О`Санчес.

Кромешник. Книга 1

(страница 2 из 33)

скачать книгу бесплатно

   Любой человек, передающий свои знания и опыт другим, испытывает досаду, когда видит, что слова его пропадают впустую. Ученик либо пропускает все мимо ушей, либо понимает не так, либо считает, что его собственное понимание глубже и правильнее. На этом зиждется «конфликт отцов и детей», на этом стоит цивилизация. «Батя, я не знаю, что ты там предлагаешь, но мне оно не нравится!» Драгоценный опыт поколений почти весь пропадает впустую, и человечество год за годом, век за веком крутится на одном и том же пятачке страстей и предрассудков: «Младшие не уважают старших…», «Куда катится общество…», «Мы уйдём, и все рухнет…», «Зачем? Ведь все это уже было, было…», «Куда спешите, ваше время придёт…»
   Из какой страны и из какой эпохи пришли к нам эти сетования? Нет ответа. Но пятачок, на котором топчется человечество, становится все обширнее. Опыт – в виде языка и традиций, знаний и вещей, прочих атрибутов культуры – передаётся от поколения к поколению, как врождённый сифилис. Инстинкт сохранения вида требует стабильности. Инстинкт самосохранения подсказывает утратившим молодость и нахрап, что знакомый и привычный мирок лучше продляет личное существование, чем ненужный риск за семью морями, ибо их инстинкт продолжения рода удовлетворён либо уже угасает.
   «Наше время пришло» – так говорили они совсем недавно, вчера, захватив старые территории или утверждаясь на новых. И заявления типа «ваше время прошло» от семян из чресл их – гром среди ясного неба. Они ведь только-только распробовали жизнь на вкус и даже не успели вдоволь порадоваться ей, как их уже… Идёт война с неизбежным финалом: новое побеждает старое.
   Но старое, отступая и погибая, трупным ядом проникает в кровь победителя и терпеливо ждёт перерождения его по своему образу и подобию.
   Но новое, одержав пиррову победу, обречённое теперь на дряхлость и неизбежность, в неведении своём успевает сделать шаг за освоенные пределы и оглянуться по сторонам.
   И покуда инстинкт продолжения рода сильнее инстинкта самосохранения, а инстинкт сохранения вида равно служит победителю и побеждённому – человечество обречено жить, обзывая свой образ жизни эволюцией.
   Но и Дудя и Патрик не замечали того, что, усваивая уроки, Гек не впитывал их в свою плоть и кровь, а носил их с собой, как рюкзак на спине, готовый в любой момент скинуть с себя, если перестанут помогать. Гекатор и сам этого не замечал – попросту не думал об этом.
   «Дудя продал меня на Луну, – в который раз подытожил Гек, – или его самого грохнули, что тоже весьма и весьма вероятно».
   При последнем разговоре, уже под конец, Дудя вдруг замолчал и задумался. Геку больше всего врезалась в память именно эта долгая пауза. На людях Дядя Джеймс не ведал сомнений, действовал решительно и резко, возражений не терпел. А тогда вдруг задумался…
   – Знаешь что, ты, конечно, поезжай, – неожиданно продолжил он снова (как будто Гек мог отказаться и не поехать), – но, думаю, ребята и без тебя все получат и доставят как следует.
А тебе я хотел бы поручить заехать в Швейцарию на пару дней, если ты ничего не имеешь против (он так и сказал – заехать, словно речь шла о соседней деревне)… – Гек по привычке смолчал, дожидаясь конкретных указаний, но Дудя повторил:
   – Ты согласен? Я не понял… Или не согласен?
   – Да откуда я знаю, скажете – поеду. Скажете зачем – спасибо за доверие, не скажете – так обойдусь.
   – Ишь ты, какой злопамятный, – почти добродушно усмехнулся Дядя Джеймс. – Знаешь, кто старое помянет…
   И он рассказал Геку, зачем тот нужен в Швейцарии. Это было великое, почти сверхъестественное доверие желторотому: код анонимного счета в цюрихском банке, где лежит «кое-какая сумма».
   – Сам не бери, не искушайся. Я пришлю парня – дождись его, он сам тебя найдёт, вы друг друга знаете, скажешь ему код, он возьмёт, и вместе привезёте. Вот адрес, э-э… пароль, запомни покрепче, а записывать не стоит… Ксиву на месте дадут, в Марселе, и деньги тоже. Да, при нем «язычок» будет с моим почерком – дурацкого, абсолютно бессмысленного содержания; вся соль в том, что почерк – мой и что применить в другом месте или подделать для тебя моё указание нельзя будет… Запомни, смысла не будет – ни иносказательного, ни какого другого.
   Может, он имел на Гекатора виды в будущих делах, может, проверить хотел. (Хотя зачем? Проще не поручать.) А вернее всего – почуял что-то, жареным где-то запахло – и ближним перестал доверять. В последнее время с «даго» отношения совсем испортились, ребята говорили. Они нас и так обложили со всех сторон. Дудя грозился вывести их на чистую воду, а тела сплавить вниз по течению, но это ещё вопрос – кто кого. А я пока никому не интересен, а значит, и не товар для покупки. Вот он меня и послал, а они узнали и перехватили. Но почему тогда не торопятся? Торгуются с Дудей? Из-за меня? Бред собачий! Одним словом, если Дудя и задумает выручать, то не меня, а бабки швейцарские. А все этот сраный бизнес на наркоте…
   Гек не уважал наркотики, презирал их как бизнес, а теперь погибал из-за них, как тупой баран на живодёрне.
   И все же! Банда, на которую он трудился ныне в поте лица, – не партнёры американо-сицилийцам, хотя в порту и по дороге они и говорили по-итальянски! Гек сразу засёк, что цвет, фасон, объём пакетов, в которые упаковывался товар, был ему знаком. Пару раз по телеку он видел репортажи облав на пушеров и образцы захваченного с комментариями специалистов. А однажды рано утром в своём квартале, когда выскочил за газетой, видел такой же пустой пакетик, приколотый шилом к груди безымянного покойника. «Их» же товар он видел вблизи сотни раз, так что – мог сравнивать. В те недавние времена корсиканцев как раз начали выдавливать из городского наркобизнеса «даго» – итало-американцы. Фокус в том, что Дядя Джеймс традиционно корешился с корсиканцами; он уважал их интересы, а они его, хотя при случае тоже меж собой лаялись – будь здоров! Дядя Джеймс взял сторону корсиканцев и удержал их на плаву. Словом, пакетики-то – корсиканские! Может, и обойдётся? Не-а, не обойдётся, надо рвать когти. Жив Дудя или мёртв – для Гека никакой разницы. И сматываться лучше бы в Италию… Он словно подталкивал себя на поступок, он всем существом чуял смерть, но боялся до конца поверить в это. Именно в Италию – там не скоро найдут, а дальше видно будет. А домой нельзя… Может, в Штаты? – далековато отсюда, не добежать.
   Он захлопнул журнал и стал укладываться спать. Те двое играли…
   «Дай бог смыться, а там поглядим».
   Чтобы все обдумать, взвесить и принять решение, ему понадобилась чуть ли не неделя напряжённых раздумий и колебаний. Думал по вечерам, днём мысли какие-то бестолковые лезли, да и работа невольно втягивала и отвлекала. Во избежание подозрений он подобрал из кипы журналов детектив с продолжениями, каждый «вечер» после работы втыкался в очередную порцию «Бабилонских сумерек» и мысленно примерял детали предполагаемых действий, не забывая при этом регулярно переворачивать страницы. Поначалу дело двигалось туго: о том, чтобы полчаса тупо глядеть в одни и те же строки, не могло быть и речи. Он с первого дня здесь приучился жить так, как будто находился под круглосуточным наблюдением. Тотального наблюдения, конечно же, не было, но Гек тренировался, чтобы не погореть в нужный момент, если таковой подвернётся. Гек своевременно переворачивал страницы, но получалось, что думал только об этом. Однако постепенно он навострился совмещать и то и другое.
   Неделя прошла. План был вчерне готов. Оставались ещё лохматые, незащищённые места, но Гек рассудил, что пора таки начинать: думай не думай – всего не предусмотришь. Времечко течёт – это он понимал, – хуже всего: оно истекает. Опять поднялся из глубин и мутной отравой разлился по телу страх, притупившийся было в череде однообразных недель. Все зависело от количества сырья, предназначенного к переработке: сколько его ещё подвезут? Ну да продержимся, бог даст! Гек улыбнулся про себя: он давно уже понял – бога нет. Люди боятся смерти и надеются, что бог выручит их и в обмен на молитвы даст им бессмертие в какой угодно форме. А они молятся, чтобы на халяву удовлетворить свои мечты и чаяния и улучшить условия загробного существования… Если послушать – кто, кому и для чего возносит молитвы, то и выйдет, что господь отзывчивее самой разношенной проститутки, коли без разбору всем даёт просимое. А если он просьб не удовлетворяет, или выполняет с разбором, сам провидит правильный путь, то какой смысл молиться? Услышит из сердца и воздаст по справедливости…
   Гек вспомнил, как мальчишкой ещё спросил у школьного патера, для чего молиться надо по всем правилам, и соблюдать обряды, и делать это в церкви? Он к тому же искренне хотел понять, почему господь, такой милосердный и всемогущий, строго требует этого от чад своих, но не вразумляет иноверцев и дикарей. Ведь дикари не виноваты, что дикими родились, а попадут в ад? Патер ужасно рассердился, сообщил отцу (не поленился прийти), что сын его погряз в ереси и богохульстве, что тлетворное влияние улицы погубит неразумное дитя. Отец спьяну подумал, что Гек попался на воровстве, и заревел, что сейчас же удавит гадёныша своими руками, но, уразумев наконец, в чем суть дела, успокоился. Он выслушал, качая нечёсаной головой, все, что священник счёл нужным сказать, и даже попросил благословения по окончании проповеди, а после его ухода жестоко избил Гека. Вот тогда-то к привычной обиде на отца добавился в душе восьмилетнего мальчугана первый протест против бога и слуг его.
   В десять лет, когда жизнь стала невыносимой, он попытался тайком молиться сатане, но и из этого ничего не вышло. Прошло ещё несколько лет, прежде чем Гек окончательно забил болт на сверхъестественные силы, но он помнил то время и стеснялся его, когда доводилось вспоминать. Видя, что окружающие поголовно веруют – кто во что, он никогда не спорил и не проявлял своё мнение по данному вопросу, но для себя все решил – навсегда.
   Спешить – ещё опаснее, чем ничего не делать. Гек положил ещё две недели на сборы. За это время ему удалось немного перестроить порядок начала работы и подточить украденный скальпель. Липкой лентой, а её было много, он постепенно обернул рукоятку в несколько слоёв; лезвие же и острие затачивал о кирпичи в душе и в парашном углу – по несколько секунд за сеанс, чтобы не слышно было. Помог вентилятор в стене, который заменял кондиционер и гнал воздух в помещение. Он шуршал и потрескивал довольно громко, заглушая посторонние звуки.
   Душ все принимали ежедневно и не по одному разу, так как жара стояла дикая, а к звукам из-за ширмы коллеги Гека не очень-то прислушивались – им хватало и запаха. К четвергу все было готово, но прошло ещё двое суток, прежде чем он решился. В субботу – последний штрих: щепотка героина. Он сумел незаметно зачерпнуть порошок заранее приготовленным кулёчком, свёрнутым из такой же ленты, её пришлось слепить в два слоя, клейкой стороной друг к другу.
   На следующий день, в воскресенье, сразу после завтрака, то есть в час с небольшим после полудня, он отвалил прямо «от станка». Ещё накануне он страшно волновался. План вдруг стал казаться убогим и нереальным, узилище не таким уж и мрачным, а соседи – насторожёнными и подозрительными. Короче говоря, Гек изрядно струхнул. И немудрёно: одно дело, когда рядом кто-то более опытный, вроде Варлака или Патрика, кто может подстраховать и исправить промах, и совсем другое, когда вся тяжесть предстоящего ложится на тебя, семнадцатилетнего… Ночью его били кошмары, он просыпался неоднократно и напряжённо прикидывал: не кричал ли он во сне, не разговаривал ли? Однако «наутро», после побудки, внезапно ощутил в себе уверенность и желание довести дело до конца. Он столько раз репетировал в мыслях предстоящее, что, когда пришла пора претворять задуманное в жизнь, он не только не испугался, но и испытал нечто вроде облегчения, как если бы он долго мучился от жажды, а теперь её утоляет.
   До конца завтрака день катился обычным своим распорядком, но зато после него – затрещал на неожиданном повороте и рассыпался навсегда. Дело было так.
   Гек уже давно обратил внимание, что проход к столику, где в ящике лежали очередные респираторы, довольно узкий, а сам столик – хлипкий и низенький, типа журнального. У толстяка был отдельный стол и отдельный же респиратор. Когда тот у своего стола закончил прилаживать намордник и защитные очки, Гек, как обычно (эти две недели), вошёл первым, наклонился над респираторами и, как обычно, копаясь и выбирая один для себя, отрепетированным движением зарядил изнутри фильтрующие устройства остальных порциями героина. Надел свой и, поправляя его на ходу, подошёл к операционному столу. Вдруг он споткнулся и сбил склянку с реактивом прямо на опиум, приготовленный к работе. Пытаясь задержать её падение, он дёрнулся вперёд и сшиб табурет. Это маленькое происшествие привлекло внимание остальных. Они все уже успели надеть респираторы и теперь бросились спасать товар, которому, впрочем, ничто не угрожало: на опиум попали считанные капли. Толстяк промычал что-то матерное в адрес Гека, поднял табурет, и работа началась. Буквально через какие-то секунды с парнями стало твориться, на взгляд старшего, что-то неладное: они дёргались как ужаленные, размахивали руками; Лао сдёрнул респиратор и тупо щурился на него, словно пытаясь увидеть на нем причину своего ошалелого состояния. Задыхаясь руганью, толстяк подошёл к нему. Гек оказался сбоку. Он также с недоумением взирал на дело своих рук, потом испуганно указал пальцем на второго: «Смотри!»
   Толстяк послушно развернулся. Гек моментально ткнул ему в спину, напротив сердца, узкий и длинный скальпель, стараясь не слышать противного хруста, всей тяжестью дослал его поглубже… Попридержав грузное тело, осторожно положил его намордником вниз. Затем вытащил у него из-за пояса кольт, практически без хлопот оглушил поочерёдно вконец окосевших парней, сунул им в ноздри ещё по порции героина. После этого Гек вновь склонился над кучей мяса, ещё минуту назад бывшей над ними хозяином. В результате обыска ему, кроме кольта, достался бумажник, связка ключей, зажигалка и полпачки сигарет. «Ах да – часы!» Из-под брюха убитого, даже не переворачивая, он вытянул за цепочку часы. Гека поташнивало от волнения и сортирной вони. «Сейчас бы попить…» Но возвращаться в столовую-спальню Гек не рискнул. Внезапно он вспомнил, что его пальчики остались где только можно, и принялся было стирать отпечатки со столика, но остановился и даже попытался рассмеяться над собственной глупостью. Все же он протёр ручку скальпеля, но вынимать не стал. Пора уходить. Гек отомкнул люк, который служил запасным выходом на случай облавы – так, по крайней мере, объяснял его назначение толстяк ещё в первый день работы; поколебавшись немного, вернулся и подошёл к парням. Как и следовало ожидать, их карманы были пусты. Гек вгляделся: порядок – ещё два трупа, не рассчитал ударов и героина. «Неслабое начало, – с тоскою подумал Гек. – Тут как на скотобойне. Да хрен бы с ними… А как ещё? Да и покайфовали напоследок…» В своё время Фэт всех предупредил, что если кто-нибудь хоть раз попробует товар – убьёт без объяснений и на месте; никто его не ослушался. Гек сорвал теперь уже ненужный респиратор и опять подошёл к люку, прислушался. Тихо. Гек решил отступить от первоначального плана и не стал поджигать логово. Он вернулся, снял респираторы с Пита и толстяка, поднял уроненный Лао и положил их в горку героина на весах, зачерпнул специальным ковшиком порошок и присыпал сверху. Пусть теперь смотрят, думают и разгадывают тайные смыслы…
   Медленно-медленно, так, что руки сводило, он приподнял люк, огляделся. Толстяк тогда не соврал. Глаза заслезились от яркого солнечного света, Гек сморгнул. Никого. Он проворно вылез из люка, захлопнул его, почистил колено, распрямился, сунул руки в карманы, глянул по сторонам – никого.
   «Сиеста, – догадался Гек. – Хотя нет: сиеста в Испании… Или фиеста в Испании? Никак не запомнить…»
   Он взахлёб, всей грудью сделал вдох, тут же выдох, опять вдох и, заставляя себя смотреть вперёд, а не вниз, пошёл не торопясь, как ему казалось, по улице, пустынной по-прежнему. Через несколько кварталов, когда сознание начало понемногу проясняться, он обратил внимание, что руки его сжимают в карманах какие-то металлические предметы. В правой был навесной замок, который он машинально положил в карман комбинезона; левая рука вцепилась в рукоятку кольта. Гек инстинктивно свернул в поперечную улицу и заново огляделся. Теперь, когда первая и непосредственная опасность миновала, он смог живее и внимательнее рассматривать окружающую обстановку. Собственно, это была не улица, а скорее трасса, проходящая сквозь блок сплошной застройки. Здесь Гек очень быстро отыскал подходящую строительную площадку, безлюдную, как и улица, и похоронил в котловане, предназначенном к засыпке и частично засыпанном уже, кольт и замок. Для этого он подошёл вплотную к металлической сетке ограждения и по очереди перебросил их через неё с таким расчётом, чтобы все это плюхнулось в мутную лужу на дне котлована. Получилось весьма удачно, иначе ему пришлось бы самому перелезать туда; охраны, правда, не видно, но черт их знает… Два без четверти, самая жарища. Недолго думая Гек примерно так же расстался с часами.
   Деньги (франки и доллары) он вынул из бумажника, бумажник сбросил в канализационный люк, но не здесь, а гораздо дальше, на другой улице, в которую он вскоре свернул. Оставалось ещё водительское удостоверение, выданное на имя Дэна Фаттлера, с фотографией толстяка. «Прощай, земляк!» Гек раскромсал удостоверение в мелкое крошево, разжевал его и выплюнул в кучу мусора по пути. Фотографию не поленился и сжёг при помощи «трофейной» зажигалки.
   Марсель он знал только по карте, но и этого ему хватило, чтобы отыскать дорогу в порт, никого не спрашивая, и пройти туда пешком. Гек надеялся, что в этом большом карнавальном муравейнике никто не сумеет перебрать все свалки и помойки в поисках следов его деяний, разве что собаку пустят, но нелюбовь к случайностям и понятное желание перестраховаться заставили его даже сигареты и зажигалку выбросить в разное время. Труднее, с этой точки зрения, было приобрести новую одежду и избавиться от старой. Ту, в которой он прибыл в Марсель, сумку с личным барахлом и бельём прибрали с концами неведомые новые хозяева, а ему выдали пару трусов, носки, майку и рубашку с брюками – все ношеное, но добротное. Бельё Гек стирал сам, рубашку выстирал только однажды, а брюки вообще не трогал – пачкать-то негде было. Перед работой они переодевались в комбинезоны – всегда чистые, а после работы оставляли старые в конце переходного коридора, вроде как в предбаннике. При таких условиях прятать скальпель и кулёк с героином было отнюдь не просто, приходилось носить майку, что Гек крайне не любил.
   В магазинчике подержанного барахла, где хозяйничали арабы, он купил за гроши почти новые джинсы – подделку под 501-ю модель, футболку с Джеггером на груди и лёгкие парусиновые туфли. Тут же сбыл им свой комбинезон, почти новый, из хорошего хлопка. Гек торговался яростно, но опыт победил – ему дали едва ли половину затраченных им денег. За ботинки же он заломил такую цену, что арабы, старый и молодой, только удивлённо поцокали языками и отступились. И не удивительно – дрянь были ботинки; Гек приговорил их к уничтожению на всякий случай – из-за следов, запаха, да и так…
   Кроме Гека, посетителей в лавке не было, и арабам не хотелось упускать единственного клиента. Они наперебой предлагали ему всякую дрянь, но Гек взял у них пустую коробку, положил туда ботинки и ушёл. Коробку с ботинками постигла та же участь, что и зажигалку с сигаретами: он рассовал их в мусорные баки по дороге. Часа через полтора он заменил на себе все, вплоть до трусов, купил сумку с заплечным ремнём, уложил туда бельё, щётку, зубную пасту, опасную бритву и ещё всякой дряни по мелочи. Тратил Гек только франки. И хотя он старался экономить, покупать что подешевле, после покупки часов, якобы швейцарских, и католического нательного креста с серебряной цепочкой франков почти не осталось. Остаток их ушёл на обед в кафе. Пришлось обменять доллары у менялы возле порта – Гек решил оставить при себе полтарь в зелёных, а остальное сбросил в местные «зузы».
   Напротив столика в кафе висело зеркало, куда он с любопытством поглядывал. Волосы за последние три месяца изрядно отросли и закрывали уши. Не слишком много по современной моде, но и не мало, то есть в самый раз. Из зеркала на него приветливо косился молодой человек, почти мальчик, широкоплечий, небрежно и легко одетый, с тонкой цепочкой на шее. Волосы тёмные, кожа бледная. «Крем под загар нужен…»
   Двое суток он жарился на пляже и отсыпался в круглосуточных киношках, прежде чем ему удалось свести знакомство с итальянскими рыбаками, которым требовалась рабочая сила. В газетах по поводу резни в наркофабрике – ни гугу. Гек не знал французского, но заголовки и фотографии просматривал – нигде ни слова. Это хорошо, значит, власти искать его не будут. Ну а «корсиканцы» само собой. Знал, на что шёл, надо дёргать от греха подальше, в Италию.


   Там, на просторе,
   Любуясь вечным небом,
   Случай держит путь.

   Поддатые рыбари легко выслушали рассказ о том, как юный иммигрант из Бабилона, итальянец по рождению, потерял документы и пробирается в Неаполь, где, как известно, полно земляков и те помогут лучше всякого консула.
   – А говор у тебя не такой какой-то – с юга, что ли, предки-то? – Гек вспомнил бабку Марию, санитарку, и возражать не стал – с юга так с юга… Столковались быстро. В экипаже как раз не хватало человека – руку повредил. Молодой, рослый парень, да ещё итальянец – почему не помочь?
   – Ладно, Тони, – согласился старший. – Ты пойдёшь с нами, послезавтра будем в Неаполе. Деньги-то у тебя есть?
   – Есть немного, – осторожно ответил «Тони» (так он назвался). – Само собой, я заплачу.
   – Твоих денег нам не надо, – рассмеялся старший. – В море отработаешь. Но, брат, – консул там, не консул, – а лучше признайся, не натворил ли ты чего? Не окажется так, что тебя Интерпол разыскивает, а мы укрываем? – И он закудахтал, гордый своей шуткой.
   – Не-ет, за мной ничего такого нет, – заулыбался Гек. – Если я что и натворил, так это – живу без документов, пока, – но не посадят же за это? Вот в Неаполе найду знакомых, так и наладится и с работой, и вообще…
   Добродушный и совсем юный парнишка не походил ни на полицейского, ни на наркомана. А что до наколки на руке – так теперь молодёжь вся в наколках. У него и у самого есть, и вся команда в русалках с якорями. Старший опять рассмеялся и хлопнул его по спине:
   – Марио, проводи парня на наш эсминец, а то тебе, я вижу, проветриться пора. Покажи ему койку Сальвы – тому она не скоро понадобится. Мы тоже скоро подойдём. На рассвете тронемся…
   В соседнем доме, на той же улице, где когда-то жил Гек, у вдовы мусорщика Руссо был сын, сверстник Гека или, может, на год постарше. Вот его-то биографию, а заодно и имя присвоил себе Гек. Сам мусорщик спился и умер, всех жителей квартала недавно выселили кого куда, чтобы на месте трущоб выстроить торговый центр, мотель, корты и прочую цивилизацию для преуспевающих. Но когда квартал ещё существовал, жители его все обо всех знали. Так что Гекатору не составило бы труда припомнить множество деталей из своей новой биографии, если бы это понадобилось. Но никто не поинтересовался даже его фамилией, Тони и Тони…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное