Алекс Орлов.

Представитель

(страница 5 из 31)

скачать книгу бесплатно

   – В охранный отдел пришло сообщение о том, что иссякли еще сорок скважин района Б-12.
   – Сорок скважин! – повторил Бриттен, пытаясь на слух определить серьезность этой новости.
   – Карта есть?
   – Есть, – кивнул лейтенант и быстро достал из выдвижного ящика план-схему соляных долин и прилегавших к ним холмов.
   Вдвоем с капитаном Экзосе они расстелили ее на столе, сбив при этом подставку с карандашами. Впрочем, на это ни тот ни другой не обратил внимания, и вот уже пальцы «коллег» скользят по местам добычи, испещренным отметками рабочих скважин.
   – Вот он! – произнес Экзосе, обнаружив район Б-12.
   – Но их здесь более двух сотен! – ужаснулся Бриттен. Ему показалось, что полковничий стул под ним зашатался.
   – Это еще не повод для паники, коллега, ведь в этом районе всего два форта. Два форта, значит, около тысячи солдат, а это не такое уж большое сокращение, – успокоил Бриттена капитан. – Вот если остановится район Б-52, то это будет первый звоночек.
   – Да-а, – протянул Бриттен, впервые искренне желая, чтобы кладовые Малибу не иссякали. Раньше он не особенно вникал в то, что именно добывали в этой колонии, но теперь ему захотелось узнать об этом побольше.
   – Правду ли говорят, что это какое-то искусственное мясо? – спросил он у Экзосе.
   – Мясо? Нет, не мясо. Скорее плоть.
   – Скорее плоть?
   – Нет, я хотел сказать, что мясом мы называем то, что едят, а кванзиновая жидкость применяется для исправления дефектов человеческой плоти.
   – К счастью, у меня никаких дефектов нет, – сказал Бриттен и осторожно провел рукой по пробору.
   – Это естественно, коллега, ведь мы с вами военные. Впрочем, я слышал, что кванзиновые имплантанты помогают пострадавшим в военных действиях.
   – Вижу, сэр, что вы сильны в медицине.
   – Это не медицина, коллега. Это чистые деньги. Из кванзиновой жидкости штампуют вставки для иссушенных старух, чтобы сделать их привлекательнее. Я бы сказал, что сидеть здесь из-за этих старух – просто свинство, однако в этом и заключается коммерческая сторона дела. А там, где начинаются деньги, заканчиваются всякие вопросы.
   – Честно говоря, капитан, я был уверен, что стою на страже интересов государства, – произнес слегка озадаченный Бриттен.
   – Интересы миллионов несовершенных тел и есть интересы государства, – резюмировал капитан Экзосе и, казалось, сам удивился такому заключению.
   – Вот именно, – сказал Бриттен, машинально водя пальцем по карте районов добычи. – Трудно как-то сразу осознать интересы государства как что-то весьма обыкновенное и понятное. Я думал, это что-то более неуловимое.
   – Я тоже, – признался капитан.
   – А еще мне не нравится, что в городе полно этих рогатых туков, – не к месту заметил лейтенант Бриттен.
   – О, ну это просто, коллега. – Капитан Экзосе откинулся на спинку стула и улыбнулся.
Он любил животных. – После кванзиновой жидкости туки являются вторым золотом Малибу. Из их молока получают драгоценную мальзиву. Вам не приходилось ею пользоваться?
   – Нет, – покачал головой Бриттен, умолчав, что в прошлый отпуск вывез литр мальзивы и в порту Фартиона продал за полторы тысячи кредитов. Такая сумма, предложенная перекупщиком, сильно его поразила, ведь лейтенант надеялся выручить за нее не больше трех сотен.


   Минуло две недели с тех пор, как Майк получил боевое крещение в рядах «барсуков» и повязка с его уха была снята.
   Целительная мальзива сделала невозможное, ухо оказалось не слишком обезображено. Просто оно стало немного короче снизу – как раз на длину мочки.
   Впрочем, несмотря на ранение, Майк продолжал ходить с Алонсо Морганом на стрельбы.
   Когда удавалась стрельба с правой руки, Морган требовал повторять упражнения левой. Левая рука подводила, и Майк все время мазал, но пример предводителя заставлял его снова и снова повторять упражнения. Только под вечер, растратив все патроны, они возвращались обратно.
   В один из таких вечеров, когда они ставили уставших лахманов в стойла, Майк вдруг спросил:
   – Скажите, сэр, а нельзя ли сделать так, чтобы гиптуккеры всегда приводили туков сами?
   Вопрос прозвучал так неожиданно, что Морган даже рассмеялся.
   – Ты хочешь слишком многого, парень. Тогда бы наша жизнь стала скучной. Никаких тебе погонь, схваток с «собаками»… Нет, боюсь, это невозможно. Никто не захочет отдавать туков добровольно.
   – Но это может быть честная сделка, сэр, – не сдавался Майк. Схема новой организации «барсуков» вполне отчетливо выстроилась в его голове. – Мы гарантируем гиптуккерам переправу на нашем участке долины, а они платят нам за это определенный процент от поголовья.
   – «Процент от поголовья», – повторил Морган и осторожно дотронулся до еще не зажившего правого плеча. – Откуда ты набрался этих слов, Майк?
   – Воспитавший меня Герхард Баварски был образованным человеком. Он научил меня читать, писать и даже вычислять дроби…
   – И вычислять дроби, – вздохнул Морган и стал спускаться по узкой тропе, которая вела к поселению. Пройдя несколько шагов, он остановился и крикнул: – Зонмер!
   – Я здесь, сэр, – отозвался часовой с круглой площадки на вершине скалы.
   – Ну и хорошо, – кивнул предводитель и пошел дальше вниз, а Майк следом. Он решил больше не заводить разговора о своем предложении, заметив, что Морган сосредоточенно думает.
   Когда они спустились к горевшему в центре поселения костру, на котором разогревали приготовленную днем еду, Морган остановился и замер неподвижно, глядя куда-то поверх голов.
   Разговоры у костра сразу смолкли – все поняли, что предводитель собирается сказать что-то важное.
   – Хозяева долины! – громко произнес Морган и сдвинул на затылок свой меховой цилиндр. – Я хочу представить вам одного из членов нашего сообщества. Вы его уже знаете, но знаете только с одной стороны. А между тем он не только храбрый «барсук», но и мыслитель… А также знает дроби.
   Морган замолчал. Слышалось только потрескивание сучьев в костре да бульканье закипевшей похлебки.
   – В общем, это Майк Баварски, – подвел черту Морган и, обернувшись к слегка смущенному Майку, предложил: – Расскажи всем, и поподробнее. Нужно, чтобы «барсуки» сделали выбор сами.
   Майк кивнул и, собравшись с духом, заговорил:
   – Я хочу предложить вам слегка изменить нашу жизнь. Для этого нужно сделать так, чтобы гиптуккеры сами доставляли нам туков в обмен на охрану территории, по которой они будут перегонять скот… Вот и все…
   – Сказать по правде, – произнес Шкиза, который занимался сапожным и шорницким ремеслом, – сказать по правде, парень, мне еще не приходилось слышать ни о чем таком… Мне что-то не верится, что гиптуккеры будут нам платить. Нам с ними не договориться, ведь у нас давнишняя война.
   – Но они пригнали нам восемь туков за то, что мы прикрыли их при нападении «собак», – заметил Гвинет и подмигнул Майку.
   – Тут другое дело, – покачал головой Шкиза. – Тут дело чести, а гиптуккеры народ честный.
   – Раз честные, значит, слово держать будут, – сказал Майк.
   – Слово держать будут, – согласился еще один из «барсуков», – если только они его тебе дадут.
   – Давай излагай дальше, – предложил Гвинет, – а я буду наполнять плошки.
   Народ сразу задвигался, засуетился, глубокие тарелки пошли по рукам, а Майк продолжил:
   – Думаю, нам нужно поговорить с гиптуккерами и пообещать им безопасность в той части долины, которую контролируем мы. Три тука с сотни голов будем забирать себе – это немного, гиптуккеры должны согласиться.
   – Три тука с сотни – это не так много, – вставил Шкиза, прихлебывая из плошки горячее варево.
   – На первое время этого будет достаточно, а когда к нашей переправе устремятся стада со всех холмов севера и северо-востока, мы станем очень неплохо зарабатывать.
   – А что ты думаешь о «собаках», Майк? – задал вопрос Морган. – Будут ли они спокойно смотреть на то, как мы тут богатеем и попираем законы хозяев долины?
   – Во! – произнес Шкиза и многозначительно поднял палец.
   Все остальные «барсуки» перестали есть и уставились на мальчишку, ожидая, что он ответит на этот каверзный вопрос.
   – Я думал и об этом, сэр, – сказал Майк. – Это самая трудная часть во всем плане, потому что, кроме «собак», это не понравится и другим шайкам.
   – «Манифиши»! «Скунсы»!
   – «Койоты»!
   – «Медведи»!
   Майк о них даже не слыхал, однако «барсуки» знали их хорошо, многие проделали долгий путь, переходя из одной банды в другую.
   – Я думаю, надо набирать людей в городе, а здесь, на острове, оставить только вооруженный отряд.
   – Гарнизон, – подсказал Морган.
   – Да, сэр. Гарнизон будет здесь, а основная часть «барсуков» должна находиться возле города – там больше возможностей. Если мы будем держаться за город, бродячие шайки с нами не справятся.
   – Во лепит! – не удержался Шкиза, восхищенно покачав головой. – Прямо профессор!
   – В городе приличных наемников не найти, – негромко произнес предводитель, и все притихли.
   – Будем брать тех, кто есть. А в том, что вы сумеете сделать из них настоящих «барсуков», думаю, никто из присутствующих не сомневается.
   – Точно! – воскликнул бородатый бандит по кличке Леший, подняв изувеченную руку. – Алонсо мне два раза пальцы рубил, пока не заставил работать! Алонсо Морган – голова!
   Все одобрительно загудели, припоминая случаи, когда предводитель пресекал все попытки нарушить установленный им порядок.
   – Ну хорошо, – подвел итог Морган, поправляя свой головной убор. Он подошел к Майку и обнял его за плечи здоровой рукой. – Хочу сказать, что этот парень мне нравится. Он настоящий «барсук», и, что самое ценное, у него голова варит…
   – Голова варит!
   – Варит голова, – поддержали сподвижники.
   – Поэтому предложение его я поддерживаю…
   – И мы поддерживаем! – дружно закричали подчиненные.
   – Однако! – Морган поднял руку, чтобы все успокоились. – Однако нужно закончить кое-какие дела, подождать, пока немного затянутся наши раны, и еще продать туков – чтобы были деньги для нового дела. Так что через неделю готовься ехать в город, Майк. Гвинет и Тобби составят тебе компанию. Ну и Шило, если к тому времени он сможет держаться в седле.


   Путешествие до Ларбени растянулось на три дня, и все это время, за исключением влажных, напоенных солеными испарениями ночей, туки двигались плотным стадом, опекаемые с четырех сторон.
   Шило и Гвинет ехали впереди, а Майк и Тобби – позади стада из двадцати туков.
   Время от времени Гвинет отправлялся на разведку куда-то вперед, к самому горизонту, а во время привалов вообще пропадал из виду. Понимая, что он опасается нападения «собак», Майк не задавал лишних вопросов и на подвиги не напрашивался. Он знал, что у хозяев долины инициатива не приветствовалась, но, если уж тебе давали задание, его нужно было выполнять безупречно.
   На вторую ночь, уже под утро, где-то неподалеку проскакала группа всадников. Четверо «барсуков» приготовили оружие и стали ждать появления врага, однако вскоре стук копыт затих и остаток ночи прошел спокойно.
   Больше ничего подозрительного не произошло, и ранним утром третьего дня впереди показалась полоска зеленой суши, а спустя час солнечные лучи, пробив утреннюю дымку, выхватили первые крыши домов.
   Это были окраины Ларбени.
   Почувствовав запах полыни, туки, три дня жевавшие сушеные корни, прибавили шагу. Вслед за ними приободрилась четверка лахманов и их наездники.
   – Половина хлопот позади, – объявил Шило и наконец-то спрятал винтовку в кожаный чехол.
   То же самое проделали и остальные бойцы, а Гвинет, достав грязный платок, стал смахивать со своей кожаной одежды тонкий слой соляной пыли.
   – Устроим привал вон там, где повыше, – сказал Шило, указывая на пологий холм. Казалось, его поняли даже туки, которые, не останавливаясь, подхватывали кустики полыни и шли туда, куда их гнали всадники.
   Наконец все добрались до указанного Шилом места, и Майк, спешившись, с наслаждением размял ноги, отпустив поводья своего лахмана. Животное уже привыкло к новому хозяину и больше не помышляло о побеге.
   Шило выбрался из седла без посторонней помощи, хотя было видно, что далось это ему нелегко. Сшитый Шкизой кожаный бандаж позволял двигаться свободнее, однако боль все не проходила.
   Расстелив на траве накидку, Тобби быстро соорудил что-то вроде стола. Майк хотел помочь, но Шило отправил его на вершину холма.
   – Посмотри по сторонам и определи, сколько туков гонят в город. От этого зависит цена на рынке.
   – Хорошо, – кивнул Майк и побежал на гору. Добравшись до самого верха, он окинул взглядом долины и невольно залюбовался открывшейся картиной. Разгоняемые ветром соляные испарения качались словно волны, а падавшие на них солнечные лучи только добавляли сходства с водой и окрашивали эти волны в мягкие пастельные тона.
   Говорили, что когда-то очень давно на этом месте действительно было море, но, правда ли это, или красивая легенда, никто не знал.
   Спохватившись, Майк вспомнил, зачем его послали, и, прикрываясь от солнца рукой, начал считать туков, которые выбирались на травянистые склоны по всей линии соприкосновения земли с соляными долинами.
   Сразу бросались в глаза хромые или обессилевшие туки, а в одной группе животных и наездников Майк заметил тело, переброшенное через седло лахмана.
   Невольно вспомнилась ночь, когда они слышали стук копыт. Возможно, тогда было совершено нападение именно на этих гиптуккеров.
   Выполнив задание, Майк спустился к импровизированному столу.
   – Ну что? – спросил его Шило, протягивая кусок вяленого мяса.
   – Голов триста, – сообщил Майк, присаживаясь на траву. – Многие животные хромают.
   – Слишком быстро гнали, вот и хромают, – заметил Гвинет. – А лахманов без всадников видел?
   – Видел, но всадник был при нем. Он лежал поперек седла…
   – Да-а, – протянул Шило, – непорядок. Вот поэтому Морган и принял твой план, Майк. Нельзя вечно стрелять в гиптуккеров. Это раньше, когда в долину наведывалась полиция и солдаты, у погонщиков был шанс, а теперь шансов нету. Хозяев в долине становится все больше, а туков на всех не хватает.
   – Говорят, что закрываются промыслы и много людей остаются без работы, – добавил Тобби.
   – Это нам только на руку, – спокойно заметил Майк, пережевывая жесткое мясо. – Нам выгоднее набирать людей работящих и честных…
   – Откуда в тебе это, парень? – удивленно спросил Шило и с уважением посмотрел на Майка. Иногда ему казалось, что в этом мальчишке просыпается какой-то совершенно другой человек.
   – Я все время проводил на ферме и знаю, что лучше иметь дело с хорошими работниками, – пояснил Майк.
   – Да нет, я не об этом. Откуда в твоей голове берутся мысли настоящего торговца? – В словах Шила звучало неприкрытое сожаление. – Я же видел, как ты держался в бою, парень. Не каждый мужчина ведет себя так перед лицом смерти. И вдруг такая перемена, планы всякие.
   – Думаю, это от туков, – задумчиво произнес Майк, который отнесся к словам Шила очень серьезно.
   – Что значит «от туков»? Мы тоже всю жизнь провели рядом с ними, однако не выдумали ничего похожего на твой план.
   – Да, – подтвердил Гвинет. – Ничего похожего.
   – Это потому, что я пас туков совершенно один и рядом не было никого, с кем можно было бы перекинуться словом. Вот я и думал, вместо того чтобы разговаривать…
   – Думал, вместо того чтобы разговаривать, – повторил Шило. – Может, и правда в этом все дело.
   Они помолчали еще пару минут, потом стали собираться.


   Вопреки ожиданиям, город не подействовал на Майка так, как он действовал на всех, проводивших большую часть жизни среди пустынных холмов и долин. Встречавшиеся на пути чудеса Майк принимал как должное и во всем искал какой-то закономерный смысл, увязывая увиденное с собственной системой понимания.
   Высокие, в несколько этажей дома, прогуливающиеся по двое полицейские в широкополых шляпах, молодые кухарки, спешащие на рынок, чтобы успеть принести к завтраку продукты… Жизнь пробуждающегося города почему-то казалась Майку уже знакомой.
   Чем ближе к рынку, тем больше людей, несмотря на ранний час, перебегали улицу перед рогатыми мордами туков. Животных гнали почти что сплошным потоком, и они не стеснялись облегчаться, перед тем как перейти в собственность к новым хозяевам. Прохожие скользили по рассыпанному на мостовой навозу и вполголоса ругались, опасаясь попасть под копыта растревоженных животных.
   – Пепита! Немедленно домой! – раздался сердитый голос прямо над головой Майка. Он поднял голову и увидел девушку, стоявшую на балконе. Девушка улыбалась, Майку показалось, что ее улыбка предназначена именно ему.
   Неожиданно рядом с Пепитой появилась толстая старуха. Схватив девушку за руку, она утащила ее внутрь.
   – Баварски, смотри за туками! – крикнул Шило, заметив, как крупный самец выбирается на тротуар. Майк тут же дал шпоры своему лахману и оттеснил огромного тука обратно на проезжую часть.
   Наконец широкая улица вывела измученных животных и усталых всадников на огромное торжище – площадь, казалось, без конца и края утыканную столбами с протянутыми между ними жердями, к которым вязали выставленный на продажу скот.
   Шило указал на свободное место, и Майк стал помогать Гвинету и Тобби направлять туков в нужную сторону. Дело это было непростое, потому что со всех сторон доносились рев и мычание и туки заволновались, встретив такое огромное количество собратьев.
   Больше всех беспорядок создавал самец, который еще на улицах пытался идти своим путем. Он все время искал себе соперника и упорно толкал рогами любого тука, относящегося к сильному полу. В конце концов Гвинет врезал ему промеж рогов заплетенной в кожу свинчаткой, и лишь после этого бык обрел покой и послушно следовал туда, куда указывали погонщики.
   Когда пришла пора вязать туков к жердям, за дело взялись Тобби и Гвинет. Они проделали всю операцию очень быстро, не давая животным прийти в себя и начать сопротивляться. Майку тоже выделили одного тука и позволили привязать его за рога, терпеливо дожидаясь, пока тот справится с непривычной работой.
   – Останешься с Гвинетом, Майк, – сказал Шило, не слезая со своего лахмана. – А мы с Тобби поедем искать покупателя.
   – Хорошо, – согласился Майк и подхватил повод своего лахмана, чтобы тот не загораживал узкий проход между рядами. – Я думал, что покупатели приходят сами! – прокричал Майк, обращаясь к Гвинету.
   – Правильно! – так же громко ответил тот, поскольку встревоженные туки ревели все громче. – Но так можно и до вечера просидеть и продать товар за гроши. Скупщики, они ведь тоже хитрые, попьют пива где-нибудь в прохладном месте, а потом приходят и берут всех тепленькими.
   Между тем, помимо гиптуккеров в широкополых шляпах, среди скотных рядов стали появляться покупатели. Они неспешно мерили площадь шагами и, прогуливаясь из конца в конец, поглядывали по сторонам с брезгливой миной. Даже когда эти люди приценивались и о чем-то беседовали с продавцами, можно было подумать, что они делают гиптуккерам одолжение и покупают скот себе в убыток.
   Один из таких дельцов прошел мимо туков, которых пригнали «барсуки», и, указав мизинцем на вожака группы, сказал:
   – Вот этого инвалида я взял бы за двести кредитов…
   При этом он так посмотрел на Майка, словно собирался дать ему мелочи на кусок хлеба.
   Майк, не зная, что ответить, беспомощно уставился на Гвинета, который лениво произнес:
   – Он уже продан, мистер.
   – Как продан?! – удивился тот. – Я давно за вами наблюдаю – сюда никто не подходил.
   – Мы этих туков по заказу пригнали, а деньги получили вперед, – продолжал врать Гвинет.
   – Деньги вперед? – снова удивился покупатель. – Такого здесь не бывает, чтобы деньги вперед давали.
   В ответ Гвинет безразлично пожал плечами и отвернулся, показывая, что продолжение разговора его не интересует.
   – Эй, парень, ну, может, я дам цену выше! – начал заводиться торговец, не получив с ходу того, чего ему хотелось.
   Стоявшие неподалеку гиптуккеры прятали ухмылки, понимая игру, которую вел Гвинет. Покупатель был из южан, а их здесь не любили.
   – Я же сказал вам, мистер, что этот бык продан. За него уже заплатили восемьсот монет.
   – Восемьсот монет? Да он не стоит и шестисот, этот твой тук! У него шерсть свалянная и рога кривые!
   – Ну и оставьте его, мистер, а нам и такой сгодится.
   – Да уж пожалуйста, – скривился южанин, – оставайтесь вы со своим туком. – Он сплюнул себе под ноги и, развернувшись, пошел прочь, однако, не сделав и десяти шагов, вернулся.
   – Ладно, разбойник, так и быть – плачу семьсот кредитов и забираю твоего быка. Не знаю даже, чем он мне приглянулся. Договорились?
   Гвинет вздохнул и, посмотрев в одну, а затем в другую сторону, с сожалением покачал головой:
   – Я же сказал – восемьсот монет. К тому же тук уже продан…
   – Вот разбойник! – воскликнул южанин, привлекая своим криком других покупателей.
   Один из них, худощавый оптовый перекупщик, подошел к предмету торга и, оглядев его с разных сторон, пожал плечами:
   – Ты чего это, Липстон, за этого увальня ухватился. Он же без породы – вон смотри, как ноги подгибает и головой все время трясет. Может, он больной уже.
   – Ну так и иди своей дорогой, Коддил. Это уже, считай, мой бык, я за него полчаса торгуюсь.
   – Что значит твой? – принял вызов худощавый конкурент. – Если я дам цену выше, то и тук будет мой.
   – Так ты же сказал, что он больной!
   – Ну и что? Может, я его вылечу. – Коддил еще раз обошел вокруг тука, рассматривая его со всех сторон и, похлопав по спине, спокойно сказал:
   – Даю тысячу…
   Майк заметил, что по лбу внешне спокойного Гвинета катится капля пота. Однако тот поежился, как от холода, и промямлил:
   – Хозяин еще не пришел, господа.
   – Тысячу сто! – проревел южанин, не слушая Гвинета и глядя только на конкурента.
   – Тысячу двести, – спокойно отреагировал худой.
   – Тысячу триста! – краснея, как помидор, поднял планку толстяк.
   – Полторы тысячи…
   Южанин выдержал этот удар и хотел было задрать цену до заоблачных высот, однако голос рассудка все же пробился в его черепную коробку, и толстяк сник, словно проколотый воздушный шарик.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное