Ольга Володарская.

Кара Дон Жуана

(страница 3 из 28)

скачать книгу бесплатно

Рубашка мешала – он сорвал ее. Вырванные с корнем пуговицы рассыпались в разные стороны. Брюки, ботинки, носки, трусы полетели в темноту.

Кара запрыгнула на Андрея. Как обезьянка вскарабкалась по его длинному телу, чтобы удобнее было терзать его рот. Неумело присасываясь, кусаясь, стукаясь своими зубами об его, она стонала и бормотала что-то на своем языке. Когда же его губы заболели от ее поцелуев, Кара сползла вниз, упала на спину, протянула к нему руки и прошептала:

– Иди ко мне!


Андрей не знал, сколько времени прошло, прежде чем он смог от нее оторваться. Часа два, не меньше. Да и оторвался только потому, что стало прохладно от росы и пришлось одеться.

Напялив на себя свое тряпье, Кара, как кошка, свернулась на коленях Андрея, обхватила его талию руками и задремала. Пока она спала, он прислушивался к собственным ощущениям. Они были новыми, странными, пугающими. То, что ни с одной женщиной ему не было так хорошо, Андрея удивляло меньше всего – он подозревал, что именно так и будет. А вот почему к чувству глубокого удовлетворения прибавилось еще что-то, нежное, щемящее, он не понимал… Что это за чувство, от которого так сладко ноет сердце? Неужели любовь? Но почему именно к НЕЙ? К этой дикой, немытой, необразованной девчонке, пахнущей гарью и пылью? Почему не к другой, утонченной, холеной, успешной? Их так много было в его жизни…

– Ты жалеешь? – услышал Андрей чуть хриплый ото сна голос Кары.

– О чем?

– О том, что полюбил меня?

– Мы один раз переспали…

– Три!

– Хорошо, три, – раздраженно согласился он – его пугало, что она читала его мысли. – Три раза переспали, а ты уже говоришь о любви! Не рано?

– Одного раза достаточно, чтобы полюбить. Остальные два, чтобы проверить, правильно ли сделал выбор… – Она привстала, заглянула ему в глаза. – Ты думаешь о том, что я не та, которая тебе нужна. Я совсем тебе не подхожу! Я другая! Из-за меня у тебя могут быть проблемы…

– Откуда ты можешь знать, что я думаю?

– Я думаю о том же… – Кара опять опустилась на его колени. Широко раскрытыми глазами посмотрела в небо. – Я ругаю себя. Уговариваю. Клянусь себе, что забуду тебя… Мне надо было полюбить своего. Цыгана. Родить ему детей. Как делают все наши… Надо было сделать это еще два года назад, когда ко мне сватались…

– А теперь не сватаются?

– Нет. Для всех я шлюха. Чокнутая шлюха, которая отвергает своих, но спит с чужаками за деньги… – Она сжала его локоть. – Но я спала только с теми, кто хоть чуть-чуть напоминал мне тебя… Я боялась, что не дождусь!

Выпалив это, Кара уткнулась носом в живот Андрея и едва слышно произнесла:

– Я завтра уезжаю из города, и ты меня больше не увидишь…

– Уезжаешь? Одна?

– Нет, со всеми… У нас неприятности с э-э… – она не могла подобрать нужного слова.

– С властями?

– Да. Один человек сказал Заре, что, если мы не уедем сами, нас выкинут из города… – Ее начала бить мелкая дрожь, и Андрей приподнял ее за плечи, обнял, чтобы согреть.

Прижавшись холодным носом к его шее, Кара зашептала: – Так что не переживай сильно. Судьба нас свела, она и разведет… Ты больше меня не увидишь… Когда не видишь, легче забыть.

– Я не хочу забывать тебя… – хрипло проговорил он. – И не хочу с тобой расставаться.

– Придется – ты же не можешь поехать с нами…

– А ты? Ты не можешь остаться? – Андрей отстранил ее, чтобы посмотреть прямо в глаза. – Останься со мной…

– Нет.

– Я сниму тебе квартиру. Буду обеспечивать… У меня есть деньги – я помогаю отцу в работе… У нас свой строительный бизнес, так что ты ни в чем не будешь знать отказа…

– Меня не отпустят так просто. Мать не позволит. Она сама когда-то сбежала из табора, и ничего хорошего из этого не вышло. Когда она вернулась с прижитым от чужака ребенком, ее приняли, но перестали уважать… И замуж никто не хотел брать. Только старый Миро согласился. И то потому, что ни одна за него не шла – он свою первую жену до смерти забил, а вторую довел до помешательства…

– Зачем же твоя мать за него пошла?

– Кто-то должен был о нас заботиться…

– А где этот Миро сейчас?

– Умер три года назад.

– От чего?

– От злости! Когда мать бил, задохнулся – он ведь уже старый был…

– И кто же теперь о вас заботится?

– Я, – спокойно ответила она.

– Почему ты, а не твой брат? Тот, которого ты когда-то обстреливала камнями?

– Он погиб еще до Миро. Его менты забили дубинками, когда он бутылку пива с лотка украл… – Кара тихонько шмыгнула носом. – Мать много пьет. Особенно после того, как Миро умер… Он раньше ей запрещал – у нас нет такого, чтобы женщина пила, а теперь запрещать некому, вот она и сорвалась… Так что я теперь обо всех забочусь. Всех кормлю, пою… Зарабатываю везде, где можно. Танцую, на бубне играю, гадаю… – Она замялась. – Иногда сплю с мужчинами за деньги. Но это редко, ты не думай…

– И тебе такая жизнь нравится?

Она пожала плечами:

– Какая разница, нравится или нет? Я другой не видела…

– Так посмотри! Вместе со мной.

– Если я убегу, мать меня проклянет! – горячо воскликнула Кара. – И тебя тоже! Ты хочешь жить с цыганским проклятием?

– Мне плевать!

– Нет, на это нельзя плевать! Это серьезно, – испуганно зашептала она. – От него и ты пострадать можешь, и дети твои…

– А если я уговорю твою мать? Тогда останешься?

– Ты не сможешь ее уговорить…

– А если смогу?

– Тогда… Тогда… – Кара резко вскочила на ноги, тут же рухнула на колени, вцепилась в плечи Андрея и, захлебываясь смехом, выкрикнула: – Я за тобой… хоть в огонь… хоть на край света!

Он поцеловал ее в смеющиеся губы и сказал:

– Идем к твоей матери! Только сначала мне надо сбегать домой. Посиди тут, я скоро…


Он вернулся к Каре через час. Еще через полчаса предстал пред мутными очами ее матери. И уговорил ее отпустить дочь с ним. Согласилась та не сразу. Андрею пришлось выслушать тирады брани, увидеть море фальшивых пьяных слез. Но когда он бросил к ногам цыганки десять пачек по тысяче долларов, она заткнулась. И благословила дочь. Вместе с благословением Кара получила приданое: два сценических платья своей матери, старый бубен, колоду карт и амулет гадалки Зары. Сложив все это добро в матерчатый мешок и прихватив свидетельство о рождении (семнадцатилетняя Кара не имела паспорта), она ушла из табора. Ушла, ни разу не оглянувшись на затухающее пламя костра – она решила, что больше туда не вернется… Ни за что! Она не повторит ошибок своей матери. Даже если Андрей ее бросит – хоть завтра, хоть через год, хоть беременную, хоть с двумя детьми – она все равно не вернется в табор! Ушла так ушла – пути назад нет…

– Пути назад нет, – тихо сказал Андрей, обняв Кару. – Ты это понимаешь?

– Да.

– Ни у тебя, ни у меня.

– И что мы будем теперь делать?

– Я пока не решил… – Он сжал ее плечо. – Но ты не волнуйся, я что-нибудь придумаю… Денег у меня сейчас нет, я все отдал твоей матери, но я могу занять… Мы снимем комнату, пока поживем в ней, а там… Там поглядим…

Андрей замялся, он сам не знал, что будет потом. В одном был уверен – его семья ни за что не примет Кару. Они будут в ужасе от его выбора! Как же! Их красивый, умный, перспективный внук, сын, брат, племянник связался с оборванкой. И ладно бы просто с девочкой из малообеспеченной семьи, а то ведь с цыганкой из табора! Грязной, нечесаной, босой! Такая не пара их Дюсику…

Не пара. Андрей это понимал. Более того, он думал так же. Но ничего не мог с собой поделать – жизнь без КАРЫ казалась ему теперь пустой, серой, безрадостной… Не жизнь, а смерть! И его родные должны это понять.

Понять и принять.

– Я хочу познакомить тебя со своей семьей, – решительно сказал Андрей. – Иди умойся, расчеши волосы, стряхни пыль с юбки…

– Прямо сейчас? – испугалась Кара.

– Чем скорее, тем лучше!

Кара поняла, она сосредоточенно кивнула и унеслась к речке умываться.

Вернулась она через десять минут вся мокрая. Сырыми были волосы, одежда, кожа. Вода капала с ресниц, носа, подбородка, Кара стряхивала ее своими тонкими пальчиками и смеялась…

– Ты зачем в одежде в реку полезла?

– Мы всегда так купаемся… – Она свернула волосы в узел, выжала их. – По дороге все на мне высохнет… Не беспокойся. А теперь пошли!

Пока они брели через весь город к особняку тетки, одежда действительно высохла, как и волосы. Кара пригладила их щербатой расческой, украсила ярко-розовым цветком, сорванным в палисаднике какого-то дома. Умытая и причесанная, свежая, персиково-румяная, нежная, яркоглазая, похожая на маленького эльфа, она робко ступила на порог двухэтажного особняка.

Андрей отпер дверь, взял Кару за руку и ввел ее в просторную столовую, где за завтраком собралась вся семья. Когда лица жующих родственников повернулись в его сторону, сказал по-русски, чтобы и Кара поняла его:

– Это Кара, моя невеста. Знакомьтесь.

Услышав эту новость, Марианна нервно рассмеялась, мама недоуменно приподняла брови, отец нахмурился, бабушка покачала головой, тетка выронила ложку, Гурген с Федором обменялись гримасами. Никто из них не поверил в серьезность его заявления.

– Это не шутка, – предупредил Андрей. – Я люблю Кару и хочу с ней жить.

– Где? – хрипло спросил отец, сумрачно посмотрев сыну в лицо.

– Я думал для начала снять комнату… Потом, когда вернемся в Абхазию, квартиру…

– Зачем снимать комнату, если у тебя в этом доме есть отдельная спальня? – рассудительно сказала бабушка по-армянски. – Или ты думал, что тебя выгонят отсюда только потому, что ты влюбился не в ту девушку, которую мы хотели бы видеть рядом с тобой? Плохо же ты знаешь своих родных… – Она строго глянула на обалдевшую хозяйку дома. – Ну что ты, Каринэ, расселась? Не видишь, у нас гости! Поставь еще одну тарелку – девчонка, наверное, голодная…

– Нет, спасибо, я сыта, – возразила Кара на плохом, но понятном армянском.

– Ты знаешь язык? – удивилась бабушка.

– Немного…

– Девочка не так уж безнадежна! – улыбнулась старушка. – Она владеет тремя языками: своим, нашим и русским.

– Я еще по-итальянски говорю. Вернее, пою. Хотите послушать?

И не дожидаясь ответа, заголосила «Соле мио». Пела она так же, как и танцевала, то есть ужасно. Но ее старания вызвали доброжелательную улыбку бабушки Бэлы Ашотовны, а это многого стоило – в семье Караян она была непререкаемым авторитетом.

– Что еще ты умеешь? – спросила бабушка, когда песня закончилась.

– Хотите, я для вас станцую?

– Только не «Умирающего лебедя», – нервно рассмеялась мама. – Ведь это вы когда-то его танцевали на набережной?

– Я.

Отец удивленно воззрился на Кару и протянул:

– А я-то думаю, откуда мне ее лицо знакомо… – Он покосился на сына. – Значит, с тех пор у вас… любовь?

– Да, – твердо ответил Андрей. – И я надеюсь, что ты как мужчина меня поймешь.

– Как мужчина понимаю: она красивая, страстная, экзотичная, но как отец – нет… Ты совершаешь глупость! Тебе вообще еще рано думать о браке, пусть и гражданском! Ты только на третий курс перешел!

– Я доучусь!

– Да она тебе к диплому троих народит – у них, у цыган, это принято! – начал кипятиться отец. – В тридцать станешь отцом-героем, в сорок дедушкой!

Тут в спор вступила тетка:

– Да о чем ты вообще говоришь! Папа-дедушка! Они разбегутся через месяц! Дюся наш наиграется и бросит ее!

– Ну и зачем тогда глотку драть? – иронично сказала бабушка, перейдя на греческий – по матери она была гречанкой и научила этому языку своих детей. – Дайте ему месяц. Пусть мальчик поиграет…

– Что ты такое говоришь, мама? Неужели ты не видишь, кого он привел? – по-гречески же ответил отец.

– Очень милую девочку. Мне она нравится. – Бабушка ласково улыбнулась ничего не понимающей Каре. – Красивая, искренняя, и Андрея нашего любит.

– Она бродяжка! – яростно прошептал отец. – Я не удивлюсь, если у нее вши!

– Вшей выведем, это не проблема!

– Мама, я тебя не узнаю, – пораженно прошептала тетка. – Моего Гарика ты видеть не хотела. Тебе не нравилось, что он азербайджанец, не нравилось, что ресторанный певец, не нравилось, что разведен! Ты говорила, что он голодранец, дешевка, пьянь, что он меня не достоин! Ты выгнала его, а мне запретила с ним видеться!

– И чем все кончилось? Ты сбежала с ним в Ростов! Вышла за него замуж, родила Федьку! А потом не знала, как от мужа своего, пьяницы и дебошира, отделаться! Спасибо Карэну, увез тебя от него, беременную Гургеном, иначе муженек забил бы тебя до смерти! – Она в сердцах махнула морщинистой рукой. – Вот до чего запреты доводят! Не давила бы я на тебя, глядишь, ты бы сама поняла, какой твой Гарик выродок, и не было бы в твоей жизни этого ужасного брака!

Андрей не очень хорошо понимал суть спора – он совсем плохо говорил по-гречески, но уяснил одно: бабушка на его стороне. От этого ему сразу стало спокойнее. Он знал, что к ее мнению прислушиваются все, в том числе отец. Он даже женился с ее благословения. Взрослый, самостоятельный, бывалый Карэн, он же Барс, гроза абхазской братвы, ни за что не привел бы в дом женщину, которая не понравилась его матери. Бэла Ашотовна подняла троих детей в одиночку (муж ее погиб в сорок пятом под Берлином), многим ради них пожертвовала, и они, все трое, безмерно ее уважали. А младший, Карэн, мать просто боготворил…

– Меня, между прочим, ваш отец тоже с черного хода в дом привел, – вновь заговорила бабушка. – Он был профессорским сынком, а я прачкина дочка.

– Мама, ты ходила в обуви и умела читать, – попыталась спорить тетка. – А эта дикарка, как пить дать, не знает алфавита…

– Зато я не умела пользоваться ножом, не знала, кто такой Шиллер, не разбиралась в искусстве, за столом рыгала, ковыряла в зубах, сморкалась. От меня семья Ованеса плакала! Но Караяны были интеллигентными людьми, они не выказывали своего превосходства, более того, они помогли мне стать лучше… Благодаря им я получила высшее образование, стала настоящей леди.

– Почему же они выгнали вас из своего дома перед войной? – подала голос Марианна, она хорошо владела греческим и все понимала.

– Ради нашего блага. Они знали, что обречены… У папы Ованеса было много врагов, в итоге на него кто-то написал донос. – Бэла Ашотовна аккуратно промокнула глаза чистым платочком, вынутым из-за рукава. – Его посадили, потом расстреляли. Свекровь моя умерла в лагерях. Нас с Ованесом это не коснулось, быть может, потому, что мы перебрались из Ленинграда, где жили, в Сухуми. Там нас не достали…

– Мама, может, хватит лирических отступлений? – рявкнул Карэн. – История нашей семьи не имеет никакого отношения к цыганке, которую привел в дом мой сын…

– Пусть поживут, сынок, – мягко перебила его бабушка. – Читать, писать научим, оденем, причешем, а там посмотрим… Вдруг эта девушка создана для него богом? Вдруг она его судьба?

– Кара она его, а не судьба! Ну ладно, пусть живут! Только если завшивеешь, не жалуйся – сама ввела в дом эту бродяжку! – Отец резко встал из-за стола и обратился к сестре по-русски: – Дай девушке полотенце, мочалку, зубную щетку и что там еще нужно… А ты, – он ткнул пальцем в грудь сыну, – покажи ей вашу комнату. Обед в два, просьба не опаздывать! И еще… – он вытащил из нагрудного кармана рубашки кошелек, достал несколько купюр, сунул их Марианне: – Купи девушке какой-нибудь одежды на твой вкус. И запиши ее к парикмахеру…

Пока он раздавал распоряжения, бабушка склонилась к Каре и тихо-тихо спросила:

– Те десять тысяч, которые я вчера дала Андрюшке, куда пошли?

– Он отдал их моей матери.

– Калым, значит, заплатил… Ну в точности как его дед! – Она тяжело поднялась с кресла, опершись на свою клюшечку, поковыляла к двери. – Пошли, молодежь, я вас провожу… А ты, Карэнчик, – бросила она на греческом, – помяни мое слово – через месяц-другой они поженятся…

– Типун тебе на язык, мама!

– Вот увидишь!

Бэла Ашотовна, как всегда, оказалась права – спустя шесть недель (ровно столько делали паспорт Каре) молодые люди поженились.

Глава 3
Лето. Адлер 200… год. Каролина

Каролина проснулась от крика. Это орал Гриня из Ростова, ее жилец с первого этажа. Орал он каждое утро то на жену, то на детей, то на соседей и вечно требовал от своей бессловесной супруги горячего обеда. Даже на завтрак. Из-за чего бедняжка, вместо того чтобы загорать на пляже, все дни простаивала у плиты, выбираясь на море только под вечер.

Гриню Каролина терпеть не могла, его супруга ее раздражала (она не понимала, как можно позволять так с собой обращаться), дети приводили в ужас своей наглостью, поэтому она считала дни до их отъезда. К счастью, оставалось всего три, а там в просторную четырехместку въедет кто-то другой. Пока же приходилось терпеть ор постоянно голодного Грини, вечное присутствие на своей кухне его жены, а также вороватость детей, которые тащили все, что плохо лежит, начиная от чужих газет и заканчивая курагой в хозяйской кладовке. Конечно, не факт, что другие жильцы будут лучше, но Каролина очень на это надеялась.

– На обед хочу борща и плова, – донесся до нее грубый голос Грини. – И ватрушки испеки. С творогом. А то я уже задолбался детям на пирожные отстегивать!

Услышав это, Каролина вскочила с кровати, подбежала к окну, высунулась в него по пояс и сердито крикнула:

– Никаких ватрушек! Вы и так у меня весь газ израсходовали! Он у нас, между прочим, привозной!

– А мне по фигу! Я за хату тебе большие деньги плачу!

– А за газ не платишь, так что, если хочешь ватрушек, гони еще пятьсот рублей!

– Скока?

– Стока! – рыкнула она. – Я каждый баллон за штуку беру, а вы уже половину его израсходовали!

Проорав это, Каролина захлопнула ставни и размашистой походкой направилась в коридор, где располагался общий туалет. Несмотря на то что она старалась не сдавать второй этаж, чтобы оставить свое пространство неприкосновенным, иногда приходилось поступаться принципами и пускать жильцов в смежную со своей комнату.

А все из-за денег! На работе получала она до смешного мало, даром что трудилась диджеем на Сочинском радио – вела вечерние выпуски с пятницы по воскресенье. Еще Каролина иногда принимала участие в показах моды, изредка «калымила» на своей сильно подержанной «копейке», но на достойную жизнь все равно не хватало. И беда была в том, что содержать приходилось не только себя, но и старый дом, доставшийся от мамы. А в нем то крыша текла, то водопровод, то стены прогнивали, то пол. Соседи давно старые халупы сломали, возведя на их месте современные коттеджи, а она все латала свою развалюху. А все потому, что жила одна и помощи ждать было неоткуда: отец ушел от них давным-давно, мама умерла восемь лет назад, а старшая сестра уехала за границу в поисках лучшей доли. Она и Каролину с собой звала, да младшенькая не поехала. Не поехала по двум причинам: во-первых, покидать родной Адлер не хотелось, во-вторых, не разделяла уверенности сестры в том, что за бугром будет лучше, чем дома. «Где родился, там и пригодился», – именно так она считала…

Каролина быстренько умылась, взъерошила свои короткие темные волосы и вернулась в комнату, чтобы одеться. Голубые джинсы и белая маечка, которые она приготовила с вечера, аккуратно лежали поперек стула. Она взяла вещи, натянула на себя, шагнула к зеркалу. Джинсы сидели идеально на ее стройной фигуре, а вот майка не очень – бюст у Каролины был стыдного для взрослой женщины нулевого размера, поэтому в том месте, где у других имелась ложбинка, у нее не было и намека на какую-либо пышность. К счастью, особых комплексов Каролина из-за этого не испытывала, но все же не отказалась бы хотя бы от первого размера, не говоря уже о втором…

В кого она, интересно, уродилась такой костлявой? Мама ее была очень упитанной женщиной, сестра тоже не худышка, а вот Каролина при росте сто семьдесят пять весила пятьдесят пять килограммов. «Идеальная вешалка», – так про нее говорил постановщик показов Сочинского театра моды и приглашал на все дефиле. Каролина приглашения принимала, но о карьере манекенщицы не мечтала даже в ранней юности, знала, что большого успеха не добьется, а быть безликой вешалкой не хотелось. Вот если бы господь дал ей такое лицо, как сестре, тогда да…

Но Каролина на нее была совершенно не похожа. Она была миленькой, но и только, а вот Даша уродилась настоящей красавицей. В детстве она походила на хорошенькую германскую куколку с огромными синими глазами и черными кудряшками, в юности – на маленькую восточную принцессу. В зрелости (если можно назвать зрелостью двадцатилетие) – на голливудскую диву Элизабет Тейлор – у нее было такое же точеное лицо, такая же грива волос, такие же пронзительные глаза и такая же пышная фигура. Пожалуй, чересчур пышная, чтобы быть красивой. Но Дашка не хотела худеть. Она слишком любила поесть, поваляться на диване с глупейшим любовным романом, полениться, понежиться, зато терпеть не могла спорт и диетические салатики. Если бы не это, Дашка могла бы стать успешной моделью – к ней постоянно подходили на улице с предложениями принять участие в фотосессии, в конкурсе красоты, в модном показе. Единственное, что требовали, так это сбросить десять килограммов. Но Даша на такой подвиг была не способна, поэтому оставалась простой официанткой – в отличие от младшей сестры она не была честолюбивой.

Как и разборчивой…

Алики, Арики, Артурики – кого только у нее не было! Все рестораторы, у которых она работала, рано или поздно становились ее любовниками. Обычно рано, так как ее красота и пышнотелость сводили их с ума, а ее безотказность сокращала период ухаживания. Одно романтическое свидание на даче работодателя – и все! Утром она уже просыпалась в статусе любовницы. И пребывала в нем, пока ей не надоедало спать с одним и тем же мужиком. Потом она увольнялась с обеих должностей (любовницы и официантки), искала другую работу, находила, падала в кровать нового босса и так до окончания курортного сезона. За лето она обычно меняла от трех до пяти ресторанов и рестораторов, а зимой впадала в анабиоз: много спала, много ела, много читала, а если и заводила романы, то с сантехниками, которых цепляла, не выходя из дома…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное