Олег Аксеничев.

Шеломянь

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

 //-- * * * --// 
   У стен Вышгорода не спал тысяцкий Лазарь. Не могли уснуть и собранные им после разгрома Мстислава воины. Зловещий туман, выпущенный стараниями араба Абдула Аль-Хазреда, продолжал пожирать половцев в стане Кобяка. Из ночной тьмы доносились крики жертв, взывающих о помощи.
   Аль-Хазред чувствовал себя обиженным. Он не мог понять, чем недовольны русские. Он же сделал так, как они хотели: и от смерти их спас, и врагам отомстил. И загадкой было, почему от него отшатнулись, как от прокаженного, и на лицах русских был даже не страх, его-то понять было бы можно, а отвращение. Но араб свою часть договора выполнил, и он ждал честной расплаты. Заветного «Некрономикона». Аль-Хазред пытался представить рукопись – свиток ли это или кодекс, хотя в любом случае она будет желанней женщины.
   Предусмотрительный Лазарь разослал во все стороны соглядатаев. Они тихо исчезали в ночи, иногда так же незаметно появлялись, шептались с тысяцким и исчезали вновь. Лазарь знал, что задумали Кончак и Игорь, но не делал попыток помешать спасению лукоморцев. Пешие десятки Лазаря ничего не могли сделать против конных сотен половцев Кончака и русских Игоря. Говоря откровенно, Лазарь не напал бы даже в случае равновесия сил, так постыдна казалась ему месть Кобяку.
   Уже перед рассветом с юга, со стороны Киева послышался гул, в котором профессиональный воин без труда узнал бы приближение большого количества конницы. На помощь вышгородским сидельцам спешила дружина Рюрика Ростиславича. Сам князь Рюрик предусмотрительно не прибыл, явно опасаясь нового поражения. Лазарь оживился, заметив во главе киевской дружины боярина Здислава Жирославича, рыжебородого толстяка, которому вес не мешал быть одним из лучших бойцов на мечах в княжестве.
   Рюриковы дружинники вели в поводу заводных коней, которыми щедро поделились с воинами Лазаря. Аль-Хазред подался к воротам Вышгорода, опасаясь, как бы его не потоптали конями в горячке встречи. Так получилось, что именно араб стал единственным, кто встретил у ворот князя Давыда Ростиславича, в окружении гридней появившегося из калитки в крепостных воротах.
   – Мы победили? – спросил князь, поглаживая пальцем заспанные глаза. – Почему мне не доложили об успехе? Где Лазарь?
   Разодетые гридни бросились на поиски, бесцеремонно расталкивая воинов. Тысяцкий Лазарь не замедлил появиться, успев взгромоздиться на подаренного боярином Здиславом скакуна. Говорить с князем тысяцкий тоже собирался, не слезая с седла.
   – Какая победа? – недоумевал Лазарь. – Может, пока мы топтались у крепости, князь незаметно для нас разбил Кончака? Или Игоря? Там, в тумане, сотни прекрасных воинов, и они не собираются бежать.
   – Так мы еще не победили? – в свою очередь удивился Давыд Ростиславич. Искусно выщипанные дугой брови князя поползли кверху. – Я так и не понял почему?..
   – Скоро бой, присоединяйся, князь, – безнадежно вздыхая, сказал Лазарь.
   – Я отвечаю за сохранность крепости, – важно сказал Давыд. – Долг повелевает мне остаться в стенах Вышгорода.
Ступайте, я буду молиться за вас у мощей святых Бориса и Глеба. И не позорьте меня и брата Рюрика, вернитесь на сей раз с победой.
   Калитка Вышгорода в очередной раз захлопнулась, Лазарь и Здислав понимающе переглянулись и занялись построением войска.
   – Предупреди людей, чтобы не совались в туман, – втолковывал Лазарь боярину. – Это опасно. Туман – это смерть!
   Боярин Здислав ничего не понимал, но верил Лазарю на слово.
   – Лукоморцы Кобяка уничтожены, – продолжал тысяцкий. – Но у князя Игоря и Кончака под рукой еще сотен десять. Наш успех – во внезапности. Удара они не ждут, можно попытаться прижать их к озеру, расколоть и разбить по частям.
   Боярин Здислав понимающе кивал, не открывая рта. Чего зря напрягать челюсти, когда все и так ясно?
   Тысяцкий Лазарь забрал с собой сотню всадников. Они должны были стать загонщиками, отжать Кончака с Игорем к озеру, видневшемуся у горизонта с земляного вала. В случае успеха боярин Здислав рассчитывал обрушить на врага оставшиеся три сотни бойцов.
 //-- * * * --// 
   Наступление началось на рассвете. Князь Давыд сверху, со стенного забрала, видел, как в утренней дымке, брезгливо отделявшейся от колдовского тумана, пошли в бой всадники Лазаря. Конница шла в молчании, даже конского ржания не было слышно, только звон оружия да удары копыт по выжженной земле выдавали атакующих.
   Кончак не поверил своим глазам. Сотня всадников галопом приближалась к месту, где через туман перебегали по повозкам последние из лукоморцев Кобяка. Щиты приближавшихся воинов не вызывали сомнений в принадлежности конницы – на них был нарисован похожий на трезубую острогу стилизованный коршун Мономашичей.
   Одновременно с Кончаком опасность заметил князь Игорь. Зазвучали приказы, и вот уже половецкие катафракты и северские гридни приняли на себя удар.
   Тяжеловооруженные половцы подняли на копья первых нападающих, даже не шелохнувшись. Одетые в легкие доспехи северцы мечами рубили киевлян по флангам. Все новые участники схватки, вводимые в бой Игорем, теснили киевскую сотню обратно к Вышгороду. Половцы выбивали задние ряды нападавших из мощных луков.
   Атака Лазаря захлебывалась.
   Ломались пропитавшиеся кровью древки копий, вылетали из кольчужных рукавиц залитые кровью рукояти мечей и сабель, кровь была на доспехах, седлах. Кровь была везде.
   Катафракты давно отбросили копья и рубились длинными двуручными мечами, от чьих ударов не было спасения. Лопалась кожа, натянутая на каплевидные красные щиты, разлетались обручи шлемов; линия киевских дружинников прогнулась, а затем и вовсе разорвалась.
   Хан Кончак склонил копье, украшенное пышным алым бунчуком, и, повинуясь приказу, в том направлении рванулись половецкие конные сотни. Лазарь пытался стянуть свои силы в один кулак, но ничего не получалось. Тысяцкий часто оглядывался назад, к беленым стенам Вышгорода, где остались дружинники боярина Здислава.
   – Уррах! – вопили половецкий победный клич дружинники князя Игоря и конники Кончака в едином порыве.
   Лазарь с ужасом понял, что победители отжимают его воинов к туманному ковру. Дружинники Рюрика не видели его страшного действия и безбоязненно направили коней прямо в мутную гущу. Предупредить об опасности в горячке боя было уже нельзя.
   Лазарь ждал, когда туман начнет собирать свою дань. Уже должны забиться в предсмертной судороге кони, закричать от отчаяния люди, но тишина так и не была потревожена. Туман с наступлением утра, видимо, утратил хищные повадки и присмирел. Тысяцкий направил коня к границе тумана. Лазарь был готов сразу выпрыгнуть из седла, если туман накинется на новую жертву. Но опасения, к счастью, не подтвердились. Туман уснул.
   За тысяцким в туман потянулись остатки его войска. Половцы, несколько часов назад пережившие весь ужас ночной борьбы с неведомым врагом, не спешили в погоню. Сменив саблю на лук, они издали расстреливали убегающих киевлян, и многие нашли позорную смерть от стрелы в спину.
   Но до победы над киевлянами было еще далеко. С вышгородских круч на левый фланг половцев ударили свежие конные дружинники боярина Здислава. Хан Кончак жестом простился с князем Игорем и повел на помощь своим остатки войска, еще не вступавшие в бой. Вокруг хана сплотились оставшиеся в живых катафракты, раздобывшие новые копья и готовые к новому таранному удару. Доспехи и кони катафрактов покрылись пылью, гортани охрипли от постоянного крика, и в бой катафракты шли молча, как дружинники Лазаря незадолго до этого.
   И снова наконечники копий проламывали панцири и рвали кольчуги, мечи и сабли раскалывали шлемы и черепа, стрелы впивались в тело. Половцы и русичи привычно убивали друг друга, давно утратив понимание того, зачем они это делают. Желание у всех было одно, чтобы все поскорее кончилось, хоть как, но кончилось.
   Князь Игорь не терял времени даром. Пока Кончак со своими воинами и остатками лукоморцев сражался у разбитого лагеря Кобяка, на возвышении выстраивались ощерившиеся копьями ряды северцев, курян и новгородцев. Игорь ждал, когда киевские сотни нарушат стройность построения и подставят бок или спину под удар.
   Слева от Игоря готовились к бою новгородцы. Они чувствовали себя не совсем уверенно в конном бою, предпочитая пешие поединки. Сказывался опыт выяснения отношений с северными племенами в теснинах густых лесов. Но внешне новгородцы выглядели прекрасно, старательно изображая невозмутимость перед боем, и единственное, что портило впечатление, – плохие лошади. На чахлых северных кормах хорошего коня не вырастить, и новгородские лошадки, хоть и отъевшиеся за год на степном киевском изобилии, выглядели сиротски. Редкими островками благополучия были мощные боевые кони, явно отбитые у киевлян.
   Внимание Игоря привлек прекрасный серый скакун, когда-то холеный, но теперь запущенный, нечищеный, со свалявшейся гривой. Новгородец, сидевший на коне, показался Игорю знакомым.
   Игорь подъехал поближе.
   – Здорово, купец! – поприветствовал Игорь хозяина коня. Память подсказала, чем занимался новгородец, но имя его по-прежнему не вспоминалось.
   Польщенный новгородец пригладил кольчужной перчаткой бороду. Игорь моргнул, ожидая, что волосы запутаются в стальных кольцах, но все обошлось.
   Новгородцы напыжились от удовольствия, что князь по-свойски беседует с одним из них. Отовсюду Игорь видел блеск крепких зубов: новгородцы что делали, так до конца, улыбаться – только во весь рот.
   – Садко! Может, князь поможет горю? Пожалься, Садко! Спроси, где в Киеве гусельное ремесло!
   Садко – да-да, конечно, это же с ним по весне мы налетели на киевскую сторожу – добродушно отмахивался от зубоскалов и щерился не меньше остальных.
   – Есть просьба или жалоба, купец Садко? Говори, я всегда готов помочь друзьям-новгородцам!
   Новгородцы одобрительно загудели, услышав княжеские слова.
   – Не стоит внимания, князь, – отвечал с поклоном Садко. – Просто этой ночью я забыл в обозе свои гусли, и теперь эта нежить нашла повод для шуток.
   – Садко Сытинич – гусляр известный, – заметил кто-то в строю. – Ему морской царь однажды на выбор предложил жену-красавицу или гусли-самогуды. Так Садко гусельки забрал, а царю сказал, цто таких на всем свете не найти, а вот жену какую не бери, все с изъяном окажется!
   – Чужому добру завидовать, своего не иметь, – отговаривался Садко.
   – А что это за морской царь? – полюбопытствовал князь Игорь.
   – У нас в Новгороде, – ответил Садко, – когда не хотят объяснять происхождение богатства, то говорят, что морской царь подарил…
   Но Игорь уже не слушал.
   Киевский боярин Здислав наконец-то втянулся в ближний бой. С пригорка Игорь видел, как сам боярин прорубался к линии катафрактов, за которой виднелся бунчук Кончака.
   – Пришло наше время! – воскликнул Игорь. – В бой!
   Красный стяг Ольговичей указал коннице направление удара. С пригорка, споро набирая скорость, неслись северяне и куряне, набившие руку в приграничных схватках. Забирая в тыл к киевлянам, мчались, пригнувшись к конским холкам, новгородцы, на ходу готовя любимое оружие – копья и палицы.
   – Господа новгородцы! Фунда сидоро! – неслось через разбойничий посвист. Игорь уже знал, что эта тарабарщина означает «отдать якорь», но никак не мог понять, отчего этим надо заниматься перед боем.
   Князь Игорь гнал коня на противника. Как всегда перед боем, под сердцем ощущался холод, но тело было послушно, а руки – готовы убивать.
   Копье князя выбило из седла киевского дружинника, неосторожно повернувшегося боком в попытке достать мечом противника. Конь Игоря поскользнулся в луже крови и копытом угодил прямо в лицо упавшего киевлянина. Еще у одного киевского дружинника меч застрял в древке княжеского копья, и Игорь вбил обухом боевого топора шлем дружинника в плечи.
   Через несчитаное количество трупов Игорь пробился к Кончаку. За стеной катафрактов можно было ненадолго перевести дух.
   – Где Кобяк? – спросил Игорь, обтирая полой плаща скользкую от крови рукоять меча.
   – Его вывезли из боя, а куда – не знаю, – ответил Кончак.
   – Он ранен? Тяжело?
   – Да нет. Просто по жаре его опять развезло, вот и пришлось отправить досыпать.
   Кончак ухмыльнулся, представив, как будет подшучивать над владыкой лукоморцев после боя.
   Но что это?
   С юга, где светились стены монастырей и темным пятном выделялся киевский Подол, надвигалась пыльная туча. Издалека слышные гортанные выкрики обозначили новых участников боя.
   – Черные клобуки, – выдохнул Игорь. Действительно, на доспехи приближавшихся всадников были наброшены короткие черные плащи с клобуками-капюшонами.
   Черные клобуки, пришедшие на помощь киевлянам, были потомками печенегов, осевшими у днепровских порогов и ставшими Мономашичам верными сторожевыми псами. Для половцев клобуки-берендеи были злейшими врагами, и в бою их в плен не брали.
   – Они. Но как их пропустили через Белгород? Где твои братья, князь? – сердился Кончак.
   – Мне это тоже интересно. Жив буду, разберусь, – пообещал Игорь. – Знаешь, хан, как называют черных клобуков в Киеве?
   – Берендеи.
   – Не только. «Наши поганые», представляешь?
   – Тогда «не наши» – это мы с Кобяком, что ли? – развеселился Кончак и, продолжая смеяться, двинул в бой катафрактов.
   Князь Рюрик бросил в дело свои лучшие силы, и риск оправдал себя. Берендеи и половцы стоили друг друга в военном мастерстве, но за прошедшие день и ночь половецкие кони, да и всадники выдохлись, а черные клобуки шли в сечу свежими и отдохнувшими.
   Все больше половцев падали с коней, пораженные стрелами берендеев. Обезумевшие лошади уже не разбирали дороги и шли по телам, калеча трупы и добивая раненых. Катафракты, так хорошо проявившие себя в сражении с киевлянами, превратились для черных клобуков в легкие мишени и были расстреляны в первые же минуты боя. Стрелы безошибочно находили зазоры в доспехах и с чавканьем впивались в незащищенные тела, как голодные хищники в мясо жертвы.
   У Игоря стрела берендея расщепила верх щита и оцарапала левую руку. Рана была неопасной, но кровь текла сильно, и князю пришлось отъехать в сторону для перевязки. Гридни-телохранители отгоняли стрелами особо нахальных берендеев.
   – Быстрее, – подгонял Игорь лекаря. – Что возишься?
   – Я же не советую тебе, князь, как управлять городом или дружиной, – отвечал лекарь, старательно стягивая рану чистой беленой тканью. – Можно, конечно, и быстрее, но стоило ли тогда вообще затевать перевязку?
   – Обидчивый, – удивлялся Игорь, не переставая следить за ходом разворачивающегося неподалеку сражения. И, едва дождавшись, пока повязка была стянута хитрым узлом, шенкелями послал коня в бой.
   Щит в раненую руку уже было не взять, но опытному воину прикрытие не очень-то и требовалось, важнее оказывалось искусство владения мечом, который мог отбить любой удар не хуже обтянутого кожей деревянного остова.
   Игорь с недоумением заметил слева от себя погоняющего коня лекаря.
   – Что ты делаешь, Миронег? Куда собрался? – даже не поворачивая головы, поинтересовался Игорь.
   – Мой долг – оберегать ваше здоровье. И я не вижу другого способа исполнить его, как идти на сечу рядом с вами.
   – Глупости! Место лекаря – в обозе. Возвращайся.
   – Место лекаря – рядом с нуждающимися в помощи. Обузой на поле боя я не буду, ты же знаешь, князь!
   Игорь Святославич взглядом опытного воина быстро оценил и добротную кольчугу, ладно охватившую широкую грудь лекаря Миронега, и удобно закрепленное на кожаном ремне у передней луки седла копье, и, главное, отполированную явно от частого пользования рукоять меча. Лекарь был честен, и спорить с ним перед боем было бессмысленно. В конце концов, бойцы в драке лишними не бывают.
   Да, за эти два дня киевская земля упилась кровью сверх меры. Постоянные стычки превратили высохший чернозем в смердящее под лучами поднимающегося солнца месиво, где оскальзывались кованые копыта боевых коней и куда падали бездыханными их хозяева, подпитывая кровавую трясину.
   Телохранители хана Кончака пробили хозяину путь к князю Игорю. Дорогой византийский панцирь хана был запылен и залит кровью, шлем уже давно отлетел куда-то прочь, лицо и волосы казались серыми и выгоревшими от вездесущей пыли. Глаза Кончака светились безумием боя, и в этом безумии сквозила печаль.
   – Мы больше не можем ждать твоих родственников, князь, – заявил Кончак. – У меня погибла уже половина воинов, и я не хочу потерять остальных. Надо прорываться к пристаням, а оттуда – на другой берег Днепра.
   Игорь понимал правоту хана. Действительно, с юга, от пригородной крепости Белгород, давно должны были подоспеть дружины Ярослава Всеволодича Черниговского и его брата Святослава, желавшего сохранить за собой великое киевское княжение. Игорь обещал им помощь, как обещали им подмогу половецкие правители Кончак и Кобяк. Но обязательства должны быть взаимными, и нежелание выручать в трудную минуту освобождало от данного слова. Погибать просто так за князя Святослава Киевского никто не собирался.
   Не сразу в горячке боя воины Игоря и Кончака увидели, что княжеский стяг и ханский бунчук показывают новое направление удара, сбоку, к днепровскому берегу. Более мобильные половцы сильным ударом отбросили наседавших на них черных клобуков и рванулись в отрыв. Берендеи взвыли от огорчения, но от удовольствия ближнего боя приходилось отказываться. Половцы, даже на уставших конях, не позволили бы себя догнать. Вслед степнякам стрелы пущены были скорее для острастки, чем от желания причинить ощутимый вред. В относительной безопасности, в самом центре половецкой лавы, ехал старательно примотанный к седлу хан Кобяк, так и не отошедший после вчерашнего.
   За половцами на прорыв пошли дружинники князя Игоря. Так получилось, что Игорь и Кончак опять оказались рядом: хан ехал в арьергарде своего войска, а князь по традиции шел в авангарде своего.
   Привычные к подобным стычкам северцы и куряне пробились через черных клобуков не хуже половцев, а вот новгородцы сбили темп и позволили втянуть себя в ближний бой. Соотношение сил было явно не в пользу новгородцев, и Игорь обеспокоенно подгонял нерадивых всадников.
   Новгородцы рубились умело, отчаянно защищая свою жизнь.
   – Слезай с коней, господа новгородцы! – прозвучал неожиданный приказ. Князь Игорь узнал по голосу купца Садко, так переживавшего по поводу потерянных гуслей. – На земле не так качает.
   – И правда, – заорал еще кто-то. – Цего драться, как пьяным? Слезай, ушкуйнички, стеной возьмем!
   Новгородцы посыпались с коней, сноровисто выстраиваясь в линию, прикрывшуюся высокими щитами и ощетинившуюся копьями. Под защитой щитов новгородские лучники не в пример удачливей, чем с тряского седла, засыпали стрелами черных клобуков.
   – Пробивайтесь к пристани! – крикнул Игорь. – Вас не бросят, мы продержимся, пока вы не подойдете!
   Новгородцы одобрительно загудели. Игорь заметил, что из строя кто-то помахал на прощание рукой, махнул в ответ и поскакал вслед за Кончаком.
   Давайте повнимательнее рассмотрим одного из берендеев. На первый взгляд он ничем не выделялся среди остальных – те же доспехи, то же оружие, обычный конь. Наше внимание должно остановиться на колчане этого берендея, точнее, на одной из стрел в колчане. Обычная стрела: сосновое древко, тщательно закрепленные лебединые перья оперения, кованый наконечник в форме ласточкиного хвоста.
   Берендей решил выстрелить еще раз по беглецам и больше не тратить стрел. Можно было не выпускать и эту стрелу, но больно уж велико оказалось его возмущение позорной трусостью противника. Почему они не умерли в бою, а постыдно бежали?
   Стрелял берендей не целясь; главным было посильнее натянуть тетиву, чтобы стрела улетела подальше.
   Стрела летела бесшумно. Подхваченная попутным ветром, она плавно поднялась на воздушном потоке, осторожно опираясь на виртуальный путь, и помчалась вслед беглецам. Оперение оказалось ненадежным, и скоро стрела замедлила свой подъем и стала снижаться.
   И почему так бывает: лучник тщательно выцеливает мишень и промахивается с десяти шагов, зато бесцельно пущенная стрела находит свою жертву? По всему выходило, что берендеевская стрела должна была зарыться в выгоревший ковыль и пропасть навсегда.
   Но на самом деле на излете она все же дотянулась до цели. Бить по человеку не хотелось, стрела ослабела и не смогла бы пробить доспех. И она вгрызлась в шею коня, как ратай в землю в первый день пахоты.
   Князь Игорь увидел, как конь Кончака споткнулся и осел на передние ноги. Кончак перелетел через конскую шею, тут же поднялся на ноги, но видно было, что падение не прошло бесследно. Хан прихрамывал.
   Игорь понял, что Кончак обречен. Раздобыть запасного коня во время бегства было негде, а уйти в одиночку пешком от таких преследователей еще никому не удавалось. Для черных клобуков же убить половецкого хана стало бы праздником, по сравнению с которым меркла даже перспектива выкупа.
   Клобуки опоздали. Князь Игорь успел первым добраться до Кончака, и хан запрыгнул на конский круп позади княжеского седла, зашипев от боли в ноге. Благородный арабский скакун недовольно заржал и просел на задние ноги.
   – Трравяной мешок, – с чувством сказал князь Игорь, оглядываясь на погонявших своих коней черных клобуков. – Трогай, милый, не так уж тебе и тяжело.
   Конь всхрапнул, явно показывая хозяину, что не поверил, но все же перешел сначала на шаг, а затем и на рысь. Клобуки, выпустив вслед несколько стрел, отвернули в сторону, предпочитая погоню за русско-половецким войском охоте за двумя незадачливыми всадниками. Видимо, никто из берендеев так и не понял, кого они могли бы легко захватить.
   Игорь направил коня в сторону от дороги к перевозу, туда, где пыльно зеленела у днепровского берега дубрава. За спиной тяжело идущего коня осталось и место сражения, и брошенные станы половцев и дружины Игоря, где шел оживленный грабеж – киевские дружинники добирали свое, восполняя вчерашний страх поражения.
 //-- * * * --// 
   Тысяцкий Лазарь хмуро глядел на мародеров. Остановить своих воинов он даже не пытался, знал, что бесполезно. Тащили все, что попадалось под руку, часто ненужное. Лазарь с недоумением наблюдал, как два тщедушных дружинника грузили на разбитую телегу закопченные листы войлока со сгоревшей половецкой вежи. Войлок не годился ни в хозяйстве, ни на продажу, но дружинники тащили обуглившийся войлок с таким усердием, словно от этого зависела их жизнь или благосостояние.
   Со странным чувством в душе ехал Лазарь по остаткам стана Кобяка. Лукоморцы были врагами, и покинутый в бегстве лагерь должен был внушать радость – кстати, а как можно радость внушить? – но вид разбросанных здесь и там панцирей и кольчуг, еще хранящих форму тел своих хозяев, порождал стыд, необъяснимый после победы.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное