Валентина Осеева.

Васёк Трубачёв и его товарищи

(страница 4 из 38)

скачать книгу бесплатно

   – Ничего живете. Кухня просторная. – Она заглянула в комнату. – В чистоте содержите. А это чья же дверь-то? – потрогав замок Таниной двери, спросила она.
   Васёк втащил корзинку и, не зная, что отвечать, во все глаза смотрел на тетку.
   «Смешная какая-то», – думал он.
   А тетка между тем уже расхаживала по комнате, оглядывая обстановку. Васёк с удивлением увидел теперь, что глаза у нее точь-в-точь как у отца, с такими же короткими рыжими ресницами, что нос и все лицо тетки тоже напоминают отца, только рот и выражение лица какое-то другое. Тетка как бы угадала его мысли.
   – Ишь, – сказала она, с видимым удовольствием бросив взгляд на мальчика, – рыжий. В нашу породу пошел!
   Васёк нахмурился и отошел к окну. «Какой я рыжий!» – думал он, приглаживая свой чуб.
   Между тем тетка уже обошла все углы и орудовала в кухне.
   – Ваше мыло-то? Подай полотенчико! Это что ж кастрюли-то у вас как завожены? Аль плита дымит? А соседка-то молодая или старая? Как ее звать-то?
   – Таня.
   – Таня… – Тетка опять поджала губы и многозначительно покачала головой. – Неаккуратная девка, по всему видать.
   – Да ты, тетя, еще не видела ее, а уже ругаешь, – не стерпел Васёк.
   – Ее не видала, а приборку ее вижу: в печке зола, в углу сор. Слава богу, можно о человеке судить, – решительно отрезала тетка.
   – Все равно она хорошая, добрая. Ее все любят! – сердито сказал Васёк.
   У него росло недовольство против тетки и ее бесцеремонного хозяйничанья в их квартире.
   К обеду пришел отец. Васёк открыл ему дверь и тихонько шепнул:
   – Тетка приехала!
   – А! Приехала! – обрадовался отец, отодвинул Васька, вытер платком усы и крикнул: – Дуняша!
   Тетка всплеснула руками, заторопилась:
   – Паша… голубчик…
   – Ну-ну… вот и свиделись… вот и свиделись! – повторял Павел Васильевич, любовно оглядывая ее и прижимая к груди. – А что бы раньше приехать-то? Ведь не за горами живешь, а, Дунюшка?
   Тетка оторвала от его груди заплаканное лицо.
   Васёк снова заметил сходство между ней и отцом. У обоих были растроганные, умиленные лица, радостные и чем-то смущенные.
   – Постарели, постарели мы с тобой, сестреночка, – говорил Павел Васильевич.
   – Да ведь всех схоронили… Одни на свете мы с тобой, Пашенька, – вздыхала тетка.
   – Как это одни? Полон свет хороших людей… А вот сын у меня растет, племяш твой! – весело сказал Павел Васильевич. – Вот он! Небось познакомились уже?
   – Познакомились, – ласково сказала тетка.
   Ваську вдруг стало жалко, что он неприветливо встретил тетку.
Ее встреча с отцом растрогала его. Он сбоку подошел к обоим и с чувством сказал:
   – Здравствуйте, тетя!
   Тетка поцеловала его в щеку.
   – Да что ж я! У меня тут для вас кой-чего…
   Она внесла в комнату свою корзинку и стала развязывать ее.
   – Не хлопочи, не хлопочи… Хлопотунья! – кричал из кухни отец, разжигая примус. – У нас все есть! Сейчас чай будем пить.
   Васёк с любопытством смотрел, как тетка вынимала какие-то банки, завернутые в полотенце, положила на стол румяный пирог, охая и приговаривая:
   – Ай-я-яй! Измялось все! Хорошо хоть варенье довезла. А уж толкали меня, тискали… Людей, людей едет – пропасть! А в Москву – еще больше… Пашенька! – крикнула она, развертывая сколотую булавками бумагу. – Вот тебе подарочек. А это Ваську.
   – Ба, ба! – удивился Павел Васильевич, разглядывая расшитый ворот рубашки. – Ну искусница! Ну, спасибо, Дуняша!
   Васёк тоже с удовольствием примерял пушистые синие варежки и такие же носки.
   – Как раз! Мне как раз, папа… Спасибо, тетя! – догадался он после того, как отец еще раз обнял тетку.
   – А мы-то с тобой опростоволосились! – смущенно сказал Павел Васильевич, глядя на Васька. – Не приготовили тетке подарочка.
   – Что ты, что ты, какой подарочек! Ты меня и так не обижал, Паша.
   Чай пили втроем. Васёк слушал, как без конца рассказывает тетка о каких-то соседях, как переспрашивает ее отец, живо интересуясь всеми новостями.
   – А этот-то… как его, с которым мы на огороде-то попались? – подмигивал отец.
   – А, – оживленно подхватывала тетка, – Бирюковы, что ли? Живут, живут! Коля-то на инженера вышел, Маруська за летчиком в Москве. А этот, конопатенький-то, на доктора учится.
   – Скажи пожалуйста! – удивился отец и скромно сказал: – А я вот мастер… стахановец!
   – Слышала я, как же! – с гордостью сказала тетка. – А ведь сиротами мы росли. Вот уж истинно спасибо советской власти! Всегда скажу, хотя сама как-то на отшибе живу. Связалась со своим домишком, с курами да с козами, и никакой пользы от меня нету… А и бросить не бросишь и уйти не уйдешь…
   – А как же теперь-то? На кого хозяйство оставила?
   – Да кой-что попродала. А кой-что у соседей оставила. Соседи – люди хорошие, поберегут, – прихлебывая с блюдечка чай, говорила тетка.
   – М-да… Это тоже не жизнь. На старости к своим прибиваться надо. Ты уж так обдумай: может, приживешься и с нами останешься?
   – Как ты, Паша… А я вся тут… Родней вас у меня никого нет.
   Васёк вылез из-за стола и пошел к Тане.
   – У нас новость, – сказал он, – тетя Дуня приехала!
   – Я уж слышу. Вот и хорошо, а то Павлу Васильевичу не управиться одному.
   – А ты что же не идешь к нам? Пойдем!
   – Ну, что ты! Небось они о своих делах говорят. Зачем мешать!
   – Таня, – крикнул Павел Васильевич, – иди познакомься, соседи ведь!
   Таня, оправляя на ходу толстую косу, смущаясь, вошла в комнату.
   – Не бойся, не бойся, – подталкивал ее Васёк.
   Тетка быстро оглядела девушку с головы до ног. На лице ее появилось натянутое, неприятное выражение.
   – Евдокия Васильевна, – сказала она, протягивая Тане руку. – Садитесь, гостьей будете.
   – Да она не гостья, она наша, – громко сказал Васёк. – Она живет здесь!
   – Знаю, знаю, – сухо сказала тетка. – Уж я все рассмотрела… Подай стульчик, Васёк!
   В последний день каникул Васёк вместе с отцом и теткой пошли в цирк. Перед этим тетка устроила большие и торжественные сборы. Она с утра грела утюги, чистила и гладила через мокрую тряпку костюмчик Васька, заглаживала складки на брюках Павла Васильевича.
   Таня боялась высунуть нос из своей комнатки. Тетка в первые же дни завладела всем домом. Она во всем навела свои порядки, распределила в кухне все кастрюльки на «ваше» и «наше». «Ваше» – это было Танино. Таня, видимо, побаивалась Евдокии Васильевны и даже на собственные вещи не решалась заявить свои права.
   – Да берите, берите, – смущенно говорила она. – У нас до сих пор все вместе было.
   – Вот это-то и нехорошо, что вместе. Нам чужого не нужно, у нас своего хватит, – обрывала ее тетка.
   На Павла Васильевича тетка смотрела с обожанием. Без отца Васёк не садился за стол.
   – Как это так? Мужчина в доме, самостоятельный, хозяин, а мы без него обедать сядем?
   Павла Васильевича это стесняло, а Васёк, придя со двора, нетерпеливо слонялся по комнате:
   – Тетя Дуня, я есть хочу!
   – Это хорошо. Значит, аппетит нагулял, – спокойно отвечала тетка, сдвигая на кончик носа очки и растягивая на коленях свое шитье.
   Стол в ожидании отца был уже накрыт. Услышав знакомые шаги, тетка спешила на кухню:
   – Васёк, подай отцу полотенце! Повесь куртку в коридоре – запах от нее паровозный!.. Садись, садись, Паша. Устал небось?
   Павел Васильевич, видя во всем порядок и чистоту, радовался. За столом Васёк запихивал в рот все, что подавала тетка, и просил добавки.
   – Вот это так, это хорошо! А то, бывало, того не хочу, этого не могу…
   – Да, – говорил Васёк, – тебя ждать-то – с голоду помрешь!
   – Не помрешь, – говорила тетка. – Желудок тоже аккуратность любит.
   В этот день в цирк приехали московские артисты. Васёк все боялся опоздать, но тетка не вышла из дому, пока не привела брата и племянника в полный порядок. Особенно ее беспокоили съезжавший на сторону галстук Паши и рыжий чуб Васька. Галстук она в конце концов пришила к рубашке, а к рыжему украшению на лбу племянника подступила с ножницами. Но Васёк загородился от нее обеими руками:
   – Папа, мне этот чуб нужен! Я его вот так кручу на уроке!
   – Оставь, оставь, Дуня, – поспешно вступился отец. – А то, пожалуй, я своего родного сына не узнаю. Да и мать, бывало, любила…
   Он решительно взял у тетки ножницы.
   В цирке они сидели рядом. На арене плясали под музыку медведи, смешил клоун. Васёк подпрыгивал, хлопал в ладоши, хохотал. Отец тоже смеялся. Тетка, в шелковой зеленой кофте, сидела прямо, она изо всех сил старалась соблюсти приличие, смеялась в платочек и останавливала Васька. В антракте ели мороженое. Павел Васильевич и Васёк, перебивая друг друга, делились впечатлениями. Тетка с тревогой поглядывала вокруг.
   – Паша, кланяется тебе кто-то.
   – А, товарищ мой с сынишкой… Здорово! Здорово! – басил Павел Васильевич, пожимая руку приятелю. – Вот, знакомьтесь: моя сестра.
   – Евдокия Васильевна, – церемонно знакомилась тетка, протягивая сухую несгибающуюся ладонь. При этом голова ее упиралась в плечи, на губах появлялась напряженная любезная улыбка.
   «Смешная какая-то!» – удивлялся Васёк.
   Вечером, когда, веселые и довольные, Трубачёвы вернулись домой, Васёк разделся и, по своему обыкновению, юркнул в отцовскую кровать, но тетка решительно воспротивилась этому:
   – Ты что это, Паша, позволяешь? Что у него, своей кровати нету? Теперь и в деревнях вместе не спят… Какой это сон для рабочего человека!
   – Да нам поговорить нужно еще. Мы с папой всегда на ночь разговариваем! – сердился Васёк.
   – Пускай, пускай полежит немного, – защищал его Павел Васильевич.
   Но тетка до тех пор не погасила огня, пока Васёк не перебрался на свою кровать.
   Уткнувшись головой в подушку, он чувствовал себя неуютно и думал, что многое ему нужно было сказать отцу. Он вспомнил, что завтра в класс придет новый учитель, вспомнил Сашу и Колю на пруду, белый холмик и огромную желтую луну. Перед глазами все стало путаться. Холмик вдруг вырос в огромную снежную гору. И Васёк заснул.


   Каникулы кончились.
   В дверях четвертого «Б» стояли два ученика. Каждого входившего они сопровождали звонким шлепком по спине.
   – Честь имею! Сам Трубачёв!
   – Здорóво! – кивнул головой Васёк.
   В классе было шумно. Ребята наперебой рассказывали друг другу свои новости.
   – Мы в цирке были, там медведь на велосипеде ездил! Ой, девочки, так смешно! – рассказывала подругам Надя Глушкова.
   – А я всегда боюсь в цирке – вдруг кто-нибудь упадет! – серьезно сказала Степанова.
   – Лида, Лида Зорина! – теребила Нюра Синицына свою подружку. – У тебя легкая рука! С кем бы мне партой поменяться? Где мне сесть? А то новый учитель придет, а я ничего не знаю.
   – Лягушка-путешественница! Прочного местечка ищет! – сострил Коля Одинцов, пробираясь к Саше Булгакову.
   Саша, окруженный со всех сторон ребятами, рассказывал:
   – Я сзади него шел… Думал, может, родитель чей-нибудь. А тут директор, Леонид Тимофеевич. «Ну, – говорит, – сегодня у вас, Сергей Николаевич, первое знакомство с классом?» Я тогда оглянулся и побежал… Трубачёв! – крикнул Саша. – Иди сюда!
   Но Трубачёва атаковали девочки.
   – Мы с лыжной экскурсии все вместе шли, а вы отделились. А Митя зато нас всех конфетами угощал! – хвалились девочки.
   – Ну, что нам конфеты! Зато мы в таком месте были, где ни одна человеческая нога не ступала, – хвастнул Трубачёв, – где снежные обвалы каждый день…
   – Снежные обвалы, говоришь? – насмешливо переспросил Мазин. – И не задавило вас там?
   – Прищемило немножко, – усмехнулся Петя Русаков.
   – Мы удрали! – весело крикнул Саша.
   – Ну, удрали! Просто ушли, потому что уже поздно было. Надо будет когда-нибудь днем туда сходить, – сказал Васёк.
   – Не советую. Я слышал от одного охотника-следопыта, что туда нередко забегают волки, – равнодушно процедил Мазин.
   – Ребята, слышите? Волки! – ахнул Саша.
   – Волки? Я так и думал, – сказал Васёк. – Вот если б ружье!
   – Да их нельзя стрелять. Теперь на пруду заповедник, разве вы не знали? Там вообще всякие звери водятся, – придумывал Мазин.
   – Да еще голодные, верно. Такой подняли вой… – поежился Одинцов. – А мы-то было разлеглись в сугробе…
   – Вот так история! – сказал озадаченно Трубачёв. – Значит, мы в заповедник залезли. Булгаков, слышишь?
   – Слышу. Хорошо, что вовремя выбрались оттуда, а то не собрали бы там наших косточек.
   – Угу, – сказал Мазин и отошел, удовлетворенный этим разговором.
   В дверях показался Сева Малютин.
   – Сегодня новый учитель! – сообщил ему Трубачёв.
   По коридору прокатился гулкий звонок.
   Ребята уселись за парты. Все взгляды устремились на дверь.
 //-- * * * --// 
   В класс вошел учитель. Он поздоровался, оглядел ребят и сказал:
   – Ну, будем знакомиться. Меня зовут Сергей Николаевич.
   – Сергей Николаевич… – повторил кто-то из ребят.
   Учитель улыбнулся и развел руками:
   – Но я один, а вас много! Давайте попробуем такой способ: я буду знакомиться сразу с целым звеном. Согласны?
   – Согласны!
   Ребята подтянулись, ждали. Учитель подошел ближе к передним партам:
   – Ну, начнем с председателя совета отряда.
   Васёк вскочил:
   – Есть! Председатель совета отряда Трубачёв!
   Сергей Николаевич быстрым взглядом скользнул по крепкой фигуре Трубачёва, приметил непокорный рыжий чуб, темные глаза и приветливо кивнул головой:
   – Запомню… Вожатые звеньев!
   Лида Зорина, Саша Булгаков и Коля Одинцов встали.
   – Давайте по очереди! – Учитель остановил глаза на Лиде.
   – Звеньевая Зорина. В звене десять человек. Звено, встать! – краснея, скомандовала девочка.
   Крышки парт с тихим шумом поднялись. Лида назвала всех по фамилии. За ней были вызваны Одинцов и Булгаков.
   – А Булгаков у нас еще староста!
   – А Одинцов – ответственный редактор! – осмелев, зашумели ребята.
   – Ну, значит, я приобрел замечательных знакомых. Все такие ответственные лица… – пошутил Сергей Николаевич.
   Ребята улыбались, переглядывались, кивали друг другу. Леня Белкин показывал за спиной большой палец, выражая этим свое удовольствие.
   Сергей Николаевич сказал:
   – А я видел ваши работы на выставке. Некоторые очень интересны. Например, ледокол… потом подводная лодка… Очень, очень неплохо сделано.
   Новый учитель понравился. Он двигался по классу уверенно и легко, не делая лишних движений, говорил звучным голосом, отчетливо выговаривая слова. Спрашивал ребят, как они провели каникулы, где были, что видели. Потом рассказал, как он в детстве любил собирать всякие коллекции и однажды, зацепившись за какие-то водоросли, полчаса просидел в реке.
   – Не утонули? – испуганно спросила Надя Глушкова.
   – Как видишь, – улыбнулся учитель. Улыбка у него была очень светлая и запоминалась.
   Ребята разговорились. Каждому хотелось рассказать что-то о себе. Коля Одинцов летом был на Урале. Он привез оттуда разные камни.
   – Ты принеси в следующий раз, мы их тут рассмотрим, – сказал учитель.
   Саша Булгаков собирал марки, многие ребята – коллекции насекомых.
   Васёк вспомнил, что летом он занимался выжиганием по дереву, и спросил:
   – Можно принести?
   – Принеси.
   На следующем уроке Сергей Николаевич вызывал к доске. Спрашивая, он терпеливо ждал ответа, а одному мальчику заметил:
   – Ты сначала подумай, о чем хочешь сказать, а потом говори. Надо, чтобы мысль была совершенно ясная, тогда ее легко выразить словами.
   Уходя, учитель обратил внимание, что в одном месте парты слишком выдвинуты вперед, и без всякого усилия один передвинул весь ряд.
   Ребята ахнули.
   После уроков не хотелось расходиться по домам. Ребята шумно обсуждали каждую шутку учителя, каждый жест, улыбку, слово.
   – Нет, какой силач! Силач-то какой! – с восторгом кричал Леня Белкин.
   – Из всех учителей наш самый лучший! – говорили девочки.
   – Он, наверно, военным был. Крепкий такой, ловкий! – предположил Одинцов.
   – У него, пожалуй, не побалуешься на уроке, – опасливо сказал Русаков.
   Ребята засмеялись.
   – Посмотрим, – равнодушно сказал Мазин. – А что он сделает?
   – Вышвырнет из класса, вот что! Видал, как парты одним махом передвинул? – смеялись ребята.
   – А мне так интересно было – я все боялась, что звонок скоро, – улыбнулась Степанова.
   – А Синицына-то, Синицына! – фыркнул Одинцов. – Как воды в рот набрала! А потом у доски каким-то тоненьким, не своим голосом пищала.
   – Врешь! Врешь! Ничего подобного! Я ничуть не испугалась. И учитель мне ваш не понравился. Ни капельки не понравился! – прищурившись, протянула Синицына.
   – Да не может быть! – растягивая слова и так же прищурившись, передразнил ее Одинцов.
   – Дразнись не дразнись, а не понравился! – обернулась к нему Синицына.
   – А почему не понравился? Говори, почему? – подступили к ней ребята.
   – Она и сама не знает, – улыбнулась Валя Степанова.
   – Нет, знаю! – упрямо сказала Синицына. – Во-первых, у него к детям никакого подхода нет. А просто он с нами обращается, как со взрослыми.
   – Фью! – свистнул Одинцов. – Что же он, в детский сад пришел? В ладоши хлопать должен?
   В класс заглянул директор.
   – Леонид Тимофеевич! А у нас новый учитель! – крикнула Лида.
   – Да что ты говоришь? – развел руками директор. – Как же это так? А я ничего не знаю!
   Ребята дружно расхохотались.
   – Я знаю, что вы знаете… – смутилась Лида, прячась за спины подруг. Директор посмотрел на часы:
   – Учитель новый, а расписание старое. Или вы решили на вторую смену остаться? Ребята с шумом выбежали из класса.
 //-- * * * --// 
   Васёк ходил за теткой, с жаром рассказывая ей про нового учителя:
   – Он, знаешь, тетя Дуня, сильный какой! Он взял и прямо с одного маху все парты передвинул. Силач!
   – Боксер, наверно, – предположила тетка.
   – Нет. Почему боксер? – растерялся Васёк. – Боксер – это, знаешь, в таких перчатках борется. А он нет. Он же учитель.
   – А… учитель? – складывая в корзинку вымытые ножи и вилки, рассеянно переспросила тетка. – Ну-ну… А где же это у меня ножик один? Обронила, что ли?
   Она полезла под стол.
   Васёк присел на корточки и, приподняв скатерть, с жаром продолжал:
   – У нас все ребята любят его! И не то чтобы он очень добрый, он даже улыбается редко…
   – Нашла, – вылезая из-под стола, сказала тетка и вдруг озабоченно спросила: – С чего же это он все улыбается да улыбается?
   – Кто?
   – Да учитель ваш. Эдак и с ученья твоего мало толку будет.
   – Да ну тебя! – рассердился Васёк. – Я совсем наоборот говорил.
   – Это что же такое «наоборот»? – сдвинув на нос очки, строго допытывалась тетка.
   Васёк посмотрел на нее и прыснул со смеху:
   – Ой, не могу!
   – Ишь, смеяться-то ты горазд, – добродушно сказала тетка. – А вот посмотрю я, как в учебе поспеваешь. Очень уж вас балуют теперь. А про учителя ты лучше отцу расскажи, он человек самостоятельный, пускай сам разбирается, кто плох, кто хорош.
   Васёк с хохотом выкатился в кухню:
   – Таня! Я тете Дуне про учителя рассказываю, а она… она… сначала… боксером его…
   Васёк беззвучно затрясся от смеха. Таня взглянула на его лицо и тоже залилась смехом. Тетка вышла в кухню и, поглядев на Таню, ехидно сказала:
   – Не знаю, кто из вас старше да умнее!
   Но слова эти только подбавили жару в огонь. Васёк и Таня смеялись уже без всякой причины, неудержимо и весело.
   Павел Васильевич пришел поздно. Он был взволнован предстоящей длительной поездкой.
   – Недельки на три укачу, – говорил он, глядя на Васька теплыми, озабоченными глазами. – Ты тут не скучай, Рыжик…
   В этот вечер они долго разговаривали. Васёк торопливо рассказывал отцу все свои новости.
   Учитель, по рассказам сына, понравился Павлу Васильевичу.
   – Вот и гляди, чтоб не ударить перед ним лицом в грязь, – поучал он.
   Тетка долго не гасила свет, но вмешиваться в разговор не решалась.
   Утром в доме была суматоха. Тетка собирала отца в дорогу: пекла ему пирожки, складывала в чемодан белье и метила его, чтобы оно, чего доброго, не перемешалось с чьим-нибудь чужим.
   Васёк ходил за отцом по пятам и ежеминутно спрашивал:
   – Ты целые три недели будешь?
   – Три недели.
   Васёк вздохнул.
   – Ну ладно. Сегодня все ребята принесут в школу свои работы или коллекции. Я тоже хотел выжженную коробочку взять и мамину рамку.
   Отец и сын начали разглядывать выжженные Васьком вещицы. Васёк осторожно держал в руках рамку. Из рамки смотрела на него мать со своей всегдашней спокойной милой улыбкой.
   – В бумажку заверни. Не потеряй там, – сказал отец.
   – Ну, что ты!
   Они поглядели друг на друга. Сердце у Васька сжалось.
   – Приезжай скорей, что ли, – пряча рамку, сказал он.
   – Паша, Паша, – закричала тетка, появляясь на пороге, – собирайся! Что ты с ним, как маленький, связался! С коробочками да рамочками…
   – Ну-ну, – сдвинул брови отец. – Не командуй. Это наши дела.
   Он крепко обнял Васька. Васёк благодарно и горячо сдавил руками его шею.
   Тетка покачала головой и скрылась в кухне.
 //-- * * * --// 
   На кустах, обросших мохнатым инеем, наросли высокие шапки снега.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное