Алекс Орлов.

Крылья огненных драконов

(страница 6 из 28)

скачать книгу бесплатно

   – Нехорошо это – мертвых грабить, – сказал Фундинул, закончив перевязку своих ран.
   – Нехорошо, если все это в лесу пропадет или бродягам достанется, – возразил орк, равнодушно перешагивая через умирающего гвардейца. – Жаль, среди них никого покрупнее нет, мундирчики больно хорошие чистая шерсть.
   Трофейное оружие орка тоже не прельщало, двуручный меч был для него привычнее.
   Между тем мучения раненого гвардейца прекратились, он захрипел и вытянулся.
   – Ишь ты, помер, – прокомментировал Углук. – Ладно, пойдем отсюда, не люблю я среди мертвецов находиться. Хватай мардиганцев, и пошли.
   – Мардиганцев ты сам хватай, а я пойду Шустрика поищу. Это мула моего так зовут.
   – А-а, ну давай ищи, только он, наверное, уже возле Ливена отдыхает. Стоит и гадит под каким-нибудь деревом.
   Орк сунул под мышку меч и стал связывать поводья трофейных коней, которых можно было с выгодой продать в первом же придорожном селении.
   – Мой Шустрик под деревьями не гадит, – возразил гном и пошел на поиски своего скакуна. – Шустрик! Шустрик! – кричал он и вскоре нашел мула, тот стоял под раскидистым деревом и гадил.
   Когда Шустрик и Фундинул появились перед орком, он громко захохотал и похлопал своей лапищей по морде мула, отчего тот шарахнулся в сторону, едва не вырвав поводья из рук Фундинула.
   – Ну-ну, ушастая собака, не такой уж я страшный! – сказал орк. – Идите за мной, приятели, я приведу вас на место своей стоянки.
   С этими словами орк углубился в чащу, волоча за собой пятерых лошадей.
   Ярдов через двести они вышли на небольшую полянку, где стоял привязанный к дереву еще один мардиганец.
   – О! – поразился гном. – А это откуда?
   – Оттуда, – загадочно улыбнулся орк и принялся привязывать трофейных лошадей. Не найдя достаточного количества крепких веток, он спутал поводья между собой.
   – Ты думаешь, только у гномов имущество есть? Не-э-эт, у меня тоже.
   – Это не похоже на твое имущество, – сказал Фундинул, тыча пальцем в клеймо на крупе мардиганца.
   – Ну, правильно, – согласился орк: – Боевой трофей. Одно седло дукатов на триста потянет.
   – Потянет… – вынужден был согласиться Фундинул. Седло и вправду было очень дорогое. Одна чеканка по серебру чего стоила, в этом гном разбирался лучше других.
   – Слушай, а может, у тебя чего пожрать завалялось? – спросил Углук, заметив болтавшиеся на седле мула мешки.
   – Тебе повезло, зеленое чудовище, – усмехнулся гном. – Кое-чем я тебя угощу.
   Он достал из котомки хлеб и круг козьего сыра, при виде которого у орка громко заурчало в животе.
   – Вот спасибо, друг ты мой боевой! – воскликнул он и, выхватив харчи из рук гнома, принялся их торопливо поедать, громко сопя и чавкая.
Не прошло и минуты, как весь продуктовый запас оказался в брюхе орка. Впрочем, Фундинул не возражал, после боя ему совсем не хотелось есть, к тому же, как ни крути, этот зеленый варвар спас его.
   – Так где ты коня украл? – напомнил Фундинул, упряжь и клеймо на мардиганце показались ему знакомыми.
   – Я его у разбойников отбил. У графа де Гиссара.
   – Вот тебе раз! Где же ты видел этого де Гиссара?
   – В Коттоне, где же еще? – Орк пожал плечами и стал облизывать пальцы.
   – В Коттоне? А ты там жил, что ли?
   – Можно и так сказать. По адресу главная площадь, городская тюрьма.
   – Ты и в тюрьме побывал?
   – Что значит побывал? Я отсидел там долгих три недели, а жратвы мне давали столько, что и муху не прокормить.
   – А за что же тебе тюрьму присудили?
   – За долги. – Орк вывернул котомку, где лежал хлеб, и подобрал все до последней крошки. – Слушай, гном, а у тебя больше ничего не завалялось?
   – Нет, не завалялось. Только вода осталась.
   – Жаль, а то я тут на одних орехах держался. А коник мой на траве, а ему бы овсу надо, он ведь вон какой большой.
   – Мой Шустрик с ним поделится. У нас две меры овса.
   – Вот это дело, – обрадовался орк. – А вы, – обратился он к новеньким трофеям, – пока посидите на травке и листочках, поскольку еще недавно графский овес жрали.
   – Ну так что там про коня, варвар? – нетерпеливо спросил Фундинул.
   – Не называй меня варваром, гном, я ведь спас тебе жизнь.
   – А ты что же, издалека увидел доброго друга и решил спасти ему жизнь? – ехидно спросил гном.
   – Ну… – Орк вздохнул. – На самом деле, конечно, не так все было. Тебя я не видел, а в драку полез, чтоб какой-то жратвы отвоевать. Слышу, кого-то бьют, я и пошел на звон клинков. Думал, одного-другого повалю, а потом соберу трофеи.
   – Ладно, будем считать, что ты меня спас, воюя за жратву. Давай котомку, я в нее для твоего мардиганца овса отсыплю. Как ты его назвал?
   – Сапфиром. Правда, он – кобыла, но уж больно слово красивое.
   Поделив овес, орк и гном покормили своих скакунов. Углук вдруг улыбнулся и сказал:
   – Эх, гном, хорошо, что я спас тебе жизнь.
   – Спасибо, а теперь расскажи, за какие долги тебя в тюрьму посадили?
   – Я в кабаке расплатиться не смог.
   – Вот, так я и знал! Прогулял, значит, все деньги?
   – А вот и не прогулял! То есть прогулял., конечно, только не все. А в кабаке такое дело приключилось – сели в кости играть да выпили вина, а мне эти жулики чего-то в бокал подсыпали, я и упал. Когда очнулся, кабатчик уже с двумя стражниками стоит и говорит – извольте расплатиться. Я – по карманам, а там только крошки от сухарей.
   – И много украли?
   – Дукатов триста… – Углук вздохнул. – Если я этих жуликов еще встречу… Они и кабатчика в расход ввели.
   – Да какой же расход, кабатчик-то с ними в доле был! – воскликнул Фундинул.
   – Это почему же?
   – Да потому, что ты еще не проснулся, а он уже знал, что у тебя в карманах пусто, – стражников привел. Тебя в тюрьму упрятали, а жулики тем временем подальше убрались.
   – Эй, а ведь и правда! – Орк хлопнул себя по лбу, да так сильно, что кони вздрогнули. – А я, дурак, кабатчику клялся, что, как выйду из тюрьмы, так сразу денег найду, чтобы, значит, расплатиться! Ой, дурак! Ну, вернусь в Коттон, я и его прихлопну! Как крысу!
   – Ладно, хватит про них, небось им теперь там не сладко. Как ты с де Гиссаром встретился?
   – С де Гиссаром? А очень просто. Сижу я в сырой яме, слышу шум да крики. А потом стали, значит, ямы открывать – одну, другую, третью. Так и до моей дошли. Свесились две какие-то морды, ты кто, говорят, я говорю – честный орк, Углуком зовут. Они засмеялись и требуют – выходи давай. Я думал – все, прощение мне вышло, а оказалось, город разбойники захватили, а меня ведут на беседу с этим де Гиссаром.
   – Да ты что? И какой он, этот главный разбойник? Наверное, сабля при нем вся в крови, правильно?
   – Неправильно. Охрана при нем да – глаза у уйгунов, как у волков, – крови требуют.
   – А что потом?
   – Потом де Гиссар стал меня расспрашивать, кто я да откуда.
   – А ты чего?
   – А я… – Углук снова сдвинул шлем и поскреб затылок заскорузлыми ногтями. – А я, Фундинул, честно говоря, много лишнего ему рассказал. Только потом понял, как хитро он из меня все вытянул, и про его милость господина Фрая, и про Бертрана, и про тебя много чего рассказал.
   – Про меня? – удивился гном.
   – Да, про тебя он особенно интересовался и про топор твой тоже. Ты, видать, дал им его отведать?
   – Дал, – усмехнулся гном. – Я имущество свое спасал, да только ничего не вышло.
   – Надо же, небось не ожидали они получить от какого-то часовщика!
   – Я не часовщик, я серебряных дел мастер.
   – Да какая разница – для меня все гномы часовщики, – махнул рукой Углук.
   – Ну а как у тебя с конем вышло?
   – Да нагрубил я разбойнику, он меня в солдаты позвал, пойдем, говорит, служить ко мне, а я отказался. Сказал – грабить женщин не умею. Он обозлился и приказал бежать до угла, чтобы меня гельфиг подстрелил.
   – Ну а ты?
   – Гельфигу я шею свернул, потом шатер подсек, прыгнул на мардиганца да и был таков.
   – И что же – они за тобой не погнались?
   – Погнались, конечно, – усмехнулся Углук, – только вернулись потом не все.
   – Ух… – восхищенно выдохнул гном. – Ты хороший боец, Углук.
   – Ничего, ты тоже не подарок. Они рассмеялись. Лошади вздрогнули и, беспокойно перебирая ногами, стали пятиться к дороге.
   – Ты слышишь? – спросил Фундинул.
   – Нет.
   – Я тоже, но лошади кого-то почуяли… Может, это раненые? Может, оклемался кто?
   – А ну, пойдем посмотрим, – произнес Углук, хватаясь за меч.
   Фундинул последовал за ним, держа топор наготове.
   Несмотря на свою значительную комплекцию, Углук двигался по лесу довольно ловко, сказывался многолетний опыт наемника.
   Вот он остановился и поднял руку. Фундинул замер, слыша, как стучит его сердце. Немного побаливала рана на предплечье, однако подорожник уже почти затянул ее и работать топором она не мешала.
   Вдруг совсем рядом послышались стоны, переходящие в хриплое бульканье. Чьи-то шаги прошуршали по прошлогодней листве, и снова тишина. Гном почувствовал, как у него пропадает желание идти и смотреть, кто там шумит. Что за охота связываться с мертвецами, которых пробудили темные духи?
   Только он собирался сказать об этом Углуку, как тот снова пошел вперед – туда, откуда доносились эти жуткие звуки.
   Вскоре они вышли к поляне, и неожиданно орк встал, будто натолкнулся на стену.
   – Ты чего? – шепотом спросил Фундинул, однако Углук будто язык проглотил. Он лишь молча посторонился, чтобы гном смог все увидеть сам.
   Это были озерные люди, особей двадцать, они волокли трупы гвардейцев. На суше поступь сплетенных из водорослей и ила чудовищ была шаткой и неуверенной, однако они упрямо тащили свою добычу.
   Один из монстров нес отделенную от тела голову, почувствовав на себе взгляд, он остановился и, неуклюже повернувшись, уставился пустыми глазницами на орка и гнома.
   Углук попятился, выставив перед собой меч, словно забыл, что от озерных людей оружие не спасает. Правда, было еще имя Каспара Фрая, однако чудовище смотрело с такой лютостью, что Углук уже не был уверен, сработает ли имя его милости на этот раз.
   Впрочем, произносить имя Каспара Фрая не пришлось. Постояв еще немного, озерный человек дернулся и продолжил путь вслед ушедшим вперед сородичам.
   – Тебе не кажется, что мы в этом лесу порядком задержались? – спросил Фундинул.
   – Кажется, – с готовностью согласился орк, и они, не сговариваясь, почти бегом отправились к месту стоянки.
   С лошадьми было все в порядке, как видно, никто из озерных людей сюда не забирался. Спустя еще несколько минут Фундинул и Углук уже сидели верхом и понукали своих скакунов по южной дороге. Трофейные мардиганцы, привязанные цугом, трусили за лошадью орка.
   Около получаса они ехали молча, потом Фундинул спросил:
   – Слушай, а с чего это озерный народ стал интересоваться мертвецами, ведь прежде они живых людей утаскивали?
   – Наверное, потому что недобрые времена наступают.
   – Ладно тебе каркать, – махнул рукой Фундинул. – И так страшно. Скажи лучше, куда мы теперь едем?
   – Понятно куда – в город Ливен, к его милости Каспару Фраю. А у тебя что, другой план был?
   – Нет, другого плана не было.


   На строительстве укреплений вокруг лагеря солдаты де Гиссара работали на совесть, поскольку у герцогского бюварда, графа Эверхарда фон Марингера была репутация победителя. Он считался удачливым полководцем, хорошо воевавшим в открытом бою и преуспевавшим в так называемой подлой войне, под которой подразумевались ночные нападения, засады, отравление источников и атака обозов.
   Именно поэтому де Гиссар приказал усилить посты до пяти человек в каждом, при этом все часовые считались одной сменой и не должны были спать.
   Как только стемнело, разведчики ушли вперед, оставив лошадей и надеясь только на свои ноги. До полуночи все было спокойно, лазутчики не подавали сигналов тревоги, и де Гиссар начал успокаиваться, однако вскоре послышался звон мечей – отряды обеих сторон сошлись в ночном бою.
   – Хотел бы я знать, что там происходит, – сказал граф.
   – В любом случае хотя бы один из трех отрядов уцелеет, – уверенно заявил Мюрат. – Однако нелишним будет послать еще полсотни.
   – Посылай, это ведь фон Марингеры, а от них можно ожидать чего угодно.
   Едва стихли звуки битвы прямо по фронту, звон оружия стал раздаваться где-то позади лагеря, а спустя мгновение в ночи полыхнуло пламя.
   – Это обоз! – воскликнул Мюрат и, сорвавшись с места, помчался в направлении разгоравшегося пламени. Не удержавшись, де Гиссар побежал за тысячником. Мысль о том, что его оставят без обоза, подгоняла графа. Быстро преодолев пару сотен ярдов, они вступили в бой.
   Как оказалось, подожжены были пять из пятидесяти возов, и вражеский отряд наседал на охрану, чтобы сжечь остальное. Появление графа придало уйгунам сил, и, подбадривая себя криками, они бросились в атаку.
   Противник начал отступать, охранников обоза было вдвое больше. Лазутчики рассчитывали на внезапность, и поначалу расчет оправдался, однако появление де Гиссара, спутало их карты.
   Граф дрался с каким-то не слишком искусным в фехтовании, но очень сильным молодцом, который компенсировал недостаток техники скоростью и силой. Дважды де Гиссару приходилось отступать, чтобы не получить верный удар в голову, однако он все же подловил противника на ошибке и разрубил ему правую ключицу.
   Обливаясь кровью, тот свалился неподалеку от горящей телеги, но на его лице была торжествующая улыбка.
   Замахнувшись для последнего удара, граф опустил меч. Он понял, что, убив противника, лишь сделает то, чего тот желает и к чему уже готов. Остальные лазутчики отступили, и раненный графом боец оказался единственным пленником.
   – Ну что же ты! Добей меня:
   – Не спеши, – ответил граф. – Я окажу тебе эту услугу, если ты ответишь на мой вопрос.
   На лице раненого появилась презрительная улыбка, и де Гиссар понимал, откуда она. Сейчас пленник был необычайно силен духом, его можно было жечь, резать по живому – он все равно ничего бы не сказал. Оставить его до утра не было никакой возможности – он истечет кровью и унесет в могилу свои секреты.
   Раненый и сам понимал это, оттого и чувствован себя непобедимым.
   – Я не прошу от тебя измены, это было бы смешно, – сказал де Гиссар, вкладывая меч в ножны. – Ответь мне на простой вопрос: граф Эверхард в замке?
   – Да, его сиятельство в замке.
   – И последний вопрос – я полагаю, в замке не больше восьми сотен. Правильно?
   – Ты близок к истине, но это тебе не поможет… А теперь убей меня – ты обещал.
   – Да, я обещал, – кивнул граф и повернулся к стоявшему рядом уйгуну: – Эй ты, убей его быстро!
   Солдат вынул из ножен кривой меч и одним ударом рассек тело лазутчика пополам. Несколько капель крови попали де Гиссару на руку, он достал платок и стер кровь, затем вместе с Мюратом отправился в лагерь.


   Под утро посланные в разведку уйгуны вернулись, притащив двух своих раненых и оставив в поле восьмерых погибших. Как и предполагал де Гиссар, ночной бой завязался между двумя разведотрядами.
   После рассказа об этой схватке уйгуны сделали подробный доклад о том, что удалось разведать.
   Как и следовало ожидать, замок к осаде был подготовлен. За пару дней, что были у фон Марингеров, их люди успели подновить ров и накачать туда воды.
   Упрятанные под землей контрподкопы обнаружить не удалось, впрочем, ночью сделать это было нелегко, хотя уйгуны хорошо видели в темноте.
   Удалось услышать, как на тридцатифутовой стене перекликались часовые, а по деревянным лестницам носильщики беспрерывно поднимали на верхние ярусы арбалетные болты, стрелы и камни. Судя по тому, что над стенами вздымались мачты метательных орудий, к ним тоже подносили ядра.
   Еще, по словам уйгунов, возле замка сильно пахло горелым железом, а это означало, что за крепостной стеной непрерывно работали кузницы, производя оружие.
   Расспросив разведчиков, де Гиссар отпустил их, ему еще предстояло подумать, какую тактику избрать для штурма замка.
   Помимо метательных орудий – баллист, в крепости имелись и огромные, до десяти футов в длину, арбалеты. Из такого оружия хорошо стрелял средний сын Эверхарда фон Марингера – Густав, говорили, будто в этом искусстве ему нет равных.
   Графу несложно было подсчитать, что со стены в тридцать футов арбалет-гигант посылает трехфунтовый каленый болт на полмили, а с расстояния в триста ярдов хороший стрелок может сшибить отдельного всадника. Следовало подумать о безопасности, но на этот случай де Гиссар придумал нарядить в свое платье одного из наемников, а самому одеться поскромнее. Если ряженого солдата собьют, значит, рассказы об искусстве Густава фон Марингера не выдумки.
   С первыми лучами солнца на лагерь де Гиссара неожиданно посыпались стрелы.
   Стреляли с соседнего холма, до которого было ярдов двести. Мюрат тотчас организовал конную атаку, но лучники противника быстро отступили – когда уйгуны достигли вершины холма, стрелки уже подбегали к открытым воротам замка. Можно было не сомневаться, что это западня, и де Гиссар опасался, что старшина уйгунов Кнойр поведет своих солдат в атаку, прямо под стрелы и камни баллист, однако тому хватило выдержки и воинской мудрости. Уйгуны проводили отступивших лучников взглядами и вернулись в лагерь.
   «Браво!» – мысленно произнес де Гиссар. Ему понравилось, как действовали его солдаты, к тому же это были уйгуны, которые славились своей бесшабашностью.
   Вскоре после этого инцидента де Гиссар отправился в обоз, чтобы посмотреть материал, годный для изготовления штурмовых лестниц. Он нашел достаточно подходящих досок, однако, еще раз оценив крутые стены замка, пришел к выводу, что никакие лестницы здесь не помогут – меж крепостных зубцов имелись углубления для установки «колес», приспособлений, которые, вращаясь, разбивали лестницы прикрепленными к ним тяжелыми цепями.
   Оставался еще метод уступов, когда осаждавшие продвигались к стенам, сооружая что-то вроде небольших крепостей, при этом сами строители находились в относительной безопасности.
   На заключительном этапе в уступах прятались стрелки, которые устраивали осажденным тяжелую жизнь – при талантах гельфигов сделать это было несложно. Ну а потом под их прикрытием на штурм шли уйгуны с троекрючными кошками. Каленые жала надежно вгрызались в камень и позволяли штурмующим подниматься по узловатым кожаным канатам.
   Противодействовать такой массированной атаке было сложно, поскольку вместо десятков лестниц осажденным приходилось иметь дело с сотнями крюков. К тому же сдернуть их, не высовываясь из-за каменного зубца, было невозможно, а это почти всегда означало погибнуть от стрелы гельфига.
   Думал де Гиссар и о том, можно ли здесь применить натянутые полотна, однако защитники замка были достаточно искусны в военном ремесле и могли поджечь их, к тому же забросить, пусть даже самого легкого, уйгуна на высоту в тридцать футов не представлялось возможным.


   Перекусив тем, что было, войско безо всякой спешки стало выстраиваться в полки, а затем пешим строем двинулось вперед.
   Лошадей гнали следом, опасаясь оставлять их далеко от войска. Здесь была чужая территория, и пока противник лучше пользовался особенностями ландшафта.
   В передних рядах одного из полков Мюрата шагал де Гиссар. Армия охватывала крепость с запада, а с востока ее закрывали три сотни конных уйгунов, на тот случай, если противник попытается отослать курьера или сбежать через западные ворота.
   Четыреста ярдов. Мачты баллист на стенах под действием воротков пришли в движение. У де Гиссара был верный глаз, и он уловил это едва заметное движение.
   Триста пятьдесят ярдов. Между крепостными зубцами забегали солдаты, впрочем, это не было похоже на панику. Им отдали приказ, и они его выполняли.
   Над замком поднимались четыре струйки серо-лилового дыма, это работали кузницы. Сквозь острый аромат лошадиного пота и кожаной упряжи де Гиссар отчетливо различал запах «жженого железа», как выражались уйгуны-разведчики.
   Слева от графа, через пять человек, шел рослый наемник по имени Кейло, де Гиссар нарядил его в красный парадный камзол, поверх которого красовались посеребренные доспехи. На голове Кейло – шляпа с пером, которую было жаль. Совсем новая, а другой взять неоткуда. Мастера, который их шил, де Гиссар сгоряча приказал повесить, теперь он сожалел об этом.
   Чтобы не выделяться из шеренги, сам граф оделся попроще, а охотничью шляпу сменил на боевую кожаную рихту со стальной подкладкой.
   Зычным голосом Мюрат приказал приготовить щиты, и эту команду повторили другие тысячники. Существовала опасность, что и здесь войско де Гиссара встретят дождем каленых наконечников, поэтому следовало быть настороже.
   Баллисты полностью зарядились. Триста ярдов, хорошая дистанция для их броска, однако защитники медлили, и де Гиссар понимал почему – они не собирались демонстрировать свои возможности, намереваясь использовать их в более выгодной ситуации. Ведь и граф вел войско под стены, чтобы спровоцировать защитников замка, а вовсе не для того, чтобы начать штурм.
   На солнце сверкнула быстрая молния, и точно посланный болт с треском прорубил посеребренную кирасу Кейло. Пройдя его насквозь, трехфунтовая железка прошила еще двух уйгунов и застряла в третьем.
   – Щиты поднять! – с запозданием крикнул Мюрат. Затем, что-то почувствовав, прыгнул в сторону и тем избежал верной смерти. Арбалетный болт вспорол землю и ушел на глубину.
   – Командуй отход! – вмешался де Гиссар.
   – Отход! – повторил Мюрат, и солдаты, прикрывшись щитами, начали быстро пятиться.
   Еще полдюжины болтов ударили по рядам, прошивая защиту и тела нескольких солдат сразу. И хотя этот —обстрел не мог нанести армии серьезного урона, действие столь мощного оружия произвело на полки неизгладимое впечатление.
   Войска пятились до самых холмов и остановились на пологих склонах в полутора милях от замка.
   Вперед были посланы санитарные команды – привезти легкораненых и добить тех, кто уже не мог принести пользы. Затем следовало убрать трупы, хотя это было и не в обычаях армии разбойников. Чаще всего они бросали тела, предварительно их ограбив, однако теперь им предстояло стоять на месте не один день и приходилось заботиться о чистоте.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное