Олег Ладыженский.

Мост над океаном

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

   И тогда после "вышки" твою дородетель
   Заберут в неразменный небесный общак!

   Там вдали, за Госпромом, дома словно скалы,
   Там рассветы в крови пиджаки полоскали,
   Сто крутых пацанов на лихих BMW
   На разборку с ГУБЭП поскакали…



   Обманутой виселице твоей, школяр Франсуа Вийон


   Изгибом клинка полыхая в ночи,
   Затравленный месяц кричит.
   Во тьме – ни звезды, и в домах – ни свечи,
   И в скважины вбиты ключи.
   В домах – ни свечи, и в душе – ни луча,
   И сердце забыло науку прощать,
   И врезана в руку ножом палача
   Браслетов последних печать.

   Забывшие меру добра или зла,
   Мы больше не пишем баллад.
   Покрыла и души, и мозг, и тела
   Костров отгоревших зола.
   В золе – ни угля, и в душе – ни луча,
   И сердце забыло науку прощать,
   И совесть шипит на углях, как моча,
   Струясь между крыльев плаща.

   Подставить скулу под удар сапогом,
   Прощать закадычных врагов.
   Смиренье, как море, в нем нет берегов –
   Мы вышли на берег другой.
   В душе – темнота, и в конце – темнота,
   И больше не надо прощать ни черта,
   И истина эта мудра и проста,
   Как вспышка ножа у хребта.


   Я – призрак забытого замка.
   Хранитель закрытого зала.
   На мраморе плит, испещренном запекшейся кровью,
   Храню я остатки былого,
   Останки былого.

   Когда-то я пел в этом замке.
   И зал в изумлении замер.
   А там, у парадных ковровых – проклятых! – покоев
   Стояла хозяйка,
   Стояло в глазах беспокойство.

   Я – призрак забытого замка.
   Но память мне не отказала.
   И дрожь Ваших губ, и дрожание шелка на пяльцах
   Врезались звенящей струною
   В подушечки пальцев.

   Вы помните, леди, хоть что-то?
   Задернута жизнь, словно штора.
   Я адом отвергнут, мне райские кущи не светят,
   Я – призрак, я – тень,
   Наважденье,
   За все я в ответе.

   В прошедшем не призраку рыться.
   Ваш муж – да, конечно, он рыцарь.
   Разрублены свечи, на плитах вино ли, роса ли…
   Над телом барона
   Убийцу казнили вассалы.

   Теперь с Вашим мужем мы – ровня.
   Встречаясь под этою кровлей,
   Былые враги, мы немало друг другу сказали,
   Но Вас, моя леди,
   Давно уже нет в этом зале.

   Мы – двое мужчин Вашей жизни.
   Мы были, а Вы еще живы.
   Мы только пред Вами когда-то склоняли колени,
   И в ночь нашей встречи
   Вас мучит бессонница, леди!

   Вокруг Вашей смятой постели
   Поют и сражаются тени,
   И струны звенят, и доспехи звенят под мечами…
   Пусть Бог Вас простит,
   Наша леди,
   А мы Вас прощаем.


   Шел монах за подаяньем,
   Нес в руках горшок с геранью,
   В сумке сутру махаянью
   И на шее пять прыщей.
   Повстречался с пьяной дрянью,
   Тот облил монаха бранью,
   Отобрал горшок с геранью
   И оставил без вещей.

   И стоит монах весь драный
   И болят на сердце раны,
   И щемит от горя прана,
   И в желудке – ничего.
   И теперь в одежде рваной
   Не добраться до нирваны
   Из-за пьяного болвана,
   Хинаяна мать его!

   И монах решил покамест
   Обратиться к Бодхидхарме,
   Чтоб пожалиться пахану
   На злосчастную судьбу,
   И сказать, что если Дхарма
   Не спасет его от хама,
   То видал он эту карму
   В черном поясе в гробу!

   И сказал Дамо:
   – Монахи!
   Ни к чему нам охи-ахи,
   А нужны руками махи
   Тем, кто с ними не знаком.
   Пусть дрожат злодеи в страхе,
   Мажут сопли по рубахе,
   Кончат жизнь они на плахе
   Под буддистским кулаком!

   Патриархи в потных рясах –
   Хватит дрыхнуть на матрасах,
   Эй, бритоголовых массы,
   Все вставайте, от и до!
   Тот, чья морда станет красной,
   Станет красным не напрасно,
   Не от водки и от мяса,
   А от праведных трудов!

   Лупит палкой тощий старец,
   Восемь тигров, девять пьяниц,
   Эй, засранец-иностранец,
   Приезжай в наш монастырь!
   Выкинь свой дорожный ранец,
   Подключайся в общий танец,
   Треснись, варвар, лбом о сланец,
   Выйди в стойку и застынь!

   Коль монаху плохо спится,
   Бьет ладонью черепицу;
   Коль монах намерен спиться –
   Крошит гальку кулаком!
   А приспичит утопиться –
   Схватит боевую спицу,
   Ткнет во вражью ягодицу –
   И с хандрою незнаком!

   У кого духовный голод,
   Входит в образ богомола
   И дуэтом или соло
   Точит острые ножи,
   Кто душой и телом молод,
   Тот хватает серп и молот,
   Враг зарезан, враг расколот,
   Враг бежит, бежит, бежит!

   Шел монах за подаяньем,
   Нес в руках горшок с геранью,
   В сумке – палку с острой гранью,
   Цеп трехзвенный и клевец.
   Повстречался с пьяной дрянью,
   Ухватил за шею дланью,
   Оторвал башку баранью –
   Тут и сказочке конец!


   – Нежнее плети я,
   Дешевле грязи я –
   В канун столетия
   Доверься празднику.

   – Милее бархата,
   Сильней железа я –
   Душой распахнутой
   Доверься лезвию.

   …Левая рука – правою,
   Ложь у двойника – правдою,
   Исключенье – правилом,
   Лакомство – отравою.
   Огорчаю?
   Нет! –
   радую…

   – Червонней злата я,
   Из грязи вышедши –
   В сетях проклятия
   Доверься высшему.

   – Святой, я по морю
   Шел, аки по суху –
   Скитаясь по миру,
   Доверься посоху.

   …Правая рука – левою,
   Шлюха станет королевою.
   Трясогузка – лебедью,
   Бедность – нивой хлебною.
   Отступаю?
   Нет! –
   следую…

   – Возьму по совести,
   Воздам по вере я,
   На сворке псов вести –
   Удел доверия.

   – Открыта дверь, за ней –
   Угрюмый сад камней.
   Мой раб, доверься мне!
   Не доверяйся мне…

   …в зеркале глаза – разные.
   Позже ли сказать?
   Сразу ли?!
   Словом или фразою,
   Мелом или краскою?
   Сострадаю?!
   Нет! –
   праздную…


   Его три раза вешали,
   Три раза отпускали,
   Да ну поэта к лешему! –
   До дырок затаскали.
   О бабах, что ли, брешет он?
   Так это ж вор в законе!
   Ходили слухи грешные
   О Франсуа Вийоне.

   Сто раз бывал под пыткою
   По делу и без дела,
   За душу слишком прыткую
   Ответ держало тело.
   Гуляй, эпоха, веселись,
   Рви с языка слова!
   В тени высоких виселиц
   Шатался Франсуа.

   Поэту кушать хочется,
   Поэту выпить хочется,
   Поэты так же корчатся
   От боли, как и прочие,
   А как поэтов вешают
   Под колокольный звон!
   К чему потомков вмешивать?
   Не правда ли, Вийон?!

   Года средневековые,
   Простые да хорошие,
   Слова цепями скованы,
   Слова в застенок брошенны,
   Была у инквизиции
   Святейших подлецов
   Почтенная традиция –
   Плевать словам в лицо.

   Наш век давно не каменный,
   Труднее понимать его,
   Одни Вийоны в камерах,
   Другие – в хрестоматии.
   К чему перемывать белье
   Всемирного сортира?
   Да ну ко всем чертям ее!
   Изыди, сгинь, сатира!

   Поэту кушать хочется,
   Поэту выпить хочется,
   А дуракам хохочется,
   А головы морочатся,
   Гуляй, эпоха, веселись,
   Рви с языка слова!
   Пока поют у виселиц,
   Считай, что ты жива!


 //-- I --// 
   Ребенок любит фильмы про войну.
   Команчи бьют ковбоев, те – шерифа,
   Шериф схватился с рыцарем Айвенго,
   Айвенго рубит шашкой Робин Гуда,
   А Робин Гуд стреляет из базуки
   В джедая, что свой лазер обнажил
   И лазером наотмашь полосует
   Трех Бэтменов.
   Но позже, во дворе,
   Ребенка лупит толстый одноклассник,
   В песке и грязи густо изваляв,
   Украсив синяками, – и ребенок
   Бежит домой, сморкаясь и рыдая,
   Чтоб целый вечер фильмы про войну
   Смотреть.
   Я, стоя за его спиной,
   Печально улыбаюсь.
Но мой опыт
   Ему – ничто. Он любит про войну.

 //-- II --// 
   Гроза за горизонтом – немая.
   В молчании небесных страстей
   Не опытом, – умом понимаю:
   Как больно умирать на кресте.

   Когда уже не муки, а мухи
   Жужжат над обезумевшим ртом,
   Когда не серафимы, а слухи
   Парят над одиноким крестом,

   Когда ни упованья, ни веры,
   А гвозди и терновый венец,
   Когда не ангел – легионеры
   Торопят равнодушный конец,

   И больше ни апреля, ни мая,
   Набат в виске взорвался и смолк…
   Не опытом, – умом понимаю.
   А опытом не смог бы.
   Не смог.


   «Увы! – где прошлогодний снег…»
 Франсуа Вийон


   Ножки в тазик опущу
   С теплою водой,
   Всех обидчиков прощу, –
   Добрый, молодой, –
   Хлопну рюмку коньяку,
   Тихо мудрость изреку,
   Например:
   "Кукуй, кукушка!
   Скучно суке на суку!.."

   Миру – мир, козлу – капуста,
   Доминошке – "дубль-пусто",
   Ах, приди, моя Августа,
   Разгони печаль-тоску!

   Ножкам в тазе трын-трава,
   В радио – Кобзон,
   За окном в снегу трава,
   Значит, есть резон
   Хлопнуть бодро по второй,
   Уяснить, что я – герой,
   И отчалить по сугробам
   Поздней зимнею порой.

   Мы свои права качали
   В романтической печали,
   Где, Августа, локон чалый?
   Где любовный геморрой?!

   Ножки в тазик с кипятком,
   Душу – на ледник,
   С симпатичным коньяком
   В доме мы одни,
   Что хандра мне? Что мне грусть?
   Я от грусти этой прусь,
   Я коньяк заем капусткой –
   Ох, люблю капусткин хруст!

   Мама стекла мыла в раме,
   Звонки бубны за горами,
   Нет – лоточникам во храме!
   Свята Киевская Русь!

   Допиваешь? Допивай!
   Баю-баю-баю-бай…


   Я плыву на корабле,
   Моя леди,
   Сам я бел, а конь мой блед,
   То есть бледен,

   И в руке моей коса
   Непременно.
   Ах, создали небеса
   Джентельмена!

   Нам не избежать молвы,
   Моя леди,
   Я ведь в саване, а вы –
   В старом пледе,

   То есть оба не вполне
   Приодеты.
   Я скачу к вам на коне:
   Счастье, где ты?!

   На крыльцо ступлю ногой,
   Моя леди,
   Вот для леди дорогой
   В рай билетик,

   Попрошу вас неглиже
   В кущи сада…
   Что? Ошибся? Вы уже?!
   Ах, досада!

   Расседлаю я коня,
   Моя леди,
   Не сердитесь на меня,
   Мы не дети,

   Над могилкою звезда,
   Ночь покойна…
   Ну, бывает. Опоздал.
   Что ж такого?


   Я не знаю, какая строка обернется последней,
   На каком из аккордов ударит слепая коса,
   Это вы – короли; я – наследник, а может, посредник,
   Я – усталое эхо в горах. Это вы – голоса.

   Перекрестки дорог – узловатые пальцы старухи,
   Я не знаю, какой из шагов отзовется бедой,
   Это вы – горсть воды; я – лишь руки, дрожащие руки,
   И ладони горят, обожженные этой водой.

   У какого колодца дадут леденящей отравы,
   Мне узнать не дано, и глоток будет сладок и чист,
   Это вы – соль земли; я – лишь травы, душистые травы,
   Вы – мишень и стрела, я – внезапно раздавшийся свист.

   От угрюмых Карпат до младенчески-сонной Равенны
   Жизнь рассыпалась под ноги звоном веселых монет,
   Вы – горячая кровь; я – ножом отворенные вены,
   Вы – июльское солнце, я – солнечный зайчик в окне.

   День котомкой висит за спиной, обещая усталость,
   Ночь укроет колючим плащом, обещая покой,
   Это вы – исполины; я – малость, ничтожная малость,
   Это вы – гладь реки, я – вечерний туман над рекой.

   Но когда завершу, упаду, отойду в бездорожье,
   Замолчу, допишу, уроню, откажусь от всего,
   Вас – великих! могучих! – охватит болезненной дрожью:
   Это он, это мы, и какие же мы без него…


   Жизнь шута
   Прожита.
   Бубенцом не спугнуть панихиды.
   Ни меча,
   Ни щита,
   Нищета – и под сердцем змея.
   Жизнь шута –
   Чушь. И та
   Не в тени Громовержца эгиды,
   А под сенью
   Креста.
   Приглядись: это ты. Это я.

   Жизнь царя –
   Все зазря.
   Оградит ли дворец от Курносой?
   Скучен прах –
   В янтарях,
   В позолоте чудесной парчи.
   Жизнь царя,
   Говорят,
   Хороша – ни пинков, ни разносов,
   А заря
   Сентября.
   Если знаешь другое – молчи.

   В чем печаль
   Палача?
   В том, что красный колпак не двуцветен.
   В чем судьба
   Палача?
   В том, что плаха, увы, не престол.
   И ночами
   Свеча
   Оплывает, не в силах ответить:
   Что дрожит
   У плеча?
   Кукиш клоуна – царским перстом.


   На океанском берегу
   Молчит вода,
   И бьётся в пене, как в снегу,
   Медуз слюда,
   Не пожелаю и врагу
   Прийти сюда.

   Здесь тихо спит в полночной мгле
   Веков венец,
   Здесь тихо дремлет на скале
   Слепой дворец,
   И в бельмах окон сотни лет –
   Покой.
   Конец.

   Во тьме, безумнее, чем тьма,
   Поёт гобой,
   И пятеро, сойдя с ума,
   Сплелись судьбой –
   Король, и дряхлый шут, и маг,
   И мы с тобой.

   В бокалах плещется вино –
   Где чей бокал?
   В глазах одно, всегда одно –
   Где чья тоска?!
   И каждый знает, что темно,
   Что цель близка.

   Что скоро встанет на порог
   Седой рассвет,
   И будет тысяча дорог
   На сотни лет,
   И будет каждому в свой срок
   Вопрос,
   Ответ.

   И шторма ночь, и бури день,
   И рёв зверья,
   И поношенье от людей,
   И славы яд.
   Где шут? Где лорд? Где чародей?
   Где ты? Где я?!

   На океанском берегу
   Всегда отлив,
   Границу свято берегут
   Валы вдали,
   Мы ждём, пред вечностью в долгу.
   Дождемся ли?..


   Я шагаю бережком,
   Джимбли-хэй, джимбли-хо,
   За любезным за дружком,
   Хабл-бабл-хо!

   Для любезного дружка –
   Хоть сережку из ушка,
   Хоть хаврошку из мешка
   Я отдам легко!

   Я шагаю вдоль воды,
   Джимбли-хэй, джимбли-хо,
   За красавцем молодым,
   Хабл-бабл-хо!

   За красавца-женишка
   Пусть срамят исподтишка,
   Пусть бранится матушка –
   Все стерплю легко!

   Я иду, полна грехом,
   Джимбли-хэй, джимбли-хо,
   За горластым петухом,
   Хабл-бабл-хо!

   За горлана-петушка
   Хоть мясцо из пирожка
   Хоть изюм из творожка
   Я отдам легко!

   – Это, значит, для дружка,
   Джимбли-хэй, джимбли-хо,
   Сладость первого грешка,
   Хабл-бабл-хо?!

   Краля, что же за дела?
   На словах все отдала,
   А на деле не дала,
   Бабл-хо-хо-хо!

   – А дела идут на лад –
   Ты не слушал бы баллад,
   А глядел, куда вела,
   И не хорохо!

   Тут балладе и конец,
   Раз явился под венец!


   Один дракон любил принцесс
   И трижды
   На день
   Ел.
   Но как-то раз, с усталых глаз,
   Прекрасным летним днём,
   Пищеварительный процесс
   Дракону
   Надоел –
   Тоска жевать, тоска глотать,
   Тоска дышать огнём.

   И кто с драконом не знаком,
   Тот счёл дракона дураком.

   Дракон на завтрак пил кефир
   И кушал
   Мармелад,
   А на обед съел сто котлет
   Из тертой черемши,
   На полдник был "Chateau Lafite",
   Бриошь и пастила,
   На ужин – бочка "Beaujolais"
   И слойка для души.

   Дракон с сомнением рыгнул:
   "Пожалуй, славно отдохнул…"

   Маразм крепчал, дракон мельчал,
   Худел,
   Хирел
   И чах,
   Он спал с лица, упал с крыльца,
   Ударился ногой,
   И редко-редко по ночам


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное