О`Санчес.

Дом и война маркизов Короны

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

   Чеканка в Империи своя и единая, все деньги в ней одного образца, чужестранные монеты также в ходу, но почти всегда через менял. Дороги в Империи – на зависть другим народам, ровные, широкие, всеопутывающие. На них уходит огромная часть государственной казны, их содержание составляет изрядную долю налогового бремени имперского населения. Письменность в Империи едина, языков много, но письменный опять же один: Указы, повеления, судебные тяжбы, челобитные, учебники, романы – все на имперском языке. Налоги собирает только император и его службы, даже местные налоги и поборы осуществляют люди императора, пусть и не в имперскую казну…
   Во всем остальном – свобод много, весьма много, иноземцам такого и не снилось…
   Начать с того, что каждую весну, во всех пределах Империи просыпается от зимней спячки воинский дух удельных ее властителей, и они, во главе воинских отрядов, идут воевать соседей. Не везде, не всегда и не обязательно такое бывает, но сплошь и рядом: Герцог Бурый совершает набеги на земли герцога Двуречья, барон Камбор пытается отомстить людям герцога Бурого, а герцоги Двуречья мечтают отвоевать долину Ключей, исконные свои земли, коварно захваченные тысячу лет тому назад князьями Та Микол. Воевать пока боятся, но мечтают и силы копят.
   Императоры не мешают междоусобицам, ибо если в меру и в мирное время, то они только на пользу боеспособности имперских войск, почти полностью, за исключением гвардии и курьерских служб, на девять десятых состоящих из удельных ополчений. Но ежели, не дай боги, кто-то начнет действовать не по чину и без меры – на кол может быть посажен любой, сколь угодно знатный и владетельный удельный повелитель. И попробуй он посопротивляйся – вырежут под корень всю фамилию, так, что и удел по праву крови некому наследовать будет. То же самое, если какой-нибудь задира затевает усобицу во время большой государственной войны. Маркизы Короны – особь статья: их жизнь – вечная война по южным государственным границам, с нею они, во славу Императора, справляются сами… Но это внешние враги, а из соседей-властителей на маркизов Короны давным-давно никто не нападает, таких сумасшедших просто нет внутри Империи…
   Другое дело – вызовы на поединок. Их за свою жизнь любой дворянин Империи принимает и посылает неоднократно, ибо они – обычай и неотъемлемая часть имперского уклада. Тот же барон Камбор на западных землях. Обширны его земли, богаты дичью леса, плодоносна почва, два мелких городка – его владения – исправно шлют ему вассальную дань, предметами и деньгами, но… Девятнадцать сыновей у баронской четы, не считая пяти дочерей, как с ними быть? Старший-то, который наследник – только один. Куда остальных девать? Полк из них составлять – глупо, потому что дорого и бесславно. Обеспечить всех достойным образом – невозможно, тогда наследнику ничего не останется кроме голых каменных стен родового замка. Как быть-то? В других землях, вне Империи, подобная морока не в диво, а здесь гораздо проще – все укатано обычаем, слава богам! Вырос другой сын, научился держать в руках меч и уздечку – в добрый путь! Вот тебе доспехи, дорогой отпрыск, вот тебе родовой герб с пометкою «младшего сына», вот тебе добрый конь, секира, меч, деньги на расходы – и вперед, удачу искать, счастье мыкать… Многие погибают, конечно, чаще телом, иногда душой… Иные выбиваются в рыцари, и даже во властители… Не часто, но и не редко.
При таком порядке воспитания множество народу гибнет в уличных стычках, в междоусобных войнах, зато боевой дух всегда на высоте, и не бывает переизбытка в дворянах, и не бывает недостатка в воинах… Дочерей – этих бы замуж пристроить, вот главная задача, по счастью боги так придумали человечество, что мальчики в нем рождаются гораздо чаще чем девочки, более-менее всех для всех хватает…
   – И что? Все трое, небось, младшие сыновья из неимущих?
   – Судя по гербам – да, ваша светлость.
   – Тем лучше, тогда и не жалко. Договорись на завтра, на раннее утро, и потом сразу же двинемся дальше, чтобы времени не терять.
   – Всех троих на завтра?
   – Да, я что-то прошлой ночью не выспался, все, знаешь, тот день вспоминал, сегодня я лучше посплю… Всех троих. Чем они хотят?
   – Двое на секирах, один на кинжалах.
   – Нет. Скажи им – только на мечах. Зачем – не объясняй. А мне как раз нужно меч покормить, так-то он меня извел своими вывертами, сплошное мучение, хорошо хоть, отец заранее об этом предупредил. Все, ступай, им ведь без разницы, как на тот свет уходить. У-у-ххо-хо-оо, глаза слипаются… Скажи, пусть малый совет заходит, а сам иди, передай ответ, я тут выслушаю да на боковую.
   Каждый походный день заканчивался одинаково: Хоггроги собирал короткое совещание и выслушивал ближайших, потом следовали распоряжения, командиры отбывали к палаткам, в дружину, а охрана стерегла покой спящего повелителя. Но в этот раз Рокари Бегга обернулся очень быстро, совет не успел еще разойтись.
   – Ну что? Сообщил? Согласны они?
   – Так точно, ваша светлость. А куда им деваться? – они вызвали, стало быть, вы оружие выбираете.
   – Угу. Небось, имя мое раскрыл не раньше, чем они дали подтверждение?
   – Гм… Ну да. – Рокари скосился в настенное зеркало и самодовольно пригладил правый ус. Все присутствующие в комнате не посмели хохотать в голос, но улыбок сдерживать не стали: рыцарь Рокари Бегга был великим мастером на шутки и розыгрыши. Самый младший из всех, юный Керси, все-таки не удержался и прыснул. И тут же получил легкую затрещину от Хоггроги. Впрочем, легкая она была по его меркам, а юноша перелетел через табурет и шлепнулся на пол. Тут уж можно было смеяться, чем все и воспользовались. Керси вскочил, нимало не огорченный выволочкой и ушибленным боком, только шмыгнул носом, жизнь пажа – жизнь будущего воина, рыцаря, ничего страшного, подумаешь, синяк.
   – И что они?
   Рокари опять оглядел слушателей, выждал, пока настанет полная тишина.
   – Да как обычно. Наперегонки помчались куда-то, то ли в храм, то ли в нужник. Ничего, к утру вернутся.
   Громовой хохот вновь потряс трактирную комнату, но Хоггроги чуть приподнял ладонь над столешницей, и веселье мгновенно оборвалось.
   – Как бабы шумите. А ты, Кари, просто мерзавец, и на том свете боги тебе сполна за это воздадут. Впрочем, сии господа искатели приключений – все дворяне и взрослые люди, так что способны и обязаны держать ответ за свои слова. Ты же озаботься тем, чтобы третьим поставить того, который хотел на кинжалах биться, я на него поближе гляну, мало ли… Все свободны. Керси, ты же ступай в храм, какой сочтешь нужным… Кому ты обычно молишься?.. Вот, воздай своему Ларро пятнадцать больших молитв, полных, не пропуская ни единого слова. Вряд ли это приблизит тебя к богам и к небу, но поупражнять терпение и выдержку – поможет. Рокари, иди с ним и проследи до конца, чтобы он не слишком тараторил, но и так, чтобы к побудке управился..
   – Ваша светлость, а меня-то за что??? Что он, сам молитв не прочитает?
   – Ты их будешь слушать, авось это отобьет у тебя тягу к неумным шуткам. Всё.
   Хоггроги любил просыпаться рано, ему нравилось ощущать ликующую, отдохнувшую за ночь силу в своем теле, нравилось всей грудью вбирать в себя свежесть холодного зимнего утра, руки, ноги, легкие, голова – все требовало движения и труда! Вот и сейчас предстояли схватки с вооруженными противниками. Это хорошо и полезно. А кроме того – никогда, ни в коем случае не следует недооценивать соперников! Кто знает – кто может попасться на его пути? Какой-нибудь новоявленный Аламаган набросится на тебя – что тогда? А ты стоишь перед ним пень пнем, брюхо распущено, полтора глаза еще спят, а один не продран…
   Может быть, Рокари Бегга и не врал насчет дворян, внезапно узнавших, кого они вызвали на бой в расчете законным образом поживиться доспехами и имуществом побежденного провинциала, вполне возможно, что он воочию наблюдал их испуг… Но внешне этого совершенно не было видно: молодые парни, не родственники друг другу, все младшие сыновья в своих семьях, не сказать, чтобы знатные, но вполне приличных домов, если судить по щитам… Чуть бледные…
   Молодые дворяне учтиво поприветствовали друг друга, двое слуг маркиза пинками разогнали стадо уток, вздумавших поискать себе корма на ристалище, в которое превратился этим утром пустырь за постоялым двором.
   – Готовы, сударь?
   – Да, сударь. Счастлив тем, что мне довелось послать вызов столь достойному и славному дворянину!
   – И я, рад принять вызов от благородного человека с учтивыми манерами. Приступим!
   Биться решено было так: пешими, обязательны только мечи, из доспехов только шлем, наручи и поножи, без кирас, панцирей и кольчуг. Кто хочет – волен пользоваться щитом, но не секирой и не кинжалом. Битва идет непременно до первой крови, а дальше – по желанию участников.
   Оба пользоваться щитами не пожелали.
   Хоггроги снес голову своему противнику первым же выпадом: все, что ему понадобилось, – это чуть отклонить корпус от двуручного, однако довольно короткого меча своего низкорослого противника и ударить по подставленной шее. Следующий.
   Меч маркиза, хлебнув первой крови, словно бы взвыл в его руке, раскаленным выплеском саданул по лучевой кости от кисти к локтю… и вроде бы поутих… нестерпимый жар ослаб до… ммм… тепла… можно даже сказать безболезненного тепла…
   Тем временем слуги маркиза бранью и понуканием добились от трех местных слуг, из постоялого двора, чтобы те в самом быстром порядке оттащили в сторону обезглавленное тело, подобрали голову, выбрали досуха кровь, присыпали сверху трухой и опилками…
   – Готовы, сударь?
   – Да, сударь! Для меня честь – биться с маркизом Короны!
   – Для меня не меньшая честь биться с дворянином из дома Ар-цу! Приступим.
   Вторая схватка продолжалась почти столько же, быть может на несколько мгновений дольше: Хоггроги внезапно схватил меч обеими руками и просто рубанул сверху вниз, так дворовые слуги дрова для очага колют. Противник маркиза, рослый плечистый малый, успел подставить свой клинок, а под него даже и щит, но все же это была слишком непрочная защита против чудовищного удара: легкий меч его сломался, щит разлетелся в куски, а сам дворянин из дома Ар-цу замертво осел на землю, разрубленный от головы до пояса.
   Руки Хоггроги онемели, их сковал смертельный холод, идущий из рукоятки меча… но холод вдруг отступил, и под кожей радостно забегали колючие мурашки…
   «Еще…» – словно бы прошептал ему меч, и Хоггроги радостно кивнул. Следующий!
   Третий противник был на вид самым рослым и сильным из троих искателей дорожных приключений, он видел мгновенную смерть своих товарищей, но испуга в нем не ощущалось. Только напряжение, ну, понятное дело, и тревога… Двуручный легкий меч, от щита отказался. Этот тот самый, который хотел на кинжалах… Если Рокари ничего не перепутал.
   – Готовы, сударь?
   – Да, сударь! В бою против вас и погибнуть не обидно. Готовы ли вы?
   – Готов. И рад выйти на бой против отважного и сильного дворянина.
   Третий противник, дворянин Реги из Храма, бился храбро, с пылом и без страха, однако умения, конечно же, ему никак не хватало, чтобы противостоять в рукопашном бою, один на один, маркизу Короны, но тот решил не спешить. Однако же… Это неплохой воин… А мог бы стать хорошим…
   – Крови… – прошелестел меч.
   – Да, а может молока тебе? С водой и огурцами? – Хоггроги проревел вслух ответ своему мечу и нанес по плечам противника два невероятно быстрых удара: один, справа – как бы тупой, чтобы не калеча обезволить мышцы плеча, а другой, слева – режущий, но слабый, почти что нежный, чтобы только вспороть камзол и кожу под ним.
   Противник охнул приглушенно и выронил меч. Одно лишь мгновение он стоял неподвижно, раздираемый двойной болью в руках, но сразу же попытался наклониться, чтобы перехватить меч в окровавленную руку, потому что она его все-таки слушалась. Хоггроги в четверть силы ударил упрямца мечом плашмя по макушке дешевенького шлема, и противник упал без сознания.
   – Кари, это тот самый, кто на кинжалах хотел?
   – Да, ваша светлость, третий, как вы и повелели.
   – Хорошо. Видишь, какое у меня чутье? Этот – единственный из них по-настоящему крепыш, с задатками.
   – Да… не такой уж и…
   – Я тебя – что, о чем-то спрашивал? Хотел узнать твое мнение? Не выспался ты, что ли?
   – Виноват, ваша светлость. Так точно, не выспался, Керси-то – до рассвета бубнил, мне показалось, что не пятнадцать, а все сто пятнадцать прочитал.
   – В общем, не вижу я пока в тебе первого сенешаля. А вижу болтуна и скомороха.
   – Виноват, ваша светлость! – Рокари Бегга уловил непритворный гнев в словах повелителя и струхнул не на шутку.
   – Смотри у меня. Этого храмовника – куда-нибудь в храм и пристрой, на лечение, хотя он здоров как тургун и наверняка через денек оклемается. Ну, все одно, чтобы там перевязали, лекарствами попотчевали. Денег оставь, потому как своих у него наверняка негусто, иначе зачем бы им дорожными поединками промышлять? Трофеи от этих двоих продай, и из этого заплати монахам. Не хватит – из моей казны возьмешь, но – в меру, под отчет. Далее. Как он очухается – поговори с ним, чтобы он, если захочет, шел ко мне на службу. Объяснишь условия. Коли согласится – пусть ждет поблизости, я с ним поговорю на обратном пути. Тоже денег оставь, если понадобится. Какого он Храма воспитанник?
   – Храма Земли. Вообще-то он дворянин из рода Ульвия, но от родового имени отказался.
   – Земли? О, почти наш, можно сказать. Да и хрен с ним, с его именем, был бы воин. Одним словом, ты понял. В подручные Керси возьми, он тоже вроде тебя весельчак, не соскучитесь на пару. Ступай. Как управитесь – догоняйте не мешкая.
   В полдень Хоггроги объявил привал прямо в чистом поле, но дружина почти вся, за исключением разведчиков и кашеваров, продолжила нести службу: воины, пополам разделившись на пеших и конных, образовали правильный круг, примерно в тысячу локтей шириной, в центре этого круга маркиз беседовал со своим мечом.
   Даже самые зоркие увидели не так уж и много: расстеленная попона, на которой сидит маркиз – прямая спина, ноги калачиком, руки на коленях, неподвижен; перед ним стоит седло, на седле, как на подставке, лежит вынутый из ножен меч маркизов Короны. Солнце сокрыто за зимними тучами, но нет ни дождя, ни снегопада, ни даже поземки…
   – Ты ел и пил из моих рук. Понял ли ты это?
   – Да.
   – Ты сыт?
   – Нет.
   – Я тоже понял голод и жажду твою. Готов ли ты служить мне так, как служил отцу моему, деду моему, прадеду и всем достославным предкам моим, так же верно, как я служу им, моей семье, Империи и государю?.. Что молчишь?.. Почему ты молчишь, я спрашиваю?
   – Я голоден.
   – Ты накормлен.
   – Я голоден.
   Хоггроги сомкнул глаза и вновь открыл их, раз и другой. Он вдыхал холодный воздух зимнего полдня и выдыхал облачка пара, которые тут же таяли в белом пространстве, запах лошадиного пота от седла и попоны трогал его ноздри, глаза увидели, как один из воинов охраны, пренебрегая порядком и уставом, что-то проглотил, таясь от десятского… Лошадь ржет, другие ей откликнулись…
   – Ты будешь есть, когда я разрешу, ты будешь терпеть столько, сколько я сочту нужным, ты будешь видеть свет, когда я того пожелаю, и смирно спать в ножнах, если мне вздумается. Твое единственное дело и обязанность служить мне. Ты будешь послушен как раб, и верен как брат. Ты понял меня?..
   Меч молчал.
   Хоггроги встал на ноги, это получалось у него ничуть не хуже, чем у отца: только что седалище упиралось в попону, коленки врозь, ноги сплетены – и вот он уже выпрямляется со стремительным разворотом, не глядя, но точно подхватив меч в правую руку. Мгновением раньше седло было перед ним, почти на уровне глаз, но оно уже внизу за спиной… Р-раз, два! Еще! И еще разворот, шаг в сторону, шаг, присев в сторону, два вперед, поклон и разворот… Меч летал из руки в руку, попадал и в обе сразу: левая рука ближе к гарде, потом правая…
   – Ничто у меня не болит! Ничего не онемело, и нигде не жжет! Отныне ты служишь мне до конца жизни. Ты понял, что я тебе сказал???
   – Да, повелитель.


   Молодой маркиз Хоггроги Солнышко, присягнув на верность государю Императору, получил из его рук благословение, а от государыни императрицы – был пожалован аудиенцией и подарками для матушки и жены, после чего немедленно отбыл домой, ибо курьеры принесли ему весть об очередном набеге степняков. Ничего особенно тревожного, набег и набег, но если раньше Хоггроги во всем полагался на отца, нимало не сомневаясь, что уж кто-кто, а отец его, грозный и непобедимый Ведди Малый, всегда и обязательно справится с любой напастью, то теперь рассчитывать можно было только на военную мощь собственного войска, которая, как известно по мировой истории войн и сражений, ничтожна без умелого предводителя, и на себя, который отныне и есть тот самый предводитель…
   Хоггроги обоснованно полагал, что неплохо владеет мечом, секирой, луком, ножами, да и в кулачном бою он никого бы не убоялся, но всевластным полководцем, распорядителем многих тысяч жизней и судеб, молодой маркиз себя еще не проявлял… Командовал, конечно, и десятком, и сотней, и дружиной и даже войсками, в походе и в сражениях, но это все под бдительным присмотром батюшки, который всегда исправит и выручит, а вот чтобы вся ответственность лежала на нем и только на нем…
   – Ходу, ходу! Обозам оставить сотню сопровождения, остальным двигаться только маршем!.. Рокари, поручаю тебе обоз, а главное – подарки от государыни!.. Остальные – за мной!
   Шли ходко, но к боям не успели. Да и спешить особо некуда было: Марони Горто, поставленный наместником в уделе, надежно управился с набегом курачи, расколошматил тысячную стаю налетчиков так, что обратно, в юго-западные степи, живьем ушел один из десяти, не более того.
   Хоггроги нашел сенешаля своего отца в чистом поле, на стоянке, где тот по горячим следам продолжал вершить суд и расправу над плененными грабителями. Во всяком случае, некоторые тела все еще корчились, посаженные на кол, когда Хоггроги следовал мимо них к шатру сенешаля своего отца. Дозорные не посмели предупредить главнокомандующего, ибо видели поданный им знак: из двух противоположных приказов нарушать выбирают тот, который принадлежит более слабому, его высокопревосходительство поймет, простит и не осмелится наказать.
   – Ваша светлость!!!
   – Сиди, сиди, дружище, сиди. Мозоли?
   Конечно же, Марони Горто был предупрежден о возвращении молодого, теперь уже полноправного маркиза Короны, однако и он не ожидал, что Хоггроги помчится к рубежам, даже не заезжая домой, к матери и беременной супруге. Не ожидал и поэтому позволил застать себя врасплох, сидящего в одном исподнем, греющего ноги в глубоком тазу с горячей водой.
   – Ваша светлость, я… – Марони повел бородой – пажа и старую служанку словно вихрем выдуло из шатра.
   – Сиди, я сказал. И я, кажется, спросил…
   – Виноват, ваша светлость! Суставы, будь они неладны, на лодыжках и в пальцах. Почти неделю спал, не снимая сапог, вот и разнылись. Вы позволите, я все же оденусь? Не то сгорю от стыда, ваша светлость!
   – Давай, а я тем временем бивак обойду. Собери нам с тобой поесть, но прежде кликни командиров, доложишь мне, в их присутствии, что и как здесь было. Пока прогуляюсь – чтобы управился.
   Всюду полный порядок: чистота, хороший обзор, часовые на местах… Даже навоз прибран, ни одного «яблока» под ногами. Пожалуй, близковато к холмам и к зарослям – так показалось Хоггроги при обходе, но в остальном…
   – Воду где берете? Из ручья?
   – Ручей под охраной, ваша светлость, по всему руслу вверх, но в основном снег и лед растапливали. А уже после розыска и дознания – и из ручья берем, попыток отравить не было.
   – Хорошо, продолжай.
   Хоггроги внимательно выслушал доклад сенешаля Марони Горто, затем сообщения младших командиров, из числа тех, кого Марони назначил для дополнительного отчета перед «его светлостью», несколько раз маркиз обмакивал перо в чернильницу и делал какие-то пометки в маленьком «памятном» свитке, но что он там писал и о чем – никто не знал, ибо ни одного замечания вслух из его уст не последовало. Замечания, естественно, были, и Хоггроги их высказал, но не при всех, а позже, когда они с Марони остались наедине за накрытым столом. Рыцарь Марони Горто всю свою жизнь сражался, и хорошо сражался, опыта, умений и смекалки ему было не занимать, но он покорно принял все упреки и поправки, в глубине души дивясь на то, что все высказанное молодым человеком – здраво и, главное, верно.
   – Колдуны при них были?
   – Четверо, ваша светлость. Такие… темная, дремучая, неграмотная деревня, ничего особенного не могут, разве что веред на близко подставленную задницу наслать. Допрошены и казнены первыми.
   А с другой стороны – чему удивляться, если каждодневным учителем и наставником Хоггроги был не кто иной, как Ведди Малый, один из лучших воинов и военачальников на земле. Марони Горто в довольно зрелом возрасте принес пожизненную присягу маркизам Короны, до этого же успел повоевать в разных краях империи, так что он мог сравнивать, да, мог… Некого рядом с Ведди поставить, разве что старика Санги Бо, по прозвищу Ночной Пожар, из имперских гвардейцев… Да, был такой знаменитый воитель в прежние времена, Марони его застал, при нем служил… Но где теперь Санги Пожар, где Ведди Малый? Нет их в нынешние-то дни… Хотя быть может, молодой маркиз окажется под стать своему отцу… оно дальше видно будет…
   – По одному кубку мы можем себе позволить, Марони, в честь твоей победы и моего возвращения. Можешь налить, доставай.
   Рыцарь Горто собственноручно распечатал кувшин, благодарно кивнул маркизу и единым духом высосал здоровенный кубок красного вина, первый за все время боев… В военное время, в походе – всегда все должно быть сухо-насухо, Марони Горто сам нарушителей на виселицу посылал. Выпил и расплылся в улыбке: все-таки жизнь – приятная штука! Вино Марони любил, тем более, что сейчас можно было выпить на вполне законных основаниях: и повелитель разрешил, и боевые действия закончились. Теперь бы еще маркитанток сюда или одну из фрейлин из замка, помоложе… Но – увы – с бабами придется подождать до возвращения из похода, молодой маркиз очень строг на эти дела, весь в батюшку…
   – Так что скажешь, старина? Почему ты не подсек их отступление с перевала? Там бы вполне хватило одной заградной сотни? Вообще бы никто не ушел.
   – Ну… Ваша светлость… Не додумался. А кроме того, откуда я мог знать, что они туда побегут, а не восточнее, по равнине?
   – Надо было знать. Ты что, снегопада не мог учуять?
   – Гм… – Марони Горто развел руками. Может и да, не хватило чутья. Был бы кто из маркизов на месте – они бы точно погоду поняли, Марони же так не умел, а жрецам доверяться в военном деле – оно накладно и ненадежно, что толку потом – с них взыскивать… – Виноват, ваша светлость, обмишурился.
   – Да не обмишурился… Ты мне тут сироту по полю не гоняй, сенешаль, на жалость не дави, не надо мне этого. Не обмишурился, действовал грамотно, а чуточку, все же, не додумал. Что – ноги?
   – Ноги?.. А, я уже и забыл, ваша светлость. Поболели и перестали.
   – Ладно, допьем, и иди спать, отдыхать, в воде суставы греть и так далее, завтра домой возвращаемся. Наполни себе еще, опрокинем, а то я свой не допил, не успел за тобой, не выливать же теперь.
   Марони с благодарностью взглянул на повелителя и без лишних слов опять наполнил свой кубок до краев.
   – За войну и за воинов, живых и павших!..
   Зима не вечна – это вам не война по южным границам Империи, зима всегда рано или поздно заканчивается, уступая место юной и свежей весне. Хоггроги более всего любил лето, однако жаловал и весенние денечки, такие, например, как сегодня…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное