Олег Ладыженский.

Мост над океаном

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно



   Ноет тело, ломит кости, и брюзжу по-стариковски:
   Вместо спелой абрикоски – гниль повидла.

   Змий зеленый ест печенку, ловкий черт увел девчонку,
   И дает девчонка черту… Аж завидно.

   По стране беднеет волость, на стерне желтеет колос,
   И в ноздре колючий волос – вместо свиста.

   Клонит в сон на шумном бале, гороскопы задолбали,
   Мне бы бабу, но до баб ли?! – это свинство.

   Зачерствело, скисло тесто, в тексте глухо без подтекста,
   На вопрос ответишь честно – бьют по роже.

   Плоски выдумки у голи, скучен хмель у алкоголя,
   Гой ли, генерал де Голль ли, – век наш прожит.

   А у века в бронзе веки: "Поднимите, человеки!
   Если гляну, так навеки быть вам прахом!.."

   На горе «Червона Рута» отпевает Хому Брута:
   "Это круто! Ох, как круто! Свистнем раком?.."

   Шито-крыто, жирно-сыто… Что брюзжишь, моя касыда?
   Ох, достану до косы-то! Намотаю,

   Об колено головою! – воешь, падла? «Нет, не вою!»
   Был один, а стало двое. Значит, стая.

   Значит, снова за добычей, львиным рыком, кровью бычьей,
   Из тоски отраву вычел,– что осталось?

   Что, усталость? Отлеталась? Рухлядь медный дядька Талос,
   А у нас хребет и фаллос – звонкой сталью-с!

   Черту вместо петли – чётки, ни к чему чертям девчонки,
   Спросим: "Деточка, почем ты? Хочешь песню?!

   Хочешь слово? Хочешь снова? Черт не старый, я не новый,
   Но завидная основа – поднебесье!

   Мы на облаке с тобою, да с касыдой, да с любовью,
   Да с проказницей любою в ритме вальса,

   Да с рассвета до обеда: сальто, фляки и курбеты…
   Эй, забытый гром победы! Раздавайся!

   …раздевайся!


   Седина в моей короне, брешь в надежной обороне,
   Поздней ночью грай вороний сердце бередит,

   Древний тополь лист уронит,– будто душу пальцем тронет,
   И душа в ответ застонет, скажет: "Встань! Иди.."

   Я – король на скользком троне, на венчанье – посторонний,
   Смерть любовников в Вероне, боль в пустой груди,

   Блеск монетки на ладони, дырка в стареньком бидоне,
   Мертвый вепрь в Калидоне,– в поле я один,

   Я один, давно не воин, истекаю волчьим воем,
   Было б нас хотя бы двое… Боже, пощади!

   Дай укрыться с головою, стать травою, стать молвою,
   Палой, желтою листвою, серебром седин,

   Дай бестрепетной рукою горстку вечного покоя,
   Запах вялого левкоя, кружево гардин,

   Блеск зарницы над рекою,– будет тяжело, легко ли,
   Все равно игла уколет, болью наградит,

   Обожжет, поднимет в полночь, обращая немощь в помощь –
   Путь ни сердцем, ни наощупь неисповедим!

   Здесь ли, где-то, юный, старый, в одиночку или стаей,
   Снова жизнь перелистаю, раб и господин,

   Окунусь в огонь ристалищ, расплещусь узорной сталью,
   Осушу родник Кастальский, строг и нелюдим, –

   Кашель, боль, хрустят суставы, на пороге ждет усталость,
   "Встань!" – не стану.
"Встань!" – не встану.
   "Встань!" – встаю. "Иди…"


   Нет, не зверь ревет в берлоге, словно трагик в эпилоге,
   Одичав в изящном слоге, впереди планеты всей,-

   То, колебля дол пологий, собирает в ларь налоги
   Городской инспектор строгий, злобный джинн Саддам Хусейн!

   Будь ты молодец иль дама, будь инвестор из Потсдама,
   Нет спасенья от Саддама, дикий гуль он во плоти,

   Говорят, что далай-лама, филиал открывши храма,
   Отчисленья с фимиама – весь в слезах! – а заплатил!

   Знай, предприниматель частный, если хочешь быть несчастный, –
   Целой прибылью иль частью, но сокрой ты свой доход,

   И к тебе ближайшим часом, с полной гнева адской чашей,
   Покарать за грех тягчайший джинн с подручными придёт!

   Но, на радость одержимым, есть управа и на джинна, –
   О сказитель, расскажи нам, как был посрамлен Саддам?

   Кто сказал ему: «Мы живы!», кто сказал ему: «Вы лживы!»,
   Кто изрек в сетях наживы: "Мне отмщенье. Аз воздам!"?

   Славу меж людьми стяжавши, горинспекция пожарных
   Испытала джинна жало: обобрать он их решил!

   К ним, забыв про стыд и жалость, он пришел, пылая жаром:
   "Мол, налогов вы бежали, – заплати и не греши!"

   Завтра утром, в жажде мести, главный городской брандмейстер
   Объявился в темном месте, где сидел злодей Саддам,

   И печатью, честь по чести, двери кабинетов вместе
   С туалетом он, хоть тресни, опечатал навсегда.

   Он воскликнул: "Вы грешите! Где у вас огнетушитель?
   Плюс розетки поспешите обесточить, дети зла!

   Ты, язви тя в душу шило, просто злостный нарушитель!
   Думал, все тут крыто-шито? Отвечай-ка за козла!"

   Джинн застыл в сетях обмана, под печатью Сулаймана,
   Думал, жизнь как с неба манна, оказалось – купорос,

   И сказал: "Герой романа, что делить нам два кармана?
   Я, блин, был в плену дурмана. Подобру решим вопрос?"

   С той поры узнали люди: не неси налог на блюде!
   От Саддама не убудет, если малость обождет, –

   Но пожарных не забудет, да, вовеки не забудет
   И нести посулы будет благодарный им народ!


   Восток жесток, Восток высок, и чья-то кровь уйдет в песок,
   Чтоб вашей жизни колесо сломало обод,

   «Подайте нищему кусок!» – взывает детский голосок,
   Но ядовит анчара сок, и жалит овод.

   Самум, песчаная пурга, взметнул разящий ятаган,
   Галеры вертит ураган в огне зеленом,

   Молись, глупец, своим богам, пади к Аллаховым ногам, –
   Вернуться к милым берегам не суждено нам!

   Восток хитер, Восток остер, и руку над тобой простер
   Не скандинав – холодный Тор, а джинн багряный,

   Шипит жаровнею простор, и дня пылающий костер
   С песка шершавой дланью стер ночные раны.

   Шипит кебаб, звенит рубаб, в гареме уйма знойных баб,
   Но в сердце евнуха-раба тоска застыла:

   Скажи, судьба, ответь, судьба, зачем Рустаму Рудаба,
   Когда верблюжьего горба иссякла сила?

   Восток – бамбуковый росток, клинка волнистый кровосток,
   И над вознесшимся крестом – щербатый месяц,

   Восток – барыш, один за сто, и указующим перстом
   Фортуна тычет в твой престол: измерен? Взвесься!

   О мир, где правая рука – взгляд беспощадного стрелка,
   Седая мудрость старика, скопца пороки,

   Где пыль – уснувшие века, где персик – женщины щека,
   Где сколько смерть не предрекай, махнешь в пророки,

   Где право – красть, а правда – страсть, где любит власть и губит власть,
   Где все равно – взлететь иль пасть, где вкус и запах,

   Разинув ноздри, будто пасть, друг другом насладились всласть…
   И зло глядит, готов проклясть, усталый Запад.


   О, где лежит страна всего, о чем забыл?
   В былые времена там плакал и любил,
   там памяти моей угасшая струна…
   Назад на много дней
   мне гнать и гнать коней –
   молю, откройся мне, забытая страна!..

   Последняя любовь и первая любовь,
   мой самый краткий мир и самый длинный бой,
   повернутая вспять река былых забот –
   молчит за пядью пядь,
   течет за прядью прядь,
   и жизнь твоя опять прощается с тобой!..

   Дороги поворот, как поворот судьбы;
   я шел по ней вперед – зачем? когда? забыл!
   Надеждам вышел срок, по следу брешут псы;
   скачу меж слов и строк,
   кричу: помилуй, рок!..
   на круг своих дорог вернись, о блудный сын!..



   Вечному пути Мацуо Басе


   Здравствуй.
   Как жизнь?
   Прощай.

   Мощу пути словами.
   Идите.
   Я за вами.

   Небыль?
   Вечер?
   Небо на плечи.

   Ветер о шиповник
   ночью –
   в клочья.

   Сколько стоишь ты,
   душа?
   Отблеск медного гроша.

   Умирающего спасение –
   в невозможности
   воскресения.

   Мне назначены судьбой
   бой
   и боль.

   Я такого не хотела –
   чтобы тело
   улетело.

   В руку пригоршню дерьма –
   Вот вам
   жизни кутерьма.

   Дрожь
   рук –
   а вдруг?!

   Дети,
   солнце светит где-то.
   Помните это.

   Нерожденные слова горло теребят.
   Я училась убивать –
   начала с себя.

   Небо
   требует мзды
   с каждой шлюхи-звезды.

   Крики, лица, толкотня.
   Застрелитесь
   без меня.

   Не кричите.
   это я –
   на изломе острия.

   Отвечаю палачу:
   – Я не плачу.
   Я плачу.

   Можно сказать смело:
   – Смерть, не сметь!..
   Посмела.

   Телами
   гасили
   пламя.

   Ухожу.
   Махните мне рукой.
   По ножу – в покой.

   Месть
   Творцу
   не к лицу.

   К чему мне эти минуты,
   Продлившие осенний дождь?..
   Еще одна цикада в хоре.

   Кажется: лишь миг – и я пойму,
   почему
   так трудно одному.

   На том, последнем рубеже,
   где мы – еще,
   а не уже…

   Хоть одной ногой –
   но в огонь.
   В огонь.

   Шепчут листья
   на ветру:
   "Я умру…"

   В клеточку плаха, в елочку дыба.
   Сдохнуть бы от страха! –
   видно, не судьба

   Рубежи – стеной.
   Пришли.
   За мной.

   Орган вскипает
   Токкатой Баха.
   Мечты о пиве.

   Великое Дао,
   Скажи, пожалуйста:
   Какого хрена?!

   Бурак в тарелке
   Натерт на терке.
   Душа в смятеньи.

   Сосна над обрывом.
   Думая о вечном,
   Беру топор.

   Мимо берега
   Плывет лебедь,
   Воняя тиной.

   Рыбак одинокий
   В челне надувном
   Идет ко дну.

   Несу свой дзэн
   С горы в долину.
   Тяжелый, сволочь!

   Лес осенью становится прозрачным.
   И черепки октябрьских кувшинов
   Хрустят под каблуком.

   В толпе легко быть одиноким.
   Жетон метро – ключ к просветленью.
   Спускаюсь вниз.

   Осень в лесу.
   Косые лучи солнца,
   Клены над оврагом.

   …И, лентой траурной,
   Заря
   Течет к подножью алтаря.

   Одолели вирусы.
   Опустив в кефир усы,
   Ночь провел у монитора.

   Да, друзей бывает много.
   Трое были у меня.
   Третий – лишний.

   Тихо умирает детство.
   Неуменье
   Оглядеться.

   Пусть буфетчице приснится
   Безразмерный
   Чудо-шницель…

   Для фанатика все – ересь.
   Для упрямца все неправы.
   Для слепца все – ночь.

   У обнаженного меча
   Из всех времен одно –
   Сейчас.

   Рама окна
   На решетку похожа.
   Случайность?

   Задолго до созданья пистолета:
   Контрольный выстрел –
   Поцелуй Иуды.

   Старею.
   Учусь
   Вспоминать.

   Тили-бом!
   Тили-бом!
   Не талантом, а горбом!

   Каково в аду?
   Посмотреть
   Иду.

   Великий дар
   Небесного Отца –
   Уменье что-то сделать до конца.

   Терпкий вкус вина на языке.
   Мысли разбегаются,
   Пьяны.

   Тяжкие капли
   Дробят отражение
   В глади озерной.

   На осине
   Последние листья –
   Дрожь Иуд ноября.

   Есть некий высший смысл,
   Невыразимый словом,
   У чтения в сортире.

   Треск сучьев.
   Летят искры
   В ночное небо…

   Журавлиный клин
   В вышине.
   Возвращайтесь!

   Река вскипает
   Серебром форели.
   Увидеть бы хоть раз!

   Душа пастуха Онана
   Себе доставляет радость,
   Зажав синицу в руке.

   У тернового венца –
   Ни начала,
   Ни конца.

   Не в пещере горной
   Постигаю дзен –
   У дантиста в кресле.

   Мне бы
   Глоток неба,
   И быль – как небыль…

   Клен
   Роняет семена:
   Вниз…

   Постигни дзен!
   Ударь эстета
   Ногой по яйцам.

   Закончились money у Мони –
   И
   Гаплык всей вселенской гармонии.

   Один малыш, ровесника заставший
   За чтеньем "Колобка", спросил, напыжась:
   "Попсу грызешь?"

   День рожденья.
   Дали по жопе,
   Чтоб закричал.

   Сняв штаны, на площадь вышел.
   Наклонился для удобства.
   Нет, не пнули. Очень странно.

   Лес в историю вошел
   Знаменитой парой:
   Шаолинь и Голливуд.

   Аскет в тоске
   Спешит к доске,
   Лежащей на песке…

   Козлы!
   С рогами!
   Уйду от мира.

   Солнце всходит.
   Свет и тень
   Играют в жмурки.

   У быдла есть особенность: оно –
   Всегда не ты.
   И это восхищает.

   Чужое вдали пью пиво,
   Красавиц чужих прельщаю,
   В мечтах о милой супруге.

   Стал мнителен.
   Все время кажется,
   Что буду вечно жить.

   Последний ветер
   толкает в спину.
   Иду к обрыву.


   Шутят лучи солнца,
   Смеются, косые.
   Радуга на кончиках ресниц.

   Гром хрипит
   За холмом:
   Жалуется…

   Я уходил –
   и я вернулся.
   Какой пустяк!

   С полувздоха, полувзгляда,
   С полузвука, полусмеха –
   В полумрак…

   Циник в вольном переводе
   С языка Эсхила и Софокла
   Есть банальный сукин сын.

   Грязь чавкает
   Под колесом телеги.
   Смеется ливень.

   Тихо ползи, алкоголик,
   По лестницы грязным ступеням
   До самой своей квартиры.

   Чем дальше,
   Тем спокойнее
   Люблю.

   Кто же такой
   Графоман?
   Это Творец-импотент.

   Ветер шумит
   В кронах дубов.
   Иду, спокойный.

   Одним прекрасным утром
   Понимаешь,
   Что сердце – это тоже потроха.

   Первой кровью
   На снегу –
   Лепестки тюльпана.

   Когда нам изменяет
   Чувство меры,
   Мы – Гомеры.

   Гром копыт –
   Табун несется
   Над рекой.

   Монетка
   на дне.
   Мне?

   Задворки Вселенной.
   Звезда устала.
   Коллапс.

   Ночь холодна.
   Венчик замерзшей антенны
   Смотрит на спутник.

   Я до сих пор не понимаю,
   Как люди складывают звуки
   В слова.

   Первый снег
   Исповедал
   Землю.

   Кельты в кильтах в клятой клети
   Колют киллера в колете.
   Фэнтези?

   Рифма как рана –
   Сквозная.
   Слово навылет.

   Сжал оставшиеся зубы,
   Словно пальцы
   В кулаки.

   Очень часто Крибле с Крабле
   Наступать могли на грабли.
   Бумс!

   В броне и шишаке, с мечом в деснице…
   А если с ревматизмом в пояснице?
   Романтика, останемся "на вы".

   Вдоль русла высохшей реки
   Навстречу западному ветру
   Иду, смеясь.

   Гуляй, душа! –
   Подтекст
   У панихиды.

   Идите, дорогие!
   Я останусь.
   В веках.

   Я в жизни ничего не понимаю
   И не пойму. Вот в этом-то вся прелесть
   Уменья жить.

   Тихий, печальный
   Снег.
   Саван?

   На детях гениев природа отдыхает.
   Природа – тоже гений.
   Наша мать.

   Снег не остался без ответа.
   Какая фраза, черт возьми!
   А дальше – что?

   Какое неожиданное счастье –
   Внезапно стать
   Предметом воровства!

   Постигла страшная беда:
   Постыла вкусная еда.
   Мой бог! Ужели навсегда?!

   В который раз уже за жизнь мою
   Часы убили полночь?
   Горе! горе!

   Бесстрастный свет луны
   Сочится
   Сквозь туман.

   Трагик косматый
   Смеется украдкой за сценой,
   Чтобы никто не заметил.

   На старом фото, где еще все живы,
   Один из всех, смеется крайний слева.
   Он, верно, что-то знал.

   Тихий пруд.
   Прыгнула лягушка.
   Знать, она сильна?

   Горечь осенних листьев.
   Хочется плакать
   От счастья.

   Самозабвенный хор лягушек.
   Внимаю ночью
   У пруда.

   Скрип пера.
   Летящие росчерки.
   Птицы?

   И вот живу,
   Как старый анекдот –
   Унылый, несмешной и с бородой…

   Бродяжка-ночь.
   О, лунный грош
   В разрывах туч!


   Судьба ни при чем,
   И беда ни при чем,
   И тот ни при чем,
   кто за левым плечом…

   Прядет, не спит
   Седая пряха:
   Прах к праху,
   Страх к страху…

   Два конца – премудрым эльфам,
   Два кольца – пещерным гномам,
   Посредине гвоздик – людям…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное