О`Санчес.

Кромешник. Книга 1

(страница 3 из 33)

скачать книгу бесплатно

   К Неаполю, вопреки обещанию капитана, они подошли только на исходе пятых суток, задержали дела. Уже на второй день Гек понял, что главным занятием экипажа была контрабанда табака и сигарет. Таможня, как правило, смотрит на этот бизнес сквозь пальцы: во-первых, береговую стражу регулярно подмазывают, во-вторых, табак – не героин и не морфий. Разве это социальное, как выражаются газеты, зло? Так, мелочь, деловым людям выгодная, а потребителям приятная и тоже выгодная. Примерно в таком ключе просвещали новичка его новые приятели. Они почти не таились от него, свободно рассказывали о тонкостях своего ремесла. Гека слегка удивила неосторожность, проявленная в отношении, можно сказать, первого встречного, каковым он являлся для команды, но воспринял он это вполне спокойно. С детства существовал он в мире, где все вокруг нарушают закон, и с трудом представлял, что возможен иной способ существования. Поэтому предложение поработать с ними было воспринято Геком как подарок судьбы, неожиданный, но своевременный.
   – Зачем тебе Неаполь, Тони, оставайся с нами, ей-богу – дело того стоит. Поднакопишь денег, мир узнаешь со всех сторон, девки все твои будут…
   Марио, тот, который привёл Гека на судно, разливался соловьём, и когда речь пошла о деньгах и женщинах, Тони не устоял. Тони махнул рукой на земляков в Неаполе и согласился. Требовалось, правда, ещё согласие капитана, но Марио уверял, что возьмёт это на себя и уговорит его. Так и вышло: капитан охотно согласился взять его к себе в экипаж. Гек был уверен, что Марио действует с подачи капитана, но тем не менее от души поблагодарил его за протекцию, а капитана – за оказанное доверие. Тот же Марио объяснил ему условия найма и оплаты.
   Заход в порт вроде Марселя или Неаполя примерно раз в неделю, все необходимые документы у капитана выправлены. Они, конечно, кое-чего стоят, поэтому капитан загребает себе львиную долю, но никто внакладе не остаётся. Получать будешь то же, что и Сальва, только не суй руки, куда не надо: он, бедолага, крепил контейнер, да и прищемился так, что хорошо если через полгода оклемается…
   Тони унаследовал от своего предшественника такие условия найма: триста за рейс, в пересчёте на зеленые, и долю в прибыли в случае успешного проворота дела. От него же требовалась хорошая работа, дисциплина в море и скромность в словах на берегу. Доля, как Гек понял, порой превышала основную оплату – все зависело от удачи. Гек не сомневался, что на нем сэкономили, но для первого раза вполне достаточно. И их можно понять: ещё не известно, как он себя проявит.
   Работы было много, тяжёлой работы, – до ловли рыбы и руки не доходили: для отвода глаз забрасывали невод в сине море, кое-что сносили на камбуз, а остальное выкидывали, но не раньше, чем выбирали сеть с новой рыбой. Спиртного не было.
   Гека по ночам мучили кошмары: он убегал от врагов, но ноги подгибались, как ватные, а преследователи все ближе… Он просыпался в поту и долго лежал, боясь провалиться в новый кошмар.
Его, наверное, ищут. И если найдут, то не скоро. Все барахло он сбросил аккуратно, что по-итальянски шпарит, как на родном, никто не знает – ни дядя Джеймс, ни те, из Марселя. Единственный очевидный прокол – его комбинезон. Выгадать решил, дурак. В лавке, вообще-то говоря, ещё комбинезоны были похожие, но все равно дурак: разорвать и выбросить – меньше было бы риску. Гек растравлял себя, представляя, как по такому чёткому следу его догонят, не запыхавшись. Но с другой стороны, не возвращаться же было на стройку, чтобы переодеться, а в лавке переодеваться разницы нет – все одно запомнят. И сбыл он его арабам – кто их спросит и что они скажут, когда по простому-то делу еле-еле на пальцах с ними объяснился. Комбинезон перед продажей постирают да погладят, в лавку ещё зайти надо да догадаться, что именно этот – с Гека! К тому же он сейчас в море – поди сыщи. А вот что делать после рейса, этого Гек не знал. Ну, допустим, следы он замёл. А теперь куда? В Бабилон возвращаться? Увольте, что бы там ни произошло, путь туда заказан надолго, пока хоть что-то не прояснится. По той же причине и в Цюрих нельзя… Гек склонялся к мысли осесть в Милане. Он знал, что Милан большой город, там много приезжих, много всякой работы. Но опять же с документами загвоздка. А может, все же рискнуть в Бабилон?
   Так он советовался сам с собой и ни на что не мог решиться.
   В плавании тоже не все обстояло гладко: в команде смеялись над новичком, пользовались его незнанием элементарных вещей и подначивали где только можно. Когда шутки становились особенно злыми, капитан или его подручный Марио цыкали на весельчаков и отгоняли их от него. Впрочем, такие испытания новичков были в обычае, да только Геку от этого легче не становилось. Он стойко сносил насмешки, пока было возможно; но однажды они сошли на берег у какого-то городка в Калабрии, где нарыв и прорвался. Предстояло ждать до утра, и по обыкновению они пошли всей командой – восемь человек – в портовый кабачишко. У капитана были дела в городе, а остальным разбредаться не разрешалось. Старшим, как всегда в этих случаях, был Марио, на судне же дежурил вахтенный. В кабаке опять пошли насмешки. На этот раз мишенью послужил отказ Гека пить вместе со всеми.
   – Ой ты паинька! Что, в вашей деревне маленьким нельзя, да? Пей, не бойся, мы ничего не скажем твоему папеньке. Пей, каждый моряк должен уметь пить, а кто не пьёт – пусть говно жуёт!
   – Он и не курит. Эй, хозяюшка, дай ему грудь – мальчик проголодался!…
   Изощрялись кто во что горазд, орали наперебой, в восторге от нового развлечения. Гек продолжал есть спагетти с сыром и терпеливо ждал, пока они успокоятся. Вдруг один из шутников, повизгивая заранее от блестящей идеи, только что пришедшей ему в голову, достал презерватив из кармана и закричал:
   – Он без соски не умеет! Сейчас, маленький, сейчас!…
   Он сидел напротив Гека, так что Гек хорошо видел, как Кудрявый Беппо плеснул вина в свой стакан и ловко надел на него раскатанный презерватив. Моряки сидели за одним столом, четверо с каждой стороны, друг напротив друга. Дубовая столешница крепилась на могучих столбах, вмурованных в пол. Стульев не имелось, их заменяли дубовые скамьи по обе стороны стола. Пёстрая занавеска отделяла их закуток от остального зала. Здесь все было сделано под старину и явно с расчётом на буйных посетителей. Хозяйка прибежала на шум, но, видя, что скандала нет, исчезла. Гек один не поддержал общего веселья; даже Марио, хоть и качал неодобрительно головой, не смог сдержать улыбки.
   Тем временем изобретательный Беппо проковырял дырку и со словами «Иди сюда, малютка» ухватил Гека за цепочку и стал подтягивать его к себе. Гек до этого уже переложил вилку в левую руку. Он подался вперёд, с маху вонзил её в запястье Беппо и врезал ему справа в челюсть. Промежуток между ударами оказался настолько коротким, что Кудрявый кувыркнулся через лавку, не успев разжать пальцы. Цепочка оборвалась, и крест остался у него в кулаке. Окружающих словно разбил паралич, они смотрели на Гека во все глаза и не шевелились даже, так это было неожиданно. При полном молчании он выбрался из-за стола и подошёл к Беппо. Тот уже начал приходить в сознание, но продолжал лежать. Тупая вилка неглубоко пропорола загрубелую кожу моряка, но вот во рту обнаружилась нехватка сразу трех передних зубов. Гек наступил на руку, все ещё сжимавшую крест, и когда она разжалась, наклонился, поднял его и положил в карман. Вновь прибежала хозяйка, на этот раз обеспокоенная внезапным затишьем в только что шумном углу, глянула и так же мгновенно исчезла – сами разберутся. А Гек так же спокойно захватил всей пятернёй пышную шевелюру Беппо и рывком поставил того на колени. Практически незаметно для других, на прямой ноге он коротко и резко ткнул носком туфли прямо в пах. Свободной рукой он нашарил на столе опрокинутый стакан с импровизированной соской и впихнул её в разбитый рот Беппо:
   – Ну-ка, пей!
   Беппо все ещё находился в полуобмороке, он пытался скрючиться, но не мог и только мычал; из глаз его текли слезы, смешиваясь с кровью и вином из соски. Он судорожно пытался оттолкнуть от себя стакан, но Гек стукнул ему стаканом в лоб, получилось очень звонко, и повторил:
   – Пей, падаль, там ещё много осталось!
   Тут только опомнились окружающие:
   – Тони, Тони, слышишь, завязывай, хватит!…
   Марио вцепился ему в руку и стал отнимать стакан, увещевая озверевшего Гека:
   – Ну что ты, в самом деле, он же шутил… Нельзя нам влипать в истории, пора возвращаться… Слышишь, Тони, как сына тебя прошу, перестань…
   Гек наконец разжал пальцы, выпустил волосы Беппо (тот обессиленно рухнул мордой в пол), стряхнул с руки вырванный клок, довольно изрядный, отодвинул Марио в сторону и… вернулся к столу. Свою вилку он повертел, брезгливо отложил её, взял со стола ту, которая показалась ему почище, и принялся доедать спагетти, по-прежнему не глядя на сотрапезников. Он ел в молчании и одиночестве, кусок не лез ему в глотку, но надо было держать фасон, показать характер.
   Марио спешно рассчитался с хозяйкой и махнул ребятам рукой:
   – Берите этого и на берег, скоренько… – Подошёл к Геку, осторожно положил ему руку на плечо: – Доедай, Тони, и пойдём, возвращаться пора.
   Двое ребят подхватили Беппо под руки и потащили – сам он идти не мог. Следом шли остальные, а последними Гек и Марио.
   Гек перестарался. Он хотел только показать всем, что не позволит собой помыкать (как и на «малолетке» не позволил), что при случае сумеет постоять за себя, но эффект оказался слишком велик. И дело было даже не в том, что Кудрявый славился физической силой и драчливостью, а развалился с одного удара молоденького парнишки; хотя и этот факт произвёл впечатление. Всех поразил сам парнишка, его холодная, звериная жестокость, проступившая вдруг в молчаливом и безобидном на вид новичке. Каждый вспоминал свои шуточки в его адрес и представлял себя на месте Беппо. Его сторонились теперь, и только Марио старался говорить с ним так, будто ничего не случилось, но и ему это удавалось с трудом. Добро бы подрались они с руганью и угрозами, помирили бы их потом, как это бывает в таких случаях, выпили бы мировую… Этот Тони опять тихий и безответный, о происшедшем не заикается и словно не замечает, что Беппо, избитый и опозоренный, жаждет мести.
   Марио обо всем доложил капитану в приватной беседе, не упуская ни малейшей подробности, а также поделился своими наблюдениями о самом новичке, о настроениях в команде. Он знал капитана, и ему было ясно, что Тони будет убран из команды, сожалел об этом, потому что парнишка ему нравился, хотя и настораживал…
   Поздно вечером, через день после драки, Марио вызвал Гекатора в капитанскую каюту на разговор. Помолчали.
   – Когда я подобрал тебя на берегу, то надеялся, что ты порядочный человек, – начал капитан, в упор рассматривая Гека. – Да ты садись, садись…
   Гек сел, по-прежнему глядя в пол.
   – Ну, что молчишь? Рассказывай.
   Гек продолжал молчать.
   – Паскудить-то ты горазд: товарищу своему зубы выставил, тарарам поднял на весь город. Скучно тебе на палубе, на берег не терпится, поближе к свободной жизни? Так ты скажи, и завтра же будешь свободен, как крыса в амбаре.
   – Терпится.
   – Что? – не понял капитан.
   – Терпится сойти на берег, я туда не хочу.
   – Ах, ты не хочешь. А что ты хочешь?
   – Здесь работать, с вами…
   – А я – так не очень хочу, вернее, совсем не желаю… А ну-ка, руки на стол!
   Гек повиновался.
   – Разожми кулаки-то, вот так, великолепно! Скажи-ка, Тони, – вот у Беппо на лице большие разрушения, а у тебя костяшки пальцев – как у младенца. Ты его кастетом бил?
   – Нет, рукой.
   – Да-а, а то я драк не видел на своём веку! Чем ты его звезданул, я спрашиваю?
   – Рукой ударил.
   – Ладно, ну тогда объясни мне, старому дураку, как у тебя рука осталась целенькой-гладенькой, как у младенца?
   Гек пожал плечами.
   – Я вижу, герой, разговора у нас не получилось. О`кей, иди спать. Утром расчёт – и сваливай! Все.
   – Я его не костяшками, а подушечкой ладони ударил, – заторопился Гек. – Сам не ожидал, попал в челюсть, а он отворил её до самого пола – смеялся все, ну и… зубами об зубы…
   – Интересно, надо же – зубами об зубы! Чудеса, ей-богу! Надо будет запомнить да знакомым рассказать, как оно бывает на свете. Ну, допустим… А что, обязательно было драться? Другим способом никак нельзя было решить ваши проблемы? Что там у вас произошло, что кровопускание понадобилось?
   Гек добросовестно пересказал все, как было:
   – … Этот крест – отцовский, он умер давно, это память о нем. Мне его матушка дала, а Беппо стал цапать за него своими погаными пальцами. Он хотел меня унизить, ну, я и не выдержал… – Гек первый раз за время разговора поднял глаза на капитана и виновато улыбнулся. Капитан заметно помягчал:
   – Ты откуда родом-то?
   – Из Бабилона.
   – Да, помню. Родители – оба итальянцы?
   – Да. Мать из Турина, а отец из Муссомели.
   – А отец кем был?
   – Мусорщиком, но он умер десять лет назад, я ещё маленький был.
   – Значит, батя твой, как и я, – сицилиец. Только я родился в Трапани, может, слыхал?
   – Нет, я не знаю, где это.
   – Плохо, что не знаешь. Это далековато от Муссомели, но не очень. Ну да что взять с эмигрантов. Ну а мать вместе с крестом не передавала тебе наказ вести себя по-христиански: прощать обиды, щеку там подставлять?
   Гек презрительно покривился:
   – Я первый не лезу, но и оскорблять себя не позволю. – Тут же добавил поспешно: – Он первый начал, я скандалов не люблю.
   – Не любишь, а скандал получился. Мог бы и потерпеть, хотя, конечно, в этой ситуации… А отец сам помер, или что?
   – Ну, как сам, – пил он много. Мать говорила – от пьянства умер.
   – Худо, в наших краях обычно меру знают. А родственники, кроме матери, есть у тебя – братья, сестры, в Бабилоне или на Сицилии?
   – Нет никого. А может, и есть, но мы никогда не говорили об этом. Наверное, есть, но мама тоже умерла, как я теперь узнаю? А щеку пусть Кудрявый подставляет – она у него теперь большая!
   – Ну-ну, разошёлся, со всеми драться – кулаков не хватит. Хорошо, будем считать, что разобрались с этим делом. Теперь слушай меня внимательно. Работай пока и дальше, но запомни: ещё один выверт – и счастливого пути, желающие на твоё место найдутся. А для лучшего запоминания знай: сто зелёных я с тебя срезаю за недисциплинированность. Спокойной тебе ночи и приятных снов. – Капитан встал, давая понять, что разговор окончен. Гек последовал его примеру.
   – Да, вот ещё что: позови сюда Беппо, мне он нужен. Если спит, то разбуди. – Он положил на плечо Геку свою высохшую руку, всю в дряблых венах. – Не задирайся, понял? Я сам определю правого и виноватого. Все.
   Гек набычился, но спорить не посмел. Он развернулся и молча вышел. Сто долларов по нынешним временам – не безделица, отдать их за два удара – жирно больно. Но с другой стороны, куда деваться? Здесь сравнительно безопасно, денег можно подкопить. Но обидно, черт возьми: и так нагревают как хотят, да ещё сотню зажилили… Беппо спал в другом кубрике, и Гек туда не пошёл. Он просто сказал вахтенному, что Кудрявого срочно зовёт капитан, а сам пошёл спать. Он долго ворочался, прикидывая, что там сейчас происходит у капитана. По разговору с капитаном ясно было, что тот понимает правоту Гека, но просто лишний раз показывает, кто здесь хозяин. У, глиста сушёная! Ладно, пора спать, завтра тяжёлый день…
   Десять человек на борту отнюдь не были лишними, поскольку им, кроме капитана, разумеется, приходилось переносить на берег и с берега огромное количество ящиков, пакетов, мешков – словом, всего того, в чем в тот момент размещался контрабандный товар. У Гека поначалу с непривычки болела спина, но потом он приспособился и работал не хуже других. Почти через месяц закончился рейс. Он прошёл вполне благополучно, и на долю Гека вышло шестьсот долларов. Однако капитан, верный своему обещанию, удержал с Гека сотню и столько же с Кудрявого Беппо. Общее наказание не сплотило их и не сделало друзьями, но Беппо примолк и не грозился больше за его спиной; они старались не замечать друг друга. С остальными Гек общался нормально, но уже не служил для них объектом розыгрышей и подначек.
   Рейс был последним в сезоне, капитан по традиции выставлял угощение. Это было в Неаполе, куда Гек якобы собирался поначалу. Пили умеренно, наутро предстоял расчёт, а там – кто куда: судно нуждалось в ремонте, люди – в отдыхе, почти всех ждали семьи.
   Гека рассчитывали последним. Капитан отпустил всех, даже Марио, так что они остались вдвоём с Геком.
   – Хочешь кофе? Что жмёшься, я как раз на двоих сварил, по собственному рецепту: бывало, промёрзнешь как собака, устанешь – а тут принял чашечку-другую, и снова человек! Тебе, может, с коньячком?
   Гек насторожился: с того самого вечера, когда он познакомился с капитаном в марсельском кабаке, ему ни разу не доводилось наблюдать такую приветливость и дружелюбие в поведении шефа.
   – Лучше с молоком, если есть.
   – Как не быть, капуччино – это моя слабость. Только не молоко – сливки. Присоединяйся, мешай сам, я ведь не знаю, как ты любишь – покрепче, послабее?
   – Я крепкий не люблю, горько слишком.
   – А я пристрастился: чем крепче, тем лучше, хотя сердечко порой прихватывает, бессонница мучает… Э-э, погоди, пенку я сам сделаю, ты испортишь… Да, бессонница. Но это уже стариковское, мне ведь, Тони, уже шестьдесят два стукнуло в мае.
   Гек изобразил удивление:
   – Никогда бы не подумал. Я всегда слышал, что моряки быстрее старятся на лицо, но вам – самое большее – пятьдесят два дал бы, клянусь Мадонной!
   Капитан криво усмехнулся:
   – Нет, Тони, шестьдесят два. В пятьдесят я бы себя юношей считал, – это я сейчас так думаю, разумеется, по сравнению с тем, что есть, ну, ты понимаешь, что я имею в виду. А теперь, эх… – Жёлтое лицо его собралось складками, и теперь он выглядел на все семьдесят. – А тебе сколько, девятнадцать?
   – Восемнадцать осенью исполнилось.
   – Ну, значит, девятнадцать почти.
   – Да нет, – рассмеялся Гек, – нашей осенью, тоже в мае. Мы ведь антиподы.
   – Я и забыл, верно. Но все равно – мальчишка совсем. По годам, я имею в виду, по жизни-то ты уже взрослый мужчина. Смолоду здоровье бережёшь, не пьёшь, не куришь. Сам на жизнь зарабатываешь. Девочками-то хоть интересуешься? Вижу, что интересуешься, но это всегда успеется. И кофе крепкий не пьёшь. Матушка была бы тобой довольна, я думаю.
   Гек пару раз за этот месяц снимал проституток на берегу, но не афишировал этого и в ответ на замечание капитана качнул неопределённо головой и промолчал.
   – Держи свои деньги, пересчитай – вдруг что не так, здесь должно быть четыреста монет: сотня в аванс ушла, ну а ещё сотня – сам понимаешь, порядок есть порядок, не взыщи.
   – Да, все чётко, здесь четыреста. Я не в претензии, дон Карло, моя вина – мой ответ. Спасибо вам, вы и так меня выручили.
   – А теперь куда ты? К матери, домой?
   – Она умерла, дон Карло, год назад.
   – Ах, я старый дурак, голова дырявая. Извини, Тони, я оговорился.
   – Что вы, дон Карло… Нет, я думаю здесь, в Неаполе, тормознуться. Поищу земляков, попробую работу какую найти, деньги пока есть, а там видно будет. Дома сейчас трудно с работой. А в крайнем случае и там не пропаду – руки-ноги есть, остальное приложится.
   – Так ты, выходит, круглый сирота. И ни братьев, ни сестёр? – Гек мотнул головой.
   – Что поделаешь, сынок, в мире слишком много бед приходится на каждого человека и слишком мало радостей. У меня у самого единственная дочь калека от рождения. Думаешь, стал бы я в мои-то годы болтаться в этой луже? Но старуха моя при дочери все время, а на что жить?… Какую работу ты собираешься искать? У тебя есть специальность?
   – Грузчиком могу работать, вот и вся моя специальность. Или машины мыть.
   – Грузчиком? Горб наживёшь, это да! А разбогатеть – вряд ли. Образование у тебя какое?
   – Начальная школа.
   – Вот видишь… Чтобы в магазине работать, тоже учиться надобно; у нас для своих не всегда работа есть, а уж иностранцам – самая грязная. Однако… Если, конечно, ты собрался по отцовской линии пойти…
   – Не собираюсь. – Гек усмехнулся. – Думаю получше место сыскать, хотя и здесь ничего позорного не вижу. А не получится – вернусь домой. – Гек почувствовал, что разговор наконец приблизился к той точке, куда его осторожно двигал старый лис, и даже догадывался, что тот собирается ему предложить. Но он и близко не мог представить, какой силы сюрприз был для него подготовлен.
   – Я ведь давно присматриваюсь к тебе, Тони. Ты мне сразу глянулся, и я думаю, что не ошибся в тебе. Парень ты работящий и скромный. Скромный, да не простачок. Оцени мою деликатность, Тони, я ведь не спрашиваю, где ты наловчился челюсти крошить, где наколки сделал и чем ты занимался у себя в Бабилоне.
   Гек похолодел.
   – Набедокурил дома и дал тягу в Европу, не так ли?
   – Нет, дон Карло, мамой клянусь! Я не преступник! Я как раз уехал, чтобы куда не вляпаться. Работы нет, пособие грошовое, вот и маемся в подворотнях, ищем приключений. Всю жизнь так, что ли? За мной ничего нет. Ну – драки, да, бывали. Жить нормально захочешь – так научишься, иначе затюкают.
   – Тем лучше, тем лучше. Знаешь, видна в тебе сицилийская кровь, что ни говори. А ты уверен, что мать твоя из Турина?
   – Так я знаю из её рассказов, сам-то я в Бабилоне родился. Единственный в семье урождённый бабилот, остальные натурализованные.
   – И как, не тянет на родину предков? В Турин или к нам, на Сицилию? Зов крови, так сказать?
   – Меня тянет туда, где может быть хорошо, где заработки приличные. А если я нищий, какая мне разница – Турин, Бабилон, Сицилия… Дон Карло, как на духу: вот поработал я у вас и человеком себя почувствовал. Честно работал – честно получил. Ну, оплошал – винить некого. И за доверие спасибо вам огромное. А я поживу подольше да ухвачу побольше – тогда и о родине предков думать можно. Извините, если что не так сказал…
   – Кое-что и не так, пожалуй. Родина – это мать, это душа человека. Узы крови – священные узы, Тони. Сицилийцы рассеялись по всему свету, живут в Штатах, в Бразилии всю жизнь, но спроси его: «Ты кто, американец?» – он ответит: «Я сицилиец». Так-то! Кто лишён этого, тот не человек в моем понимании. С возрастом ты сам почувствуешь это. Ну да тебя трудно винить: мальчишка ты ещё, да и сирота, в чужом мире, без денег, без друзей…
   – Деньги как раз есть.
   – Да что это за деньги – неделю погулять. Впрочем, ты не гуляка, как мне кажется. – Капитан словно бы заколебался… – Я хочу сделать тебе одно предложение, Тони, относительно твоего будущего. Ты ведь свободен сейчас?
   – Как крыса в амбаре, дон Карло. К сожалению.
   Гек видел, что обращение «дон» и почтительный тон очень по душе старикану, и старался изо всех сил. Главное – чувство меры. Явный подхалимаж вызывает презрение, но проявленное уважение всегда приятно, тем более когда оно выказано искренне и с достоинством.
   – Почему – к сожалению?
   – Контракт кончился.
   – Ой, ты хитрец, оказывается! – Капитан коротко рассмеялся. – Я ведь тебя насквозь вижу. Ты бы не прочь ещё подзаработать, а? Совесть-то тебя не мучает, что денежки свои за контрабанду получил? А поймают – тут и до тюрьмы недалеко? Ты знаешь, что такое тюрьма, сидел когда-нибудь?
   – Нет, – соврал Гек, – бог миловал! Ни разу не был и не хотел бы. Но власти имеют право сажать, если поймают, конечно. Дело их такое. У них свои порядки, а у простых людей – свои. Я лично большого греха здесь не вижу, дон Карло, это же не терроризм, не убийство. Каждый зарабатывает как умеет, только другим не мешай. А отец всегда говорил, что законы пишут те, для кого они не писаны.
   Гек прошёл свою половину пути чуть быстрее даже, чем рассчитывал вначале. Ему хотелось, чтобы старик перестал жевать резину и сделал наконец своё предложение. Отказа не будет, не менжуйся, старый!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное