Олег Никитин.

Падение сквозь ветер

(страница 6 из 38)

скачать книгу бесплатно

   – Мне показалось, что она без труда может рассказывать только о том, что было до июня. У нее действительно хорошо налажено хозяйство, разве что в доме как-то слишком много вещей. Она показала мне его комнату… Собственно, там мы с ней и общались. По ее словам выходит, что магистр был ею полностью доволен и во всем доверял, отдавал почти все деньги, которые получал в Ордене – сто дукатов в неделю или около того. Когда я попросил для музея все его личные бумаги, она вынула из сундука целую кучу тетрадей, перевязанных веревкой, и отдала мне. Кстати, читать она не умеет. Сказала, что Мегаллин изредка что-то записывал, когда был жив его отец, а потом забросил, потому что стал слишком поздно возвращаться из Ордена.
   – И что же случилось в июне?
   – Не знаю! У нее иногда проскакивали намеки, что еще с мая он стал какой-то странный. Ну, помните, она сказала, что по положению в доме чувствовала себя старшей. А в конце весны он вроде бы сделал так, что Наддина поняла, кто настоящий хозяин в «семье», и ей это не понравилось… Она не стала мне ничего толком рассказывать. Да, и с деньгами у нее возникли проблемы, вроде бы он стал отдавать их не все.
   – У него были проблемы со здоровьем?
   – Почему вы так думаете? – поразился юноша. – Извините, магистр. Когда я рассматривал его комнату, мне на глаза попалась баночка с какой-то мазью, но без этикетки. Я ее открыл и понюхал, и она явно пахла магией. Я спросил у Наддины, что это такое, она сморщилась и сказала что-то вроде: «Как намажется этой дрянью, так мне дурно становилось, уж я ее прятала было, да он меня заставил отдать». Я хотел ее расспросить, зачем ему понадобилась эта мазь, но она разозлилась и выгнала меня за дверь.
   – Ты успел прихватить вещество?
   – Конечно, господин Валлент! Все бумаги тоже со мной.
   Он извлек из портфеля увесистую пачку из пяти толстых тетрадей, растрепанных по углам. Вслед за ней появился флакон с широким горлышком, закрытый также стеклянным колпачком. Магистр открыл его и убедился в том, что в нем осталась почти половина от первоначального количества желтой субстанции. Запах был незнакомым, и Валлент сильно подозревал, что неведомое вещество является собственным изобретением Мегаллина. Во всяком случае, в банке имелось достаточно мази, чтобы провести анализ ее компонентного состава. А может быть, и помазаться самому, если это будет необходимо для овладения магией третьего уровня.
   – Значит, это все, что тебе удалось раздобыть? – Валлент сунул пузырек в ящик стола.
   – Да, – виновато ответил Бессет. – Но я смотрел, как Наддина вынимает пачку из сундука, и точно знаю, что там больше не было никаких книг или тетрадей. А эти она отдала с таким видом, будто они ничего не стоят.
   – Твои предположения справедливы только в том случае, – наставительно молвил магистр, – если Мегаллин не дал служанке никаких инструкций относительно того, как поступить с его вещами в случае его исчезновения или смерти.
Кроме того, он мог прятать свои записки в таком месте, где она не смогла бы их обнаружить. Но в одном ты, конечно, прав – все указывает на то, что в последнее время маг не вел никаких записей. А жаль, они могли бы нам помочь. Но я все же надеюсь, что он всего лишь постарался их как следует спрятать, и мы их рано или поздно найдем.
   Юноша заметно приободрился, а при последних словах магистра даже улыбнулся и расправил плечи. Валлент разрезал бечевку, стягивавшую тетради, и раскрыл последнюю из них. По переплету он определил, что маг писал на отдельных листах и лишь затем, по истечении какого-то времени, сшивал их друг с другом. Последняя запись была сделана двадцатого июня прошлого года. Открыв самую первую тетрадь, магистр узрел выведенные на всю страницу витиеватые цифры «801», украшенные ботаническим орнаментом – листками, усиками и цветочками. Таким образом, восемнадцать лет жизни Мегаллина оказались разбитыми на пять примерно равных периодов, если, конечно, он придерживался хоть какой-нибудь логики, когда решал, что пора начинать новый «том».
   Магистр сложил приобретение обратно в саквояж Бессета.
   – Нам нужно узнать состав этой желтой мази. Кто из магов возьмется сделать хотя бы приближенный анализ?
   Юноша ненадолго задумался, затем уверенно произнес:
   – Мастер при мне несколько раз говорил, что после смерти Бекка только Дессон может точно определить, из каких веществ состоит смесь.
   В самом деле, Валлент припомнил, что во время своих прежних визитов в Орден почти всякий раз встречал в лаборатории эксперта его ученика, полноватого молодого человека.
   – Он по-прежнему работает в Ордене? В бывшем кабинете Бекка?
   – Конечно, только сейчас, кажется, он находится вместе с экспедицией на западном берегу.
   – О какой экспедиции ты говоришь?
   – Разве Мастер вам не сказал? Семь членов Ордена в конце июня отправились на берег океана, чтобы пополнить запас «морских» компонентов. Наловить разных тварей, чтобы порезать их на кусочки и засушить. С ними три человека обслуги – конюх, прачка, повариха и еще пара стажеров.
   – И часто они предпринимают такие вылазки?
   – Каждый год. А разве они не всегда так делали? Я думал, вы знаете.
   – Вот почему в Ордене так необычно тихо! Я было подумал, что все выжившие маги разъехались по стране и не живут в столице…
   Несколько раз за время службы в Отделе Валленту приходилось слышать, что кто-то из магов уехал за недостающим ингредиентом туда, где его можно было купить или добыть. Но в основном этим промыслом занималось местное население, а затем купцы развозили магический товар по стране, в отделения Ордена. Разумеется, большая часть прибывала в столицу. Сами маги разыскивали такие вещи, которые никто больше не брался найти, или нужные только им и больше никому. Был известен случай, когда некий оригинал полез в горы, чтобы украсть яйцо скального орла, гнездящегося исключительно на отвесных кручах. К сожалению, скорлупа куриного чем-то его не удовлетворяла. С тех пор этого смелого мага никто не видел.
   – Узнай, пожалуйста, у Блоттера, где сейчас Дессон.
   «Неудивительно, что магам в наши дни приходится самим обеспечивать себя нужными для работы веществами», – подумал Валлент. В самом деле, коммерция пришла в упадок, сохранились только основные маршруты между провинциями. А также, как ни странно, торговый путь между Эвраной и Азианой, самый оживленный из всех. Несомненно, объемы товарного оборота по сравнению с довоенными упали в несколько раз, но с другой стороны, во время войны и долгое время после нее они вообще равнялись нулю. Так что, несмотря на разгром торговой миссии Азианы семь лет назад, в августе двенадцатого года, некоторые успехи были налицо. Имел ли к этому отношение вице-консул Даяндан, магистру было неизвестно, но на всякий случай он решил как-нибудь выяснить, как долго тот находится в бывшей метрополии.
   Пока Валлент вяло размышлял о послевоенной ситуации в мире, его помощник успел сбегать на первый этаж и вернуться с неутешительным докладом. Увы, Дессон убыл в экспедицию, но в настоящий момент она должна была уже свернуть свою работу и направляться к Ханнтендиллю, так что загорелых и отдохнувших магов и их помощников ожидали в Ордене в первой декаде августа. Так, во всяком случае, было оговорено при планировании похода, в том числе финансовом. Просто удивительно, до чего осведомленным в делах Ордена оказался Блоттер. Мало того, что он знал приблизительную дату возвращения путешественников, он смог также поименно перечислить отсутствующих в столице членов Ордена, и Бессет записал всех семерых в свой гроссбух, заведенный им по совету Валлента. Там уже имелся краткий конспект его беседы с Наддиной, довольно сумбурный и маловразумительный.
   – Что ж, придется отложить повторное знакомство с Дессоном, – пробормотал магистр, рассматривая составленный юношей список. – Ты знаешь, кто из них чем занимается?
   – Конечно, все они замечательные люди, я неоднократно видел платежные ведомости с их именами. – На этот раз Бессету пришлось разместиться на подоконнике, прислонившись плечом к холодному углу, но он не был в обиде. – О каждом из них неоднократно упоминал Мастер, их знания он очень ценит. Это прежде всего Химеррий, специалист по магии воды и главный консультант технического Отдела по вопросам водоснабжения…
   – Да уж, как ни странно, это дело у нас поставлено не хуже, чем семь лет назад, – признал Валлент.
   – …И его бывший ученик, магистр Дрюммокс, дипломант трех конкурсов молодых магов между пятым и двенадцатым годами. То есть последний в истории победитель, и очень этим фактом гордится. Кстати, потомок одного из полководцев, завоевавшего со своим войском провинцию Горн. Далее, популярный в народе магистр Шуттих, бессменный организатор праздничных фейерверков на Конной площади и на ипподроме…
   – Блестящий мастер своего дела! – воскликнул Валлент. – До сих пор не могу без волнения смотреть на его небесные цветы.
   – …И его вечный ученик, стажер Буммонт. На самом деле, формально он еще не член Ордена, но в магии огня давно превзошел своего учителя. Порядочная лень и фатальное невезение на испытаниях не позволяют ему сдать выпускной экзамен. На нем, как известно, задают вопросы по всем разделам магии, а не только по его любимому. Также в экспедиции участвует Геббот, видный знаток магии воздуха и главный метеоролог страны…
   – Помню, однажды, лет десять назад, я поверил его долгосрочному прогнозу по южному побережью и отправился туда с семьей на отдых. Ты будешь смеяться, но за целый месяц выдалось десять солнечных дней, а под конец разразился шторм и чуть не смыл нас в море!
   – …А также единственная в Империи женщина-маг, магиня Гульммика. Это выдающийся специалист по словесной эквилибристике, толкованию снов, ворожбе и отпугиванию злых духов всех четырех стихий. Ну, и Дессон, конечно, он лучше всех разбирается в магии земли и экстрагировании компонентов природных тел.
   Валлент взглянул на часы и понял, что проголодался: время обеда давно наступило. Они неплохо поработали сегодня, вытащив из свидетелей множество занятных сведений о Мегаллине и его «семье». Правда, это ни на шаг не приблизило их к разгадке причин его смерти.
   – Где живет Наддина? – спросил он.
   – Вы хотите с ней сами поговорить, магистр Валлент?.. Я почти уверен, что все из нее вытряс. Если встать спиной к ремесленной школе, то на противоположном берегу Хеттики, прямо перед собой, увидите ее дом. Он грязно-розовый, стоит в пяти десятках шагов справа от Камерного театра, почти у самой воды. Да, забыл вам сказать… Мне показалось, что в доме живет кто-то еще, помимо самой Наддины. Везде какие-то непонятные вещи, домашняя утварь, мешки с тряпьем… Хотя в целом довольно чисто.
   – Все, перерыв до четверга, – сказал Валлент и поднялся. – Завтра займись своими делами. Заодно попробуй узнать, как мне встретиться с вице-консулом Даянданом так, чтобы не вызвать его подозрений. А портфельчик твой я забираю, верну при встрече.


   До сумерек оставалось еще несколько часов, когда Валлент, сидя на своем обычном месте в кабинете, раскрыл первую тетрадь из пяти, принадлежавших покойному магу. Он напомнил себе, что ведет вполне официальное, санкционированное самим Императором расследование, а потому имеет полное право изучить всплывшие в ходе работы по делу документы. Но непосредственного отношения к магии третьего уровня тетрадь Мегаллина не имела, и он чувствовал себя неловко.

   «1 января. Вот и настал первый день нового столетия! Еще прошлой зимой учитель очень доступно объяснил нам, почему 800-й год – это еще не 9-й век. Надо ли делать это на страницах моего дневника? Ладно, для начала неплохо. Вот представьте себе, сказал нам Холльгурн (все за глаза называют его Холлем, это звучит необидно, хотя Бузз мне сказал (кстати, у самого Бузза настоящее имя – Буззон, но он его не любит и запретил так к нему обращаться), что так в Азиане называют только что опоросившуюся свинку), что спортсмен-бегун занял в соревнованиях десятое место. (Ну и завернул я!) А призы раздают только тем, кто вошел в первую десятку. Дадут ему приз? Конечно, самый что ни на есть завалящий, какую-нибудь треснутую чашку, но дадут. А если награждают только первых сто спортсменов, дадут приз сотому? Тут мы стали громко хохотать, так что Холль рассердился и застучал своим стеком по парте. «Учитесь мыслить абстрактно!» – закричал он, но мы между собой стали обсуждать, дадут ли приз тысячному и так далее. В общем, большая часть учеников, у которых есть голова на плечах, и так поняла, что новый век начнется в 801 году. И тогда я решил, что первого января непременно заведу дневник и буду записывать в него всякие происшествия и мысли о жизни. Но сегодня же праздник, писать совсем некогда! Мне подарили новые коньки, и страшная сила так и тянет меня на каток! Жалко, погода пасмурная.
   2 января. Вчера пришли Реннтиги со своей малолетней дочкой, и весь вечер обсуждали интриги в театре, кто кому не дает играть, кто тайком портит реквизит и тому подобное. Их послушать, так они самые талантливые в труппе. А мне сказали, чтобы я развлекал их девчонку! Надо же такое придумать! Ей хоть и девять лет, а ведет себя, как маленькая, с какой-то куклой явилась и ходила с ней в обнимку. Недаром она никак читать не научится, хоть ее родители и говорят, что это особенность ее организма. Заниматься с ребенком надо, только и всего, а не по гостям ходить! Пришлось сказать, что у меня болит горло и я заразный, тогда отпустили, но сперва смешали в банке какую-то гадость, чтобы я ей полоскал рот. Я ходил к стоку, в заднюю половину дома и выливал помаленьку – такая гадость, что языком-то дотронуться страшно, не то что глотнуть. А сегодня ничего интересного не было. Хотел опять пойти на коньках кататься, но отец сказал, чтобы я горло лечил. От нечего делать читал книжку по искусству грима, мама ее постоянно штудирует, а я раньше думал: бери да намазывай, что тут сложного? Там, правда, есть такие забавные штуки, вроде того, как сделать ходячего мертвеца. Я сам такую пьесу видел, меня мама брала с собой в театр. Там из склепа выходит труп, но никто его не боится. А я подумал: откуда автор этого пособия (оно называется «Настольная книга театрального гримера») узнал, как должен выглядеть замогильный мертвец, он что, на кладбище копался?
   3 января. Мне так надоело сидеть дома, что я с самого утра возмутился и заявил, что горло уже не болит. Отца как раз не было, ушел в суд на работу, а маме только вечером в театр, но она уже прикидывает, как будет актеров раскрашивать, потому что сегодня новогодняя премьера. Они, когда репетируют, отказываются грим накладывать, и режиссер их слушает. Он тоже думает: что тут такого сложного? Если бы он внимательно мамину книжку почитал, он бы по-другому заговорил. Ну и устал же я, рука еле поднимается. Но все-таки надо записать, как мы с Буззом на коньках катались. Он меня спросил, почему я вчера не пришел, пришлось опять про дурацкое горло говорить. Видели Маккафу, она каталась с толстой подружкой, неуклюжей и с визгливым голосом. Буззу это девчонка (они на год младше нас, мы слышали, как Маккафа называла ее Бюшшой) нравится почему-то гораздо больше Маккафы. Может быть, толстяки сами собой притягиваются друг к другу? Я засмотрелся на девчонок, не заметил кочку на льду и растянулся во весь рост. Даже Бузз засмеялся, а про тех и говорить нечего, стояли и хихикали. А Бюшша пальцем показывала. Я думал, стоит про такие вещи писать или нет, все-таки мой дневник не для таких пустяков. А потом решил, что всякие события, особенно неприятные, формируют характер человека. И он всегда сможет потом сказать – вот, мол, вы надо мной смеялись, а я ожесточился и теперь мщу вам.
   4 января. Послезавтра опять в школу. А сегодня я на дневной спектакль ходил, детский, и там половина нашей школы оказалась. Признаюсь, что я на сцену почти не смотрел, я этот спектакль уже видел, меня мама на репетицию брала. Я от нечего делать пошел. Через три ряда от меня сидела Маккафа со своей толстухой. Она, когда в зал заходила, оглядывалась и меня заметила, и так прищурилась хитро. Я боюсь, что она заметила, как я на нее смотрю. Бузз сказал, что девчонки не такие, как мы, они могут прямо в голову человеку заглянуть и все узнать, о чем он думает. Но мне было не очень интересно следить за спектаклем (там один добрый мальчик случайно разбил дедушкин флакон с лекарством, очень дорогим, но попросил Мага Мороза, и тот под Новый год принес дедушке это лекарство, который сразу выздоровел), и я смотрел на ее прическу. У нее такие гладкие волосы, а отдельные волоски встопорщились и как будто светились. А сам думал, что она чувствует, как я на нее смотрю, но что мне еще было делать? И в антракте боялся, что она подойдет и спросит: «Что это ты все смотришь, а, мальчик? Ты вообще кто такой?» А она словно ничего не заметила и даже не ни разу не взглянула на меня, как будто специально.
   5 января. Сегодня ничего интересного не случилось, мыслей тоже никаких не было.
   6 января. Целую неделю не было занятий, а сегодня снова через реку валят толпы учеников. Лед в этом году толстый, не то что в прошлом, тогда один ученик чуть не утонул, и нам запретили переходить Хеттику по льду (поставили двух гвардейцев на обоих берегах). После каникул совсем не такое чувство, как после болезни. Знаешь, что ничего без тебя не случилось и все пришли вместе с тобой в первый раз в новом веке. Я смотрел в окно на восточное крыло школы, где учатся девчонки, думал – вдруг ее увижу. Как раз был урок письма, Холль правило новое объяснял, и вдруг Бузз меня локтем толкает – оказывается, учитель меня спросил. Кое-как с помощью Бузза отбрехался.
   9 января. Я так думаю: если ничего не случается, зачем я буду писать, что ничего не случилось, если и так понятно? Если я пропускаю какой-то день, значит, мне или нечего сказать, или некогда. Поэтому я и выпустил два дня. Сегодня на биологии изучали строение летучих мышей. Это было бы не так интересно, но из Ордена магов пригласили стажера, его зовут Шуггер. У него учителем сам Дадденк, который Императора лечит, вместе в врачевателями из Академии. Этот Шуггер принес на урок летучего кота в мешке, еще живого, и стал показывать, как легче всего умертвить его. Хорошо, что в классе нет девчонок, а то бы визгу было! Все это, конечно, занятно, только я все понять не мог, зачем он кота режет, когда можно на схеме все показать? Тем более, что он и так постоянно в нее своим кровавым ножом тыкал. А в конце урока он сказал, что кто не испугался и почувствовал в себе призвание хирурга, пусть тренируется на крысах. А потом запишется у директора, у них как раз в Ордене следующей зимой новый набор (для ребят нашего возраста). Я спросил у Бузза, хочет он стать врачевателем или нет, но Бузз был такой бледный и слабый, что ничего мне не ответил.
   12 января. Сегодня выходной, а я сижу в своей комнате, и так мне нехорошо, что слов нет. Но если уж писать, то по порядку. Так вот, утром пришел Бузз и позвал меня в гости. Сначала мы опять на коньках катались, я все ждал, придет Маккафа или нет. Бузз, по-моему, тоже эту толстую Бюшшу высматривал, только они не появились. А потом мы к нему пошли, его мама как раз пироги состряпала. Он на другом берегу живет, в большом деревянном доме, почему-то без водоснабжения – колонка во дворе торчит. Там, кроме родителей Бузза, и другие семьи живут, у каждой своя квартира. У кого маленькая, у кого побольше. У Бузза не самая большая, всего две комнаты, в одной его родители спят, а другая общая, там Бузз и его бабушка ночуют. Эта старушка все время на меня косилась, пока я пироги уплетал, вкусные оказались, с квашеной капустой и яйцами! Я из-за его бабки не очень люблю к Буззу в гости ходить, но он меня пирогами заманивает. Потом мы пошли в ту комнату, где его родители спят, они нас пустили и по своим делам ушли. Сначала мы подушками кидались, потом мне Бузз свою папку показал, с рисунками. Я давно уже знаю, что он художником хочет стать, даже маму мою нарисовал как-то раз. А в декабре спрашивал у нее, можно ли ему какую-нибудь декорацию в ее театре сделать, хотя бы для детского спектакля. Мама ему пообещала с директором поговорить, с тех пор он все время ко мне пристает, что да как. А она мне говорит, что директор пока не соглашается, просит показать ему готовые картины. Я Буззу так и сказал: рисуй картины, потом соберем в кучу и покажем, может, понравятся. Я сразу понял, что он хочет мне свои рисунки показать, их там несколько штук уже лежало. Посмотрел я на них, и что же? Там везде эта толстая Бюшша нарисована, и только на одном рисунке они с Маккафой вместе, выполняют какой-то сложный парный номер на льду. Да и то Маккафа почему-то серая, а Бюшша прямо красная от мороза, как помидор. Бузз меня спрашивает: «Ну как, нормально?» Что я мог ему сказать? Если бы мне Бюшша нравилась, то рисунки, конечно, тоже бы понравились. Но я как увидел, что Маккафа такая невзрачная по сравнению с его толстухой, то мне немного обидно стало. «Правды жизни маловато», – говорю. «А это что, не правда, что ли?» – разозлился он и пальцем в Бюшшу тыкает. «Хорошо, пусть правда, а почему тогда Маккафа серая, будто у тебя краски кончились?!» – «Потому что в картине всегда должен быть центральный образ! Ты ничего не смыслишь в живописи», – так он сказал. «Если она толще, то еще не значит, что главнее!» – «Художник имеет право на свое видение реальности! К тому же это не она толстая, а твоя Маккафа худая, как спичка». Короче, мы с ним поругались, и я ушел. Целый час потом еще на коньках катался, чтобы успокоиться, замерз по страшному. Ну и ладно, пусть, сам же еще пожалеет, что со мной поссорился, кто его «картины» в театр потащит?
   13 января. Сегодня мы ни слова друг другу не сказали. Но я не стал говорить учителю, чтобы он нас рассадил, и Бузз тоже молчал. Пусть Холль думает, что мы исправились и больше не будем шептаться на уроках.
   15 января. Сегодня утром, на уроке рисования, Бузз достал из сумки свою папку и молча подвинул ко мне, улучив момент, когда учитель на нас не смотрел. Я открыл ее, а там рисунок гуашью – Маккафа в полный рост. На коньках и с букетом гвоздик в правой руке. Не понимаю, как Бузз сумел так точно передать все черты ее лица, да еще придал им осмысленное выражение. Если бы я взялся описывать их словами, то это могло бы растянуться на множество строк, а он смог уложиться только в несколько штрихов. Но при чем здесь гвоздики? Хотя красиво, конечно. Под этим рисунком лежало еще несколько: портрет его отца, натюрморт, зимний пейзаж и какая-то геометрическая чепуха. Толстой Бюшши вовсе не было. Я молча сунул папку в свой портфель и протянул ему под партой руку, и он с чувством пожал ее. На перемене Бузз мне сказал, что Маккафу я могу взять себе, а другие он нарисовал специально для директора. И я вечером их маме отдал, когда она из театра вернулась. Она посмотрела, и ей понравились Буззовы рисунки (сама же свой портрет его работы в спальне повесила!). Сказала, что завтра же директору отнесет. А Маккафу я не стал ей показывать, а на шкаф приколол, напротив кровати, так что теперь она всегда у меня перед глазами, как живая.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное