Алекс Орлов.

Тютюнин против инопланетян

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Ну что, сколько я тебе должен?

– Шесть сотен…

– Откуда такие деньги, Лохматый? Всегда было пятьсот…

– Сегодня товар особый – ты посмотри, какие крупные. Не иначе как с самого моря прибыли.

– Мне не нужно с моря, Лохматый!

В голосе говорившего зазвучала непонятная суровость.

– Мне не нужно с моря, придурок, морские лягушки жёсткие! У них толстая кожа и грубый скелет, понял? Если они действительно морские, я у тебя ни одной не возьму!

– Да ты чего завёлся, Бруно Людвигович! Я же пошутил про море. – По интонациям Лохматого было понятно, что он струхнул. – Да не нужна мне эта лишняя сотня – пусть будет пятьсот, как обычно. Обычный товар и обычная оплата.

– Дело не деньгах, Лохматый. Я беру только речных и озёрных лягушечек. Морские мне не нужны. Морские или океанические – это другое качество.

– Да шутка это, Бруно Людвигович. Ну ты прикинь, где Горелково и где океан!

– Ладно, – после небольшой паузы ответил Бруно и отсчитал причитающиеся деньги. – Все погрузили? – спросил он у рабочих.

– Все, хозяин. Двери не закрыли – если хотите, можете взглянуть.

– Не нужно, закрывайте.

Рабочий пожал плечами и стал обходить длинную фуру. Пока он это делал, Леха и Сергей по обоюдному согласию проползли под осями грузовика и проникли в рефрижератор.

Хлопнула створка, щёлкнул замок, и стало темно.

– Ну и на хрена мы это сделали? – спросил Серёга. -Чекушку небось в «запоре» оставил?

– Нет – в кармане.

– Это хорошо. Хоть ты, Леха, остаёшься в ясном уме и здравой памяти. Я же после этого взрыва ну ничего не соображаю.

21

Грузовик завёлся и, дёрнув фуру, начал разворачиваться.

– Давай куда-нибудь присядем, – предложил Серёга, которому не терпелось согреться, поскольку в рефрижераторе становилось все холоднее.

В какой-то момент на потолке загорелся светильник, озарив все вокруг мертвенным синеватым светом.

– О как, – удивился Леха и выдохнул' отчётливо видимый пар. Затем достал из кармана тёплую чекушку и протянул Серёге.

Тютюнин с радостью припал к горлышку, сделал несколько глотков и вернул бутылку Лехе.

– Здорово, я здесь даже Любу не боюсь с её скалкой.

– И с тёщей… добавил Окуркин, допивая водку.

– Слушай, здесь холоднее, чем я думал.

– А ты думал?

– Некогда было… Но это ты, Леха, впутал меня в это дело.

– Давай в коробок заберёмся, – предложил Окуркин, указывая на довольно большой контейнер, из которого торчал кусок брезента. – Видишь, там что-то вроде одеяла.

Друзья приоткрыли крышку и нашли достаточно свободного места, чтобы расположиться с удобствами и завернуться в брезент.

Несмотря на то что и в контейнере было прохладно, Леха с Сергеем после чекушки задремали. Очнулись они, когда фура уже стояла и кто-то зычным голосом отдавал команды.

– Давай сюда! Только осторожнее!

Совсем рядом послышалось громкое жужжание, затем что-то скребануло по дну контейнера, он покачнулся, и Леха с Сергеем почувствовали, что куда-то движутся.

– Это нас на погрузчике подняли, – догадался Леха.

– А зачем? – спросил Сергей, который мало понимал в погрузчиках и хорошо разбирался только в ношеных кроликах.

– На склад, наверное… Или прямо в столовку.

– Где это ты видел, чтобы в столовках лягушек готовили?

– А может, это французская столовка.

– Где ты видел, чтобы у французов…

Договорить Сергей не успел, поскольку контейнер довольно бесцеремонно бросили на подставленные лаги.

Кто-то, видимо приёмщик, громко выругался по-русски, а затем перешёл на быструю неразборчивую речь, продолжая начатую по-русски тему.

Водитель погрузчика что-то лепетал в ответ на том же языке.

– Татары… – со знанием дела произнёс Леха шёпотом.

– А точно не французы? – Точно.

Вскоре препирательства закончились – на складе появились посторонние.

– Который брать, Чингисхан? – пробасил кто-то.

– Вот этот.

Только я тебе не Чингисхан. Я тебе Бил-лялетдинов. Что, трудно запомнить?

– Запомнить не трудно. Произносить мудрено, – пробасил грузчик. – Давай накладную. – И после небольшой паузы велел:

– Взяли, Вася! – И тут же:

–Ух е… ! Они туда камней, что ли, наложили?

– А по мне так все равно, – пробубнил Вася.

После недолгого покачивания, сопровождавшегося ненормативными фразами первого грузчика, контейнер снова поставили.

– . Дави на одиннадцатый.

И опять Леху с Сергеем качнуло.

– Мы в лифте, – шепнул Окуркин.

– Я понял. Как думаешь, Люба не заволнуется?

– Не заволнуется. Она же знает, что мы «запорожец» откапываем. Она и Ленке скажет, если что. За это я спокоен, к тому же нас запросто могли ребята из МЧС попросить им помочь. Могли же?

– Ну… – Серёга пожал в темноте плечами.

– Могли-могли. Даже сам ихний министр. По-моему, нормальный мужик, а? Тебе как показался?

– Да, лопат не пожалел. Только вот фамилие его никак не могу вспомнить.

– На какую букву?

– На букву «ша».

– На «ша»? Не Шумахер?

– Нет, не Шумахер.

Лифт остановился, контейнер снова подхватили.

– Скорей бы нас принесли, – прошептал Сергей. – У меня ноги затекли.

– Да скоро уже. Я запах харча чувствую. Мы уже в пищеблоке.

– Слушай, а мы ведь так и не пообедали.

– Хочешь, лягушку достану?

– Шутишь все, – обиделся Серёга.

Контейнер в очередной раз поставили, однако чей-то пронзительный голос потребовал:

– Не так! Чуть правее! Да, так и оставляйте. Свободны. Было слышно, как, тяжело топая, удалялись грузчики. А затем раздался странный звук, как будто кто-то прилип к контейнеру. Серёга и Леха вздрогнули. В стенку поскреблись, и снова послышался тот же голос:

– Мои хорошие, я чувствую вас! Я чувствую, хотя вы там и затаились – мил-лые, неж-жные, пит-тательные! Сейчас я должен уйти, но через минутку я вернусь… Ждите…

Неизвестное существо убежало, громко цокая каблуками, а Леха с Сергеем ещё какое-то время сидели молча, напуганные этим сладким и жутким «…пит-тательные…».

– Сматываемся, Леха, а то я боюсь чего-то…

– Ага.

Они вдвоём навалились головами на крышку, и та открылась.

– Ой, где это мы? – – удивился Окуркин, оглядывая странную квадратную комнату – совершенно пустую, если не считать нескольких стульев вдоль стен и тяжёлых бархатных портьер, которыми были закрыты окна.

Друзья только-только выбрались из ящика и прикрыли за собой контейнер, как где-то за двустворчатой дверью послышался торопливый топот множества ног.

– За шторы! – указал пальцем Леха, и они с Сергеем моментально укрылись за вишнёвым бархатом.

Двери распахнулись, в помещение буквально влетели человек двадцать дядек в дорогих костюмах.

– Вот он! Какое счастье!

– Будем ли мы ждать распорядителя?

– Чего там ждать, сами разберёмся! – загалдели дядьки и, распахнув контейнер, стали выдёргивать плоские ящики, в которых лежали на колотом льду, вытянув тщедушные ножки, лягушки реки Каменки.

– Моза бутка капермунд, батистута! – воскликнул кто-то на непонятном языке.

– Что это за народы Российской Федерации? – удивился Сергей, подглядывая в щёлочку между портьерами.

– Боюсь, что это представители неизвестной нам страны, – серьёзно ответил Окуркин. – Смотри, как жрут, прямо без соли. И не варят.

– В сырых витаминов больше, – предположил Серёга.

– Прошу говорить на местных диалектах, господа! Нас могут подслушивать! – предупредил лысый дядька, и все согласно закивали, сметая лягушек и роясь в колотом льду.

В считаные минуты пиршество было закончено.

Опоздавшие дядьки перевернули несколько ящиков со льдом и, разочарованно хныча, ушли следом за теми, кому повезло больше.

В комнате стало тихо.

Сергей и Леха медленно выбрались из-за портьер, подошли к перевёрнутой таре и застыли, глядя, как растекается по красному паласу натёкшая со льда вода.

Неожиданно дверь снова распахнулась, в комнату влетел ещё один опоздавший. Вытаращив глаза на Леху с Сергеем, он протараторил:

– Бадама жума?

– Нихт жума. Нихт, – ответил, качая головой, Окуркин, и человек в дорогом костюме, поникнув головой, развернулся и вышел.

22

Покинув наконец таинственное помещение, друзья выбрались в коридор, застеленный мягкой ковровой дорожкой, ступать по которой было приятно.

На стенах красовались стилизованные под бронзу подсвечники, фарфоровые светильники и целые галереи репродукций на гастрономические темы. Это обостряло чувство голода, ведь пока что вместо еды Леха с Сергеем получали только приключения.

– Чую запах кофе и пирожных, – поднял кверху палец Окуркин.

– В смысле наверху?

– Нет, это я так настраиваюсь. У тебя деньги есть? Серёга проверил карманы брюк, мятых и порыжевших от глины, и выложил на ладонь рупь сорок три копейки мелочью.

– Немного, – вздохнул Окуркин и добавил собственные три рубля. – Может, хоть на чай хватит с сахаром.

– Уходить нужно.

– Выпьем чай и уйдём, – заверил Окуркин. – Вон я уже вижу, где здесь буфет.

Леха одёрнул стоявшую колом рубашку и смело двинулся вперёд.

– Там небось такие цены, что закачаешься. Смотри, какие здесь люстры.

– Не бойся, сейчас разберёмся.

Острый приступ голода делал Леху бесстрашным и очень уверенным в себе.

Залетев в буфет, он остановился перед стойкой и даже слегка прищурил глаза от белоснежной наколки на голове буфетчицы.

– Присаживайтесь, господа, – с улыбкой произнесла та, указав рукой на ряд столиков с накрахмаленными скатертями.

Только за одним из них сидел посетител . остальные были – свободны.

Окуркин, все ещё чувствуя прилив наглости, пробежал вдоль прохода и прыгнул за стол. За ним на негнущихся ногах подошёл Тютюнин.

Усевшись рядом с Лехой, он зло. прошипел:

– Нас здесь прибьют, Окуркич. Прибьют. А эти четыре рубля с копейками засунут…

– Что желаете? – проворковала неслышно подошедшая буфетчица.

– Ну… – Окуркин повертел головой и, не найдя меню, выпятил в задумчивости губы. – Ну… что-нибудь обычное.

– Стандартный набор?

– Да, стандартный набор! – обрадованно кивнул Леха. Сергей только смущённо потупился.

– Одну минуточку, – снова улыбнулась буфетчица и ушла, виляя бёдрами.

Тютюнин прикрыл глаза и вздохнул, чтобы успокоиться. Пока ничто не предвещало потрясений, однако четыре с половиной рубля – это как оскорбление. Лучше уж ничего не платить – сказать, что кошелёк дома забыл. Оставил в другом костюме.

– Ну и как вам эта байда с налогом на водокачки? – неожиданно спросил сидевший в одиночестве посетитель.

– На водокачки? – переспросил Серёга и сделал вид, что раздумывает.

– Вот-вот, и я такого же мнения. Однако будьте уверены, эти ублюдки из ЛКПР его протолкнут. Им уже за это заплачено…

Подошла с подносом улыбчивая буфетчица.

Две большие чашки ароматного кофе, тарелочка с пирожными и две вазочки с ванильным мороженым. Все это ана со знанием дела расставила перед Лехой и Сергеем, после чего спросила:

– На «Грушу» записывать будем?

– Что? – не понял Тютюнин.

– Я говорю, фракция какая – «Груша», СДСС?

– Мы сами по себе… – выдавил Тютюнин, уверенный, что бить их с Лехой все-таки будут.

– Ах, ну да – «Независимые», – кивнула буфетчица. – Ну, приятного вам аппетита.

Пока буфетчица шла к стойке, Леха и Сергей моментально умяли пирожные. Затем судорожно запили их кофе.

– Ты чего-нибудь понимаешь? – уголком губ спросил Серёга.

– Где мы, я пока не понял, но все, что мы едим, это халява…

– Точно?

– Будь спок. Этот счёт записали на каких-то «независимых». Нужно скорее докушивать и валить отсюдова, пока эти «независимые» не припёрлись.

Быстренько покончив с мороженым, друзья поднялись со своих мест и, поблагодарив буфетчицу, выскользнули в коридор.

– Ой, Нин, это что за оборванцы такие? – спросила появившаяся из подсобки посудомойщица.

– «Независимые».

– А чего так одеты-то?

– Наверно, с регионов. Туда же деньги редко доходят. Вот и маются люди.

23

Насытившись, Тютюнин и Окуркин почувствовали себя намного лучше и теперь не спеша искали выход, попутно удивляясь богатой обстановке и суёте, которая усиливалась по мере того, как друзья спускались с этажа на этаж по широкой мраморной лестнице, застеленной все теми же неизменными ковровыми дорожками.

Фигуристые девушки с кожаными папками в руках пробегали мимо, не удостаивая Сергея и Леху даже взглядом, однако с готовностью раскланивались и начинали щебетать, как птички в весеннем лесу, завидев дядьку в костюме.

– И куда же это мы попали? – недоумевал Тютюнин.

– Может, это что-то вроде приюта для бездомных богатых? – предположил Леха.

– Богатый человек бездомным быть не может, – не согласился Сергей.

– Тогда это казино.

– Это не казино, – снова возразил Тютюнин.

– Откуда ты знаешь, что не казино? Ты там бывал?

– Не бывал, но телевизор смотреть ещё не разучился. Леха задумался. Доводы Серёги показались ему убедительными.

Друзья спустились ещё на пару этажей и вынуждены были обойти группу из двадцати штук дядек в костюмах. Один из них, самый представительный, стоял в середине и объяснял:

– Итак, пресса уже внизу – в вестибюле, поэтому давайте рассчитаемся на левый-правый.

– А мы уже рассчитались! – сказал кто-то из дядек.

– Очень хорошо. Тогда левые – на левую сторону, правые – на правую. У кого с собой бейсбольные биты, поднимите их так, чтобы я видел…

Несколько дядек подняли на головой лакированные дубины.

– Просто отлично. Теперь поднимите, у кого есть, разводные ключи…

Над головами с лёгким позвякиванием взметнулись сантехнические орудия.

– Молодцы. Теперь определимся: «правые» проводят западную линию, они должны быть вооружены бейсбольными битами, «левые» ближе к народу, у них должны быть разводные ключи. Поменяйтесь, пожалуйста…

Дядьки быстро разобрались с оружием, и самый представительный повёл их вниз.

Тютюнин и Окуркин старались не отставать, им было интересно посмотреть, чем все это кончится.

В просторном вестибюле действительно толпилось с полсотни человек с фотоаппаратами, видеокамерами и диктофонами наготове.

Две команды дядек разбежались по сторонам и с криками сошлись стенка на стенку.

– Даёшь отмену призыва в армию! – кричали одни, кроша противника бейсбольными битами.

– Земля – крестьянам! Фабрики – профкомам! – обороняясь, вопили другие, и все это озарялось частыми вспышками фотоаппаратуры и подсвечивалось прожекторами видеокамер.

Кто-то из представителей прессы пытался организовать прямое включение и поведать телезрителям-радиослушателям о происходящих событиях. Другие отстраненно пережёвывали какие-то листья и рисовали в блокнотах слонов.

Наконец в фотоаппаратах закончилась плёнка, в видеокамерах – батарейки, и вся аккредитованная пресса наперегонки рванула к выходу, сбивая охранников и переворачивая урны.

– Ну все, побежали зайчики мои. Сожрали, – усмехнулся дядька-руководитель. – Закончили, всем спасибо! Отправляйтесь приводить себя в порядок и постарайтесь не опоздать на заседания комитетов!

Поправляя галстуки и одёргивая пиджаки, бойцы быстро разошлись, оставив Сергея и Леху в полном недоумении.

– Ты подумай, какое кино! – покачал головой Тютю-нин.

– Ага. И жрут холодных лягушек, хотя в буфете такие пирожные…

– Это как кот Артур, которому блюда из кошачьего ресторана привозили, а он все равно жрал из помойки селёдочные головы.

Друзья пересекли вестибюль и под подозрительными взглядами широкоплечих охранников прошли через две пары дверей.

Оказавшись на парадном крыльце, они, не сговариваясь, повернулись и прочитали над входом название заведения:

«Государственная дума Российской Федерации».

Вконец ошалевшие, друзья с минуту смотрели на эту надпись, качая головами, и стали спускаться на улицу – поближе к простому народу.

Они шли и не видели, как из одного окна за ними наблюдают дядьки в костюмах.

– Значит, вот эти двое человеческих людей? – спросил один, особенно крупный экземпляр.

– Именно эти. Я заскочил в «Пункт Питания Лягушками», а там уже все съедено и только ящики перевёрнутые валяются… Я так расстроился – ужас, даже не обратил внимания, что эти двое не наши. Что они аборигены…

– Значит, они что-то видели, – произнёс крупный экземпляр. – Придётся принимать меры. Но нам не впервой.

24

Наступил понедельник. Леха, уговорив соседа – сталевара Куделина, уехал вместе с ним на его «жигулях» в Го-релково за брошенным в сирени «запорожцем».

Тютюнин же, как человек служащий, отправился на работу – в родной «Втормехпошив», где трудился четвёртый год, не прерывая рабочего стажа.

Накануне вечером он имел нелёгкий разговор с Любой, которая, учуяв запах перегара, врезала Серёге по спине скалкой и даже не зачла ему в актив, что он был почти что работником МЧС. А также лично избавил всех от этой дурацкой дачи, где все равно ничего бы не выросло, кроме какого-нибудь дерева-мутанта.

Теперь там только кратер и тишина. А трава ничего – она через год снова вырастет.

Правда, у Любы уже сформировались новые, необыкновенно смелые виды на этот котлован, и Серёга был абсолютно уверен, что тут не обошлось без интриг Олимпиады Петровны.

– А что, Серёж, сколько воды нужно, чтобы эту яму нашу, – она так и сказала нашу, – заполнить водой?

– Тебе в поллитрах посчитать или в ведёрках? – зло спросил Тютюнин.

– Я, между прочим, серьёзно говорю. Ты знаешь, почём в магазинах рыба живая?

«Вон она куда клонит!» – догадался Тютюнин.

Запершись в туалете, он представил себе заполненную водой яму – ну прямо настоящее озеро – и плот, на котором он сам стоит и забрасывает в воду удочку.

Рядом торчит тёща и, как это у неё принято, даёт ему всякие ценные указания. А озеро глубо-о-окое. И вокруг – никого…

Дофантазировать дальше Серёге помешала постучавшая в дверь Люба. Она прервала его на самом интересном месте:

– Ты идёшь на работу или как?

– Или как… – огрызнулся Серёга. Спина после вчерашней скалки ещё побаливала, и он имел полное право обижаться.

«Ну и пускай, – размышлял он, когда уже ехал на трамвайчике в свой родной „Втормехпошив“. – И пускай бьёт. Зато я кофе с пирожным пил в Государственной думе. А Любку с её мамашей туда ни за что не допустят. Ни за что».

В трамвае Серёге наступила на ногу тётка с полной авоськой крапивы. Гражданин, которого она нечаянно ожгла через брюки, громко вскрикнул и призвал тётку «смотреть куда прёшь».

На шум явилась кондукторша и потребовала оплатить перевоз авоськи.

– Да она лёгкая! Это же трава!

– Они, может, и лёгкая, эта трава, но неудобство пассажирам доставляет, – заметила кондукторша. – Лучше оплатите провоз, а то ведь милиция насчёт травы нынче строгая.

Пыхтя от злости, перевозчица крапивы оплатила багаж и уставилась в окно. Серёге такое прилюдное восстановление справедливости пошло на пользу – настроение его улучшилось.

* * *

Соскочив на своей остановке, он резво добежал до дверей «Втормехпошива» и таМ) Среди ставших знакомыми постоянных клиентов, увидел совершенно новое испитое лицо.

– Я первый, начальник! – подняло руку «испитое лино», демонстрируя отсутствие всех передних зубов.

– Хорошо, – – машинально кивнул Леха и вошёл в здание через служебный ход.

– Привет, Серёга, – сказал дизайнер Турбинов, человек талантливый, но до конца не оценённый. – Семь рублей тридцать две копейки не подбросишь?

– Ещё же только утро, Турбинов!

– Если бы ты знал, Серёга, как долго я ждал этого самого утра.

На лице Турбинова отразилось такое страдание, что Серёга дал ему десять рублей. Разумеется, с возвратом. Все, что было меньше пятидесяти рублей, дизайнер отдавал исправно. Большие же суммы иногда забывались им, но не потому, что Турбинов был нечестным, – нет, просто тяжёлым похмельным утром его ослабленный мозг отказывался выполнять слишком сложные вычисления.

– Десять рублей – я помню, – словно напоминая самому себе, произнёс дизайнер и, пропустив Тютюнина по коридору, резво выбежал на улицу.

«Что-то и мне уже выпить хочется», – отметил про себя Тютюнин. Он был не прочь гульнуть, и гульнуть основательно, не страшась Любиной скалки, однако наводку нужны были деньги, а укрывать деньги от жены Сергей не имел привычки.

Впрочем, это распространялось только на зарплату. В прежние времена, когда Тютюнин и Окуркин имели доход от сбора пивных банок под стадионом, ему хватало на хорошую водку, но теперь на стадионе втихую выстроили жилой комплекс, и дополнительных доходов не стало.

Ещё, правда, оставался огромный запас спиртовых настоек, но пить их было опасно. Именно из-за них все прошлое лето Сергей с Лехой провели в каких-то параллельных мирах, то и дело сталкиваясь с драконами, боевыми свиньями, а также с технологическими гномами, которые почему-то называли себя тыкликами.

Не успел Сергей открыть дверь в приёмку, как в коридор из бухгалтерии выпрыгнул Фригидин, который во «Втор-мехпошиве» занимался сведением дебета с кредитом.

Весь прошлый год Фригидин воровал из тютюнинской тумбочки сахар, однако после двух сеансов терапии, во время которых несчастному бухгалтеру пришлось съесть три килограмма сахара, набеги на Серегину тумбочку прекратились.

Внешне Фригидин старался казаться дружелюбным, однако Серёга чувствовал, что бухгалтер только ищет случая, чтобы провести против него настоящую диверсию.

– Вы слышали, Сергей, на нашего директора наехали… – сияя свой подлой мордочкой, сообщил Фригидин. – И не кто-нибудь, а налоговая инспекция… Я слышал слова угроз и антисемитские выкрики…

– Какие выкрики? – не понял Тютюнин.

– Ну, против этих… пархомчиков. – Фригидин пошевелил своими жёлтыми пальцами, словно это должно было объяснить недостающие детали… – Вы должны быть в курсе, Сергей, вы же простой человек. От сохи, так сказать…

– Что ты этим хочешь сказать, ты, скрепка ржавая?

Сергей шагнул к Фригидину, тот спешно отступил к своей двери:

– Ничего личного, Сергей. Ничего личного. Просто я, если вам интересно, произошёл из интеллигентной семьи .потомственных управдомов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное