Ольга Степнова.

Уж замуж невтерпеж

(страница 4 из 18)

скачать книгу бесплатно

   И тут меня сорвало с катушек.
   – Мама! – тихо сказала я. – Я не буду сегодня вешать шторы. И не буду ловить таракана. Мне насрать на грязный пододеяльник, который валяется в ванной. Я устала. Я сегодня перемыла все пальмы, пропылесосила офис, я скакала зайцем весь день, пела и плясала. А потом два часа гоняла жирных теток, чтобы они сбросили несколько грамм. Я ничего не ела, и мне нечем накрасить ресницы. Я не буду вешать шторы, мама...
   – Как ты сказала, Лорка? Нас-рать?!! – переспросила Ива. – Лорка! Ты молодец! А то «да, мамочка», «конечно, мамочка»! Слушать противно! Если будешь все за меня делать, я никогда не встану. Иди спи. Стой! Дай мне Васькину ракетку для тенниса, я сама убью таракана.
   – Да, мамочка! – сказала я, и на автомате пошла за ракеткой.
   – А знаешь, чего я хочу больше всего на свете? – спросил Васька, блаженно улыбаясь перед сном.
   – Знаю, – кивнула я.
   – И, между прочим, скоро Новый год! Исполнение всех желаний.
   – Скоро, – согласилась я.
   Я пошла спать, твердо решив, что завтра с утра я позвоню Зое Артуровне и откажусь от самого большого, самого лучшего, и самого дорогого щенка в мире. Только я закрыла глаза и провалилась в сон, раздался звонок в дверь. Я подождала в тщетной надежде, что дверь откроет Вадик. Но Вадик никогда не открывал дверь. Я натянула халат и с закрытыми глазами пошла к непрошенным гостям.
   – Лора! – Я разлепила веки и с плохим изображением от помутненного сознания увидела соседку Людку. – Держи!
   Она протянула мне черную, вонючую сковородку.
   – Ее пожарные выбросили. Отмой, чугун все-таки, это тебе не тефлон сраный! Вечная вещь.
   Я взяла сковородку и пошла с ней спать. Если я положу ее под подушку, то третий раз ее уже никто не притащит в дом.
 //-- * * * --// 
   И мне приснился сон. Цветной, с хорошим звуком.
   – Лорка, ты молодец! – сказала мама, вешая шторы.
   Она обернулась, у нее был длинный, с горбинкой нос, широкие плечи, мужской голос и дурацкий хвост. Это была не мама.
   – Зачем ты вешаешь шторы? – спросила я не маму.
   – Кто-то же должен их повесить, – ответил хвостатый.
   – А почему вы лезете в мою жизнь?
   – Лезу? – удивился он. – Да нет, это вы лезете в мою!
   – Я? – заорала я. – Ты даришь моему ребенку сучку за тысячу баксов, вешаешь шторы в моем доме, а я – лезу в твою жизнь?!!
   – Лезешь. У меня совещание, а я вешаю дурацкие шторы. Мужика-то нет в этом доме! – он засмеялся и спрыгнул с подоконника. Потом помолчал и сказал жестко, с нажимом:
   – Собаку твоему ребенку я подарил, чтобы ты поучилась радоваться.
Ты не умеешь. Даже Ива умеет, а ты не умеешь! Ты трусливая, слабая дура.
   – Дура?
   – Дура.
   – Тогда гони коляску для Ивы, мне на нее пахать и пахать.
   – Ей не нужна коляска, ей нужна шуба, – сказал он и пропал. Я не успела ему сказать, что мне не помешают новые сапоги. На шпильке, с острым носком, как у Сорокиной.
 //-- * * * --// 
   Утром в агентстве на меня все как-то странно смотрели. Все – Толик, Деля, Жанна с Сорокиной, и даже начальник отдела связей со СМИ. Я осмотрела свою одежду, но ничего подозрительного не обнаружила: «скромненько, но чистенько». Порассматривала физиономию в зеркале – ни рогов, ни усов. Почему-то Деля, здороваясь со мной, сказала:
   – Здравствуйте, Лора Васильевна!
   Я обиделась, потому что никто никогда не называл меня по отчеству, даже в институте. Добил меня Толик.
   – Лора Васильевна, – чуть не с поклоном сказал он, – вас Андрон Александрович просит зайти к себе в кабинет.
   На меня напала нервная икота. Скорее всего, будет разбор вчерашних полетов в оркестровую яму, но при чем тут я?!..
   Андрон сидел в кресле, в ногах у него стояла бутылка с безумно сиреневым ликером. Только ликеры бывают таких неестественно красивых цветов. «Разве мужики пьют ликеры?», – подумала я, но вспомнила, что Андрон не так, чтобы мужик.
   – Как это вам удалось? – мягко и доброжелательно воскликнул Андрон.
   – Это не совсем только я, – залепетала я. – Сорокина как грохнулась в барабаны, так все наперекосяк.
   – Да при чем здесь барабаны, говорят, это вы все придумали! – вкрадчиво сказал Андрон.
   – Я?!!
   – Не скромничайте! Откуда вы знали, кому нужно отдать главный приз? У вас была информация, что его дочь в зале?
   – Информация?
   – Не хотите говорить, – грустно вздохнул он, и потихоньку отхлебнул из бутылки. – Ну и пусть, пусть это будет вашей маленькой тайной.
   – Тайной?
   – Все равно спасибо, Лора Васильевна! У нашего агентства еще никогда не было клиента такого уровня, такого масштаба!
   – Не было?! – обалдела я.
   – Нет.
   Он подскочил, и плавный как тигр заходил от окна к двери.
   – Девочке понравилось представление! Она смеялась до слез. Няня сказала, что несколько грубо, такой тупой американский юмор, но ребенок давно так не смеялся, так не хохотал!
   – Это Сорокина в своем презервативе...
   – При чем здесь Сорокина? Победа в конкурсе и главный приз произвели на девочку такое впечатление, что она все уши папе прожужжала.
   – А как же госпожа Булгакова, не обиделась?
   – Обиделась? Она получила огромный новогодний заказ на партию новых конфет «Белая ночь»! Она руки мне сегодня утром целовала, ликер вот подарила...
   – Это все Сорокина, она в барабаны упала!
   – При чем тут Сорокина? Теперь у нас много работы, и конечно, самая главная – вам! И другие деньги! Другие деньги!
   – Валяйте, – вдруг фамильярно ляпнула я.
   – Значит так, ваш Балашов хочет, чтобы мы...
   – Мой?
   – Ваш, не скромничайте. Это уже всем известно!
   – Мне не очень, – пробормотала я.
   – Ой, у вас так мило все получается! Ходите, дурачитесь, пальмы моете...
   – Да, я такая, – сказала я потому, что нечего было сказать.
   – Я распорядился, вам приготовили отдельный кабинет. Идите, устраивайтесь на новом месте. Комната 204. Там зеркало, компьютер. Там пальма, наконец, вы их любите. В два совещание, ждем вас, обсудим план дальнейшей работы.
   – А там пропылесосили?
   Он потрогал свой чубчик, хлебнул ликер и плавно сел в кресло.
   – Конечно! Ира знает свою работу. Но если вам не нравится качество уборки, я ее уволю!
   – Что вы! – испугалась я, – Я пошутила, я всегда шучу!
   – Ой, вы такая милая! – он заискивающе засмеялся.
   Что произошло там с этим призом? Кто подкинул идею, что неспроста я отдала его маленькой беленькой девочке? Но не бегать же и не доказывать всем, что я не любовница Балашова. Лучше попытаюсь выяснить, кто такой этот Балашов.
 //-- * * * --// 
   Андрон не обманул, в 204 были и зеркало, и компьютер, и пальма; кажется, ее притащили из коридора. Там была даже кофеварка и личный телефон. Я развалилась в глубоком кресле и не знала, чем заняться. Вчера нам Толик раздал новый сценарий, но должна ли я учить его, будучи обладательницей отдельного кабинета и являясь любовницей Балашова, я не знала.
   Я позвонила своей крутой подруге Нэльке.
   – Нэлька, – сказала я, – займи мне тысячу долларов на три месяца. Я отдам, у меня теперь работа хорошая.
   – А на фига тебе столько? – удивилась Нэлька.
   – Ребенку на подарок.
   – Ну ни хрена себе! Я своему такие подарки не дарю!
   – Так ты займешь?
   – Лорка, – вздохнула крутая Нэлька, – у меня шило с деньгами. Банку кредит отдаю.
   Другого ответа я не ожидала. У Нэльки всегда с деньгами шило, она если не кредит отдает, то покупает дачу в Испании. Или во Франции, я точно не помню.
   – Ну и ладно, – вздохнула я.
   – А что за подарок-то? – крикнула любопытная Нэлька, но я положила трубку.
   Подумав, я позвонила на мобильный Зое Артуровне:
   – Здравствуйте, это Лора, ваш тренер!
   – Что-то случилось? – всполошилась Зоя, – Тренировки не будет?
   – Случилось. Фига с деньгами.
   – Что? – не поняла Зоя.
   – Не надо придерживать для меня щенка! – крикнула я. – Денег нет, банку кредит отдаю.
   – Вы?! – поразилась Зоя Артуровна. Я положила трубку. Хорошего же все обо мне мнения: одна не может понять, зачем такой как я аж тысяча долларов, другая не верит, что банк может дать мне кредит.
   В дверь постучали, на пороге возникла Деля.
   – Лора Васильевна!
   – Деля, мы же на ты!
   Деля кивнула, но так и не посмотрела на меня строго поверх очков, она разглядывала свои красивые туфли на высоком каблуке.
   – Лора, вас в бухгалтерию приглашают, зайдите, пожалуйста, Андрон Александрович распорядился.
   Она не смогла назвать меня на ты.
   Почувствовав себя английской королевой, я пошла в бухгалтерию. Там мне вручили конверт с деньгами, и подсунули какие-то ведомости, в которых я расписалась. В коридоре я пересчитала деньги и чуть не завопила от радости: в конверте лежала половина моего месячного заработка. Что это – аванс? Тогда почему на второй день работы и почему только мне? Жанна с Сорокиной ушли в буфет, я видела. Они о чем-то шептались, и судя по лицам, были не очень довольны. Тут я поняла две вещи: я тоже могу сходить в буфет, и мне не очень хочется доказывать всем, что я не любовница Балашова.
   В буфете была большая очередь. Я пристроилась за Жанной и Сорокиной, они возвышались над толпой и меня не заметили.
   – Кто бы мог подумать, что эта овца – любовница Балашова! – вполголоса сказала Сорокина Жанне.
   – Сейчас мода на серых мышей, – объяснила Жанна Сорокиной. – Серая мышь с высшим образованием – теперь высший класс для олигархов. Раньше они соревновались, у чьих баб ноги длиннее, а теперь – у чьих баб институт круче.
   – Ты думаешь она закончила институт?
   – Наверняка. Какой-нибудь гнусный пед. Иди мед. Скорее всего, она умеет играть на музыкальных инструментах. А видела, как она прыгает? Наверное, балетом занималась и знает пару иностранных языков.
   – А видела, какие у нее сапоги?! А руки?
   – Теперь это для них не главное, – вздохнула Жанна.
   – Пыхтишь тут пыхтишь, – прошипела Сорокина, – а тут раз – пед, мед, муз, танц, ин. яз. – и в дамки! В драных сапогах!
   – Ты не понимаешь, драные сапоги и отсутствие маникюра – это стиль.
   – Не понимаю, – согласилась Сорокина, – особенно не понимаю, зачем ей работать, если она спит с Балашовым.
   – Женщина, которая сидит дома, теперь никому не интересна, – опять блеснула интеллектом фигуристая Жанна.
   Мне надоело слушать их болтовню, я обошла очередь и через чью-то голову протянула буфетчице деньги.
   – Мне сок, курицу, салат. Еще раз курицу. Да, и булочку, три булочки. И еще сок.
   Никто не возмутился моей наглостью. А во мне все выше поднимала голову любовница Балашова.
   Я не справилась с едой, и остатки утащила в свой кабинет. Еще ни разу в жизни я так хорошо не проводила рабочий день. Толик, Жанна и Сорокина уехали на очередную презентацию, а я осталась дожидаться совещания у Андрона. Я уселась в кресло, сняла сапоги, вытянула ноги и заснула, закрыв глаза. Меня разбудила Деля, которая разглядывая свои туфли, пригласила в кабинет директора.
   – Коллеги! – начал собрание плавный Андрон. – Наше агентство вышло на новый уровень работы. Именно нам господин Балашов заказал рекламную кампанию своих предприятий. Такого заказа у нас еще не было! Все конкуренты подохнут от зависти!
   Я оказалась в компании начальников отделов, из которых знала только одного – бородатого. Я была единственной женщиной и чувствовала себя неуютно, особенно от того, что понятия не имела, кто такой Балашов и чем занимаются его предприятия. Местные новости я давно не смотрю, газет не читаю – нет времени.
   Начальники загомонили, по-деловому, по-мужски, и я почувствовала себя лишней.
   – Давайте распределим фронт работ, – обратился к нам Андрон. – К завтрашнему дню каждый из вас составит примерный план работы своего отдела на год и примерную смету затрат.
   Все опять загалдели, теперь погромче и пооживленнее. Я растерялась – а какой я отдел? Какой фронт работ у любовницы заказчика? Но спросить не рискнула. Ни Андрон, ни начальники так ни разу и не упомянули, чем же занимается мой возлюбленный. Они умудрялись говорить абстрактно и неконкретно. Я всегда хотела научиться так говорить.
   – И последнее! – воскликнул радостный Андрон. – Госпожа Булгакова с помощью нашего агентства и непосредственно с помощью госпожи Ба... Лорочки тоже заимела в лице Балашова постоянного клиента. Для своих магазинов, ресторанов, кафе он все кондитерские изделия будет заказывать на фабрике «Кондитер». Первый его заказ – огромная партия конфет «Белая ночь». И заслуга в этом нашей Лорочки!
   Он жестом экскурсовода указал на меня. Я спрятала руки, но потом передумала – стиль так стиль.
   – Госпожа Булгакова решила сделать Балашову новогодний подарок – большой фирменный торт от фабрики «Кондитер». Мы с нашей стороны тоже должны сделать какой-нибудь подарок. Думайте, господа, какой! Завтра в это же время соберемся у меня и каждый озвучит свою идею. И помните, оригинальная идея – не значит затратная. Думайте, господа!
   Господа закивали и начали расходиться. Ушла и я. Остаток рабочего дня я провела в безделье. Я выспалась в кресле, доела остатки обеда и отказалась от четвертой порции кофе, которую принесла мне Ирина. Потом меня осенила идея побегать по близлежащим магазинам – деньги просто жгли карман. Вряд ли кто-нибудь сделает замечание любовнице Балашова, что она отлучается в разгар рабочего дня.
   В магазине я поняла, что сумма, которой я располагаю, не такая уж и большая. Если купить себе сапоги, то на неделю придется забыть про буфет. Если купить Ваське дубленку, то про обеды придется забыть до конца месяца. В аптеке я хотела взять новый тонометр для Ивы, но почему-то взяла ей дорогущие витамины для поддержания женской молодости и красоты. Ваське я решила взять новые зимние ботинки, но в последний момент передумала, помчалась в отдел игрушек и купила приставку «Дэнди». Электронные игрушки – это второй его бзик после собаки.
   Себе я купила тушь. В два раза дороже той, которую хотела.
   Я вернулась на работу, и под раскидистой пальмой прогоняла на компьютере игрушки до вечера. Теперь агентству от меня нужна идея новогоднего подарка для Балашова. Оригинальная, но не затратная. Я так привыкла к тяжелому физическому труду, что понятие «идея» никак не ассоциировалось у меня с работой. Работа – это мыть, стирать, пылесосить, скакать зайцем, таскать тяжести, а идея – да я за минуту выдам сто идей. Оригинальных и незатратных. Поэтому подумаю об этом с утра. Или нет – ближе к обеду. А лучше – минут за десять до совещания.
   Впервые за долгое время в конце рабочего дня я не понеслась в фитнес-клуб, а пошла. Я даже попыталась насладиться погодой: было довольно тепло, безветренно, снег красиво и долго кружился в воздухе, прежде чем лечь на землю. Если бы на мне была шуба, а не стеганый пуховик, снежинки бы, цепляясь за мех, долго не таяли. А к пуховику они прилипали и быстро как мираж исчезали, я не успевала их рассмотреть. Вдруг рядом со мной притормозила машина.
   – Любим пешие прогулки? – опустив стекло, с пассажирского сиденья поинтересовался Андрон.
   – Не знаю, не пробовала, – ляпнула я.
   – Все шутите, – засмеялся шеф. – Вас подвезти?
   Я кивнула. Меня еще ни разу в жизни не подвозил директор. В салоне пахло дорогим парфюмом, жвачкой и дамским алкоголем. Я назвала шоферу адрес фитнес-клуба.
   – Понимаю, понимаю, – с доверительностью давней подруги сказал Андрон, – поддерживаете хорошую форму. Отличный клуб, дорогой!
 //-- * * * --// 
   – Киселева, опять опоздала! – заорала Люба издалека.
   Я посмотрела на часы, до начала тренировки оставалось полчаса.
   – Смени пластинку, – неожиданно для самой себя ответила я Любе. У Любы отвисла челюсть, но меня понесло:
   – Если тебе что-то не нравится, я увольняюсь. Я задолбалась нестись сюда через весь город и слушать, как тебя заело. Я легко проживу без твоих денег, у меня новая работа и новые обстоятельства.
   Люба подтянула челюсть в исходное положение и скептически осмотрела меня с ног до головы. Ухмылкой она дала мне понять, что, может, работа у меня и новая, но обстоятельства старые.
   – И чего это тебя прорвало? – довольно мирно спросила она. – Нашла богатого папика? Так приоденься сначала, отожрись, подкопи, а потом работу бросай. Иди, переодевайся.
   Я опустила голову и поплелась в тренерскую. Она права, веду себя как... любовница Балашова.
   Когда я вошла в зал, Зоя Артуровна уже стояла на весах и хмурилась.
   – Представляете, Лорочка! Кажется, эти весы сломались. Я не могла за полдня прибавить полкило. Ведь не могла?!
   – Не фиг делать, – сказала Аня с велотренажера. – Я один раз за полдня прибавила два кило. И ведь ничего не ела, только семечки щелкала.
   – Ой, – всполошилась Зоя, – и я щелкала! Но ведь семечки – это не еда! Я ими голод заглушаю!
   – Не еда, – согласилась Аня, – а в чистом виде подсолнечное масло.
   – Мас-ло! – эхом ахнула Зоя и безумным взором уставилась на табло весов.
   – Зоя Артуровна, сколько времени вы стоите на весах? – спросила я ее.
   – Минуту, – прошептала Зоя.
   – Пять, – поправила Аня.
   – Если бы вы все это время не рассматривали стрелки, а посетили вон ту беговую дорожку, толку было бы больше.
   – Мас-ло! – Зоя слезла с весов и посеменила к дорожке.
   – И вообще! – гаркнула я, насколько могла гаркнуть своим колоротурным сопрано. – Девочки! С завтрашнего дня я распоряжусь, чтобы весы из зала убрали! Мне плевать на граммы, которые вы то теряете, то прибавляете. Тут не женская консультация, а вы не беременные. Здесь тренажерный зал и мы будем потеть до седьмого пота, а не прохлаждаться на весах! Начали!
   Все уставились на меня так, будто я скинула с себя лягушачью шкуру и стала царевной. Только Зоя Артуровна, вперив бессмысленный взор в пространство, прошептала:
   – Мас-ло!!!
   После тренировки я отозвала Аню в сторонку:
   – Зайдите ко мне, Аня. Меня гложет женское любопытство.
   Было два обстоятельства, из-за которых я не удержалась заманить Аню в тренерскую: первое – Аня была большой сплетницей, а так как нигде не работала, то знание «где, кто, как, и с кем» сделала своей профессией; второе – она была женой владельца автобарахолки и имела доступ к кругам, которые, в которых...
   – Аня, – набрав побольше воздуха в грудь, сказала я. – Аня, кто такой Балашов?
   – Ой! – вскрикнула Аня. – Ярик, что ли?
   – Ну, Ярик, – согласилась я, хотя понятия не имела, что такое Ярик – кличка, фирма, или код.
   Задохнувшись от счастья, что можно посплетничать с новым человеком, она смогла выдать только телеграфный текст:
   – Рестораны, компьютеры, мебель, бензин. Кирка, сучка, с Ворониным, с Камхой, с Петерсоном, и кажется с художником Кирьяновым, но не точно.
   ...Ночь, улица, фонарь, аптека. Из этих сведений картину можно составить, какую заблагорассудиться, но меня это не устраивало.
   – Мне бы попонятней, – попросила я Аню. – Он что – гей? И с Ворониным, и с Камхой, и с Петерсоном, и даже, кажется с художником Касьяновым...
   – Нет, он не гей, – захихикала Аня. – Это Кирка его гей.
   – А Кирка это ...
   – Ярика жена! – возмутилась Аня так, будто я забыла имя президента.
   – А, ну да... А Балашов что?..
   – Что Балашов? Работает, тусовки ненавидит, дочку обожает. А дочку Кирка нагуляла.
   – Бедный Ярик! – вырвалось у меня.
   – Он не бедный, – возразила буквальная Аня. – Он богатый. У него дом в поселке Солнечном, дом в Англии, квартиры в Москве, Париже, и такой счет в швейцарском банке, что он не бедный, Ярик!
   – А любовница у него есть? – задала я самый животрепещущий вопрос.
   – Если и есть, то об этом никому не известно, – на удивление лаконично ответила Аня.
   – А лет ему сколько?
   – Много, – вздохнула Аня.
   Я кивнула. Похоже, это было все, что можно вытрясти из жены владельца автобарахолки.
   По дороге домой я купила елку. В два раза дороже той, которую хотела купить и в два раза красивей. Испугавшись такого поступка, я решила не идти в магазин за продуктами, оправдывая себя тем, что с елкой в магазин не пустят. Будем есть, что есть.
   Я еле впихнулась с пушистой елью в лифт, но туда втиснулась еще и соседка Людка. Она почему-то не нажала кнопку своего этажа, а поехала со мной на этаж выше, стойко переживая неудобства от впившихся ей в лицо зеленых иголок.
   – Ты разбогатела? – спросила Людка, блестя темными глазами из-за веток.
   – Почему? – удивилась я.
   – Такие елки стоят всю мою зарплату!
   – Это нам на работе выдают, – отовралась я, подавляя соблазн сообщить ей, что просто я теперь любовница Балашова.
   – А где ты теперь работаешь? – не унималась Людка.
   – Твой этаж ниже, – я вышла из лифта.
 //-- * * * --// 
   Дома царил разгром.
   – Ма, – высунул Васька из-за двери шкодливую физиономию. – Я сейчас все объясню. Ура, елка! – заорал он, забыв обо всем.
   Я огляделась. На полу, на стенах, на потолке, на столе и на диване лежали хлопья густой белой массы.
   – Это что? – заорала я.
   – Ма, я сейчас все объясню. Пришел Ванька...
   Худшего начала объяснения быть не могло.
   – И мы стали делать новогоднюю газету. Нам в школе поручили. И...
   – И?
   – Клея дома не оказалось. То есть вообще ничего клеящего. А нам картинки надо клеить. И тут Ванька придумал...
   После словосочетания «пришел Ванька» самым страшным было «Ванька придумал».
   – Ну?
   Васька часто и испуганно заморгал. Когда я начинаю разговаривать предлогами и союзами, он меня жутко боится. Правда, у Васьки есть одна особенность: он никогда не врет. Ему в голову не приходит рассказать о ситуации так, чтобы выгородить себя.
   – Ну?
   – Ванька сказал, будто мама ему рассказывала, что раньше, когда в магазинах совсем ничего не было – даже клея, люди варили клейстер.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное