Олаф Бьорн Локнит.

Пожиратели плоти

(страница 5 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Они, наверно, решат поехать охотиться на чудовищ, – пробормотал Ларго, взглянув на закрывшуюся за ними дверь. – Нас-то, небось, не возьмут…
   – И слава Иштар, – отозвался Ядрин. – Не хотел бы я встретиться с этаким зверем ночью в лесу! По мне так лучше с человеком драться, чем с потусторонней тварью.
   – А мне все равно, с кем драться. Лишь бы победить! – и Ларго, обняв друзей за плечи, зашагал прочь от королевских палат.

 //-- * * * --// 

   Ларго как в воду глядел – через три дня было во всеуслышание объявлено, что, «выслушав немало жалоб горожан и крестьян на неизвестных ранее тварей, всячески вредящих людям и скоту, решили мы направить отряд королевских воинов к лесу Руазель, дабы выяснить, действительно ли оттуда распространяются оные твари, и как можно их извести.» Ходили слухи, что отряд поведет сам Конан Аквилонский.
   А жалоб на «неизвестных ранее тварей» действительно набралось немало. В Тарантии уже вовсю говорили о безумных демонах, нападающих по ночам на жителей прямо в их домах. Офицеров городской стражи больше не удивляли сообщения о найденных трупах людей и животных, растерзанных и изуродованных. Случалось, демона удавалось убить, и тогда сбежавшиеся соседи дивились на невиданного жуткого зверя, снабженного крыльями и острозубой пастью. Но справиться даже с этими некрупными, но сильными и одержимыми жаждой крови тварями было непросто.
   От прибывающих в город крестьян, бежавших из окрестностей Руазеля, тарантийцы узнавали о других странных созданиях – огромных и тупых, которые разваливали дома, как ребенок разрушает кукольную постройку из соломы. Поговаривали, что Аквилония прогневила Дарителя Жизни, не желающего защитить ее от посланцев Сета. Но чаще обсуждали, не пора ли перебираться из столицы в другие города, где о демонах и слыхом не слышали.
   Спустя пять дней после вызова во дворец свободный от дежурства Ларго наблюдал за отъездом королевского отряда в лес Руазель. Ласковое утреннее солнце переливалось на алых плащах Черных Драконов, отражалось от копий пехотинцев и сверкало всеми цветами радуги на драгоценностях придворных, во множестве пожелавших сопровождать отряд. Король Конан на огромном черном жеребце хмуро смотрел, как придворные усаживаются на покрытых изысканными попонами лошадей, суетятся слуги, упаковывая корзины с обедом, несколько музыкантов пытаются приторочить инструменты к седлам, развеваются плюмажи, раздается веселая болтовня и смех, машут платочками дамы… Придворных мало интересовали демоны. Они восприняли поездку в Руазель как очередное светское развлечение, и собирались извлечь из него как можно больше удовольствия.
   – Это Нергал знает что такое, – мрачно сказал Конан, оглядывая свое пестрое шумливое воинство. – Они словно на ярмарку собрались.
   – Это же столичные вельможи, а не наемники или пираты, которыми ты привык командовать, – пожал плечами Просперо, остающийся наместником короля на время его отъезда.
   – Если б на их месте были наемники или пираты, я бы чувствовал себя гораздо спокойней, – буркнул киммериец.
Но при взгляде на стройные ряды гвардейцев и пехотинцев его лицо просветлело.
   – Клянусь Кромом, я рад, что хоть ненадолго покину этот дворец, порой кажущийся мне каменной клеткой! – воскликнул Конан и доверительно сообщил Просперо: – Иногда, знаешь ли, так хочется послать к Сету все королевские дела и с отрядом верных ребят провести дерзкий рейд к немедийцам! Или выйти в море на быстроходном караке, чтобы купцы, завидев твой парус, в ужасе падали на колени…
   – Да, бремя королевской власти не смирило твой нрав, – рассмеялся пуантенец.
   – Ваше Величество, может, я все-таки поеду с вами? – к королю подошел бледный Паллантид, закутанный в теплый плащ. Он умудрился подхватить лихорадку, и теперь вынужден был оставаться в городе. Конан добродушно махнул рукой:
   – Тебе к лекарю надо ехать, а не со мной. Хватит мне забот с этими разряженными вояками, чтобы еще больных с собой тащить. Я уж еле от Белезы отговорился – чуть к Нергалу не свела, все упрашивала с собой взять. Если женщина что-то вбила себе в голову – легче одолеть сотню демонов, чем ее переубедить, – и Конан покачал головой, в который раз удивляясь загадочной женской природе.
   Простившись, Просперо и Паллантид отошли, киммериец развернул своего коня – и тут его взгляд наткнулся прямо на Ларго, тоскливо мнущегося с ноги на ногу. Ларго торопливо поклонился и собрался было убраться с дороги короля, но Конан остановил его.
   – Подожди-ка… Ты тот гвардеец, что видел демона в доме старого купца?
   Ларго кивнул, донельзя удивленный тем, что король соизволил узнать его.
   – Что же ты не в строю Драконов?
   – Я всего лишь ученик, Ваше Величество, – сказал Ларго с невольной обидой в голосе. – Нас не взяли в Руазель.
   – Бери в конюшне лошадь и поезжай с нами, – приказал Конан. – Думается мне, из тебя выйдет толк, – и, кивнув юноше, король направился в сторону офицеров стражи.
   Ошеломленный нежданной удачей, сулившей значительный взлет невезучему ученику, Ларго опрометью бросился к воинским конюшням. У него не было своей лошади, и конюх с радушным выражением лица – мол, для такого орла лучшего коня не жалко – вывел ему каурую кобылку, чей сварливый нрав был так же бесспорен, как и почтенный возраст. Пришлось скормить ей купленную накануне медовую булочку, чтобы завоевать доверие упрямой животины.
   Пронзительный звук трубы разнесся над дворцом, солдаты подравнялись, царедворцы зашумели еще сильнее. Тяжелые замковые ворота заскрипели, открываясь, ожидающие снаружи горожане, собравшиеся посмотреть на отъезд короля из столицы, раздались в стороны, открывая проход для колонны. Ларго примчался как раз вовремя, чтобы успеть занять место в конце строя Черных Драконов, встретивших его появление удивленным молчанием. Король махнул рукой, давая сигнал к отъезду, послышались отрывистые команды офицеров, и отряд потянулся в ворота.
   Впереди торжественно вышагивал жеребец короля, сам Конан изредка кивал в ответ на приветственные крики подданных и пожелания поскорей извести руазельскую нечисть. За королем следовали два десятка подтянутых щеголеватых Черных Драконов, сопровождаемые хором женских восторженных голосов. После гвардейцев тянулась полусотня пехотинцев, а за ними крутилось пестрое половодье придворных, каждый из которых, судя по выражению их лиц, готовился уничтожить по меньшей мере дюжину демонов.
   За городом жаркое летнее солнце растопило торжественность выезда. Конан оглядывал необъятные поля, покрытые сочной зеленью колышущихся на ветру злаков, тенистые перелески, полные звонкого гомона птиц, широкую сверкающую ленту Хорота, чьи прихотливые изгибы послушно повторяла дорога, и жадно вдыхал пряный от запаха цветущих трав воздух. Черные Драконы, сохраняющие вблизи государя стройность рядов, негромко переговаривались между собой. Сзади доносилось:

     Шла пехота на войну,
     Думу думала одну:
     Почему нельзя в поход
     Прихватить с собой жену?

   И нестройный хор луженых глоток подхватывал:

     Хей-хо, гей-хо-хо,
     Прихватить с собой жену!

   Песня, распеваемая бравыми пехотинцами, была длинная и не совсем приличная. Она подробно рассматривала со всех сторон вопрос, почему женщин не берут на войну, и приходила к утешительному выводу, что, несмотря на некоторые неудобства, без них там все-таки намного лучше.
   Кортеж придворных растянулся едва ли не на четверть лиги. Там обсуждали охоту, заключались пари на устраиваемые бароном Саморой скачки, спорили о возможности близкой войны со Стигией и декламировали стихи нового придворного поэта. О демонах вспоминали преимущественно шутки ради. Придворные наслаждались загородной поездкой, свежим воздухом, погожим летним днем и изысканным обществом. Нельзя сказать, что вельможи не верили в демонов – они их не боялись, как не боится смерти маленький ребенок.
   По краю дороги то тут, то там попадались деревеньки, жители которых выбегали из домов и глазели на королевское шествие. Самые расторопные успевали нарвать цветов и бросали их под копыта лошадей гвардейцев. Какая-то молоденькая стройная девица, отчаянно покраснев, кинула огромный букет прямо под нос каурой кобылке Ларго, чье умиротворение, навеянное маковой булочкой, тут же улетучилось. Вспомнив молодость, она скакнула вбок, ударив крупом едущего рядом вороного жеребца, затем шарахнулась в другую сторону и, исчерпав свою резвость, прочно встала на якорь.
   Ларго с тоской глядел на удаляющуюся колонну Драконов, слыша вокруг добродушный смех крестьян и визгливый хохот тощей девчонки, а сзади уже раздавался мерный топот пехоты. Юноша сжал ногами бока лошади, но на кобылку это не произвело впечатления. Ларго ударил ее пятками сильнее – лошадь отрицательно мотнула головой и демонстративно потянулась губами к лежащему рядом вороху цветов. Это окончательно разъярило Ларго, и он, сорвав перевязь с кинжалом, замолотил ножнами по блестящему крупу. Пронзительно заржав, кобылка рванула в тяжеловатый галоп, мигом догнав ушедших вперед гвардейцев; при этом в ее глазах ясно читалось намерение в дальнейшем непременно покарать всадника за подобную жестокость.
   Деревни, находящиеся вблизи столицы, выглядели как обычно. Но чем ближе кортеж подъезжал к Руазелю, тем явственнее становились видны разрушения, причиненные неведомыми тварями. Все чаще попадались развороченные строения, проломленные заборы, вытоптанные дочиста поля. Встречались целые, но явно заброшенные дома, хозяева которых бежали из этих мест. И выходившие навстречу крестьяне уже не так восторженно приветствовали своего правителя, а больше с надеждой смотрели на солдат, ожидая избавления от демонов. В хмуром молчании проехали Конан и гвардейцы через полностью сметенную с лица земли деревеньку, от которой остались лишь раскиданные повсюду бревна да сломанные яблоневые деревца.
   В воздухе уже повеяло вечерней прохладой, когда вдали показалась темная полоска леса Руазель. Посланные вперед дозорные сообщили, что не заметили в лесу ничего подозрительного, зато нашли удобную поляну, где можно разбить лагерь. К наступлению ночи уже вовсю горели костры, вкусно тянуло запахом готовящейся пищи, слышалось негромкое ржание напоенных лошадей и гул разговоров, перемежаемых взрывами смеха и переборами лютневых струн.
   Встревоженная непривычным шумом крупная сова бесшумно снялась с ветки и, удивляясь людской беспечности, растворилась в темноте.


   Получив свою порцию похлебки и пресную лепешку, Ларго уселся около костра и начал торопливо глотать уже поостывшее варево. После целого дня езды по свежему воздуху есть хотелось ужасно, и обычная солдатская пища казалась не хуже блюд, готовящихся на королевской кухне. Ларго еще пришлось выдержать целый шквал насмешек со стороны гвардейцев, когда выяснилось, что новичок в спешке не захватил миску и ложку, а теперь ждет, что кто-нибудь одолжит ему свои. Благодетель в итоге нашелся, но пока юноша дождался своей очереди – он уже был готов съесть сырым хоть демона.
   Расположившиеся у соседнего костра король и офицеры ели то же, что и солдаты – мельком глянув, Ларго убедился в этом, и его уважение к Конану немало возросло. Со стороны отстоящего отдельно лагеря придворных тянуло дразнящим запахом жареного мяса – там слуги крутили на вертелах привезенных с собой кроликов и гусей, и раздавался частый звон чаш – явно не с родниковой водой. Гвардейцы и пехотинцы косились в сторону дворян со смесью презрения и зависти.
   Насытившись, Ларго отправился к текшему на краю поляны роднику, чтобы вымыть миску – и едва не угодил на копье часового, скрытого густыми зарослями орешника. Беззлобно ругнув незадачливого гвардейца, часовой снова исчез в темноте, а Ларго недоуменно покрутил головой, удивляясь предусмотрительности офицеров, позаботившихся о карауле в совершенно безопасном, на взгляд юноши, месте.
   Вернувшись от ручья, Ларго застал в компании гвардейцев пехотного офицера, которого многие Драконы, по-видимому, хорошо знали. Офицер был невысок ростом, кривоног, пучеглаз и по самую макушку полон собственного достоинства. В одной руке он держал лепешку, а другая застыла в ожидании, пока к нему вернется пущенная по кругу фляга с элем.
   – …и покатилась его голова прямо мне под ноги, – увлеченно рассказывал офицер, не забывая откусывать от лепешки. – Так я и расправился с этим Зогар Сагом. Премерзкий был колдун, скажу я вам, даже меч было марать жалко…
   Стараясь никого не потревожить, Ларго тихо пристроился около костра – он любил послушать рассказы бывалых офицеров. Хотя здесь на лицах окружающих он почему-то приметил не почтительное внимание к повествованию, а едва сдерживаемые улыбки.
   – А я слышал, Чепозус, что ты его из лука подбил, – невинным тоном заметил один из гвардейцев.
   – Сначала из лука, – не смутился пехотинец. – Но, думаешь, это Сетово отродье так просто извести? Пришлось еще и мечом добавить…
   – А потом, говорят, ты организовал оборону Велитриума? – уважительно допытывался гвардеец.
   – Почему только я? – скромно удивился Чепозус, – Там было достаточно защитников – поселенцы, разведчики…
   – Конечно, нужно же было этим бездельникам хоть чем-то заняться, пока ты в одиночку сражался в лесах с колдуном и пиктами! – поддакнул гвардеец под прорвавшийся наконец наружу хохот остальных.
   Видимо, над Чепозусом и его рассказами смеялись часто и подолгу, так как он не выразил сильной обиды. Вернувшаяся наконец к нему фляга с элем вновь настроила пехотинца на повествовательный лад.
   – Вы вот все ржете, думаете – врет старина Чепозус. А вы бы у нашего короля спросили! – Ларго услышал сбоку ехидный возглас: «А, может, прямо у Эпимитриуса?» – Я короля Конана еще по пиктской войне знаю. Когда он с войском осадил Тарантию два года назад, я сразу понял, что он своего добьется. И вот, дежурю я как-то ночью у входа в королевский дворец – а тут вдруг топот, шум, факелы… Я уж приготовился принять бой – и неожиданно слышу: «Чепозус, это же я, Конан! Присоединяйся к нам, зачем тебе сражаться за эту старую развалину!»
   – Наш король молодец, сразу сообразил, что без помощи Чепозуса он ни за что трон не получит! – прокомментировал кто-то, невидимый в темноте. Чепозус, не обратив на остряка внимания, вдохновенно продолжал:
   – «Но я же давал клятву верности Нумедидесу! – вскричал я, не вкладывая меч в ножны. – Я знаю, что ты победишь, но не могу нарушить свое слово. Лучше сразу убейте меня!» И, клянусь Митрой, наш будущий правитель посмотрел на меня с уважением. «Я не могу убить тебя, ведь мы вместе сражались у реки Молний,» – сказал он. И тогда положение спас Просперо Пуантенский: «Ты клялся в верности прежде всего родной стране, а она стонет под игом нынешнего короля. Я принц, и я освобождаю тебя от клятвы Нумедидесу!» Теперь меня ничто не связывало, и, схватив факел, я повел восставших в покои короля. Но его там не было – старая лиса бежала! «Скорее в тронный зал, он не мог уйти далеко!» – позвал я и бросился вперед, освещая путь остальным. Нумедидес, потерявший рассудок, сидел на троне. «Конан, вот твоя корона, – сказал я, поднимая факел. – Так возьми же ее ради всей Аквилонии!» И наш теперешний король просто взял и задушил Нумедидеса! «Благодарю тебя, верный друг,» – произнес он потом и пожал мне руку.
   – И опять подарил меч? – поинтересовался один из опытных слушателей.
   – Нет, перстень, – с достоинством ответил Чепозус. – Но недруги украли его у меня, чтобы я не смог подтвердить свои слова…
   По лицам гвардейцев Ларго понял, что прозвучавшая история, явно плод долгих творческих мук славного пехотного офицера, произвела некоторое впечатление. Чепозус это тоже понял и поспешил закрепить достигнутый успех:
   – Вот, помню, лет пятнадцать назад, когда вы еще держались за мамкин подол, случилось мне сопровождать нашего посланника в Туран. И пришлось нам заночевать прямо в пустыне. Стою я в карауле, и вижу…
   Ларго поднялся и побрел по лагерю, оставив бравого офицера развлекать слушателей сказаниями о собственных подвигах. Негромко потрескивающие костры освещали лица сидящих вокруг солдат, слышались неспешные бивачные разговоры и смех, булькала закипающая вода в котелке – и Ларго охватило ощущение, что он нашел свое место в огромном и не всегда справедливом мире, и здесь его дом – отныне и навсегда.
   Донесшиеся до Ларго лютневые переборы заставили его прислушаться. Песни Ларго любил не меньше, чем истории о воинских подвигах, и потому двинулся на звук. Он сам не заметил, как преодолел небольшой овражек, отделявший королевский лагерь от придворного, и оказался в лабиринте шатров и мелькании факелов. Здесь царило чуть ли не предпраздничное настроение. У самого большого костра толпились хорошо одетые люди, слуги разносили вино и сладости, а в отдалении на лежащем дереве пристроился придворный музыкант, бережно обнимающий лютню. Исполнялась баллада о воителе Алькое, повествующая одну из легенд о его смерти. В последнее время при дворе вошли в моду старинные песни и предания, и музыканты сбивались с ног, разыскивая по деревням седых сказителей и упрашивая их спеть что-нибудь из былого.
   Под мелодичное звучание струн напевно лился голос, произносящий древние строки:

     В пламенеющем рассвете
     Как скала, он возвышался,
     Трупы вражьи попирая.
     Кровь текла из ран глубоких,
     Силы были на исходе —
     Только меч разил привычно.
     А в глазах плескалось небо,
     Напоенное отвагой.
     И стигийцы, умирая
     От его руки, шептали:
     "То сам Митра к нам спустился
     В человеческом обличье!"

   Чуткие пальцы музыканта неуловимо изменяли свой бег, и мелодия звучала то тревожно, то мягко, лютня могла рыдать, подобно женщине, а порой в ее переливах явственно слышались боевые трубы. Певец сидел, полузакрыв глаза, и, казалось, его ничто не интересует, кроме рождаемой струнами музыки и сливающихся с ней слов позабытой баллады:

     Пыль клубится над долиной —
     То спешит на помощь другу
     Молодой король Олайет.
     Сто десятков с ним отважных
     Рыцарей, готовых поле
     Затопить стигийской кровью.
     Лишь прекрасная Энея,
     Побледневшая от горя,
     Тихо слезы утирает.
     Нет в живых ее Алькоя,
     Сердце деве подсказало —
     Сердце, полное любовью…

   – Посмотри-ка, Сервилий, даже солдафоны не остаются равнодушными к искусству великого Тилбери!
   Ларго обернулся – двое придворных проследовали мимо, непринужденно беседуя и не удостоив юношу более ни единым взглядом. Ларго попробовал на вкус уже готовый язвительный ответ – и промолчал, решив, что все равно ничего не докажет. Но удовольствие от баллады было безнадежно испорчено, и Ларго поплелся к своим.
   Большинство гвардейцев, завернувшись в плащи, спали вокруг костра. Ларго пристроился между двумя товарищами, надеясь, что их мощные спины согреют его в наступившей ночной прохладе, и провалился в сон.

 //-- * * * --// 

   Ларго проснулся оттого, что ему было холодно. Он открыл глаза – и ничего не увидел. Было то таинственное время суток, когда луна уже не освещает землю призрачным светом, а солнце еще нежится в своих небесных чертогах. Кромешная тьма и тишина царили над спящим лагерем. На месте костров бесшумно плясали алые искорки, изредка где-то в лесу тоскливо кричала какая-то ночная птица. Дрожащий Ларго с трудом поднялся на затекшие ноги и, спотыкаясь, побрел к кострищу. Какое-то время он с надеждой пытался раздуть угольки, но взметнувшееся было пламя тотчас угасало, стоило запыхавшемуся Ларго протянуть к нему руки. Пришлось искать в темноте дрова, натыкаясь на спящих гвардейцев и выслушивая сонные ругательства, не теряющие от этого, впрочем, своей живописности. Наконец, Ларго смог усесться у разгорающегося пламени и со стоном наслаждения ощутил, как бежит тепло по негнущимся рукам и ногам.
   Ларго уже начал клевать носом, согревшись у весело трещащего костерка, как вдруг явственно услышал короткий вскрик и плеск воды где-то на краю лагеря. Юноша привстал на месте, тщетно пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Невдалеке приподнялся на локте еще кто-то, и толкнул лежащего рядом:
   – Эй, Хотан, там кричали, или мне послышалось?
   – Почем мне знать, господин офицер, – проворчал Хотан и попытался вновь завернуться в плащ. Офицер увидел Ларго и строго спросил:
   – Ты караульный?
   – Нет, господин офицер, – ответил Ларго и порадовался за себя. – Но там действительно кричали, я слышал.
   Дотошный офицер разбудил недовольно бормочущего что-то Хотана, и они, прихватив факелы, отправились в ту сторону, откуда раздался крик. Воцарившаяся на несколько мгновений тишина была сметена воплем удивления, смешанного с ужасом, и раздавшимся затем шумом борьбы, треском веток и ворвавшимся в уши Ларго визгом, явно не принадлежавшим человеку. Юноша вскочил на ноги, судорожно нашаривая на поясе кинжал, вокруг зашевелились просыпающиеся гвардейцы, послышалось испуганное ржание лошадей.
   – Тревога! Первое пехотное отделение, ко мне! – успел еще услышать Ларго перед тем, как хаос поглотил оба лагеря.
   Демоны хлынули из леса, казалось, со всех сторон. Они падали с неба и кидались из травы на не успевших приготовиться к бою людей, молча вцепляясь им в горло. Никто не успевал организовать оборону, команды офицеров тонули в общей суматохе, и каждый сопротивлялся, как мог. Со стороны лагеря придворных доносились истошные вопли ужаса – ничего не понимающие вельможи выбегали из своих шатров, становясь легкой добычей ночных тварей. По поляне метались сорвавшиеся с привязи и обезумевшие от страха лошади, увеличивая панику. Выроненный кем-то факел воспламенил легкий палаточный шелк, и взметнувшееся пламя осветило картину гибнущей стоянки.
   Ларго не успел испугаться. Вынырнувшее из темноты животное, похожее на лишенного шерсти волка, чья кожа была покрыта отвратительными складками, молча кинулось на юношу. Под тяжестью зверя Ларго потерял равновесие и рухнул на землю. Капая на лицо Ларго слюной и распространяя зловоние из пасти, демон пытался дотянуться до его горла. Одной рукой вцепившись в нижнюю челюсть существа и стараясь задрать его морду вверх, другой Ларго размахнулся и с силой всадил кинжал в бок противника. Зверь вздрогнул и захрипел, его лапы заскребли по куртке Ларго. Юноша столкнул с себя умирающего демона и поднялся на слегка трясущиеся ноги.
   То, что происходило вокруг, напоминало Равнины Мертвых, как о них рассказывают в страшных легендах. Остатки лагеря дворян были полностью объяты пожаром, успевшим перекинуться на окрестные деревья, и в неверном багровом свете уцелевшие люди пытались отбиться от медленно сжимающегося кольца тварей. В отличие от обычных животных, демоны совсем не боялись огня, словно не ведали, что это такое, и зачастую, увлеченные преследованием жертвы, влетали прямо в пламя, превращаясь в живой факел.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное