Сирил Паркинсон.

Закон Паркинсона. Новейшая версия

(страница 2 из 8)

скачать книгу бесплатно



Очевидно, что британская система полностью зависит от расположения мест в зале Палаты общин. Если бы сиденья депутатов стояли не напротив друг друга, а вперемежку, заседающим не так легко было бы отличить истину ото лжи, а мудрость от безумства и всем пришлось бы выслушивать всех. Согласитесь, что слушать все речи как минимум смешно, ведь половина их заведомо бессмысленна.

Во Франции ошибка была совершена изначально, когда депутатов рассадили полукругом. Все они вынуждены смотреть на председателя, и можно представить себе смятение их умов. В парламенте не формируются настоящие команды соперников и никто не способен заранее сказать, чьи доводы более веские. Еще один недостаток всех парламентских слушаний во Франции состоит в том, что они ведутся по-французски. Заметим, что США мудро отказались последовать этому примеру. Но французская система достаточно плоха и помимо языковых трудностей. Вместо того чтобы сформировать в парламенте две команды, каждую со своим сложившимся взглядом на проблему, французы создали бесконечное множество команд, воюющих с остальными. На практике игра при таких условиях не могла бы даже начаться, но, к счастью, депутаты поделились на правых и левых – в зависимости от того, где сидят. Это вполне здравое решение. Французы не дошли до крайностей и не рассаживают людей в алфавитном порядке, но полукруглый зал позволяет проводить тонкие разграничения и определять, кто правее, а кто левее. Но до британской четкости им далеко. Отдельно взятого депутата господина Стрекози можно описать как находящегося слева от господина Доширака, но справа от господина Хохланда. Какая от этого польза каждому из них? Извлекли бы мы что-либо ценное из их дискуссий, если бы они велись по-английски? Видят ли они сами пользу в своих дебатах? Ответ на все эти вопросы один: нет, нет и еще раз нет.

Все вышесказанное хорошо известно. Менее известно то, что размещение участников имеет первостепенную важность на всех заседаниях и встречах – международного, общенационального или местного масштаба. Более того, оно важно на встречах за круглым столом, как у рыцарей Круглого стола. Если мы задумаемся хоть на миг, то поймем, что рыцари Квадратного стола вели бы себя совершенно иначе, не говоря уже о рыцарях Треугольного стола.

Способ размещения влияет не только на продолжительность и остроту дискуссий, но и на решения – если, конечно, таковые принимаются. Как мы знаем, при голосовании редко учитываются достоинства и недостатки выдвинутого предложения. Конечное решение принимается исходя из множества факторов, но не все они интересуют нас в данный момент. Однако мы должны отметить, что в конечном счете проблема решается с помощью голосов «болота», или блока центристов. Правда, в Палате общин подобному блоку не дают даже образоваться. Но на других собраниях блок центристов – это святое. Обычно он состоит из следующих элементов:


А) людей, которые не осилили ни одной из памятных записок, разосланных за пару недель до собрания всем, кто был на него приглашен;

Б) людей, которые слишком глупы, чтобы следить за ходом дела; их выдают попытки выяснить у рядом сидящих:

«О чем говорит этот парень?»;

В) глухих, которые прикладывают руки к ушам и комментируют высказывания оратора следующим образом: «Эх, говорил бы он погромче»;

Г) пьяных, которые еще утром напились в стельку и явились на заседание (кто их знает зачем) с головной болью и с убеждением, что из разговоров все равно ничего хорошего не выйдет;

Д) дряхлых стариков, главным предметом гордости которых является их физическая форма – лучшая, чем у многих молодых.

«Я пришел сюда пешком, – шепчет такой старик соседу. – Неплохо для 82-летнего, а?»;

Е) слабаков, пообещавших поддержку обеим сторонам и не знающих, кого выбрать; они колеблются между поддержкой одной из сторон, воздержанием от участия в голосовании и уходом с собрания под предлогом плохого самочувствия.


Как завладеть голосами блока центристов? Первый шаг – обнаружить его членов и подсчитать их. Далее все зависит от того, где они усядутся. Лучший прием – выделить убежденных и стойких сторонников своей идеи, чтобы они потолковали с представителями центристского блока перед началом заседания. Во время этой предварительной беседы «ястребы» должны тщательно избегать основного предмета дискуссий. Следует научить их использовать гамбиты, перечисленные ниже, в зависимости от категории (от А до Е соответственно), к которой относится их собеседник-центрист:


А) «По-моему, все эти бумаги – пустая трата времени, почти все свои я выкинул».

Б) «Думаю, скоро на нас обрушится поток красноречия. Лучше бы эти умники меньше говорили и больше делали».

В) «Акустика в этом зале просто ужасная. Почему бы этим ученым не придумать что-нибудь такое… В половине случаев я не СЛЫШУ ТОГО, ЧТО ГОВОРЯТ, А ВЫ?»

Г) «Какое отвратительное место для собрания! По-моему, здесь что-то не так с вентиляцией. Я чувствую себя не в своей тарелке, а вы?»

Д) «Боже, как вам это удается! Поделитесь секретом. Дело в регулярных завтраках, не так ли?»

Е) «Насчет обеих сторон было сказано так много, что я и не знаю, кого поддержать. А вы как думаете?»


Если правильно разыграть эти гамбиты, то каждый из ваших приверженцев затеет оживленную беседу, в процессе которой сможет подвести собеседника к сиденьям. Когда он это сделает, другой ваш приверженец усядется прямо перед центристом, глядя в том же направлении. Порядок рассадки лучше всего объяснить на следующем примере. Предположим, что ваш убежденный приверженец Х (господин Н. А. Хал) отводит центриста Y (господина Б. А. Рана) к месту, расположенному в первых рядах. Перед ним садится Z (господин У. В. Ерен), еще один человек из вашей группы, делая вид, что не заметил людей, усевшихся сзади. У. В. Ерен поворачивается в другую сторону и машет кому-то вдалеке. Затем он наклоняется вперед и обменивается репликами с человеком, сидящим перед ним. И лишь когда Б. А. Ран уселся, У. В. Ерен оборачивается к нему со словами: «Дорогой коллега, как я рад вас видеть!» Через несколько минут он замечает взгляд Н. А. Хала и с удивлением восклицает: «Привет, Хал, не думал, что ты придешь! Как здоровье?» – «Я уже поправился, – отвечает Н. А. Хал, – это была обычная простуда». Таким образом, порядок рассадки кажется совершенно случайным, привычным, дружеским.



Первый этап операции завершен, он практически одинаков при окучивании всех категорий центристов. На втором этапе следует подстроиться под человека, которого вы обрабатываете. В случае с Б. А. Раном (попадающим в категорию Е) лучше избегать любого обсуждения вопроса по существу, а вместо этого попытаться создать впечатление, что все уже решено. Сидя впереди, Б. А. Ран не сможет видеть почти никого из других участников собрания и легко вообразит, что все они согласны друг с другом.

– Уж и не знаю, зачем я пришел, – говорит Н. А. Хал. – Вижу, что пункт 4 уже давно оговорен. Все, кого я встретил, решили голосовать за него (или «против него» – в зависимости от обстоятельств).

– Странно, – отвечает У. В. Ерен, – я как раз собирался сказать то же самое. Решение проблемы не вызывает сомнений.

– По правде говоря, я еще не принял решение, – говорит Н. А. Хал, – многое можно сказать и в пользу противоположной стороны. Но споры обернутся просто потерей времени. Что думаете вы, Ран?

– Ну, – блеет Б. А. Ран, – должен признать, что нахожу вопрос довольно сложным. С одной стороны, есть веские причины голосовать «за». А если голосовать «против»… Вы считаете, от этого будет польза?

– Мой дорогой Ран, я доверяю вашему суждению в этом вопросе. Вы только что говорили, что все уже практически решено.

– Правда, я так говорил? Да, кажется, большинство будет голосовать «за»… Или, может быть, следует заметить…

– Спасибо, Ран, за ваше мнение, – говорит У. В. Ерен, – я думаю так же, но мне очень приятно было узнать, что вы соглашаетесь со мной. Ваше мнение я ценю превыше всех других.



Тем временем Н. А. Хал наклоняется к человеку, сидящему впереди, и тихо спрашивает его: «Как ваша жена? Выписалась ли она уже из больницы?», а выпрямившись, объявляет, что все люди с передних рядов думают так же. Итак, голосование практически выиграно.

Если операция завоевания «болота» прошла благополучно, то у противной стороны нет шансов. Вольно ей готовить речи и толковать о поправках – все бесполезно, если каждый представитель «болота» сидит между двумя вашими «ястребами». Когда приходит решительный момент, они поднимают руки, и это автоматически влечет подъем рук «болота». Даже если представители «болота» спят, как это часто случается с центристами из категорий Г и Д, их руки поднимут соседи справа. Почему именно справа? Это правило выработано для того, чтобы избежать подъема обеих рук центристов, поскольку такой жест вызывает неодобрительные возгласы оппонентов. Если вам удалось завоевать «болото», то голосование выигрывается с подавляющим перевесом, ведь в любой спорной ситуации большинство людей, имеющих право голоса, принадлежат к «болоту». Поэтому произнесение речей – потеря времени. Оппоненты никогда с вами не согласятся, а сторонники с вами уже согласны. Остаются центристы, часть которых не слушает ораторов, а часть ничего не понимает, даже если слышит. Чтобы они проголосовали так, как вам нужно, они должны видеть пример соседей. Таким образом, эти голоса можно заполучить и случайно, но насколько же надежнее добывать их по хорошо обдуманному плану!

Глава 3
Большие деньги, или Точка исчезновения интереса

Люди, знающие толк в больших деньгах, делятся на две группы: у одних имеются огромные состояния, а у других вообще ничего нет. С точки зрения миллионера, миллион долларов является чем-то реальным и понятным. Для математика и преподавателя экономики (учитывая, что тот и другой практически голодают) миллион долларов столь же реален, как и тысяча: эти чудаки никогда не держали в руках ни миллиона, ни тысячи. Но мир полон людей, попадающих в промежуточную категорию. Ничего не зная о миллионах, они привыкли мыслить тысячами, и именно из таких людей в основном и состоят разнообразные финансовые комитеты. На выходе мы получаем явление, часто наблюдаемое, но еще не изученное. Его можно описать с помощью закона банальности, который гласит: чем больше сумма, обсуждаемая на заседании, тем меньше времени уйдет на принятие решения (и наоборот).

Если поднапрячься, то можно вспомнить, что иногда регламент собраний подвергался анализу, однако исследователи предлагали тупиковую линию. Они считали, что наибольшую важность следует придавать порядку расположения пунктов в повестке дня. Далее, они полагали, что большая часть времени уходит на пункты 1–7, а остальные принимаются автоматически. Результат этих предположений хорошо известен. В свое время насмешки, которым подвергался доклад доктора Гугенгейма на Шнобелевской конференции, казались излишними, но последующие споры о предмете его доклада показали, что критики почтенного доктора, в сущности, не ошибались. Годы ушли на выяснение ложности его посылок. Ныне мы знаем, что место пункта в повестке дня не имеет существенного значения, и считаем, что доктору Гугенгейму еще повезло убежать от слушателей в нижнем белье. Представь он свои малоубедительные умозаключения на недавней сентябрьской конференции, едва ли ему удалось бы так легко отделаться: среди ее участников возобладало мнение, что он сознательно тратил время на ерунду.

Если мы хотим продвигаться вперед, то должны забыть обо всех прежних исследованиях в данной сфере. Нужно начать с нуля и понять во всех деталях, как на самом деле работает финансовый комитет. Ради блага читателя представим обсуждение в живой, увлекательной форме:

П р е д с е д а т е л ь: Переходим к пункту 9. Отчитается наш казначей, господин Проваллинг.

П р о в а л л и н г: Смета строительства ядерного реактора перед вами, господа, в приложении № 13 к отчету подкомитета. Как видите, план и схема размещения одобрены профессором Трещингом. Общая стоимость строительства составляет 10 миллионов долларов. Подрядчики, господин Хапуннинг и господин Карманнинг, считают, что работы могут быть завершены к 15 апреля 1959 г. Господин Умнинг, инженер-консультант, предупреждает, что не следует рассчитывать на окончание строительства до октября. Его поддерживает доктор Разумнинг, известный геофизик, заявляющий, что, возможно, на месте строительства придется укреплять грунт. План главного здания перед вами (обратите внимание на приложение № 9), а чертеж вывешен на стенде. Буду рад поделиться любой информацией со всеми желающими членами комитета.

П р е д с е д а т е л ь: Спасибо, господин Проваллинг, за ваше детальное разъяснение предлагаемого плана. Сейчас я приглашаю членов комитета высказать свои соображения.

Тут необходимо сделать паузу и подумать, какие соображения способны высказать члены комитета. Предположим, что их одиннадцать, включая председателя (секретаря не учитываем). Из этих одиннадцати четверо, включая председателя, не знают, что такое реактор. Из остальных семи трое не понимают, для чего он нужен. Из четверых знающих лишь двое хоть как-то разбираются в расчете его стоимости. Один из этих двоих – господин Айзиксон, второй – господин Бриксворт. Каждый может что-то сказать. Предположим, первым слово возьмет господин Айзиксон.

А й з и к с о н: Ну, господин председатель, хотелось бы иметь более авторитетных подрядчиков и консультанта. Обратись мы с самого начала к профессору Леви, передай мы контракт господам Давиду и Голиафу, я бы одобрил весь план строительства. Господин Даниэль Львофф не потратил бы наше время на догадки о возможном перенесении сроков строительства, а доктор Моисей Синайски сказал бы нам определенно, потребуется укрепление грунта или нет.

П р е д с е д а т е л ь: Мы все ценим желание господина Айзиксона завершить работы наилучшим образом. Однако мне кажется, что уже поздно обращаться к другим техническим советникам. Да, основной контракт еще не подписан, но мы уже потратили очень крупные суммы. Если мы откажемся от советников, которым уже заплатили, то придется платить вдвое больше. (Остальные члены комитета что-то бормочут в знак согласия.)

А й з и к с о н: Прошу занести мое замечание в протокол.

П р е д с е д а т е л ь: Конечно, всенепременно. Может быть, господину Бриксворту тоже есть что сказать?

Бриксворт едва ли не единственный человек в зале, который понимает, о чем идет речь. Он мог бы сказать многое, начав с того, что не доверяет круглой сумме (10 миллионов). Почему она вышла такой круглой? Зачем этим типам разрушать старое здание на пути к стройке, разве им не хватает места? Почему так много денег предусмотрено на «прочие расходы»? И кто вообще такой Разумнинг? Не ему ли в прошлом году выставила убийственный иск корпорация «Хитрик энд Факинг Ойл»? Но Бриксворт не знает, с чего начать. Если он возьмется проверять чертежи, то другие члены комитета этого не поймут. Ему пришлось бы сначала объяснить, что такое реактор, а ведь никто из присутствующих не признается в своем невежестве. Нет, лучше уж ничего не говорить.

Б р и к с в о р т: Мне нечего добавить.

П р е д с е д а т е л ь: Кто-нибудь еще из комитета желает высказаться? Очень хорошо. Могу ли я утверждать, что планы и сметы одобрены? Благодарю. Могу ли я подписать основной контракт от вашего имени? (Одобрительный рокот в зале.) Спасибо. Теперь мы переходим к пункту № 10.

Итак, на пункт № 9 ушло лишь две с половиной минуты, из которых несколько секунд было потрачено на листание документов и разворачивание диаграмм. Собрание продолжается, но кое-кто из членов комитета чувствует неловкость в связи с пунктом № 9. Внутренний голос говорит им, что они не проявили себя должным образом. Уже поздно подвергать сомнению схему реактора, но они хотят показать, что живо откликаются на все происходящее.



П р е д с е д а т е л ь: Пункт № 10. Велосипедный навес для удобства служащих наших церквей. Фирма «Про Гниллингс» составила смету и готова выполнить все работы за 2350 долларов. Планы и спецификация перед вами, джентльмены.

М я г к и н г: Абсолютно очевидно, господин председатель, что сумма завышена. Я заметил, что крышу они собираются делать из алюминия. А не будет ли дешевле сделать ее из асбеста?

Т в е р д и н г: Я согласен с господином Мягкингом насчет завышения цены, но, по-моему, крыша должна быть выполнена из жести. Склоняюсь к мысли, что навес можно построить за 2000 долларов или даже меньше.

С т р а ш и н г: Я пойду дальше, господин председатель, и задам вопрос всем присутствующим, действительно ли навес так уж необходим. Мы и так слишком много делаем для нашего персонала. Наемные работники никогда не бывают довольны, в этом вся проблема. В следующий раз они потребуют для себя личные гаражи.

Т в е р д и н г: В данном случае я не могу поддержать господина Страшинга. Нет никаких сомнений в том, что навес необходим, все дело в материале и цене…

Вот и начались настоящие дебаты. Сумма в 2350 долларов вполне доступна пониманию каждого. Любой может представить себе навес для велосипедов, поэтому дискуссия о том, как сэкономить 300 долларов, продолжается 45 минут. Члены комитета толкут воду в ступе с чувством глубокого удовлетворения.

П р е д с е д а т е л ь: Пункт № 11. Напитки на собраниях объединенного благотворительного комитета. В месяц на них уходит 4 доллара 75 центов.

М я г к и н г: Какие напитки подают на этих мероприятиях?

П р е д с е д а т е л ь: Насколько я знаю, кофе.

Т в е р д и н г: И это значит, что в год мы тратим на них, дайте подсчитать, 57 долларов?

П р е д с е д а т е л ь: Совершенно верно.

С т р а ш и н г: Ну, господин председатель, я не могу не задаться вопросом, оправданно ли это. Как долго длятся упомянутые мероприятия?

Вот теперь уж разгорается настоящий спор. Возможно, в комитете есть члены, не понимающие разницы между асбестом и жестью, но каждый человек что-то знает о кофе, о том, как его готовить, где покупать и покупать ли вообще. Этот пункт повестки дня займет у присутствующих час с четвертью, и они попросят секретаря предоставить дополнительную информацию, отложив окончательное разрешение проблемы напитков до следующего собрания.

Естественным будет вопрос, какой малой должна быть сумма, чтобы внимание к ней финансового комитета снизилось: 20, а может, 10 долларов? Увы, чего не знаем, того не знаем. Мы можем сделать лишь предварительный вывод: существует некая точка, после которой члены комитета решают, что сумма затрат недостойна их внимания. Еще требуются дополнительные исследования для выявления этой точки. Переход от спора вокруг 50 долларов (час с четвертью) до спора вокруг 20 долларов (две с половиной минуты) слишком уж резок; любопытно было бы установить нижний порог суммы, после которого продолжительность дебатов снижается. Более того, такое открытие имело бы немалое практическое значение. Предположим, точка снижения интереса представлена суммой в 35 долларов. В таком случае казначей, повествующий собранию о какой-то статье расходов (62 доллара 80 центов), мог бы разбить сумму на две части (30 долларов и 32 доллара 80 центов), существенно сократив время и усилия на обсуждение.



На данном этапе выводы могут быть лишь предварительными, но есть причины полагать, что точка исчезновения интереса (ТИИ) отражает сумму, которую каждый член комитета готов потратить на скачках или отдать на благотворительность. Дополнительные наблюдения на ипподромах и в методистских церквях серьезно помогли бы нам в разрешении данной проблемы. Гораздо сложнее установить верхнюю ТИИ – сумму, при которой затраты становятся слишком большими, чтобы вызвать дискуссию. Очевиден, однако, тот факт, что одно и то же время может быть потрачено комитетом на выделение 10 миллионов долларов и 10 долларов. Указанный выше период – две с половиной минуты – является лишь приблизительным. Пожалуй, если мы возьмем промежуток 2–4,5 минуты, то он и будет соответствовать обсуждению слишком крупных и слишком мелких сумм.

Предстоит провести еще множество исследований во благо человечества, но когда мы опубликуем итоговый отчет о связи между размером денежной суммы и временем, затраченным на ее выделение, он обязательно вызовет интерес даже у закоренелых скептиков.

Глава 4
Управленцы и комитеты, или Коэффициент неэффективности

Жизненный цикл любого комитета настолько важен для нашей повседневности, что остается лишь удивляться недостатку внимания к такой дисциплине, как комитетология. Первый и основополагающий принцип этой дисциплины гласит: комитет есть явление органическое, а не механическое. Иначе говоря, это не структура, а своего рода растение. Любой комитет пускает корни и растет, цветет, пахнет, затем слабеет и гибнет, рассеивая семена, из которых, в свою очередь, вырастают другие комитеты. Лишь те, кто хорошо усвоит данный принцип, смогут на самом деле продвинуться в понимании структуры и генезиса современных правительств.

Как это принято считать на современном этапе, комитеты условно подразделяются на две категории: а) те, от которых отдельные члены хотят что-то получить; б) те, в которые отдельные члены должны что-то вносить. Однако примеры группы Б для нас не имеют большого значения, и некоторые исследователи даже сомневаются, относить ли указанные формирования к категории комитетов. Примеры из более мощной и жизнеспособной группы А дадут нам больше информации о нормах, действующих (с некоторыми поправками) во всех комитетах.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное