О`Санчес.

Кромешник. Книга 1

(страница 4 из 33)

скачать книгу бесплатно

   – Не терроризм, – задумчиво повторил капитан. – Значит, ты согласен, если я, вместо того чтобы с тобой попрощаться, опять предложу тебе поработать?
   – Согласен!
   – И я бы не возражал… Но ты не итальянец. И вообще неизвестно кто… Сиди, не напрягайся. Я тебя немножко знаю и тебе верю. Но представь, если выяснится, что Карло Бутера, уважаемый пожилой человек, укрывает преступника?
   – Но я же не преступник, дон Карло! Клянусь, ничего преступного я не совершал! Матерью клянусь!
   – А контрабанда? Помолчи, говорю! Не надо клясться направо и налево, если хочешь, чтобы тебе верили и тебя уважали. Тем более матерью своей. Повторяю: я тебе верю, но власти, как ты выражаешься, мне могут не поверить. Безродный бабилонец мне не нужен, скажу тебе со всей определённостью. Вот если бы ты был итальянец – не по крови, по гражданству… Хочешь стать итальянцем?
   – Как это? – Гек по-настоящему растерялся: «Что значит – стать итальянцем? Переменить подданство, собирать справки, подавать запрос? Чума какая-то… Или выдавать себя за его парализованную дочь?»
   – Один парень, тебе ровесник, скончался недавно. Близкие – кто в Америке, кто в Бразилии. Его документы у меня. В лицо его почти никто не знал на Сицилии. Ты сможешь жить по его документам. В подробности посвящать не стану – долго это и не нужно, но можешь мне поверить: документы надёжны стопроцентно. Подходит тебе такой расклад?
   – А если поймают?
   – Выдворят из страны, только и делов; но до этого не дойдёт, успокойся.
   – Но, дон Карло… – Гек запнулся, раскрыл было рот, но так и не смог продолжить.
   – Ну, ну, говори, что ты хотел сказать?
   – Не знаю, уж больно предложение неожиданное. А надолго это будет?
   – Что – «это»? Паспорт, что ли? Захочешь – так на всю жизнь.
   Гек сообразил, что пора соглашаться:
   – Дон Карло, все же это слишком большой подарок. Это было бы так удачно для меня, что я даже не представляю… А кроме того, захочу – так и уеду домой, никто и не узнает, верно?
   – Верно, верно… Но я ещё не настолько богат, чтобы делать такие подарки, разве что пойдёшь ко мне в зятья. Пойдёшь ко мне в зятья? Ну-ну, я пошутил. Так вот, если ты согласен, то подарок обойдётся тебе в три тысячи.
   – Долларов, дон Карло?
   – Да, я давно уже все считаю в долларах. Привык, пока там жил. Хватит придуриваться, Тони. В лирах это было бы гораздо больше, как ты понимаешь. Или ты действительно так туго соображаешь?
   – У меня таких денег нет, дон Карло, – хмуро отозвался Гек. – Вы же знаете, что у меня всего четыре сотни… А без документов вы меня не возьмёте, как я понимаю?
   – Не возьму, Тони. Да соглашайся на моё предложение, я тебе поверю в долг и без процентов, а самое главное – дам заработать.
Вот увидишь: и долг отдашь, и на себя останется вдоволь. Не робей, ты же мой земляк и, можно сказать, крестник. С другого я снял бы не меньше пяти косых, а то и вовсе бы отказал. Эх, Тони, я всю жизнь о сыне мечтал, если хочешь знать… Так ты согласен?
   – Да, дон Карло.
   – Молодец, сынок. Ты мужчина и сицилиец. И ты не пожалеешь о своём выборе. – Капитан даже приобнял Гека от избытка чувств.
   «Наркотиками заставит торговать, сука старая!» Уж на этот счёт Гекатор не заблуждался. Чужие документы, долговая кабала, большие и быстрые деньги – для табака такие сложности не нужны. Едва услышав о парне, вовремя усопшем, он сразу все понял и тянул время только для того, чтобы прикинуть ещё раз – как правильнее поступить? Можно было бы замочить старика, несмотря на его пушку в кармане, разжиться чем бог пошлёт в его каюте и на берег свалить. Но за переборкой, вполне вероятно, кто-то сидит, слушает, охраняет. Куда потом деваться – не те, так эти обязательно найдут. Да и нет смысла отказываться – вариант идеальный. Кроме наркотиков. Но за такой вариант можно и потерпеть, а там будет видно. Гека передёрнуло от внезапной ненависти к Бутере, и тот сразу снял руку с его плеча:
   – Ещё не поздно отказаться, сынок, подумай…
   Гек спохватился.
   – Да что тут думать, – буркнул он, – вот четыре сотни для начала, возьмите. – И с глубоким вздохом протянул деньги капитану.
   – Э-э, брат, плохо ты, оказывается, думаешь о своём капитане! Я тебя обирать не собираюсь, нет! Эти деньги твои, ты их заработал, трать куда хочешь. А рассчитываться будем так: я тебя знакомлю максимально подробно с твоей биографией и родословной, синьор Антонио Руссо, а с этой минуты – Сордже, тоже, кстати, Антонио; затем так же подробно ознакомлю с новыми обязанностями и условиями оплаты. И только когда ты во все это вникнешь, освоишься и непосредственно займёшься делом – только тогда заработает счётчик. Понятно?
   – Понятно, дон Карло, спасибо! – «Тони Сордже» заметно повеселел.
   – А если понятно – спрячь свои деньги и марш на берег. Через трое суток я тебя жду. Ты где остановишься – в гостинице или у земляков? Чтобы мне знать, где искать в случае чего?
   – Где их искать, земляков? Да и зачем мне их теперь разыскивать? Я в каком-нибудь отёле попроще пристроюсь – деньги целее будут.
   – А ты их в банк положи.
   – На чьё имя – Тони Руссо?
   – Тоже верно. Ну, мне оставь на хранение. Или тратить будешь куда?
   – Сам не знаю. В церковь надо снести, из шмоток кое-что приобрести… А где бы вы мне посоветовали остановиться, чтоб не дорого и прилично?
   – Что ж, есть на примете такое местечко. Не совсем гостиница, но комната отменная, с отдельным входом, хозяева – опрятные и честные люди, я их лет двадцать знаю. И берут недорого. Подходит?
   – Давайте адрес – и я поехал, дон Карло.
   – С богом, Тони. Передавай им от меня привет. А тебя жду, как договорились.
   Карло Бутера всегда славился своим рассудительным нравом и осторожностью. Он терпеть не мог риска, если он хоть в малости не был оправдан интересами дела. Парнишка был симпатичен ему, однако производил неровное впечатление: то вроде как скрывает что-то, а то – простоват чересчур. На подосланного никак не похож, на уголовника – тоже. До денег – ох жаден! Но деньги все любят. Старших уважает искренне, как испокон веку на Сицилии принято, крови не боится. Молчун, всякой дрянью мозги не травит, дисциплинирован… Бутера долго колебался: он пригласил этого Тони на разговор, а сам ещё не решил окончательно, что он ему предложит и предложит ли?
   Но подручный был нужен. С тех пор как настоящий Сордже попался на дегустации товара и ушёл кормить рыб, кадровый вопрос стоял очень остро. Приходилось делиться с Африканцем за аренду его гонцов, все связи как на ладони, да и зависеть от него не хотелось лишний раз. Парнишка не взбрыкнёт – понимает, наверное, что целиком и полностью зависит от него, Бутеры. А если, не дай бог, понадобится, то, наверное, и натравить его можно будет на… неважно кого.
   Бутера был мелкой сошкой в героиновой компании, но и не последний человек – и сам и благодаря своему всеми уважаемому родственнику. Падрино ему не стать, но заставить с собой считаться – почему бы и нет? Марио хорош на мелких операциях, в серьёзные дела он не хочет ввязываться, а ему, Бутере, приходится заниматься табаком: в полицейских оперативках он наверняка отмечен, но за эти дела его отмажут, а за наркотики – нет. А так – прикрытие хорошее, да и дополнительный доход – все не из дома, а в дом. У Карло была давняя мечта: сколотить миллион, а потом отпроситься у дона Паоло и уйти на покой. Вернётся он тогда в Америку и доживёт свой век в довольстве, честно и ничего не боясь.
   «Надо помочь парнишке», – решился Бутера.


   Цветок кувшинки,
   От непогоды прячась,
   К берегу спешит.

   Где-то через неделю Гек получил первое задание на берегу: возьмёшь пакет у такого-то, при нем взвесишь, не открывая, – вот этим, принесёшь тому-то и туда-то. И дело пошло… Менялись адреса и адресаты, вид и количество товара; однообразный калейдоскоп такого существования отуплял, события и дни сливались в единый ком, Гек с трудом припоминал и отличал вчера от позавчера. Он перестал бояться: настолько часто повторялась одна и та же операция – торговля мелким оптом, настолько обыденно происходил обмен товар-деньги, что пароли и условные места стали казаться ему глупыми детскими играми в сыщиков и воров.
   Экипаж полностью сменился (до будущей весны), всего шесть человек с капитаном, но и объём грузов был не в пример скромнее и безопаснее: мелкие заказные перевозки всякого дерьма для отвода глаз, так что физически Гек не переламывался. Дела шли на редкость удачно, точнее – как никогда. За два месяца долг испарился, на долю Гека закапала «ощутимая финанса», как любил говаривать Патрик (как он там сейчас?).
   Из газет Гекатор, к своему удовольствию, узнал, что «френч коннекшн» – марсельские кланы – катятся к упадку. Пули и аресты все чаще дырявили некогда могучую коалицию.
   «Теперь им всем не до меня, – радовался Гек. – Суки!»
   Теперь им действительно было не до него…

   На Бабилон спускался тихий осенний вечер. Дождичек моросил так, для порядка – одно название, что дождь. На улице Старогаванской перед домом 32 стоял чёрный «кадиллак» с белыми крыльями – в народе его успели прозвать «косатка». Рядом с ним к узкому тротуару были припаркованы ещё пара моторов поскромнее – «мустанги», устаревшие, но ещё престижные в том бедняцком районе. Все это означало, что Дядя Джеймс трудится у себя в конторе. Его контора располагалась на третьем этаже в квартире № 7, простой четырехкомнатной квартире ублюдочной планировки. Дядя Джеймс мог бы подобрать себе для работы что-нибудь и получше, благо весь дом был его собственностью, но не видел в этом смысла. Это новым мальчикам приходилось пыжиться друг перед другом, щеголяя драгоценностями, телками и обстановкой, ему же не пристало поддерживать свой авторитет дешёвыми методами: он уже был – Дядя Джеймс. В городе нашёлся бы, наверное, с десяток его коллег по ремеслу, равных ему по влиянию и авторитету, но в припортовом районе, в трущобах юго-запада, таковых не было.
   Из-за поворота вывернул роскошный «мерседес» и через несколько секунд остановился бок о бок с «косаткой». Затемнённые стекла не позволяли видеть сидящих внутри, но вот дверца распахнулась, и на тротуар вышли двое. Старший выглядел как служащий среднего пошиба, в костюме-тройке, шляпе и белой рубашке с галстуком. На сером фоне его одежды неуместными выглядели массивные кольца и перстни на волосатых пальцах обеих рук. Спутник его был повыше на полголовы и шире в плечах. В расклёшенных от бедра джинсах, в оттопыренной с левой стороны кожаной курточке поверх чёрной майки, которая не скрывала татуировки на его мощной груди, он смотрелся сущим бандитом, каковым, впрочем, и являлся. Шофёр выглядел аналогично, но он остался сидеть в машине. В окне первого этажа, прямо над машинами, шевельнулась занавеска: там снимал каморку старичок-пенсионер. Пенсия, назначенная ему за пятьдесят лет тяжёлой работы на стройке, позволяла покупать только хлеб и молоко да претендовать на место в городской богадельне; неудивительно, что он рьяно выполнял обязанности соглядатая для нужд Дяди Джеймса. Он, естественно, был не один такой, потому что добровольным стукачам услуги оплачивались пусть и не регулярно, но щедро. Но Шуруп (так звали старичка) служил не на страх, а на совесть, поскольку вдобавок к эпизодическим подачкам ему не нужно было оплачивать комнату. Он отлично знал всех в округе, даром что сидел дома почти безвылазно, все видел и все отмечал. Вот и теперь он спешно проковылял к телефону и набрал внутренний трехзначный номер.
   – «Морские перевозки», слушаем вас, – пробасила трубка.
   Старик, не представляясь, доложил:
   – Господин Франк прибыл, с помощником.
   – Хорошо, – отозвалась трубка и замолкла.
   Старик довольно засмеялся – он, как обычно, успел первым; в противном случае прозвучало бы «Знаю», а это минус в его деле, могут не заплатить. И так, конечно, могут не заплатить, но лучше успевать первым.
   Наверху детина, сидевший на телефоне, выбрался из кресла и, разминая спину, взялся за другую трубку. Первая опять затрещала, но он, не обращая на неё внимания, нажал на кнопку.
   – Зайди, – прозвучало из трубки.
   Парень сделал два шага, постучал и вошёл:
   – Кукиш прикатил, Тобик при нем.
   Дядя Джеймс оторвал глаза от телевизора:
   – Опять опоздал на восемь минут, морда. – Тотчас же прозвучал резкий звонок в дверь. – Открой и проводи ко мне. Тобика посади на кухне, кофе дай, сам попей – может, сболтнёт чего. Не кирять. Парни пусть потише сидят, без карт и музыки. Ушки на макушке, мало ли… Патрик очухался?
   – Вроде бы. С утра дома, чаем отпивается. Он…
   – Позже расскажешь, открой.
   Детина пошёл открывать дверь. Господин Франк слегка кивнул ему, когда парень поприветствовал пришедших и двинулся по узкому коридору, освещаемому единственной стоваттной лампочкой, голо свисавшей с высокого потолка. Два мордоворота наскоро обменялись рукопожатием и последовали за ним. Нестор – парень, встречавший гостей, – забежал вперёд, слегка прижав Франка, отворил дверь:
   – Шеф, это к вам.
   Франк раздражённо посмотрел на него, отпихнул в сторону:
   – Джеймс, когда ты научишься подбирать себе нормальных людей? Твой носорог мне ногу отдавил, скотина такая. – Последние слова он произнёс только после того, как закрыл за собой дверь.
   – А когда ты научишься не опаздывать на деловые встречи? На восемь минут опоздал.
   – Ты мне ещё спасибо скажешь, что опоздал. Шухер на горизонте…
   Нестор отвёл Тобика на кухню, длинную и узкую, как кишка, на правах старого приятеля велел ему поставить кофейник на плиту, а сам метнулся к телефону. Буквально за секунды он трижды снимал трубку с рычага и бросал туда «Знаю», потом открыл дверь в комнату напротив входа и передал четверым парням пожелания хозяина. Парни недовольно заурчали, но карты бросили. Один из них подошёл к окну, другие растянулись в креслах, и все это молча, как приказано…
   Комната Дяди Джеймса была обставлена скромно, под стать квартире. На потолке висела пятирожковая люстра, купленная не иначе как у старьёвщика, вдоль стен стояли книжные полки, где вместо книг красовались корешки муляжей. Франк знал, что эти полки с секретом и там хранятся отнюдь не книги. Не то чтобы Дудя полагался на такую скромную конспирацию, но у него часто появлялись посетители – тот же квартальный за еженедельной подкормкой, – и правила хорошего тона не позволяли демонстрировать служителю Фемиды мощный оружейный арсенал, разрешения на владение которым не было даже у Дяди Джеймса.
   Окна, словно три смежные грани гигантской призмы, образовывали эркер, удобство которого заключалось в том, что можно было смотреть вдоль улицы в обоих направлениях; стекла же, вставленные в двойные рамы, были пуленепробиваемыми. Однако в данное время их загораживали шторы, похожие на чешую исполинской рыбы, они были собраны по спецзаказу из пластинок сверхпрочного титанового сплава. (От большого прихвата со стороны властей не защитили бы ни стекла, ни секретные люки наверх и вниз, ни телохранители, ни чёрный ход из кухни. Дудя предохранялся от налёта конкурентов или ещё каких-нибудь отмороженных мстителей.) Посреди комнаты раскинулся обширный стол, вернее два стола, составленных буквой Т. По бокам стояло с полдюжины стульев – для совещаний. Сам Дядя Джеймс сидел во главе стола в кресле, спиной к шторам. Единственной бытовой роскошью в комнате являлся здоровенный филипсовский телевизор в углу, справа от входа. Да ещё пара кнопочных телефонов на столе.
   Дядя Джеймс встал навстречу гостю, кнопкой пульта выключил телевизор, перегнувшись через стол, протянул руку Франку и приглашающе кивнул на стул.
   Был он очень высок, худ и широкоплеч – в юности подрабатывал вышибалой в портовом кабаке.
   Франк посмотрел на груду бумаг, в беспорядке валявшихся на столе:
   – Ты, как я посмотрю, решил канцелярской крысой заделаться, все пишешь, все бумажки плодишь. Для следователей, наверное?
   – Не ссы. Это все легальные дела – тоже ведь присматривать надо. Что там случилось?
   – А вот что. Червончик твой верный – классный, конечно, парень, но – покумился!
   – Рихтуй базар, Франк! – вскинулся Дядя Джеймс. – Шутки твои хреновые. – Но сам он уже сообразил, что Франк не шутит – за такие обвинения очень серьёзно отвечают; сообщение застало его врасплох, и за дежурными фразами он спрятался, чтобы побороть смятение и приготовиться к худшему. Если Червончик (он же Червяк – для недругов, или за глаза – для своих) стучит лягавым – полиции, то неприятностей не оберёшься, в том числе и по Швейцарии…
   – Какие уж там шутки! Зухру Малышку знаешь?
   – Ну, видел. И что?
   Франк не умел длинно рассказывать, но тут пришлось. Одна проститутка, услугами которой пользовался Франк, большой любитель толстомясых восточных женщин, снимала квартиру для встреч в районе Кузнечиков – на Кузнечной улице, где полно складов и неприметных гостиниц. Однажды Зухра ранним утром увидела из окна Червончика, выходящего из гостиницы напротив, и смеясь показала на него Франку. Франк смутно удивился тогда, но не придал значения. Но однажды вечером, когда они полаялись с ним, Дядей Джеймсом, сильнее обычного, он заподозрил недоброе для себя от Дяди Джеймса («Ты уж извини, дружище мой старый, но всем известно – тебе чужая кровь как водица»). И тогда он решил все проверить, чтобы не было накладок. Взяли за жабры содержателя гостиницы, тряхнули как следует. Не сразу, но он раскололся. Власти держат на него компромат из-за сына, ну, там, неважно…
   Вынудили хозяина сдать номер под явку, да не гнули его, а платили и держались скромно. Хозяин гостиницы Червончика не знает и вообще ни при ком – власти защищают, да и взять там нечего. Мы предъявили ему фотографии (несколько разных), он опознал Червончика как гостя того номера. Был два или три раза.
   Зухру в турне, ребят в засаду – наблюдать. Фотографировали всех подряд. Знакомых, кроме Червончика, нет. Он появлялся лишь однажды – вчера. Фотки – не его, остальных – показал своему человеку в департаменте полиции – наплёл с три короба, на всякий случай подмазал дополнительно. Он божится, что это не их контингент и не их ведомство. Это Контрразведка. (Из Службы безопасности правительства!…)
   – Может, это ты с ними в игры играешь, какие – не знаю. Скажи, Джеймс, ведь я в открытую с тобою – не время турусы на колёсах разводить. Скажи как другу…
   – Для меня новость, – нехотя признался Дядя Джеймс. – То-то он легко отмазался в аэропорту с китайским грузом. Я думал, это мы его откупили, а выходит, что они. Но какого черта – мы ведь в политику не лезем. Ума не при…
   Дядя Джеймс замер. Он поглядел на Франка, глаза его сверкнули догадкой:
   – Негритос из Штатов! – Франк непонимающе помотал головой. – Франк, это за нами с тобой. Тёзку твоего мы оприходовали, который из Нью-Йорка сюда оторвался той зимой. Это его след…
   В начале июля прошлого года попросил убежища их американский партнёр по героину – наглый и некогда весьма процветающий чернокожий босс. Но поскольку ума у него было гораздо меньше, чем амбиций, Бюро по борьбе с наркотиками довело до краха весь его бизнес, а заодно разрушило отличный путь, который строили корсиканцы и бабилоты (в лице Дяди Джеймса) на бескрайний штатовский рынок. С собой он сумел прихватить больше двадцати миллионов долларов наличными. Дядя Джеймс и Франк быстро решили проблему: чёрного убили и растворили в кислоте, чтобы начисто замести следы, деньги же честно поделили. Почти половину своей доли Дядя Джеймс угробил, выплачивая неустойки по разорванным контрактам (из-за черномазого!), а половину лично и тайно поместил в цюрихском банке – на чёрный день. Что делал Франк со своими деньгами, он не знал, но ему было известно, что долги у Франка образовались в ту злополучную зиму ничуть не меньшие. Впрочем, его доля, как прикинул про себя дотошный Дядя Джеймс, тоже все компенсировала с лихвой.
   Франк был боссом в своём деле – он контролировал обширную героиновую сеть в Бабилоне. Он не был Дядькой в бабилонском смысле этого слова, поскольку подданство у него было французское, настоящих корней в подполье Бабилона он не имел. Но большие деньги и обширные связи с местными гангстерами делали его значительной фигурой. Корсиканская диаспора поставляла ему людей, на которых он мог опереться в случае военных действий с другими бандами, выручало также тесное сотрудничество с Дядей Джеймсом. Он мог бы, вероятно, заключить союз и с другим Дядькой, помимо Джеймса, но вовсе обойтись без местных кланов и действовать полностью самостоятельно в Бабилоне он все же не мог. Так же, как и Дядя Джеймс, не мог оперировать в сколько-нибудь значительных масштабах на международном уровне без корсиканских или, например, сицило-американских группировок. Но и Дядя Джеймс, и Франк дружно ненавидели «макаронников», «даго» – сицило-американцев. Те – единственные, кто сумел выйти за пределы своих гетто и вести дела, ни с кем не делясь и ни у кого не испрашивая разрешения.
   Франк унаследовал эту ненависть от старых корсиканских кланов, ему довелось участвовать в Европе в «войне улиц», где он получил пулю в грудь от одного сердитого итальянца. Но Франк выжил и с тех пор носил pядом со шрамом от пули золотой амулет, сделанный в форме кулака, сложенного в кукиш. Из-за амулета и родилась его заглазная кличка. Официально его именовали поначалу Французом, но Франк яростно и недвусмысленно дал понять, что такого прозвища не потерпит, и, поскольку заглазная кличка у него уже была (и окружающим она нравилась), все согласились на Франке.
   – Джеймс, ёлки-моталки, Чёрный Мэт ведь тоже политикой не увлекался.
   – Штатники через своё ФБР, или что у них там, пронюхали про него, навалились на наших – вот тебе и политика.
   – Ну, пусть так, а нам от этого легче?
   – Не знаю, думать давай.
   – Ты Червончику говорил о… нем?
   – О чёрном, что ли?
   – Слушай, старик, а ты часом не боишься, что теперь нас прослушивают?
   – Нет. В доме никого из посторонних без пригляда не оставят, ни сверху, ни снизу, ни с боков не подберутся, разве что напротив… Но через мои фильтры (он показал на окно) звук не пройдёт, плюс трамваи гремят… Hет, Червончик ничего не знает. Они не боги. Думаю – наугад шарят по городу, знают, что он границу перешёл, вот и ищут.
   – Но если Червончик на тебя настучит по всему, что он знает, тебе крепко отрыгнется, да и меня не забудут – выкинут в двадцать четыpе часа в самом лучшем случае.
   – Почти все, что он скажет, оперативники и так знают, да и мало одного свидетеля. Но ты прав – надо его начисто заткнуть, сегодня же займусь. Стоп, а где фотографии?
   Франк достал из дипломата фотографии:
   – Посмотри – и давай их сразу уничтожим, от греха подальше, я и негативы принёс.
   – Давай негативы, я их затырю в надёжное место, глядишь, и пригодятся.
   «Верно, – подумал Франк, – ах я дурак!…» Но он уже выпустил плёнки из рук, требовать назад – несолидно.
   – Если все обойдётся – расходы возместишь.
   – Какие ещё расходы?
   – Зухре поездка туристическая, ребята ночей не спали, ущерб моральный – все это больших денег стоит.
   – А не фиг было меня подозревать бог знает в чем, это у меня моральный ущерб, не у тебя!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное