Ольга Тихоплав-Волкова.

С тобой без тебя

(страница 2 из 14)

скачать книгу бесплатно

А рядом с местом твоей гибели течет маленькая речушка с названием Никольский исток.

Утром 11 мая мы втроем – твой брат и мы с сыном – поехали на машине в Архангельск, в областную больницу, на опознание. Твой отец, которому я сообщила о твоей гибели ночью и который был в это время в деревне, подъехал часов в 11 ко входу в морг.

Несколько часов ушло на оформление справок и бальзамацию твоего разбитого лица, после чего дежурный судмедэксперт отправил меня с квитанцией об оплате к санитарам. Надо было успеть договориться о транспортировке тела в Северодвинск. Торопясь, на деревянных ногах, я буквально вбежала в большой зал, где лежали ваши тела, и сразу же увидела тебя. Ты лежал на столе, шло вскрытие.

Окаменев, я устояла, но пока я жива, память будет цепко держать эту жуткую картину.

Видел ли ты меня в тот момент?

 
Какая зловещая трасса!
Какая суровая быль!
Шоферы высокого класса
Газуют сквозь ветер и пыль.
 
 
И все мы почти над кюветом
Несемся куда-то стрелой,
И есть соответствие в этом
С характером жизни самой!
 
Н. Рубцов

Когда я забирала твои вещи у следователя, в портмоне лежала та самая тысяча, которая и вправду тебе не понадобилась.

Меня поразило еще кое-что: мобильник работал! А ведь ты его носил в нагрудном кармане слева, возле сердца. Я столько раз говорила тебе: «Коля, переложи его в другой карман, ведь вредно для сердца». Твое сердце буквально разорвалось от чудовищного удара, а телефону хоть бы что!

Когда я дрожащими руками укладывала твои вещи в милицейский пакет и потянулась за мобильником, он зазвонил! От неожиданности и огромного внутреннего напряжения я уронила его на пол, но он продолжал звонить. Хорошие телефоны «Сименс», надежные!

Мне вернули золотое обручальное кольцо и серебряную цепочку с крестиком. Два года назад, 19 декабря, ты окрестился. Это день Николая-угодника. Тебя назвали в его честь, так как ты родился 9 декабря. Известно, что Николай Чудотворец защищает и спасает путников и на море, и в дороге, на земле и на небе. Не спас тебя Николай-угодник на земле! Может быть, поможет на небе?

25 мая

Вчера вечером так накатило, так тяжело стало, что показалось: вот-вот сердце не выдержит и разорвется от боли и тоски. Выпила полстакана своего коктейля, но эффекта никакого. Стала молиться. Очень сильной считается молитва «Отче наш». Но она довольно длинная. Мне помогает Иисусова молитва.

Господи!

Иисусе Христе! Cыне Божий!

Спаси и помилуй мя грешную.

Дай успокоения и силы

Душе моей грешной.

Аминь.

Я повторяла слова молитвы до тех пор, пока не отпустило. Возможно, тут сработал мой коктейль, но стало легче.

Острая боль отступила, но не ушла совсем. Больно все время, только либо боли очень много, либо она приглушается на время.

Готовлю сейчас обед – сына надо кормить. Сама почти не ем, стала худая и какая-то прозрачная. Замечаю за собой, что постоянно разговариваю с тобой, что-то рассказываю, спорю, жалуюсь и даже обвиняю. Моя голова так устроена, что она постоянно что-то анализирует, сопоставляет, ищет смысл в каждом явлении. Я верю в Судьбу. Да, можно на какое то время получить отсрочку, попытаться избежать неизбежного, изменив что-то в своей жизни, но от Судьбы не уйдешь. Что решено в отношении тебя на небе, то и сбудется.

Кто же решает, жить нам или не жить, когда надо умирать и как? Бог?! Творец?! Почему судьба часто бьет в несущую ось, в опору, выбивая тех, кто тащит телегу жизни? Сильные люди постоянно над пропастью, всегда в зоне риска. Их внутренняя сила – это их рок.

А есть люди, которые всю жизнь едут в телеге, устроены просто и незамысловато. Их сознание как калька с общественных представлений, сборник банальностей и расхожих сентенций. В них нет внутренней силы и нет чувства постоянной борьбы. Таким людям, как правило, гарантирована спокойная и счастливая жизнь. Они будут плыть по течению, приспосабливаться и никогда не узнают, что такое жить на острие ножа.

Ты мне говорил о возможности жить тихой и сытой жизнью, но при этом, глядя на меня своими умными, всепонимающими глазами, читал наизусть «Мцыри» Лермонтова, которого очень любил.

 
Таких две жизни за одну,
Но только полную тревог,
Я променял бы —
Если б мог.
 

Сейчас, оглядываясь назад и перелистывая книгу жизни в стремлении осмыслить случившееся, я понимаю, что ты не для красного словца говорил мне это, а так думал и жил.

Томик стихов Н. Гумилева мне попался как раз тогда, когда думы о твоей жизни и смерти захватили все мое сознание. Не в силах справиться с навалившейся тоской и стараясь прогнать тяжелые мысли, я бродила по улицам города, отдавая ему свою боль. В небольшом книжном отделе какого-то магазина я увидела маленький томик стихов и почему-то вдруг испытала сильное желание полистать его, как будто мне надо было найти в нем что-то очень важное для себя. Я делала это неосознанно, не зная, что конкретно ищу, но в нем я обнаружила цикл стихов, удивительно созвучный моим чувствам и переживаниям.

 
Орел летел все выше и вперед
К престолу сил сквозь звездные преддверья,
И был прекрасен царственный полет,
И лоснились коричневые перья…
 
 
Не все ль равно?!
Играя и маня,
Лазурное вскрывалось совершенство,
И он летел три ночи и три дня
И умер, задохнувшись от блаженства.
 
 
Он умер, да! Но он не мог упасть,
Войдя в круги планетного движенья.
Бездонная внизу стояла пасть,
Но были слабы силы притяженья…
 
Н. Гумилев

Ты не жил, ты летел, опираясь на время, как этот орел. Столько работать, сколько ты работал, «нормальному» человеку не под силу. Всю жизнь учиться, совершенствоваться, постоянно двигаться вперед, брать на себя ответственность не только за себя, но и за других – это тяжелая ноша! Есть мужчины момента, а есть мужчины в жизни. Ты способен был брать на себя очень многое, но ты ведь был просто человек! Очень хороший человек! И нами, мной и сыном, любимый. Для меня ты был своего рода кредитной картой с безлимитным доступом, к которой всегда можно было обратиться. Ты никогда ничего не жалел не только для нас с сыном, но и для других.

Сколько народу крутилось вокруг тебя! Телефон не умолкал до глубокой ночи. Кто-то решал свои служебные проблемы, кто-то использовал твои связи, многие так называемые деловые люди обращались к тебе за профессиональной помощью, зная тебя как высококлассного специалиста, кто-то просил совета. Все знали – ты поможешь, не откажешь. Ты умел быть нужным людям, многое умел в этой жизни. Как сказала наша общая знакомая на поминках: «Николай умел все».

А как ты пел, как танцевал! Ты очень нравился женщинам. Но я всегда была спокойна – ты умел быть надежным и преданным. Умел любить и ценить жизнь. А вот чего ты не умел, так это «нормально» отдыхать. Столько лет без отпуска! Буквально загонял себя.

Сейчас, когда тебя не стало, я спрашиваю в пустоту: «Зачем?» Все это крало наше драгоценное время, которого было отмерено так мало! Те люди, которые буквально срывали телефон, прося помочь, звонившие в любое время дня и ночи – где они? Сколько сил и времени ушло на второстепенное! А может, это и было главным в твоей жизни? «Вот теперь-то Коленька отдохнет. За грибами сходит, за ягодами», – сказала на кладбище моя подруга, глядя заплаканными глазами в сторону леса, виднеющегося невдалеке.

Жизнь изменилась, разделилась на «до» и «после». Ту жизнь я знала. Что-то хотела изменить в ней, ждала перемен, связывала с ними свои надежды. А эта жизнь, без тебя, пугает неопределенностью, непредсказуемостью. Я чувствую себя голой, незащищенной. Я превратилась в оголенный нерв. Я поставлена перед фактом и ничего не могу с этим сделать. Конечно, женщины сильны от природы. Природа возложила на них священную обязанность продолжать человеческий род. Жизнь требует от меня быть сильной через силу. «Надо жить», – говорю я себе, а сама вспоминаю, как, стоя на месте твоей гибели и буквально теряя рассудок от невыносимой душевной боли, спрашивала то ли себя, то ли небеса, почему меня не было рядом с тобой в тот миг. Господи! Ушли бы вместе!

Я хорошо запомнила ту поездку. Меня сильно тянуло на место аварии, и я попросила близкую подругу, имеющую машину, отвезти меня на это место – двадцать шестой километр. День выдался серый и дождливый. Мы поехали с сыном. По черной ленточке, привязанной к стволу низкорослого кустарника, удалось найти остатки разбившихся машин, скрытых в разросшейся траве. Среди кусков обшивки и каких-то обломков, мусора и засохших цветов, мы нашли чью-то оправу от очков, разбитый термос, обложку от записной книжки.

Странное чувство охватило меня. Здесь, на этом месте, ты совершил ПЕРЕХОД. Несколько шагов назад ты был еще жив, а через несколько шагов вперед тебя не стало. От этой мысли, сверкнувшей в моем мозгу подобно молнии, мне стало так нехорошо, что ноженьки мои подкосились. Я не упала, нет, но тело перестало меня слушаться, стало ватным и безжизненным. И тут пришла мысль: «Почему меня не было рядом с тобой в тот миг?»

Мой затуманенный, залитый слезами взор вдруг разглядел сына, стоящего неподалеку. Нескладный, долговязый подросток, потерянный и печальный, он стоял на месте гибели отца, в 13 лет переживая великую трагедию своей только начавшейся жизни. Я тупо смотрела на него, почти не осознавая, где нахожусь. Моя подруга, стоя рядом и поддерживая за локоть, вдруг слегка толкнула меня в плечо – тонкий лучик света, прорвавшись сквозь тяжелый свинец туч, упал на голову сына и, заиграв в медных волосах, буквально вспыхнул золотым нимбом. Сын стоял перед моим помрачившимся взором с головой, залитой золотым сиянием, как агнец Божий, и глаза его, полные боли, смотрели на меня с мольбой и надеждой. Буквально несколько секунд длилось это видение, но этого было достаточно, чтобы понять: вот ПОЧЕМУ! И снова промозглость бытия и тяжесть обрушившегося несчастья. Но после той поездки подобные мысли не появляются больше, ибо мне был дан Знак – великая милость Небес.

29 мая

Я держала ее правой рукой за голову и боялась ослабить хватку. Она могла легко выскользнуть у меня между пальцами; ведь она такая скользкая! Но если бы это произошло, то последствия для меня были бы трагическими. Но почему такой страх сковал мои члены? Тело само чувствует опасность и борется за жизнь, а мозг, понимая, какая опасность угрожает телу, мешает ему, лишая гибкости и подвижности. Рука устала. Я пытаюсь помочь левой рукой, но боюсь перехватывать голову страшной твари с раскрытой пастью. От страха валюсь на спину, а она нависает надо мной всем своим телом. Чем дальше от головы, тем оно толще. Я боковым зрением вижу, как она подтягивает кольца в руку толщиной. И я кричу!.. Кричу громко-громко, на весь сон, теряя от этого крика последние силы: «Коля! Коля, помоги!» Сил все меньше и меньше, рука слабеет и дрожит, а она, выгнув дугой свое скользкое упругое тело, все страшнее, все неотвратимее подтягивает кольца, все сильнее сжимает меня в своих смертельных объятиях.

«Коля, помоги, помоги!» – Крик мой будит меня около четырех часов ночи.

«Сон. Это только страшный сон», – говорю я себе, еще не проснувшись окончательно, и в этот миг просыпаюсь. Будто тяжелая могильная плита сразу же вдавливает меня в землю – тебя нет в живых! Тебя нет! И в этой жизни уже никогда не будет! Господи! Какое же горе произошло с нами…

Иду на кухню ставить чайник. Наливаю в стакан свой коктейль из трав, залив их, по обыкновению, горячей водой. Я заметила, что боль ходит волнами. Иногда становится так тяжело, что почти невозможно дышать. Кажется, что сердце не выдержит такой муки и просто разорвется в груди, как разорвалось у тебя в тот день. Я не знала, что бывает ТАК больно! Дойдя до максимума, насладившись вдоволь своей властью над моей измученной душой, она временно отступает, чтобы спустя некоторое время вернуться вновь.

 
Временами, не справясь с тоскою
И не в силах смотреть и дышать,
Я, глаза закрывая рукою,
О тебе начинаю мечтать.
 
Н. Гумилев

Когда человек умирает, родственникам приходится пройти в некотором смысле круги ада, посетить множество кабинетов различных инстанций, оформить море разных по форме и содержанию справок, отстоять в больших и малых очередях. Все это и в нормальном-то состоянии тяжело выдержать, а тут и говорить нечего. Но делать надо, и я начинаю «кампанию». Пишу список на два листа, в порядке очередности, что надо делать, и по мере решения вопроса буду вычеркивать. А решать надо уйму вопросов, и все практически сразу: сходить к нотариусу по вопросу наследства, собрать информацию по автогражданке, оформить пособие на сына по потере кормильца. Надо перевести сына в другую школу – и ближе к дому, и с другим направлением обучения. Мы с тобой хотели поменять школу, помнишь? Скоро Кириллу исполнится 14 лет – надо паспорт получать. Деньги бы получить с твоей конторы – там так тихо, что мысли появляются нехорошие.

Вот, Колечка, к вопросу о друзьях, товарищах по бизнесу. На следующий же день после твоей гибели мои коллеги по колледжу стали собирать деньги на похороны, звонили, выражали сочувствие и те, с кем давно работаю, и те, кто недавно пришел в колледж, домой ко мне приходили целыми группами. Люди шли разделить со мной мое горе, сами еще не оправившись от шока, вызванного внезапностью и трагичностью смерти шестерых здоровых, деятельных мужчин. Звонили твои одноклассники, несли венки и деньги в конвертах. У меня на кухне собирались девчонки, что-то готовили, пили чай за тихими разговорами, не оставляя меня ни на минуту одну. Самые близкие подруги буквально ночевали у меня, взяв на себя все дела по погребению и поминкам. А «деловой мир» молчал. Тебя очень многие знали в городе и области. Оценщиков такого уровня, как ты, по пальцам одной руки считают. Только в этом мире другие законы: нет человека – нет проблемы.

Впрочем, один заходил на второй день после твоей гибели. Коллега твой и второй учредитель вашей фирмы. У вас с ним по 50 % акций. Сидя на диване, вальяжный и сытый, он рассуждал о том, что не такой должна была бы быть твоя смерть. Что ты должен был бы умереть тихо и незаметно, от тромба в артериях сердца, например, когда «бежал бы со своей сумочкой». Словом, позавидовал даже твоей смерти. Ты знаешь, о ком я говорю. Очень больно было это слушать. Еще твое тело не было предано земле, а от тебя уже отрекся тот, кто кормился с твоей руки много лет. Ну да ты не первый и не последний. История человечества знает много подобных примеров. Слава богу, разные люди живут на земле.

Твои друзья по футболу очень помогли с поминками, взяв на себя полностью все расходы и их организацию. Поэтому, родной мой, не расстраивайся из-за отдельных личностей. Ты мне всегда говорил: «Хороших людей больше, но плохие лучше организованы». Твоя гибель организовала хороших, собрала их вместе, в команду. Как ту, футбольную, которую ты собрал при жизни.

Коля, Коля! Как жаль, что твоя жизнь закончилась! Как много дел недоделано! Как рано ты ушел! Господи, зачем Ты это сделал с нами?

Июнь

Душа – это то, что делает траву травой, дерево – деревом, человека – человеком. Без нее трава – сено, дерево – дрова, человек – труп.

Г. С. Сковорода

Это было странное существо: непропорционально большая голова, очень узкие плечики, длинные руки с большими кистями и с удивительно бледной, какой-то прозрачной кожей. Существо лежало на белой пеленке, вытягивало свое голое тельце и тянуло ко мне худые руки с Колиными кистями. Да, это были кисти Николая. Лица невозможно было рассмотреть из-за странной дымки, скрывающей черты, но это было немолодое лицо, и оно страдало. Страдание существу приносили тонкие многочисленные пленки, обволакивающие все его тело и не дающие свободу движениям. Оно пыталось избавиться от этих пут и какими-то ватными, плохо слушавшимися руками срывало их со своей груди, ворочаясь на пеленке, оставляя на ней куски кожи с пятнами крови.

Я стояла и смотрела на это существо со смешанным чувством брезгливости и жалости. Мне было совершенно понятно, что его надо помыть, что ему очень плохо, что его бледную, странно безжизненную кожу разъедают струпья, висящие на нем лохмотьями. Они же не дают этому существу свободно двигаться и полной грудью дышать. Чувство брезгливости сменилось безмерной жалостью. Свое ведь! Я взяла его на руки и, зачерпнув ладонью воду из небольшой ванночки, начала медленно обливать ею его плечи и руки. Вода была очень чистой и, налитая в мою ладонь, как линза увеличила и проявила мельчайшие черточки и линии на ней. Я рассматривала эти линии на ладони правой руки, продолжая поливать кожу существа, которая с каждым разом становилась все чище и глаже. Я закончила его купать и положила на белую простыню – чистого, гладкого и очень спокойного. Казалось, он спит. «Пусть подсохнет», – подумала я и, оставив его на столе, завернутого с головой в очень белую простыню, странно засиявшую вдруг внутренним светом, ушла выливать воду из ванночки.

А когда я вернулась, существа нигде не было.

Этот странный сон приснился мне в ночь на 5 мая, на пятницу. Мне часто снятся сны-предупреждения, сны-символы. Это идет еще с детства, когда я летала во сне в черном бездонном Космосе, пряталась в стены, оставляя свое тело на кровати под одеялом, спасаясь от невидимых преследователей. С годами «ночная жизнь» не стала бедней. Мне очень часто снятся сны-клипы со мной в главной роли, но на пятницу, я давно заметила, сны приходят какие-то особые. Они часто несут информацию, которую я не понимаю сразу, а спустя некоторое время удивленно говорю себе: «Мне же что-то снилось по этому поводу!»

Вечером по обыкновению я рассказала о нем тебе: «Вот, ребеночек какой-то странный приснился. Похоже, я его родила». Ты улыбнулся и с нежностью посмотрел на меня. Мы сидели с тобой на кухне, говорили о планах на лето. Это была пятница. Ты принес небольшую бутылочку «Пшеничной слезы», которую называл антигрустином, и нам так хорошо было сидеть вместе дома, за душевными разговорами потягивать водочку, закусывая горячей картошкой с селедкой. Боже мой! Как недавно это было, но не будет больше никогда!

Сейчас я пишу эти строки, а слезы буквально заливают мое лицо. Это было за 5 дней до твоей гибели. А 10 мая в это время ты лежал на дороге всего в восьми с половиной километрах от Северодвинска, с травмами, несовместимыми с жизнью. Мне потом растолковали мой сон. Это твоя душа со мной прощалась. Так выходит, что все предопределено? И все изменилось сразу. Стала другая реальность.

Нет большей боли, чем боль человеческого сердца, когда умирает близкий и любимый человек. У некоторых эта боль остается на всю жизнь. Горе – одна из самых могущественных эмоций, помимо любви.

Любое соприкосновение со смертью – это битва, проигранная человеком. Это боль и страдания.

Зачем Господь посылает своим детям такие страдания? Он что, их так не любит? Но ведь Бог есть Любовь? Он не может от этого получать удовольствие, не может радоваться, глядя, как страдает человеческое сердце.

 
Однообразные мелькают
Все с той же болью дни мои,
Как будто розы опадают
И умирают соловьи.
 
 
Но и она печальна тоже,
Мне приказавшая любовь,
И под ее атласной кожей
Бежит отравленная кровь.
 
 
И если я живу на свете,
То лишь из-за одной мечты:
Мы оба, как слепые дети,
Пойдем на горные хребты,
 
 
Туда, где бродят только козы,
В мир самых белых облаков,
Искать увянувшие розы
И слушать мертвых соловьев.
 
Н. Гумилев

Смерть – самое отвратительное явление в природе, о котором люди не желают вспоминать, стараются не говорить и избегают о ней думать. Человек не может с ней примириться. Она беспощадна и груба. Она пожирает все: гений, красоту, силу, славу, богатство – все, перед чем преклоняется человек в этой жизни.

П. Бородин

На работе начинается жаркая пора: зачетная неделя, сессия, дипломники. Я держусь, не позволяю себе раскисать на людях. А люди смотрят, как ты держишься, как выглядишь, как переносишь горе, многие с сочувствием, а кто и с любопытством. Это понятно. Интересно же, как ведет себя человек в экстремальной ситуации. Никого не обвиняю ни в чем, в сердце нет обиды на людей. Наоборот, многие откликнулись на мое несчастье. Помогли чем могли. Продолжаю хождение по мукам, добываю справки из домоуправления, из школы, из ЗАГСа, пытаюсь получить справку с твоего места работы. Что-то сложно строятся у меня отношения с твоими коллегами по бизнесу. Знаешь, я и раньше была не очень высокого мнения о них, а твоя смерть, как лакмусовая бумажка, проявила истинное лицо каждого. Я не сомневалась, что меня кинут, но что это будет так мелко и пошло… Даже «гробовую справку» на 1400 рублей не хотят оплатить человеку, приносившему больше 70 % прибыли. Да, мертвого льва никто не боится. Ну да ладно. Божья мельница мелет медленно, но верно. Всем воздастся по делам их.

Собираюсь съездить на несколько дней в Санкт-Петербург к родителям. Буквально день туда, день назад. Сына отправила в деревню к твоим родителям. Пусть с ними побудет, поддержит и поможет им там. Мать твоя еще ничего, а вот отца удар подкосил. Что-то сломалось внутри, хотя внешне он еще держится. Гибель старшего сына, первенца, умницы и опоры семьи, на которого можно было оставить после себя всю семью и быть спокойным – не подведет, не бросит, поможет, – это страшный удар. «Нет ничего страшнее, чем потерять любимого сына», – сказал он на поминках и заплакал. За 26 неполных лет нашей совместной жизни я никогда не видела, чтобы он плакал. Очень сильный человек, он умел терпеть боль и стойко переносить удары судьбы. В 12 лет оставшись без матери, а позднее потеряв и отца, он хлебнул из горькой чаши сиротства. Мне очень жаль его. Он хороший человек. За что так с ним Судьба поступила? А за что с моим сыном? Наказание это или испытание?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное