Алекс Орлов.

Его сиятельство Каспар Фрай

(страница 4 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – Да, ваша светлость… – пробормотал бювард, все еще не веря, что прощен.
   Отойдя на несколько шагов, герцог неожиданно обернулся:
   – Когда планируете встать на марш?
   – Немедленно, ваша светлость!
   – Нет, пусть солдаты пообедают. Кстати, каша мне очень понравилась. Грубовато, конечно, но сытно.
   – Какая каша? О чем он? – пожал плечами бювард, провожая герцога недоуменным взглядом. Он надел шлем, взял у ординарца поводья и, запрыгнув в седло, поскакал проверять посты. Враг был коварен, требовалось сохранять бдительность.


   Ломая кусты с молодой листвой и сбивая с елок хвою, вдоль дороги двигались разъезды, то погружаясь в лес и спугивая зверей, то выбираясь на обочины в поисках следов людей. За ними по самой дороге двигался авангард короля Филиппа – кавалерийская сотня в зеленых мундирах. Мардиганцы взбивали копытами песок, звенела упряжь, обшитые тканью доспехи выглядели неброско, но были кованы из салмейской стали, секрет которой был привезен когда-то из дистанцерии Маркуса.
   Неожиданно на дорогу перед авангардом выскочили всадники из разъезда и с оружием наголо помчались навстречу не ко времени появившимся путешественникам.
   Впрочем, все тут же разъяснилось, это были свои – двое оставшихся от сотни лазутчиков.
   Гвардейский сержант из авангарда подоспел следом и осадил мардиганца возле дрожащего ганнцина – легкой лошадки лазутчиков и прочих курьеров.
   – Что с ними? – спросил он разъездных.
   – Один уже помер, ваша милость, – кавалерист указал на обвисшее в седле окровавленное тело лазутчика. – Второй – жив.
   – Жив я, жив, доставьте меня к королю, – потребовал второй лазутчик, зажимая рану на плече.
   – Может, забинтовать руку-то? – предложил сержант, видя, что лазутчик близок к обмороку.
   – Ничего, сдюжу, сначала – к королю!
   Однако предплечье ему все же перевязали, пропитав бинт перегонным вином и дав отпить пару глотков. С непривычки лазутчик закашлялся, но сержант засмеялся и хлопнул его по спине тяжелой рукой:
   – Зато теперь точно не окочуришься!
   Для сопровождения раненого сержант отрядил из авангарда троих гвардейцев, и они понеслись навстречу армии короля, придерживая лазутчика, чтобы тот по слабости не сверзся с лошади и не убился.
   Через полторы мили они выехали к небольшой речке, через которую как раз переправлялась армия.
   Филипп и его друг детства граф де Шермон наблюдали за тем, как пехотинцы помогают лошадям вытаскивать на берег возы, в то время как кавалеристы перетягивали намокшие подпруги.
   Король спешил скорее пройти до границы, чтобы не дать герцогу Ангулемскому времени на подготовку.
О том, что Ангулемский уже знает о его намерении, Филиппу было известно, однако известно ему было и то, что армия герцога долго находилась без движения и маневров.
   Теперь следовало перехватить «холодную» армию Ангулемского как можно раньше, это гарантировало не только победу, но и минимальные потери. За время долгой борьбы за трон Филиппу Бесстрашному пришлось пережить с десяток больших и малых сражений, поэтому в свои неполные двадцать лет он располагал немалым опытом.
   – Как думаешь, мы успеем пересечь границу? – спросил он де Шермона.
   – Полагаю, это не главное, ваше величество. Нам важно прийти со свежими силами, а если и задержимся – невелика беда, Ангулемскому это уже все равно не поможет.
   – А вы, генерал Бьорн, тоже так думаете? – спросил Филипп.
   – Пока мы идем хорошо, ваше величество, скоро и без надрыва. Если кони уставать начнут или пехота станет носом клевать – дадим им отдохнуть.
   – Да что же они не смотрят! – воскликнул король, указывая на соскользнувшее с тележной оси колесо. Воз завалился набок, в воду полетела поклажа, а возница с перепуга принялся хлестать лошадь.
   Выручили пехотинцы, они достали колесо, вытолкали охромевшую телегу, и переправа возобновилась.
   – А вот и королева! – воскликнул генерал Бьорн, завидев карету с королевскими гербами. Он скинул шлем и принялся салютовать мечом, его примеру последовали находившиеся рядом офицеры.
   Филипп вздохнул. Ему не нравилось, что его мать, несмотря на возраст, остается не только предметом почитания подданных, но и подчеркнутого внимания и обожания всех мужчин-придворных.
   Король не хотел, чтобы королева-мать отправлялась с ним в поход, но она настояла – Анна Астурийская умела говорить убедительно. И вот она здесь, в дорожной карете с тремя фрейлинами, а еще с двенадцатью служанками, четырьмя пажами, тремя лакеями и шестью возами «с самым необходимым».
   – Королева! Королева! – пронеслось по рядам промокших пехотинцев, и они стали торопливо сметать с себя грязь и тину – ну как ее величество выглянет из окна, а они в таком непотребном виде. Нехорошо.
   Наемники-рейтары, хоть и не являлись подданными Рембургов, отсалютовали мечами карете Анны Астурийской, а их сотник ухитрился поднять на дыбы уставшую лошадь, лишь бы как-то выделиться.
   Филипп покосился на де Шермона, тот не сводил взгляда с занавески, надеясь увидеть королеву, если она выглянет поприветствовать сына.
   – Ну уж ты-то, мой друг… – осуждающе произнес Филипп.
   – Что, ваше величество?
   Пойманный врасплох, де Шермон принялся разбирать лошади гриву.
   – Ей уже пятьдесят лет, – еще тише добавил Филипп. – Я могу понять генерала Бьорна, у него никого нет и он в возрасте, но ведь ты молод, красив, у тебя прекрасное положение при дворе – ты лучший друг короля, де Шермон! Любая женщина упадет тебе в объятия.
   – Мне не нужна любая… Ну то есть иногда они начинают надоедать. Вы же знаете, как прилипчивы эти графинечки с северо-востока, ваше величество.
   – Да уж знаю, – улыбнулся Филипп. На северо-востоке королевства земельные владения дворянства были небольшими, и дочки тамошних хозяев пускались на любые ухищрения, лишь бы попасть во дворец и найти себе богатого и влиятельного содержателя.
   – Ваше величество, смотрите – гвардейцы из авангарда! – указал на всадников один из майор-баронов.
   Гвардейцы спускались к реке, поддерживая лазутчика, которого от скачки сильно растрясло.
   – Что такое, кто это? – строго спросил Филипп, выезжая навстречу.
   – На дороге подобрали, ваше величество! – прокричал гвардеец, вытирая перчаткой пот. Несмотря на начало весны, погода стояла летняя.
   – Как подобрали? Ты кто?
   Второй гвардеец открыл флягу и щедро полил голову раненого водой. Тот встряхнулся, словно собака, обдавая брызгами и короля, и де Шермона, но никто не стал обижаться, видно было, что дело нешуточное.
   – Ваше величество! Не смогли мы пробиться – один я вырвался, остальных ангулемские порубили.
   – Так ты лазутчик? – начал понимать король. Уходившая на задание сотня состояла сплошь из добровольцев, отличных стрелков и крепких рубак, на которых он опирался в войне за трон, а этот – последний, был бледен и едва держался в седле, его рукав был окровавлен.
   – Лазутчик, ваше величество, из сотни Рудгера.
   – Почему не получилось – расскажи!
   – Поначалу все было хорошо, мы и просеку в балке вырубили, чтобы пролететь как по тракту… Так и пролетели мимо заслонов… Шатер издалека было видно, и десяток гвардейцев, что пытались нас задержать, мы легко смяли. Потом за нас полусотня «зацепилась», да так терзать стали, что Рудгер крикнул, чтобы все, кто мог, к шатру скакали. Вот и прорвались десятка четыре… я-то еще раньше упал, но все видел. Наши из арбалетов ударили, но герцога гвардейцы пешие закрыли и эти, в шляпах…
   – Гизгальдцы, – подсказал генерал Бьорн.
   – Так точно! Многие ранеными попадали, но устояли и удар наших трех дюжин приняли. Как в стену, ваше величество… гвардейцы с пиками – в каре, не подступиться. Тут уже и конные в тыл ударили, и дело кончено было… Я подхватился да на попавшуюся лошадь прыгнул, со мной еще один ушел, по той же балке проскочили, но он на дорогу уже мертвый выехал.
   – Генерал, распорядитесь, чтобы его в обоз отправили, к костоправам.
   – Разумеется, ваше величество.
   Король выбрался из седла и оставил лошадь конюшенному, де Шермон последовал его примеру.
   – Жаль сотню, – признался Филипп. – Люди были – один к одному, проворные.
   – Гвардейцы Ангулемского оказались проворнее.
   – То-то и оно. – Король вздохнул, поправил ножны с тяжелым боевым мечом. – А вот с графом Паристо вышло, и с братьями фон Кордерами.
   – Не всегда такое удается, – успокаивающим тоном произнес де Шермон и покосился на карету королевы. Она остановилась шагах в пятидесяти, и подбежавший к окну лакей выслушивал какие-то распоряжения королевы.
   – Мы разобьем его в открытом бою, ваше величество, у нас превосходство в силе.
   – В этом я не сомневаюсь. Мои мысли уже далеко, за границами герцогства.
   – Придет время, доберемся и далее, – согласился де Шермон. – Может, и к дистанцерии руки протянем.
   – Меня больше влечет юг, – признался Филипп. – А столицу я думаю перенести в Ливен.
   – Вы ведь грозились сжечь его, ваше величество, – усмехнулся де Шермон.
   – Сжечь – это пустое. Ливен крупный и богатый город, хорошая опора для броска на юг… Хотя, будь у меня два Ливена, один бы я точно сжег.
   Король резко обернулся и заметил, что де Шермон смотрит в сторону кареты королевы.
   – Это невозможно, де Шермон! Ты поставил целью всерьез рассердить меня?
   – Нет, ваше величество, вы же знаете, как я ценю ваше расположение, – с улыбкой ответил королевский приятель и низко поклонился.
   – Ах, мерзавец, – покачал головой тот и направился к лошадям. Армии следовало продолжать движение.


   На восьмой день похода армия короля Филиппа прибыла к месту генерального сражения, его выбрала противная сторона. Войска герцога Ангулемского расположились вдоль прикрывавшей их тыл цепочки холмов, на которых стояли изготовившиеся к стрельбе метательные орудия.
   До самого вечера Филипп вместе с генералом Бьорном и де Шермоном осматривали свои позиции – они были менее выгодны, нежели у противника, однако численное преимущество армии Филиппа было таким, что даже наличие у Ангулемского метательных орудий его не уравновешивало.
   Оставив на позициях усиленные посты и лично проверив заготовленные для сигнальных костров дрова и деготь, король вернулся в лагерь и навестил королеву в ее шатре.
   – Как вы устроились, ваше величество? – спросил он, входя в покои матери.
   – Замечательно, ваше величество, – ответила та, поднявшись с обтянутого парчой диванчика. – Что Ангулемский, много у него солдат?
   – Мы превосходим его почти вдвое.
   – У герцога всегда была хорошая гвардия, благодаря ей он держал Рембургов на расстоянии. Правда, налог платил исправно.
   – Слишком малый, ваше величество…
   Филипп прошелся по шатру, вдыхая запахи королевского будуара. Перед каждым важным событием ему было необходимо повидаться с матерью и напитаться ее силой и уверенностью. Все то время, что длилась кровавая схватка за престол, королева всегда была рядом, она знала, что необходима сыну, пусть уже ставшему взрослым и водившему войска на мятежников.
   В этой борьбе Анна Астурийская поставила на карту все, если бы Филипп погиб, ее бы никто не пощадил, даже те, кто признавался ей когда-то в любви и получал в награду мимолетное свидание.
   – Кто у них в составе?
   – В основе – кавалерия, составленная еще герцогом Фердинандом. Гизгальдские стрелки, рейтары, тысячи три кавалеристов из дистанцерии.
   – Дистандер мог дать больше, – заметила королева.
   – Но, к счастью для нас, не дал. Видимо, не уверен в успехе Ангулемского.
   – Ополчения нет?
   – Нет.
   – Значит, и собственные подданные герцогу не верят. Я вот о чем хочу попросить вас, сын мой, – поставьте напротив рейтар Ангулемского своих рейтар.
   – Зачем, ваше величество? Его рейтар мы будем сминать тяжелой конницей.
   – Ни к чему их сминать, поставьте рейтар напротив рейтар, и они быстро договорятся. Наемники не ищут славы, им нужны деньги. Зная, что Ангулемскому нас не одолеть, они постараются избежать сражения. Думаю, еще до утра рейтары Ангулемского пришлют парламентера.
   – Я… обсужу это с генералом Бьорном.
   – Обсудите, ваше величество… И еще – так ли уже необходимо ваше присутствие в первых рядах во время завтрашнего сражения?
   – Я – король, мой долг повести за собой войска.
   – Это может сделать и военачальник. Генерал Бьорн хорошо держится в седле, командиры полков также полны решимости выиграть битву, зачем же рисковать всем, когда до триумфа вашего величества осталось совсем немного?
   Король подошел к матери, взял ее руки в свои и поднес к губам.
   – Обещаю не становиться впереди рядов без крайней необходимости, ваше величество. Моего обещания достаточно?
   – Достаточно, сын мой. Но я хотела бы дать пару наставлений вашему приятелю – графу де Шермону.
   Филипп изменился в лице. Впрочем, Анна Астурийская давно привыкла к такому поведению сына. Он с детства вел себя как собственник и не терпел, когда возле нее появлялись мужчины. Филипп почти мечтал, чтобы мать скорее состарилась и уже никому, кроме него, не дарила своего внимания. Но время щадило королеву, в мужском охотничьем костюме она выглядела очень молодо.
   – Я должна поговорить с ним, ваше величество, что бы вы об этом ни думали.
   – Извольте, ваше величество, разговаривайте с кем хотите! – взмахнул руками Филипп. – А мне пора наведаться в лагерь. И не задерживайте графа, он мне нужен!
   С этими словами Филипп покинул шатер матери. Она выждала пару минут и вышла следом.
   Было уже темно, неподалеку горел костер, и свет от него дотягивался до небольшого пятачка молодой зеленой травы. Де Шермон стоял словно тень, не решаясь первым сделать шаг навстречу королеве. Его лошадь, вырывая поводья, пыталась дотянуться до травы.
   – Оставьте ее, граф, и пойдите ко мне, – сказала Анна.
   Де Шермон отпустил поводья, и лошадь, позвякивая удилами, стала щипать траву.
   – Я попросила вас подойти, граф, – уже настойчивее произнесла королева.
   Де Шермон подошел.
   – Почему вы стоите, когда я прошу вас подойти, вы что, плохо слышите?
   На воздухе было свежо, Анна Астурийская поежилась.
   – Простите мне мою неповоротливость, ваше величество, я… любовался вами. А в этом охотничьем костюме…
   – …я выгляжу моложе своих лет, – закончила за него королева. – Благодарю за сомнительный комплимент, но я хочу поговорить с вами не об этом.
   – Я вовсе не это хотел сказать, ваше величество, – обиделся де Шермон, – впрочем, вы вправе думать обо мне что хотите.
   – Довольно обид, граф. – Королева огляделась, ей бы не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем этой глупой пикировки. Влюбленный мальчишка и немолодая королева в охотничьем костюме. И зачем она надела его?
   – Я хотела поговорить о завтрашнем сражении, о том, какое место в нем отведено королю.
   – Я буду рядом с ним, ваше величество, – горячо заверил де Шермон и шагнул вперед, приложив к кирасе ладонь. – Если что-то пойдет не так, мы умрем вместе!
   – Не нужно умирать, граф, ни вместе, ни поодиночке!
   Анна взяла де Шермона под руку и повела в сторону костра.
   – Я очень много сил отдала тому, чтобы на троне оказался законный король, но если с ним что-то случится, все разбежавшиеся враги – те, кому удалось уцелеть, – вернутся, и тогда снова начнется война.
   – Я буду с королем, ваше величество, и обещаю, что стану удерживать его от необдуманных поступков.
   – Именно это я и ожидала от вас услышать, граф. Благодарю за рассудительность и спокойной ночи.
   Королева повернулась, чтобы идти к шатру, где у входа ее ждали две служанки, но неожиданно де Шермон схватил ее за руку, не позволяя уйти.
   – Ваше величество! Ваше величество, подарите мне что-нибудь на память, завтра битва, возможно, я не вернусь с нее живым!
   – Вы обязательно вернетесь, де Шермон, – с нажимом произнесла Анна Астурийская, высвобождая руку. – А, впрочем, – вот.
   Она достала из кармашка охотничьей куртки покрытую эмалью табакерку, что завалялась там с незапамятных времен.
   – Возьмите, граф, и пусть она будет для вас талисманом. Теперь вы меня отпустите?
   – Я вас не держу, ваше величество, я… просто хочу, чтобы вы знали… я – люблю вас.
   Королева вздохнула и ровным голосом произнесла:
   – Мне лестно это слышать, граф, но я не могу ответить вам взаимностью. Спокойной ночи.
   И королева ушла, а де Шермон остался стоять, слыша, как под кирасой стучит его горячее сердце. И как он решился? Как осмелился признаться? Наверное, дело в завтрашней битве, в ожидании столь нелегкого испытания он и стал безрассуднее.
   Де Шермон сжал в руке табакерку и, счастливо улыбаясь, поднял с земли поводья. Лошадь тряхнула головой, не желая уходить от зеленой травки, но хозяин был непреклонен и потащил ее в сторону лагерных костров, однако не прошел он и десятка шагов, как кто-то грубо схватил его за плащ.
   Еще не повернувшись, де Шермон уже знал, что это король, другому подобный поступок не сошел бы с рук.
   – Ну?
   – Не «ну», а чего изволите, ваше величество! – прошипел Филипп и снова дернул де Шермона за плащ. Застежка оторвалась, и плащ остался в руках у Филиппа. Он швырнул его на землю, но граф и бровью не повел.
   – Чего изволите, ваше величество? – произнес он и низко поклонился.
   – Это было мерзко, граф!
   – Ты… подслушивал? – поразился де Шермон, распрямляясь.
   – Вы забыли добавить «ваше величество», граф. Да, я полюбопытствовал. И то, что я услышал, было о-мер-зи-тель-но! Это просто мода какая-то во дворце – все влюбляются в королеву-мать, но это мерзко. Ей уже пятьдесят лет, де Шермон, а тебе – двадцать!
   – Двадцать два.
   – Это ничего не меняет. Ты просто ненормален, мой друг. Ненормален!
   Де Шермон вздохнул:
   – Идемте в лагерь, ваше величество, а то нас тут часовые слышат.
   – Нас слышат только наши лошади.
   Король нагнулся и поднял плащ де Шермона.
   – Возьми.
   – Спасибо, Филипп.
   – К сожалению, застежку мы не найдем, я куплю тебе новую.
   – Я слышал, как она ударилась о дерево… – Граф пошарил в траве рукой и отыскал застежку: – Все в порядке, в шатре я велю ее пришить, и уже завтра она будет на моем плаще.
   Успокоившись, они пошли к лагерю, оцепленному частой сетью секретных дозоров, ведь внезапное нападение лазутчиков могло решить исход противостояния короля и герцога. Уж кто-кто, а Филипп об этом прекрасно знал.
   Время от времени со стороны позиций герцогских войск доносился непонятный шум: то тяжелые одиночные удары, то дробный перестук.
   – Что это? – спросил де Шермон, останавливаясь.
   – Это баллисты пристреливают, чтобы завтрашняя победа не досталась нам слишком легко.
   – Мы еще никогда не стояли под баллистами. Если не считать замка Олем, но там было лишь две маломощные катапульты.
   – У этих баллист длинные мачты, но они долго заряжаются, – сказал король.
   Какое-то время они шли молча, каждый думал о своем.
   – Я приказал перевести рейтар на правый фланг, – сообщил Филипп.
   – Зачем?
   – Я подумал, что, если мы поставим их напротив наемников Ангулемского, они между собой договорятся. Они видят наше преимущество в силе и едва ли захотят сложить голову за временного нанимателя.
   – Умно придумано, ваше величество, это может сработать.
   – М-да, умно, – вздохнул Филипп, он не стал говорить, что сделал это по совету матери.
   Вдвоем они обошли все внутренние посты, затем отправились ночевать в свои шатры. На рассвете должна была состояться главная битва. Впервые Филипп располагал такой большой армией, и впервые ему противостояли настоящие реестровые войска, а не сборные отряды мятежников.


   Сотник толкнул спящего рейтара, тот открыл глаза и, узнав в отблесках костра своего командира, тряхнул головой и поправил шлем.
   – Что, ваше благородие, уже в строй?
   – Нет, не в строй.
   Сотник огляделся, словно их мог подслушать кто-то чужой.
   – Напротив нас рейтар поставили.
   – Во как!
   – Тихо ты!
   Сотник снова огляделся.
   – Похоже, это питишские, Карла Семина люди.
   – Стало быть, с Карлом рубиться будем? – Рейтар широко зевнул, но, поймав на себе сердитый взгляд сотника, тотчас прикрыл рот рукой.
   – Дурак ты, зачем нам с рейтарами биться? Серебро при нас, королевских войск вдвое больше – поляжем и весь интерес.
   – Поляжем, – согласился рейтар. – И к бабке не ходи.
   – Пока темно, ползи вдоль кустов на их сторону, скажи – мы сквозь пройдем, чтобы расступились. На сторону короля вставать нам нельзя, это чистое продавство, а в дезертиры пойти не так страшно.
   – В дезертиры – нестрашно, – с готовностью согласился рейтар.
   – Ну все, иди, сам не лягу, тебя ждать буду с ответом – что да как.
   – Иду немедля, ваше превосходительство, только сапоги переодену…
   Спустя несколько минут, миновав свои дозоры, назначенный сотником переговорщик уже крался между невысокими кустами, часто оборачиваясь на костры у своих позиций.
   Впритык к рейтарскому полку стояли гизгальдские стрелки, заподозри они что-то, рейтаров могли окружить и вырезать.
   Собирая первый урожай, в траве шуршали мыши, они тихо попискивали, переговорщик ощупывал перед собой дорогу, чтобы не наступить на одну из них.
   Кусты закончились, и пришлось ползти – хоть и темно, а остерегаться надо. На холме ударило, в воздухе прошелестела каменная шрапнель и защелкала по земле. Один обломок проскакал совсем рядом, переговорщик повел плечами, таким камнем могло и зашибить.
   «Нелегко завтра питишским придется», – усмехнулся переговорщик. Вот и полоса кустов, в них наверняка сидят передовые посты.
   – Эй, питиш! – сложив руки раструбом, позвал он.
   – Кто там?
   – Я с того краю, поговорить пришел…
   – А кто таков будешь?
   – Брожские мы.
   – «У Брожи – красные рожи»?
   – Они самые.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное