Алекс Орлов.

Тютюнин против инопланетян

(страница 4 из 28)

скачать книгу бесплатно

16

Министр любезно выделил Лехе с Сергеем две сапёрные лопатки, после чего вся спасательная команда вместе с Олимпиадой Петровной и Любой уехала.

Супруга Тютюнина напоследок крикнула, чтобы Сергей не задерживался долго, и тот ответил: «Ладно».

– Ну и что теперь делать? – вздохнул Тютюнин, когда вездеход скрылся из виду, оставив лишь шлейф красноватой пыли.

– Откапывать пойдём, чего же ещё.

– Да я не об этом. Оборудование-то пропало.

– Да и хрен с ним. Ты думаешь, Бухалов чего-нибудь помнит?

– А что, нет?

– Ну ты же не помнишь, как на Восьмое марта милиционера облевал.

– Что?

– Вот то-то и оно. Иногда память нам изменяет. Друзья спустились к месту, где под слоем глины скрывался окуркинской «запорожец», и приступили к работе.

Глина была рыхлая и копалась легко, а толстая шкура «лупатого» помогла ему перенести испытание без потерь.

Даже двигатель завёлся почти что сразу, и друзья с комфортом совершили спуск на днище машины, поскольку колёса до твёрдой земли не доставали.

Чтобы привести себя и автомобиль в порядок, было решено ехать на уже знакомую речку Каменку.

Там друзья искупались, прополоскали вещи, а затем, набрав в ведёрко воды, поднялись к «запорожцу», чтобы его помыть.

Не успели они намочить бока «лупатого» скакуна, как услышали рёв десятков глоток и увидели ту самую орду пионеров, о которой рассказывал Окуркин.

– Чего-то они сегодня поздно, – заметил он. Человек пятьдесят детей разного возраста ещё издали стали метать в реку заряды. Каменка содрогнулась от взрывов.

– Интересно, их мамочки знают об этом? – подумал вслух Тютюнин.

Они с Лехой постояли за кустами ещё немного, однако взрывов больше не последовало, и друзья вышли на открытое место, чтобы посмотреть, за чем же охотятся малолетние преступники.

Оказалось, что дети собирали вовсе не оглушённую рыбу. Они собирали лягушек!

Зелёных и коричневых лягушек с вытянутыми ногами и посиневшими животами. Мальчишки словно грибы забрасывали их в лукошки, и Окуркин неожиданно для себя крикнул:

– Эй, почём улов, парни?!

Сбор лягушек сейчас же прекратился, десятки подозрительных глаз уставились на двух невесть откуда взявшихся дачников.

В руках у одного «пионера» Тютюнин заметил неиспользованный заряд.

«Дурак Леха, – подумал Сергей. – Ой дурак…»

– А ты чего, купить хочешь? – с ехидной улыбочкой поинтересовался самый крупный хулиган. Он как две капли воды был похож на Мишку Квакина из книжки «Тимур и его команда», которую злые языки называли «Чубайс и его Семья».

– Куплю, если товар хороший, – с расстановкой произнёс Леха, косясь на пионера с неизрасходованным зарядом.

– Ты чего, Мишка, Лохматый запретил нам с другими торговаться! – одёрнул главного хулигана кто-то из пацанов.

– Да плевал я на Лохматого, – огрызнулся тот. – С кем хочу, с тем и торгую.

– А вы откуда будете, парни? Может, я к вам в гости наведаюсь? Там и поговорим, – продолжал сходить с ума Окуркин, сам дивясь своей смелости.

– Из Горелкова мы, – ответил Мишка. – А вы-то кто такие? Гости столичные?

– Мы-то? – Окуркин задумался, что бы такое соврать, но тут его неожиданно опередил разволновавшийся Сергей.

– Сапёры мы, – сказал он. – Из МЧС.

– Эй, так это вы нефтебазу-то взорвали?! – догадался тот пацан, что предупреждал о Лохматом.

– Пришлось, парень, пришлось.

Чуть сами там не остались.

– Ух ты! – Подозрительность в глазах горелковских мальчишек сменилась восхищением. – А чего было-то, бонба ?

– А то, – кивнул Леха. – С дав них времён. С самого монголо-татарского ига пролежала… Проржавела вся…

– Ладно, – складывая к лукошко последних лягушек, согласился Мишка. – Будете в Горелкове, спросите товарища Ежова.

– Так ты, стало быть, Ежов? – догадался Леха.

– Нет, я его товарищ.

17

Было время, когда дунтосвинты делили планету Квак с мотофибами, однако вследствие долгих войн мотофибы были почти полностью уничтожены, и лишь часть их сумела укрыться на отдалённых ледяных астероидах.

Оставшись без конкурентов, дунтосвинты стали быстро размножаться, и вскоре первые из них вышли на сушу, иначе все прибрежные океанические воды походили бы на густую похлёбку из морской воды и дунтосвинтов.

Прошли тысячелетия, сухопутные дунтосвинты вынужденно приспособились к тяжёлым условиям, быстро развиваясь, строя себе жилища и отводя от рек и озёр каналы, в которых они разводили лягушек.

Что же до водоплавающих дунтосвинтов, то те подчинялись воле океанских течений и мигрировали вслед за морскими лягушками фугу, которыми они питались. Когда поголовье фугу в океане увеличивалось, жизнь водоплавающих дунтосвинтов становилась беззаботнее, но такое случалось не часто, и однажды из-за неурожая фугу произошёл первый поход водоплавающих дунтосвинтов на сушу.

Благодаря своей многочисленности водоплавающие после долгих кровопролитных войн завоевали земли своих сухопутных собратьев и были немало удивлены тем, как далеко в своём развитии те ушли от морских сородичей.

Вожди морских дунтосвинтов поражались специальным сооружениям, где даже в жаркий день можно было полежать в прохладной трясине.

Они с удовольствием ели озёрных и речных лягушек, наслаждаясь их нежным мясом. И вскоре им окончательно стало ясно, что жить на суше правильнее и полезнее для дунтосвинтской нации.

Разрозненные вожди организовали совет и избрали Редиректора, который объявил водоплавающих и сухопутных дунтосвинтов равными в правах и основал первый дунтосвинтский город – Квакбург.

Когда-то это было небольшое поселение из полусотни насыпных глиняных холмов, изрытых ходами и соединённых друг с другом заполненными илом каналами. Однако со временем город так разросся, что занял целую половину острова, дрейфовавшего в Саргассовом океане.

Дунтосвинтское государство развивалось. Появились торговый флот и новые города. Остававшиеся в океане разрозненные дунтосвинтские племена время от времени пытались разрушить Редиректорат, однако это им не удавалось.

В истории дунтосвинтов было ещё много войн, пока они не создали наконец могучую цивилизацию.

Просвещённые дунтосвинты стали носить одежду, окрашивать кожистые гребни в яркие цвета и завозить на Квак уцелевших мотофибов, поскольку стало модным иметь мотофибскую прислугу.

Столичные дунтосвинты гордились тем, что в море давно уже «ни ногой», а тех, кто ещё жил в океане, они презрительно называли деревней.

На Кваке оставалось ещё достаточно свободных территорий, однако дунтосвинты начали строить военный флот и захватили одну за другой несколько населённых планет.

Одной из них была Ибабуту, где жили и процветали разумные и миролюбивые тушканчики.

Они с готовностью признали главенство дунтосвинтов и вернулись к своим повседневным заботам. Тушканчики были мастеровитыми существами и обожали чеканить по меди, по жести и вообще по чему попало.

Оставив на Ибабуту небольшой гарнизон, основная часть дунтосвинтов улетела, поскольку на планете тушканчиков не было воды, а местные аборигены довольствовались той жидкостью, что получали вместе с суховатой травкой.

По другим данным, они с удовольствием пили кислоту из вулканических кратеров.

На Шабоклее захватчикам повезло больше, поскольку там не было собственной разумной расы, а вот болота имелись в изобилии. Дунтосвинтским селекционерам удалось вывести сорт лягушек, которые не умирали от серных испарений, и Шабоклей стал понемногу колонизироваться.

Когда пришло время очередного расширения имперских владений, разведывательные корабли прилетели в Солнечную систему.

Поначалу дунтосвинтам понравился Марс, и они планировали разводить там лягушек.

Были выделены средства для рытья системы каналов, однако вскоре появились более важные направления, вследствие чего почти готовые марсианские каналы были заброшены, а вся Солнечная система предана забвению.

Одним лишь боссам Имперской разведки не давали покоя быстро развивающиеся племена землян.

Климат на планете Земля все время менялся, но в конце концов он как-то организовался и там появились первые лягушки.

С этого момента за планетой стали следить более внимательно.

В штате Имперской разведки появился специальный отдел, который готовил разведчиков-нелегалов для работы в среде людей.

Это были специалисты, в совершенстве владевшие методами экранного гипноза.

Именно этим объяснялся тот факт, что внешность дун-тосвинтских шпионов не казалась людям вызывающей и ни одна собака не могла унюхать исходивший от них запах тины.

Иногда, чтобы чуть-чуть расслабиться, дунтосвинтские агенты собирались вместе и, ослабив гипнотическое воздействие на людей, приоткрывали свою тайну. Если же кто-то вдруг удивлялся их необычному виду, дунтосвинтские шпионы принимались уверять, что они просто молодёжное течение, и даже придумали этому течению название – панки.

В человеческом обществе к панкам постепенно привыкли, и когда порой у кого-то из них зеленело лицо или вырастали слишком острые зубы, к этому относились с пониманием – чего с них взять, панки.

Одним словом, дунтосвинты на планете прижились и продолжали разведывательную деятельность.

18

Прямо с борта крейсера адмирал Пинкван отправился в Государственное Собрание, которое располагалось в центре Квакбурга, в большом пятиугольном здании, чаще называемом Пентакваном.

От порта до города адмирал добирался на персональном квамузине. Аппарат стремительно нёсся над покрытыми дымкой низинами, вся площадь которых была нарезана правильными квадратиками лягушачьих ферм.

Адмирал помнил времена, когда здесь были тихие болота, где росли квалотосы и кваромашки.

Но это осталось в далёком прошлом.

Качнувшись на воздушном потоке, квамузин изменил курс. Через несколько минут за стеной молочно-серого тумана стали проступать величественные здание Квакбурга – Города Городов и Столицы всех Столиц.

* * *

Пробиваясь сквозь низкую облачность, солнечные лучи выхватывали то один, то другой район города, и это великолепное зрелище так взволновало адмирала, что он невольно стал напевать песню из популярного фильма «Квакбург в сердце моем».

– Квак-бу-у-ург, о-о-о, Квак-бу-у-ург! – гундосил адмирал, а сидевший за ним адъютант кривил губы и тряс от омерзения кожистым гребнем. Пение адмирала ему не нравилось.

Когда Пинкван заголосил: «…я помню твои ночи, Квакбург…», лейтенант наконец не выдержал и, вскочив со своего места, закричал, перекрывая вой адмирала:

– Не желаете ли лягушечку, мой адмирал?!

– Лягушечку? – переспросил адмирал, внезапно почувствовав голод. – Да, пожалуй, я съем лягушечку… м-м… э-э… Двенадцатый номер, пожалуй.

Приняв холодную лягушку, Пинкван успокоился. Ква-музин пошёл на снижение, осторожно маневрируя между высотными зданиями и избегая столкновения с другими квамузинами. Он на мгновение завис над пятиугольной крышей Пентаквана, затем стал медленно опускаться, пока не коснулся посадочного квадрата, обозначенного цепочкой мигающих огней.

Распахнулась дверь, разложился трап, адмирал, опираясь на лапы встречавших его служащих, сошёл на бетон.

– Ты нас просто спас, дружище, спасибо… – поблагодарил пилот квамузина, когда адъютант адмирала проходил мимо него. – Когда старик заголосил про ночи Квакбурга, я был готов штурвал бросить…

– Не стоит благодарности, – усмехнулся лейтенант. – Это моя работа.

Спускаться на нужный этаж пришлось довольно долго – помещение, где заседало Государственное Собрание, ндхо-дилось глубоко под землёй. Это диктовалось не только требованиями безопасности, но и неспособностью многих престарелых дунтосвинтских сенаторов выдерживать сухой воздух верхних этажей. Чем старше становились дунтосвинты, тем сильнее они чувствовали свою принадлежность к водоплавающему народу.

19

У выхода из лифта адмирала ожидала церемониальная свита, поскольку в этот день он был Главным докладчиком Государственного Собрания.

Восемь рослых дунтосвинтов были наряжены в старинные костюмы и представляли восемь различных стихий: «сильного дождя», «так себе дождя», «слабенького дождя», «сырого тумана» и «тёплого течения». Всего набиралось пять стихий, а остававшиеся три стихии носили название резервных.

Окружённый свитой адмирал Пинкван отправился в длинное путешествие по главным коридорам Собрания – так требовал древний церемониал. Прежде, в далёкие ста-родунтосвинтские времена, курьер обходил таким образом все каналы поселений. По сравнению с курьерами прошлого адмиралу было куда легче, ведь он шагал не по глубокой грязи, а по красным ковровым дорожкам.

Молодые секретарши и письмоводительши, работавшие в Пентакване, при виде процессии останавливались и с интересом рассматривали адмирала, что было немудрёно – в его возрасте почтённые дунтосвинты находили себе спутницу жизни.

– Внимание! Господин адмирал флота Его Императорского Величества Пинкван Ква Боземото! – объявил глашатай, когда адмирал наконец появился в зале заседаний.

Демонстрируя ему своё уважение, сенаторы затрясли гребнями и стали со скрежетом царапать когтями свои столы. А Пинкван, оставив церемониальное сопровождение у дверей, важно взошёл на трибуну, окинул взглядом притихший зал и провозгласил:

– Ква – нашему Императору! Ква -• уважаемым сенаторам и мне, скромному Пинквану – ква!

– Ква-ква-восемь-раз-ква! – – дружной скороговоркой произнесли сенаторы, и снова в зале воцарилась тишина. Это было затишье перед бурей.

– Ур-родливый водоп-плавающий Пинкван! Где ты был все это время и почему тебе нечего нам сказать, мор-рда зелёная, а?! – – прокричал Председатель собрания. Он не имел против адмирала ничего личного, однако такова была традиция.

– Я не уродливый водоплавающий, мои предки, в частности Пинкван Ква Твисту, взошёл на берег девятьсот тридцать четыре периода тому назад… С тех пор я хожу по суше, и уши мои не забиты морским песком… Но лицо моё хранит память о морских водах, и такова моя природа – я всего лишь дунтосвинт…

Произнеся этот заученный текст, Пинкван вздохнул. Ещё не менее получаса, согласно традиции, ему предстояло нести всякий вздор, и лишь после этого можно было перейти к делу.

Такова традиция.

Наконец отговорив положенные по протоколу слова, Пинкван стал докладывать о выводах, которые сделал, посетив Солнечную систему:

– Юпитер – большая планета. Земляне там ни разу не появлялись, мотивируя это высокой гравитацией, однако полагаю, все дело в их лени.

– Откуда сведения о такой их позиции? Я имею в виду гравитацию и все такое, – поинтересовался сенатор от округа Болотазия.

– Я опирался на донесения сотрудников Имперской разведки. У меня не было причин не доверять им. Теперь дальше: Венера – не заселена, каналы на Марсе не достроены, диск Сатурна по-прежнему имеет небольшой люфт. Землянам ни до чего нет дела. Они нюхают клей и беспорядочно размножаются.

– Это ужасно! Какой же клей они нюхают? – крикнул с верхнего ряда сенатор от полуколониальных мотофибских земель.

– Одну минуту, у меня записано… -Адмирал заглянул в записи. – Резиновый клей «Момент».

– А где, простите, его можно взять здесь, в Квакбурге?

– Сенатор Торчкван, вы задаёте вопросы не по существу! – напомнил Председатель.

– Итак, земляне ведут себя очень пассивно и не выказывают охоты куда-либо двигаться со своей планеты, однако, мне кажется, я знаю почему…

– И почему же, адмирал? – поинтересовался Председатель, старый осанистый дунтосвинт с бордовым гребнем.

– Потому что на их планете много болот, рек и озёр, населённых лягушками. Было бы глупо куда-то бежать от такого богатства…

– Да!

– Правильно!

– Теперь нам понятен их интерес! – выкрикивали сенаторы с места. Адмирал Пинкван поднял лапу, призывая всех к тишине.

– Это ещё не все новости, уважаемые сенаторы. Самым удивительным является то, что сами люди лягушками не питаются…

– Что?!!

– Как?! Почему?! – снова заволновалось собрание. Нормальному дунтосвинту трудно было представить, что можно жить рядом с озёрными лягушками и не кушать их.

– У меня вопрос, – поднял руку влиятельный сенатор округа Лубандия. – У меня вопрос, а являются ли эти земляне белковой формой жизни? Может, они какие-нибудь метаноиды или коксохимисты? Иначе почему они не кушают… э-э… озёрных лягушечек?!

– Отвечу и на этот вопрос, господа сенаторы. Судя по донесениям агентов Имперской разведки, земляне отнюдь не метаноиды. Некоторые из них кушают лягушек. Делают это, во-первых, змеи-ужи, во-вторых, птицы-цапли и, в-третьих, человеки-французы.

– То есть ужи, цапли и французы – наши прямые конкуренты? – уточнил сенатор от Лубандии.

– Так точно, господа сенаторы. Злейшие наши враги. Однако и остальные земляне не сахар – они отнимают у наших лягушечек жизненное пространство, осушая болота и строя плотины.

– Смерть им! Смерть! – закричали сенаторы.

Все повскакивали со своих мест, поднялся шум и гвалт.

– Вот именно, вот именно, господа сенаторы, – с улыбкой произнёс Пинкван, пользуясь тем, что может усилить свой голос с помощью микрофона.

Собрание немного успокоилось.

Сенатор от округа Лубандия снова подал голос:

– Каковы будут ваши рекомендации, адмирал? Что мы можем сделать, чтобы как можно скорее завоевать Землю? Вы пришли к каким-то выводам?

– Выводы, конечно, сложились, – согласился Пинкван. – И выводы вполне определённые. Благодаря деятельности Имперской разведки Земля, а в частности Россия, наполнена нашими агентами. И надо сказать, большинству из них удалось забраться на руководящие посты. Осталось совсем немного. Подвести к Земле самый большой флот Его Императорского Величества во главе с флагманом «Су-перквак» и заменить всех землян на наших дунтосвинтов или на сочувствующих нам человеков.

– А что, есть и такие? – удивился один из сенаторов.

– Представьте себе, господа сенаторы, такие есть. Президент самой большой и мощной страны сочувствует дун-тосвинтской программе – об этом свидетельствуют записи бесед с ним наших агентов.

– Удивительно! Предлагаю обеспечить ему и его семье неприкосновенность, а также принять их в дунтосвинты! – восторженно воскликнул сенатор от округа Лубандия. – Надеюсь, он не уж, не цапля и не француз?

– Нет, с этим все в порядке. Он – американец.

– Но послушайте! – подал голос с верхних рядов сенатор Торчкван. – Где же в Квакбурге можно достать клей «Момент»?

– Вы уже всех достали, господин сенатор Торчкван! – рассердился Председатель. – Лучше бы попросили уважаемого докладчика адмирала Пинквана рассказать нам о России. Что это такое, адмирал?

Услышав знакомое слово, Пинкван посерьёзнел и задумчиво проговорил:

– Говорить о России можно долго, господа. Но одно могу сказать вам вполне определённо – умом Россию не, понять…

20

«Деревня Горелково», – было написано на указателе белым по синему. А чуть ниже какой-то умник нацарапал гвоздём: «Внимание, вы переходите в радиальную систему координат».

Леха остановил машину, и они с Сергеем подошли к указателю.

– Как думаешь, что такое система координат? – спросил Леха.

– Я выпить хочу, – признался Серёга.

– Серьёзно, что ли? – улыбнулся Окуркин. Он был рад, что его друг оттаял после этой хохмы с подрывом шестидесяти тонн керосина. – А у меня есть.

– Шутишь? – В глазах Тютюнина засветилась надежда на счастье.

– Не шучу – есть, но немного. Половинка чекушки. Только давай сначала в деревню наведаемся.

– Зачем нам в это Горелково, Леха? Только неприятности на свою ж… голову найдём.

– Да мы ненадолго. Только заскочим, спросим у това-ща Ежова, где этот его товарищ обитает, и сразу назад – в столицу.

Серёга чувствовал, что этим все не закончится, однако мысль о половинке чекушки заслонила собой всю его природную осторожность.

Друзья вернулись в машину, и «запорожец», бодро взревев, рванул с места так, будто всю свою запорожскую жизнь мечтал попасть в деревню Горелково, расположенную, между прочим, в радиальной системе координат.

Проскакав по ухабам километра полтора, машина выкатилась на главную улицу Горелкова, которая привела на площадь с домом культуры, памятником вождю пролетариата и магазином с вывеской «Хозяйственный бутик».

– И где здесь может жить товарищ Ежов? – размышлял Сергей, вертя головой. – Нужно у кого-нибудь спросить.

– А вон, смотри, рефрижератор стоит. Сейчас подъедем и спросим.

Окуркин направил машину к длинной голубоватой фуре, на которой было написано: «Аэрофлот – первые пять минут бесплатно!»

Неожиданно внутренний голос шепнул Окуркину что-то такое, от чего он, резко повернув руль, загнал «запорожец» в запаршивевший куст сирени, откуда выскочила парочка влюблённых кошек.

– Ты чего, сдурел? – возмутился Тютюнин. -Ты бы хоть предупреждал.

– Как тут предупредишь, – развёл руками Окуркин. Он и сам не понимал, почему так поступил. – Наверное, я опасность почувствовал, – добавил он. – Давай дальше пешком…

– Ну давай пешком. – Тютюнин пожал плечами и, выбравшись из машины, сразу наступил в дерьмо. – Ой! – воскликнул он.

– Чего такое?

– Да вляпался я…

Окуркин, лучше Серёги понимавший в деревенской жизни, обежал машину кругом и, посмотрев на подошву пострадавшего, с видом знатока произнёс:

– Гусиное…

– Что гусиное?

– Как что? Гуси-гуси, га-га-га, есть хотите – да-да-да… Вспомнил? Ладно, это пустяк. Двинули дальше – не зря же мы в это Горелково припёрлись.

– А по-моему, зря… – негромко обронил Сергей, следуя за приятелем Лехой.

Перебегая от укрытия к укрытию, словно застигнутые дневным светом крысы, друзья подобрались к фуре и, забравшись под неё, стали прислушиваться к тому, что говорили стоявшие неподалёку люди.

Собственно, разговаривали только двое, а остальные лишь негромко матерились, подавая в приоткрытую створку рефрижератора какие-то ящики.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное