хотела поблагодарить его или за предпринятые усилия, или за его спокойствие, или за то, что он смотрел ей прямо в глаза, без бахвальства и натужности. Она словно бы оценила, каким образом он появился у нее, как произнес все необходимые слова, чтобы оправдать это появление, а потом замолчал, глядя на нее ясным взглядом и с ясной улыбкой в ожидании ее решения.

Теперь заговорила она. Заговорила, не отводя глаз, заинтересованно следя, какой эффект возымеют ее слова или, быть может, интонация, с которой она их произносила. Она говорила очень естественно, и тень приязни или благодарности скользила по ее губам. Вспомнив о том странном вечере в Барселоне, сказала, что рада видеть его снова. И наконец они просто смотрели друг на друга – все, что могло быть сказано, уже было сказано. И Кой опять понял, что настало время уходить или же надо найти новую тему, предлог, черт его побери, чтобы остаться, иначе она проводит его до двери, поблагодарит, что зашел, хотя может и сказать, чтобы он пока не уходил.

– Надеюсь, тот тип больше тебя не беспокоил.

– Какой тип? – Перед тем как задать встречный вопрос, она помедлила – чуть больше, чем следовало, и он это отметил.

– Ну этот, с седой косицей, с разноцветными глазами. – Кой поднес руку к лицу, к своим глазам. – Далматинец.

– Ах, этот… – И больше ничего не сказала, но Кой увидел, как сжались ее губы. – Этот… – повторила она.

Быть может, она сейчас думала о том человеке, но столь же вероятно, что просто искала способ ускользнуть от ответа.

Кой засунул руки в карманы и огляделся. Кабинет был маленький и светлый, снаружи на двери – он заметил входя – висела табличка: «IV отдел. Исследования и приобретения». На стене он увидел старинную гравюру с морским пейзажем, возле – мольберт с гравюрами, планами и морскими картами. Застекленный шкаф был набит книгами и архивными делами, на столе лежали папки с документами и стоял компьютер, экран которого окружали бумажки-самоклейки, исписанные круглым почерком старательной школьницы; Кой сразу узнал этот почерк – в кармане у него лежала ее визитная карточка – по букве i с кружочком, заменяющим точку.

– Нет, больше он меня не беспокоил, – наконец произнесла Танжер так, словно ей необходимо было порыться в памяти, чтобы вспомнить, о чем, собственно, речь.

– А тогда казалось, что он совсем не собирается мириться с тем, что Уррутия от него уплыл.

Он заметил, что она прищурилась.

– Найдет другой экземпляр.

Женщина была в открытой блузке цвета слоновой кости, и Кой смотрел на ее шею, на ту же серебряную цепочку, что он видел раньше, и ему стало интересно, что на ней висит. Если металл, подумал Кой, то он чертовски горячий.

– А я ведь так и не знаю, ты этот атлас для себя покупала или для музея? Дело в том, что аукцион…

Внезапно он умолк, поскольку увидел Уррутию. В одном ряду с другими книгами большого формата он стоял в застекленном шкафу. Кой сразу же узнал кожаный корешок с золотым тиснением.

– Для музея, – ответила она и, помедлив секунду, добавила: – Разумеется.

Она проследила за взглядом Коя и тоже увидела атлас. В сиянии солнечного света ее профиль горел.

– Этим ты и занимаешься? Раздобываешь всякие редкие вещи?

Она слегка наклонилась вперед – качнулись и пряди волос. На ней был расстегнутый серый вельветовый жакет поверх блузки, темная широкая юбка, черные туфли на совсем низком каблуке и черные же чулки, отчего она казалась выше и худощавее, чем на самом деле. Девочка из хорошей семьи, еще раз отметил Кой и понял, что впервые видит ее при естественном освещении. Сильные руки, интеллигентный голос. Здоровая, вежливая. Спокойная. На вид, во всяком случае, подумал он, взглянув на неровные короткие ногти.

– В определенном смысле, это моя работа, – кивнула она через мгновение. – Просматривать каталоги аукционов, отслеживать торговлю антиквариатом, посещать другие музеи и ездить туда, где появляется что-то интересное… Потом я пишу отчет, и начальство принимает решение. У попечительского совета очень небольшой фонд для исследований и приобретений, и я забочусь, чтобы средства тратились правильно.

Кой наморщил нос, вспомнив ожесточенную дуэль на аукционе:

– Значит, твой далматский друг погиб героически – сразив и тебя? Уррутия обошелся вам в целое состояние…

Она вздохнула с веселой покорностью судьбе и подняла руки, раскрыв ладони, – как бы показывала, что осталась ни с чем. Тут Кой снова обратил внимание на необычные мужские часы со стальным корпусом, которые она носила на правой руке. Больше на руках у нее ничего не было – ни браслетов, ни колец. И в ушах уже не было золотых сережек, которые он видел три дня назад в Барселоне.

– Да, он стоил нам очень дорого. Обычно мы столько не тратим… Тем более что у нас в музее много картографии XVIII века.

– Уррутия был настолько необходим?

Она снова наклонилась над столом и на мгновение замерла, опустив голову; затем подняла ее, и на лице было уже совсем другое выражение. Солнце опять осветило золотистые пятнышки на ее коже, и Кой подумал: сделай он шаг вперед – и сумел бы разгадать, какой аромат исходит от этой загадочной географической карты с точечной разметкой.

– Этот атлас, после пятилетних трудов, напечатал в 1751 году географ и моряк Игнасио Уррутия Сальседо, – начала объяснять она. – Лучшее пособие для мореплавателей, пока в 1789-м не появился «Гидрографический атлас» Тофиньо, намного более точный. Экземпляров в хорошем состоянии осталось совсем мало, а в Морском музее вообще не было этого атласа.

Она открыла стеклянную дверцу шкафа, достала тяжелый том, положила на стол и раскрыла его. Кой подошел поближе, они стали рассматривать атлас вместе, и он убедился в том, что и так интуитивно знал с первой минуты. Ни намека на одеколон или духи. От нее веяло только чистотой и прохладой.

– Хороший экземпляр, – сказала она. – Среди букинистов и антикваров немало бессовестных людей: если им удается заполучить такой атлас, они расшивают книгу и продают ее отдельными листами. Но этот остался в целости и сохранности.

Она осторожно переворачивала большие страницы – под ее пальцами шелестела бумага, плотная, белая, в прекрасном состоянии, несмотря на то, что атласу было уже два с половиной века. «Морской атлас побережья Испании», – прочел Кой на фронтисписе с тончайшей гравюрой, на которой был изображен морской пейзаж, лев меж двух колонн с девизом «Plus Ultra»[4]4
  Здесь – «вперед, за пределы возможного» (лат.).


[Закрыть]
и различные навигационные инструменты. «Составлен из шестнадцати сферических карт и двенадцати планов, от Байонны во Франции до мыса Крё». Это было собрание морских карт и планов портов, отпечатанных в большом формате и переплетенных для вящей сохранности и удобства пользования. Первой в нем шла карта побережья между мысом Сан-Висенте и Гибралтаром, очень детальная, с указанием глубин в морских саженях и с подробнейшим указанием всех опасных мест. Кой пальцем вел по береговой линии между Сеутой и мысом Эспартель, ненадолго задержавшись на городе, чье имя носила женщина, стоявшая рядом. Потом он пересек пролив, поднявшись к северу, к Тарифе, и двинулся на северо-запад, снова задержавшись у Асейтеры, где крестики, обозначавшие опасность, стояли гораздо более точно, чем на современной карте Британского адмиралтейства в проходе между Терсоном и Моуэтт-Грейвом. Кой хорошо знал карты Гибралтарского пролива; и почти все совпадало, причем настолько, что оставалось только удивляться такой точности, практически невозможной для гидрографии тех времен, когда не существовало не только снимков из космоса, но и технических достижений конца XVIII века. Он видел размеченные по градусам и минутам шкалы долготы и широты, справа находилась шкала широт, а шкала долгот повторялась четырежды – в зависимости от того, какой меридиан принимался за нулевой: Париж, Тенерифе, Кадис или Картахена. Кой вспомнил, что в те времена еще не был принят универсальный нулевой меридиан – гринвичский.

– Отлично сохранился этот атлас, – с восхищением произнес он.

– Просто великолепно. Этот экземпляр никогда не бывал на борту корабля.

Кой перелистал несколько страниц: «Сферическая карта побережья Испании от Агилас и горы Копе до башни Эррадора, иначе называемой Орадада»… Эту часть побережья он знал наизусть – неприветливый каменистый берег с узкими скалистыми бухтами и подводными камнями. Там прошло его детство. Палец передвигался по плотной бумаге: мыс Тиньосо, Эскомбрерас, мыс Агуа… Очертания были выведены столь же точно, как и на карте Гибралтара.

– А здесь ошибка, – вдруг сказал он.

Она посмотрела на него скорее заинтересованно, чем удивленно:

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Ты знаешь это побережье?

– Я там родился. Даже нырял – за античными амфорами и прочими археологическими редкостями.

– Ты и водолаз?

Кой прищелкнул языком и покачал головой:

– Нет, в профессиональном смысле – нет. – Он чуть улыбнулся, словно извиняясь. – Летом на каникулах подрабатывал.

– Но опыт-то у тебя есть…

– Какой там опыт… – пожал он плечами. – В молодости еще какой-то был. А теперь я уже столько лет не суюсь в воду…

Она склонила голову к плечу и внимательно посмотрела на него. Потом снова посмотрела на его палец, еще лежавший на карте.

– А какая здесь ошибка?

Он сказал, какая. На карте Уррутии мыс Палос обозначался на две-три минуты южнее того места, где расположен в действительности; Кой столько раз огибал его, что наизусть знал координаты. На самом деле этот мыс находится на 37°38? северной широты – секунд он сейчас не помнил, а на карте Уррутии – примерно на 37°36?. Несомненно, потом эти координаты – с течением времени и усовершенствованием способов съемки – неоднократно уточнялись.

– В конце концов, – сказал он, – что значит пара морских миль для карты 1751 года, да еще выполненной в сферической проекции? – Танжер молчала, не отрывая глаз от старинной гравюры. Кой пожал плечами: – По-моему, тебя такого рода неточности завораживают. У тебя в Барселоне был предел, выше которого ты не могла поднимать цену, или нет?

Она все так же сидела, опершись о стол и глядя на карту. Казалось, мысли ее витали где-то далеко, и ответила она не сразу.

– Конечно, был, – наконец сказала она. – Морской музей – не Испанский банк… К счастью, цена не перекрыла наши возможности.

Кой тихонько рассмеялся, и она взглянула на него вопросительно.

– На аукционе я думал, что для тебя это что-то очень личное… Ты так упорно сражалась.

– Конечно, личное, – ответила она несколько раздраженно. И снова посмотрела на карту так, будто что-то приковывало ее внимание. – Это моя работа. – Она встряхнула головой, будто отгоняя мысль, которую не собиралась высказывать. – Ведь это я предложила приобрести Уррутию.

– И что вы в музее теперь с ним будете делать?

– Я его полностью изучу, каталогизирую, сниму копии для внутреннего пользования. А потом он перейдет в историческую библиотеку музея, как и все приобретения такого рода.

В дверь вежливо постучали, она открылась, и Кой увидел капитана второго ранга, с которым недавно встретился в выставочном зале. Танжер Сото извинилась, вышла в коридор и некоторое время тихо разговаривала с капитаном в коридоре. Собеседник ее был немолод, но строен, а золотые пуговицы и нашивки придавали ему значительность. Иногда он посматривал на Коя – с любопытством, в котором сквозила ревность. Кою не нравились ни эти взгляды, ни его чрезмерная улыбчивость, когда он обращался к Танжер. Настолько не нравились, что про себя он горько вздохнул. Как и большинство моряков торгового флота, Кой недолюбливал моряков военных: казалось, они слишком задирают нос, и вообще это был закрытый клан: они придерживались эндогамии, беря в жены лишь дочерей военных моряков, не пропускали воскресных месс и обзаводились чрезмерным количеством детей. А кроме того, в морских сражениях они участия не принимали и в непогоду сидели дома.

– Я должна уйти на несколько минут, – сказала Танжер. – Подожди меня.

И пошла по коридору вместе с капитаном, который перед уходом бросил на Коя последний, однако ничего не говорящий взгляд. Кой наконец осмотрелся как следует: сначала он еще поразглядывал карту Уррутии, потом – те предметы, что были у Танжер Сото на столе, гравюру на стене – Тулонское сражение, лист четвертый – и книги в шкафу. Он уже совсем было собрался сесть снова, когда заметил стойку, на которой под наваленными сверху листами обнаружил планы парусников, и, обратив внимание на рангоуты, понял, что все они – бригантины. Под планами лежали аэрофотоснимки побережья, копии старинных морских карт и одна современная – номер 46А Института гидрографии Морского флота – от мыса Гата до мыса Палос, – которая полностью соответствовала той странице, на которой был раскрыт атлас Уррутии.

Отметив это совпадение, Кой улыбнулся.


Через минуту женщина вернулась, с покорной гримаской извинившись за свое отсутствие:

– Начальник, – сказала она. – Совещание на высшем уровне по вопросу о графике отпусков. Совершенно секретное.

– Значит, ты работаешь на Военно-морской флот.

– Как видишь.

Коя это позабавило.

– Получается, ты вроде солдата.

– Ничего подобного. – Золотистые волосы метнулись направо и налево, когда она покачала головой. – Я не на военной службе… Защитив диплом по истории, я подала на конкурс. И четыре года работаю здесь. – Сказав это, она задумалась, глядя в окно и прикрыв глаза. Потом, очень медленно, словно у нее из головы никак не шла какая-то мысль, вернулась к столу, закрыла атлас и поставила его в шкаф. – Вот мой отец – он действительно был солдат, – добавила она.

В этих словах прозвучал оттенок не то вызова, не то гордости. Кой обрадовался – про себя, конечно, – ведь кое-что теперь становилось понятным: ее манера двигаться, какие-то жесты. И эта спокойная дисциплинированность, немного даже высокомерная, которая иногда явно помогала ей не выпускать руль из рук.

– Он был военный моряк?

– Нет, просто военный. Ушел в отставку полковником. Почти всю жизнь он прослужил в Африке.

– Он жив?

– Нет.

Никаких эмоций в ее голосе не было. Понять, что она испытывает, отвечая на эти вопросы, не представлялось возможным. Кой посмотрел в темно-синие глаза, и она без труда выдержала этот визуальный допрос, никак не показав, что вообще заметила его. И тогда Кой улыбнулся.

– Поэтому тебя назвали Танжер.

– Поэтому меня назвали Танжер.

Они не торопясь шли мимо музея Прадо и ограды Ботанического сада, потом поднялись по Клаудио Мойано, оставив позади шум и сутолоку площади перед вокзалом Аточа. Солнце освещало серые киоски и лотки с книгами, бесконечными рядами поднимавшиеся вместе с улицей в гору.

– Зачем ты приехал в Мадрид?

Он смотрел на мостовую перед своими мокасинами. Он уже ответил на этот вопрос – только чтобы увидеть тебя – еще до того, как она его задала. Общие места и надуманные предлоги тут не годились, и несколько шагов он сделал молча, затем потер нос.

– Я приехал повидать тебя.

Это у нее, видимо, не вызвало ни удивления, ни любопытства. Вельветовый жакет она не застегнула, а перед выходом из музея повязала на шею шелковый платок осенних тонов. Полуобернувшись, Кой смотрел на ее невозмутимое лицо.

– Зачем? – спросила она безучастно.

– Не знаю.

Некоторое время они шли молча. Потом, ни с того ни с сего, остановились перед лотком, на котором кучами громоздились уже не раз кем-то читанные детективы – словно обломки потерпевшего крушение корабля, выброшенные волнами на берег. Кой без особого внимания пробежал глазами по обложкам – Агата Кристи, Джордж Кокс, Эллери Куин, Лесли Чартерис. Танжер взяла одну книжку, с отсутствующим видом посмотрела на нее и положила на место.

– Ты сумасшедший, – сказала она.

Они шли дальше. Между лотками бродили люди, искали книги, брали их в руки, пролистывали. Торговцы не возмущались, просто не спускали глаз с покупателей. Все они были в свитерах, ветровках или куртках, их кожа задубела за годы, проведенные на солнце, на ветру, под дождем; Кою они напоминали моряков в каком-то невероятном порту, заблудившихся между волнорезами, возведенными из бумаги, испачканной типографской краской. Кое-кто, присев между грудами книг, полностью погрузился в чтение. Один-два, из самых молодых, поздоровались с Танжер, и она отвечала, называя их по именам: привет, Альберто, пока, Борис. Юноша в ковбойке, обшитой гусарским галуном, играл на флейте, и Танжер положила монетку в шапку перед ним, совершенно так же, как сделала это на глазах у Коя в Барселоне, бросив монету в цилиндр мима, грим которого испортил дождь.

– Я здесь хожу каждый день, это моя дорога домой. Иногда что-нибудь покупаю… Старые книги – это очень интересно, правда? В отличие от новых, они сами тебя выбирают, выбирают себе покупателя: эй, постой, вот она я, забери меня с собой. Они как живые. – Она прошла еще несколько шагов и остановилась перед «Александрийским квартетом» – четыре тома в мятых обложках по бросовой цене. – Ты читал это? – спросила она.

Кой покачал головой. Этот Лоренс Даррелл, чья фамилия почему-то напоминала марку батареек, был ему глубоко безразличен. Первый раз в жизни он обратил внимание на его книги. Наверное, американец. Или англичанин.

– У него есть что-нибудь про море? – спросил он скорее из вежливости, чем из интереса.

– Нет, насколько мне известно. – Она тихо и почти ласково рассмеялась. – Хотя Александрия как была, так и остается портом…

Кой бывал в Александрии и ничего особенного не запомнил: безветренные дни, жара, портовые краны, докеры, притулившиеся в тени контейнеров, грязная вода, чавкающая между корпусом корабля и пирсом, тараканы, которые хрустят под ногами, когда сходишь на берег. Порт как порт, единственное отличие – в том, что ветер приносит облака красной пыли, и она проникает повсюду. На четыре тома никак не тянет. Танжер дотронулась пальцем до первого: «Жюстин».

– Все интеллигентные женщины, которых я знала, хоть раз в жизни хотели быть такими, как Жюстин.

Кой тупо посмотрел на книгу, не понимая, следует ему ее покупать или нет и не заставит ли букинист купить все четыре. На самом деле его привлекали другие книжки: «Корабль мертвых» некоего Б. Травена и трилогия Холла и Нордхофа про «Баунти»: «Мятеж на «Баунти», «Человек против моря» и «Остров Питкерн» в одном томе. Но Танжер уже шла дальше; потом он увидел, как она улыбнулась, сделала еще несколько шагов и стала перелистывать книжку без переплета; «Хороший солдат», – прочел название Кой. С этим Фордом Мэдоксом Фордом Кой готов был примириться: ведь он вместе с Джозефом Конрадом написал «Приключение». Потом Танжер обернулась и пристально посмотрела на него.

– Ты сумасшедший, – повторила она. – Ты же меня не знаешь, – сказала она через несколько секунд. – Ты же ничего обо мне не знаешь.

Снова в голосе ее зазвучали жесткие нотки. Кой посмотрел направо, потом налево. Как ни странно, он не чувствовал себя пристыженным или не в своей тарелке. Он приехал повидать ее, он сделал то, что считал нужным сделать. Да, конечно, он многое бы отдал за то, чтобы предстать перед нею мужчиной элегантным, с хорошо подвешенным языком, чтобы иметь возможность предложить ей что-то, пусть даже деньги, которых хватило бы на покупку всех четырех томов этого «Александрийского квартета» и на ужин в дорогом ресторане, где он называл бы ее Жюстин или любым другим именем по ее желанию. Но это – не про него. Поэтому он молчал, стоял перед ней настолько естественно, насколько мог, и только чуть-чуть улыбался, одновременно искренне и застенчиво. Немного, но на большее он не был способен.

– У тебя нет никакого права вести себя так… Сваливаться мне на голову, будто так и надо… За Барселону я тебе уже сказала «спасибо». И что, по-твоему, я теперь должна с тобой делать? Забрать тебя к себе, как старую книжку с развала?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Поделиться ссылкой на выделенное