Чак Паланик.

Фантастичнее вымысла

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

Несколько лет назад крайне редко бывало, чтобы профессиональных слушателей привозили из Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, селили их в отеле и платили деньги за то, чтобы они сидели и слушали других людей. Сейчас такие мероприятия устраиваются так часто, что их организаторам приходится усиленно скрести по всем своим сусекам, дабы найти помощника продюсера или заместителя редактора, который может выкроить уик-энд и слетать в Канзас-Сити, Беллингем или Нэшвилл.

Вот это, например, конференция писателей Среднего Запада США. Или конференция писателей южной Калифорнии. Или конференция писателей штата Джорджия. Будучи перспективным писателем, вы платите за право доступа на нее, за бедж с вашим именем и за участие в главном банкете. На конференции проводятся семинары, лекции по литературному творчеству и маркетингу. Со стороны других писателей ощущаешь одновременно и соперничество, и товарищескую поддержку. Так сказать, коллеги по перу. Многие из них почти постоянно ходят с рукописями под мышкой. Ты дополнительно платишь деньги, деньги за пресловутые семь минут, чтобы на семь минут купить ухо профессионального слушателя. Покупаешь шанс продать свою историю и уйти с некоторой суммой денег и признанием интереса к тому, что ты сочинил. Билет экспериментальной лотереи. Возможность превратить кислые лимоны (выкидыш, пьяного водителя, медведя гризли) в лимонад.

Солома, но солома, скрученная в золотую нить. Здесь, в огромном казино рассказчиков.

Затем, извините, ваши семь минут истекли.

Есть и другой способ, описанный выше. Банкетный зал отеля, полный людей, взахлеб повествующих о своих жутких прегрешениях. С тошнотворными подробностями живописующих, как они делали аборт. Как контрабандой провозили из Пакистана наркотики, запрятав пакетик в заднем проходе. Истории о том, как люди совершали бесчестные поступки, – прямая противоположность описанию героических подвигов. Истории о том, как они могут продавать даже самые постыдные поступки своей жизни – чтобы те помогли другим людям, которые учились бы на чужих ошибках. Чтобы не допустить повторения подобных кошмаров. Все они оказались здесь, дабы обрести искупление. Для них каждая завешенная шторкой кабинка становится исповедальней. Каждый кинопродюсер становится исповедником.

Вот только ждут не Божьего суда. Ждут суждения рынка.

Сегодня контракт на издание книги, пожалуй, стал заменой нимбу над головой. Нашим новым воздаянием за умение выжить, за мужество, за силу духа. Вместо благословения небес мы получаем деньги и внимание средств массовой информации.

Кто знает, быть может, фильм с Джулией Робертс в главной роли поважнее, чем сама жизнь, и прекраснее, чем ангел и единственная жизнь вечная, которой мы удостаиваемся.

Но подобное возможно при одном условии: если твоя жизнь, твоя история – нечто такое, что можно красиво упаковать, выставить на продажу и продать.

С другой стороны, все это очень похоже на толпу, собравшуюся здесь месяц назад, когда выбирали участников телевизионного игрового шоу.

Нужно было ответить на сложные вопросы. Или два месяца назад, когда здесь толкались продюсеры популярного дневного ток-шоу и искали тех, кто не прочь заняться стиркой грязного белья на национальном телевидении. Отцов и сыновей, у которых были одни и те же сексуальные партнерши. Матерей, подающих на своих детей иски в суд на выплату алиментов. Тех, кто собирается сделать операцию по перемене пола.

Затем, извините, ваши семь минут истекли.

Философ Мартин Хайдеггер заметил, что есть человеческие существа, имеющие обыкновение смотреть на мир как на постоянный источник и запас материалов, которые якобы ждут, не дождутся, когда же люди наконец их используют. Как сырье, которое ждет, когда его переработают в нечто более ценное. Деревья – в древесину. Животных – в мясо. Хайдеггер называл этот мир сырья, необработанных природных ресурсов, немецким словом Bestand – запас. По-видимому, неизбежно, что люди, не имеющие доступа к природному Bestand’у – такому как нефтяные скважины или алмазные копи, обратятся к единственному, чем они обладают – к собственным жизням.

Все больше и больше Bestand’ом нашей эпохи становится наша интеллектуальная собственность. Наши идеи. Истории наших жизней. Наш жизненный опыт. Трудности, которые нам приходилось преодолевать, или то, от чего мы получали удовольствие, – все эти сюжетные события вроде малоинтересной учебы, медового месяца или рака легких теперь могут быть оформлены самым привлекательным образом и проданы.

Фокус, нацеленный на то, чтобы на тебя обратили внимание. Приняли к сведению.

Хайдеггер сказал, что если вы рассматриваете мир как Bestand, это приводит к тому, что вы пользуетесь вещами, порабощаете вещи и людей, эксплуатируете их ради вашей собственной выгоды. Если помнить об этом, то разве возможно поработить самого себя?

Мартин Хайдеггер также утверждает, что любое событие оформляется присутствием наблюдателя. Падающее в лесу дерево являет собой нечто совсем иное, если при этом присутствует человек. Он обращает внимание на детали, делает на них основной упор, чтобы затем превратить все это в материал роли для Джулии Робертс.

Разве можно, пусть даже простым искажением событий для создания пущего эффекта, простым преувеличением их до той степени, что забывается истинная суть рассказа – вы забываете, кто вы такой, – эксплуатировать свою собственную жизнь ради создания истории, которая может стать достойным продажи товаром?

Затем, извините, ваши семь минут истекли.

Может быть, нам следовало ожидать этого, потому что все к тому шло?

В 1960-е и 1970-е годы телевизионные кулинарные передачи побуждали представителей среднего класса тратить больше свободного времени и денег на еду и вино. От процесса поглощения пищи люди перешли к ее приготовлению. Ведомые такими экспертами, как Джулия Чайлд и Грэм Керр, мы все лихорадочно принялись скупать всевозможную кухонную утварь. В восьмидесятые, когда доступными стали видеомагнитофоны и проигрыватели компакт-дисков, мы были одержимы новым увлечением – им стала индустрия развлечений.

Кино стало тем полем, где люди могли знакомиться и обсуждать самые разные темы, как в предыдущее десятилетие они обсуждали достоинства всяческих суфле и марочных вин. На смену Джулии Чайлд на телевизионном экране появились Джин Сискел и Роджер Эберт, которые принялись поучать нас новым премудростям. Индустрия развлечений стала следующим местом вложения излишков времени и денег.

Вместо винтажа, купажа и букета мы начали обсуждать эффективность использования голоса за кадром, предыстории сюжета и развитие характеров персонажей.

В 1990-е годы мы обратились к книгам. На смену Роджеру Эберту пришла Опра Уинфри.

И все же по-настоящему огромная разница заключается в том, что пищу можно готовить дома. Снять фильм в домашних условиях невозможно. Но можно дома написать книгу. Или сценарий. А книга или сценарий могут превратиться в фильм.

Сценарист Эндрю Кевин Уокер однажды сказал, что в Лос-Анджелесе любого человека от киносценария отделяет расстояние не более пятидесяти футов. Киносценарии стопками валяются в кузове автомобиля. На письменных столах на работе. На жестких дисках портативных компьютеров. Они находятся в постоянной готовности. Счастливый билет лотереи, гарантирующий джекпот. Не обналиченный чек.

Впервые в истории возникли пять факторов, объясняющих столь оглушительный взрыв страсти к писательству. Строгого порядка таких факторов нет, и эти факторы следующие:

• Свободное время

• Технология

• Материал

• Образование

• И отвращение

Первый фактор представляется самым простым. У все большего числа людей появляется все больше свободного времени. Люди уходят на пенсию, да и живут теперь дольше. Наш образ жизни и отлаженная система социального обеспечения позволяют людям работать меньше, чем раньше. Кроме того, все большее число людей осознает значимость писательского ремесла – правда, исключительно в виде создания книг или сценариев, – все большее число людей пришло к пониманию того, что сочинительство, чтение и исследовательская работа или сбор материала перестали быть исключительно уделом и развлечением высоколобых интеллектуалов. Писательство уже не скромное симпатичное хобби. Оно становится добросовестным финансовым усилием, достойным затраченного времени и энергии. Если вы говорите кому-то, что пишете, то вам, как правило, задают вопрос: «Какие книги вы опубликовали?» Наше ожидание таково: сочинительство равняется деньгам. Во всяком случае, такое равенство применимо к хорошемусочинительству. Тем не менее практически невозможно пробудить к себе внимание без учета второго фактора:

Технология. На первых порах можно выложить свой текст в Интернет, сделать доступным для миллионов читателей во всем мире. Принтер и мини-типографии позволяют отпечатать любое необходимое количество экземпляров любой книги. Это доступно любому, кто желает потратить деньги на то, чтобы опубликовать себя. Любой, у кого под рукой найдется ксерокс и степлер, может опубликовать книгу. Никогда еще это не было так просто. Еще никогда в истории человечества на книжном рынке не появлялось за один год такого количества книг, как теперь. Все они полны третьим фактором:

Материал. Чем больше взрослеет людей, которым есть что вспомнить о своей прошлой жизни, тем больше они боятся утратить хотя бы крупицу воспоминаний. Все эти воспоминания. Их лучшие формулировки, истории, события, байки, способные вызвать безудержный смех у собравшихся за обеденным столом. Их наследие. Их жизнь. Достаточно первого прикосновения болезни Альцгеймера, и все это может кануть навсегда. Кроме того, если о наших лучших приключениях не написать, о них никто так и не узнает. Так что представляется правильным излить их окружающим, доверить бумаге. Оформление и приведение в порядок этих обломков кораблекрушения имеет смысл. Упаковать их в красивую, нарядную обертку и обмотать красивой ленточкой, завязав ее сверху изящным узлом. Первый том трехтомного комплекта в подарочной коробке станет вашей жизнью. Видеокассетой с самыми яркими избранными эпизодами вашего прошлого. Все собрано в одном месте, в том числе и объяснения того, зачем вы это сделали. Объяснения на тот случай, если кто-нибудь вас об этом спросит.

Поблагодарим Господа Бога за фактор номер четыре:

Образование. Потому что все мы знаем, как обращаться с клавиатурой компьютера. Знаем, как расставлять запятые… типа того. Пожалуй. У нас есть программа автоматической проверки орфографии. Мы не боимся сесть за письменный стол и взяться за сочинительство. Стивен Кинг довольно легко с этим справляется. Все эти книги. Вот, например, Ирвин Уэлш, он пишет такие забавные книжки. За письменным столом можно употреблять наркотики, и совершать преступления, и оставаться на свободе, и не растолстеть, и не заболеть. Потому что мы всю жизнь читаем книги. Мы просмотрели миллион фильмов. Фактически это часть нашей мотивации, этот фактор номер пять:

Отвращение. В любой видеотеке найдется лишь пять-шесть приличных фильмов, остальные полное дерьмо. Да и большинство книг – Дерьмо с Большой Буквы. Мы-то можем написать лучше. Мы знаем все главные сюжеты. Все это уже было проанализировано Джозефом Кэмпбеллом, Джоном Гарднером, Э.Б. Уайтом. Вместо того чтобы тратить время и деньги на очередной дрянной фильм или книгу, не попытаться ли самому сделать нечто приличное? То есть, я хочу сказать, почему бы нет?

Затем, извините, ваши семь минут истекли.

Ну хорошо, хорошо, мы, может быть, зашагали по дороге в направлении бездумных, зацикленных на самих себе жизней, где каждое событие ограничено словом и ракурсом кинокамеры. Каждый миг предстает в воображении через объектив той же кинокамеры. Каждая смешная или скорбная фраза занесена на бумагу для того, что быть проданной при первой же представившейся возможности.

Это мир, о котором Сократ никогда не смог бы даже помыслить, мир, в котором экзаменатору предъявляют свою жизнь, но только средствами потенциального книжного и киноязыка.

Где история не выступает в роли результата жизненного опыта.

Теперь опыт необходим для того, чтобы вызвать к жизни историю.

Вроде того, когда мы говорим: «Давайте скажем, что так оно и было».

История – предназначенный для продажи продукт – становится важнее фактического, реального события.

Существует одна опасность: мы можем всю жизнь торопиться, переживая событие за событием, чтобы максимально увеличить список жизненного опыта. Наш запас историй. И наша жажда новых историй может умалить осознание нами реального жизненного опыта. Точно так же, как мы забываем просмотренные нами многочисленные боевики и приключенческие фильмы. Человеческая химия не выносит стимулирования. Или же мы неосознанно защищаем себя, притворяясь, будто нас тут нет, выступая в роли стороннего «очевидца» или хроникера собственной жизни. Таким образом, мы никогда не испытываем никаких эмоций и реально не участвуем в событиях нашей жизни. Зато всегда рационально взвешиваем на весах, вычисляя, на сколько потянет такая история в звонкой монете.

Еще одна опасность состоит в том, что такая поспешная цепочка событий может дать нам мнимое объяснение собственных возможностей. Если события происходят лишь затем, чтобы бросить нам вызов, чтобы испытать нас, и если мы переживаем их лишь для того, чтобы зафиксировать письменно и продать, то разве это значит, что мы действительно живем? Что обретаем зрелость? Или что мы умрем, испытывая смутное ощущение обмана, вызванного нашим писательским отпуском?

Хорошо известны случаи, когда люди прикрываются «исследовательским опытом» лишь для того, чтобы оправдать совершенные ими проступки. Вайнона Райдер, пойманная на краже в магазине, заявила, что желала войти в образ воровки в будущем фильме. Пит Таунсенд объяснил свои заходы на педофилические порносайты тем, что якобы хочет написать книгу о собственном тяжелом детстве.

Дарованная нам свобода слова уже начинает входить в противоречие с законом. Как можно реалистично описать персонажа с наклонностями насильника-садиста, если вы сами никого не изнасиловали? Как можно создавать увлекательные, остросюжетные книги и фильмы, если живешь скучной, размеренной жизнью?

Законы, запрещающие ездить по тротуарам, чувствовать столкновение с человеческими телами, сбиваемыми капотом вашего автомобиля и вдребезги разбивающими ваше ветровое стекло, эти законы являются экономически репрессивными. Стоит всерьез задуматься над ними, и понимаешь, что ограничение доступа к фильмам о потребителях героина и прочих наркотиков есть не что иное, как ограничение свободы вашего ремесла. Невозможно писать достоверные книги о рабстве, если работорговля запрещена правительством.

Все, что основано на «реальной истории», продается гораздо успешнее, чем продукт чистого вымысла.

Но затем, извините, ваши семь минут истекли.

Вообще-то это не такая уж и скверная новость.

Писательские семинары отличает аспект, присущий речевой терапии: они дают возможность выговориться.

Существует мысль о том, что литература – нечто вроде хорошо защищенной лаборатории, позволяющей исследовать самого себя и окружающий мир. В ней можно экспериментировать с персонажами, характерами и общественными структурами, примерять костюмы и социальные роли, чтобы попытаться понять, что из этого может получиться.

Все нужное там уже имеется.

Один позитивный аспект в этом есть. Наверное, это самое осознание и фиксирование реальности даст нам возможность прожить жизнь более интересно. Может быть, мы не повторим былых ошибок. Не будем жениться на алкоголичке. Избежим нежелательной беременности. Потому что теперь-то мы знаем, каким нудным и несимпатичным станет описываемый нами персонаж. Или женский образ, который никогда не будет воплощен на экране Джулией Робертс. Вместо того чтобы следовать в жизни образцам умных и храбрых, но нереальных, вымышленных героев, мы, может быть, станем жить умно и храбро, чтобы наши вымышленные герои брали пример с нас самих.

Подчинить себе историю своего прошлого – зафиксировать ее, исчерпать до самого конца, – это умение может позволить нам войти в будущее и написать правильную историю. Вместо того чтобы позволить жизни просто идти своим чередом, мы сумели набросать сюжет своей собственный жизни. Мы обретем сноровку, которая понадобится нам, чтобы принять такую ответственность. Разовьем в себе способность воображать все более и более точные детали. Сможем более четко фокусировать внимание на том, что следует улучшить, усовершенствовать, отшлифовать.

Вы хотите счастья? Хотите покоя? Хотите быть здоровым?

Любой хороший писатель скажет вам так: «Хочешь быть счастливым, будь им». На что же это похоже? Как можно показать счастье – смутное, абстрактное понятие – при помощи написанного на бумаге слова? Не говорите, а покажите. Покажите мне «счастье».

Таким образом, обретение писательского мастерства означает, что вы учитесь смотреть на себя и окружающий мир как на самый крупный план киноэкрана. Если не что-то другое, так хотя бы умение писать, быть может, заставит вас пристальнее присмотреться к окружающему миру, по-настоящему увидеть его, хотя бы для того, чтобы воспроизвести его на странице текста.

Кто знает, вдруг, приложив еще немного усилий и рефлексии, вы сможете прожить тот вид истории жизни, которую захочет прочитать литературный агент.

Или, может быть… может быть, весь этот процесс – всего лишь наша подготовка к чему-то большему? Если мы способны размышлять и знаем собственные жизни, то, возможно, сумеем не проспать будущее и сможем сами творить его. Кто знает, вдруг весь наш поток книг и фильмов – это путь человечества к осознанию собственной истории. Вариантов выбора. Всех прошлых попыток улучшить мир.

Для этого у нас есть все: время, технология, жизненный опыт, образование и отвращение.

Что было бы, если бы был снят фильм о войне и никто не пришел его смотреть?

Если мы слишком ленивы, чтобы учиться истории нашей истории, то, может быть, нас научат сюжеты. Может быть, это наше «был там-то, делал то-то» убережет нас от провозглашения очередной войны? Если война не предусмотрена сюжетом, то стоит ли тогда беспокоиться? Если война «не сможет найти себе зрителей». Если мы поймем, что война намеренно проиграна на следующий же день после ее начала, то вряд ли кому-то взбредет в голову затеять новую. Войны не будет очень, очень долго.

А после этого что будет, если автор предложит совершенно новую историю? Новый образ жизни, перед которым невозможно устоять и…

Извините, но ваши семь минут истекли.

Битва титанов

Они прибывают сюда из-за гор, чтобы здесь умереть. Сегодня пятница, тринадцатое июня. Сегодняшней ночью будет полнолуние.

Они прибывают сюда, раскрашенные и разукрашенные в пух и прах. Выкрашенные в поросячий цвет, щеголяя огромными свиными рылами – их мягкие розовые уши резко выделяются на фоне голубого неба. Они прибывают сюда, украшенные огромными желтыми бантами, сделанными из крашеной фанеры. Они прибывают сюда, выкрашенные в лазурный цвет, приняв обличье гигантских акул с огромными спинными плавниками. Или же выкрашенные в ядовито-зеленый цвет, в окружении крошечных раскосых инопланетян, столпившихся под серебряным блюдцем радара, и испуская цветные стробоскопические лучи.

Они прибывают сюда, перекрашенные в черный цвет, со слепящими мигалками «скорой помощи». Или же выкрашенные в пятнистый коричневый камуфляж пустыни и разрисованные самодельными карикатурами, на которых боевые снаряды с ревом гоняются за восседающими на верблюдах арабами. Они прибывают сюда, и за ними тянется шлейф дыма для спецэффектов. Настоящие пушки, сваренные из труб и стреляющие черным порохом.

Они прибывают сюда, щеголяя названиями вроде «Зеленый гангстер», или «Викинг», или «Бобровый патруль», из засушливых пшеничных городков, таких как Меса, или Чини, или Спраг. Числом всего восемнадцать, они прибывают сюда, чтобы здесь умереть. Умереть и родиться заново. Быть уничтоженными и спасенными, чтобы вновь вернуться сюда на следующий год.

Сегодня они будут таранить и крушить друг друга, чтобы потом быть собранными по частям заново. То есть власть сегодня принадлежит жизни и смерти.

Они прибывают сюда, чтобы принять участие в Великой Битве Комбайнов.

Сюда – значит в Линд, штат Вашингтон. Население городка Линд составляет 426 человек, а сам он затерялся среди засушливых холмов восточной части штата Вашингтон. Город словно жмется к зерновым элеваторам компании «Юнион грэйн», которые выстроились вдоль железнодорожных путей Северной Берлингтонской ветки. Улицы пронумерованы – Первая, Вторая, Третья – и также тянутся вдоль железной дороги. Улицы, которые пересекают железнодорожное полотно, начинаются с улицы Н, если вы въезжаете в городок с запада. После нее идет улица И, затем Л. А вместе взятые они составляют слово НИЛЬСОН – это фамилия братьев Джеймса и Дугала, которые основали этот городок в 1888 году.

Главный перекресток – пересечение улиц Второй и И – застроен двухэтажными конторами и магазинами. Самое внушительное сооружение центральной части городка – выцветший, в стиле арт-деко, розовый фасад Филипс-билдинг, здесь расположился кинотеатр «Эмпайр», который вот уже несколько десятилетий закрыт. Самое симпатичное здание – отделение банка Уитман, кирпичное, а его название золотыми буквами выведено на окнах. Здание по соседству – парикмахерский салон.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное