Ольга Степнова.

Уж замуж невтерпеж

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

   – И сколько стоит ваш подарок?
   – Тысячу долларов, – произнес он с неприятной для меня гордостью.
   Меня покоробило, что он с такой легкостью озвучил цену подарка.
   – Разве воспитанные люди об этом говорят? – язвительно поинтересовалась я у него.
   – Воспитанные люди об этом не спрашивают, – ухмыльнулся наглый тип.
   – Видно, у вас денег куры не клюют, раз вы делаете такие подарки.
   – Не клюют, – согласился он. – У меня достаточно денег.
   – Наверное, вы плохо учились. Большие деньги делаются на ерунде, для этого не нужно образование. Уж я-то знаю!
   Он сощурился и заглянул мне в глаза с настырностью врача-окулиста.
   – Кто вам это сказал? Запомните, большие деньги не делаются на ерунде. Они: а) делаются большими деньгами, б) достаются по наследству, и в) долго и тяжело зарабатываются.
   Он сказал это таким тоном, что мне захотелось немедленно законспектировать его слова – сказался рефлекс примерной ученицы. Но ни ручки, ни бумаги под рукой не оказалось.
   Васька с Гретой куда-то исчезли. Была только аллея из высоких деревьев, солнечная дорожка, я и он. Он вдруг засмеялся. Смеялся он хорошо: как ребенок, который не заботится о приличиях – откинув голову назад, показывая ряд ровных белых зубов.
   – И потом, я очень хорошо учился! Очень! И главное – долго! – крикнул он и пропал.
   Я не успела спросить, какое ему до нас с Васькой дело, и чем кормить эту собаку.
 //-- * * * --// 
   – Приехали! – крикнул Толик.
   Я очнулась и с трудом включилась в действительность. Мы стояли у громадного серого здания, похожего на тюрьму. Из советских времен ему досталось не только название, но и внешний вид. Толик выволок тюк с костюмами и потащил его к дверям, бороздя свежевыпавший снег.
   – Там призы, – Деля указала на две большие коробки. – Ну, где мужская сила?
   – Не, – сказал водила, – мне за это не платят. Мое дело баранку крутить. А конфеты таскать я не нанимался.
   – Я нанималась! – Деля со злостью схватила одну коробку и, пошатываясь на огромных каблуках, помаршировала за Толиком.
   – Господи, – вздохнула Сорокина, – знала бы я, чем мне придется заниматься!
   Коробку она не взяла, у нее были каблуки и очень короткий свингер из чернобурки.
   – Слушай, – сказала мне Жанна, одергивая на себе небесно-голубую дубленку, – у тебя самая подходящая форма одежды для поднятия тяжестей.
   И она ушла, бормоча: «Вкусная и сладкая, белошоколадная. У меня внутри орешка, съешь меня и будет, будешь...»
   Я вздохнула, взяла коробку, и под насмешливым взглядом водителя потопала за ними.
От коробки так одуряюще пахло шоколадом и еще чем-то вкусным, что я вспомнила, что с утра, кроме жидкой манной каши ничего не ела. Правда, в агентстве я заскочила в местный буфет, но цены там так меня поразили, что я, понюхав вкусный воздух, оттуда сбежала. Теперь я тоже нюхала воздух, он пах шоколадом, печеньем, и еще чем-то, чем пахнет только в Новый год.
   Идти пришлось долго, по каким-то переходам, коридорам, и лестницам.
   Потом мы долго примеряли костюмы. Заяц и правда оказался мне великоват, но Толик и Деля, вооружившись булавками что-то где-то подкололи, загнули, и я смогла свободно двигаться, не путаясь в лапах.
   Сорокина, поругиваясь, влезла в узкий, длинный коричневый чехол, закрывавший полностью лицо, и не дававший свободно передвигать ногами. Для глаз и рта в нем были маленькие прорези. Сорокина фыркала сквозь них, чихала, и в сотый раз сообщила всем, что она не актриса ТЮЗа, а модель.
   Зато Жанна костюмом осталась довольна. На ней красовалось суперкороткое белое платье, открывавшее чулки на ажурной резинке, на ногах были высокие белые сапоги, а на голове белый капор. На мой взгляд, она больше подходила для танца кан-кан в ночном клубе, чем для детского праздника.
   Детей был полный зал, заиграла музыка и Деля вышла на сцену. Она оказалась прекрасной ведущей, дети перестали носиться между рядами и затихли, слушая ее приветственные речи.
   – На сцену, девицы! – шепнул Толик. – И от души работаем, от души! Помните, клиент хорошо заплатил!
   Сорокина что-то забубнила в своей трубе, и еле переставляя ноги в узком одеянии, засеменила на сцену. За ней попрыгала я, Жанна вышла последней.
   – А вот и наши сладкие герои! – радостно воскликнула Деля в микрофон.
   – Да, – вдруг не по тексту громко заявила Сорокина.
   Тут я поняла, что понятия не имею, в какой последовательности мы должны играть свои роли.
   – Во мне много карамели! – вдруг чересчур громко закричала Сорокина, и мелко-мелко передвигая ногами, быстро пошла вперед.
   – Меня нет вкусней на свете!
   Она зачем-то замахала длинными худыми руками, видимо, старательно выполняя наказ Толика работать «от души».
   – Жуй меня, кусай меня...
   – Стой! – крикнула Деля, но было поздно. Сорокина рухнула в оркестровую яму. В яме были инструменты, поэтому последовательно послышались звуки барабана, тарелок, гул контрабаса и других струнных инструментов. Зал захлебнулся детским хохотом и аплодисментами.
   – Черт, – тихо ругнулась Деля, и подскочив к яме спросила:
   – Верка, ты в порядке? Сиди там, как-будто так и надо! Дети! – закричала она бодро в микрофон. – Наша палочка такая вкусная, что ее утащил, ее съел... кто, дети?
   – Контрабас! Барабан! – закричали дети.
   – Дирижер! – басом закричал чей-то папа с первого ряда.
   – Я кто? Я кто? – услышала я над ухом панический шепот Жанны.
   – Ты конфетка Белоснежка! – тихо подсказала я.
   – Ты конфетка Белоснежка! – выкрикнула Жанна.
   – Я? – испугалась Деля.
   – Да не вы, а она! – я устала от интенсивного шепота. – Вкусная и сладкая, белошоколадная!
   Нашему дебюту грозил полный провал.
   – У меня внутри орешка! – вспомнила Жанна. – Съешь меня и будет... и будешь... Хрюшкой! – выдала она вдруг версию Сорокиной.
   Зал застонал то хохота.
   – Кошмар! – зачем-то в микрофон сказала Деля и схватила за юбку Жанну, которая как зомби быстро пошла к оркестровой яме. Из ямы выглянула труба с прорезями для глаз и вежливо спросила:
   – Можно я текст договорю?
   Деля странно хрюкнула и споткнулась о длинный шнур микрофона. Дети от хохота посползали с кресел на пол. Я поняла, что нужно спасать представление и так запрыгала по сцене, изображая зайца, что из-под ног полетела пыль.
   – Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто. О, о, о! – пропела я и решила, что нужно сделать какой-нибудь трюк, чтобы отвлечь внимание от Дели, запутавшейся каблуками в шнуре. Я сделала сальто, свое фирменное сальто, но никогда раньше я не делала его в костюме зайца. Поэтому не учла, что у зайца длинные уши. Я наступила на них и с грохотом свалилась на бок. Зал уже не смеялся, он судорожно хрипел. Но я не сдалась и сделала вид, что не упала вовсе, а просто зайцу весело, он кривляется. Перевернувшись на спину, я задрыгала ногами.
   – Можно я договорю текст? – спросила настырная Сорокина из ямы.
   – Ха-ха-ха! – закричала я, стараясь спасти положение.
   – Съешь меня и будет фишка! – вспомнила Жанна вдруг трудное место сценария.
   – Друзья! – жалобно сказала Деля в микрофон. – Мы объявляем конкурс!
   – Жуй меня, кусай меня, лижи, люби только меня! – не унималась Сорокина в яме.
   Дети захлопали, и чей-то папа с первого ряда рассмеялся громким соло.
   – Друзья, – постаралась перекричать Сорокину Деля, – Кто придумает лучшее название для новых конфет? Это необычные конфеты. Внутри у них шоколадное суфле, а сверху белая глазурь. Заяц, ну-ка принеси конфеты!
   Я подскакала к огромному столу, на котором живописно была расставлена вся продукция фабрики и взяла большой прозрачный пакет с конфетами.
   – Напишите на бумажках свои названия, а Белоснежка соберет их у вас! – вещала Деля. – Иди!
   Она подтолкнула Жанну в спину.
   – Победителю – главный приз от фабрики «Кондитер»!
   – Можно я выйду? – спросила из ямы Сорокина.
   – Уймись и заткнись, – зашипела на нее Деля.
   – Можно! – громко сказал папа с первого ряда.
   Жанна пошла между рядами с подносом собирать записочки.
   – Объявишь победителем написавшего в записке название «Снежинка», – шепнула мне Деля.
   – Вылезай, вкусная! – позвал папа Сорокину.
   – Я сама не могу, – пожаловалась Сорокина. – У меня одежда очень узкая! И я за что-то зацепилась.
   – Руку давай! – Папа подскочил к яме и протянул туда руку.
   Пришла Жанна с подносом, я стала вслух читать записки.
   – Глюкоза! Сладкая жизнь! Незабудка! Сюрприз! Белая ночь! Снежинка!
   – Руку давай! – настаивал папа.
   – Я не могу, я зацепилась, – пропищала Сорокина.
   Папа сиганул в яму, вызвав резонанс тарелок и струнных инструментов. Раздались бурные аплодисменты.
   – Я объявляю победителя! – крикнул мой заяц. – Им стал, им стал...
   Почему победить должно название «Снежинка»? Более избитое трудно придумать.
   – Белая ночь! – объявила я.
   – Снежинка! – шепотом закричала Деля.
   – Белая ночь! – заорал в микрофон заяц и сделал сальто, не наступив на уши.
   – Ура! – на сцену выбежала маленькая беленькая девочка в бантах и рюшечках.
   – Катастрофа! – выдохнула Деля, отдавая девочке главный приз – огромную коробку со сладостями. Девочка не смогла ее поднять и за коробкой прибежала счастливая мама.
   И тут из ямы на сцену волосатые руки вытолкнули Сорокину. На ней были только трусы и лифчик.
   – Ура, стриптиз! – закричали дети, которым было не больше шести лет. – Облизали, обсосали карамельку!
   Вслед за Сорокиной вылетело ее платье-труба. Она прикрылась им, и сказала с интонацией ведущей теленовостей:
   – Я карамельная палочка.
   – Папа! – закричал мальчик в первом ряду.
   Деля взяла себя в руки, и не обращая внимания на голую Сорокину и шум в зале, монотонным голосом завела:
   – Фабрика «Кондитер» использует в своей продукции только натуральное сырье...
   Сорокина склонилась над ямой:
   – Вылезай, – позвала она папу.
   – Я зацепился!
   – Папа!
   – А они уже на «ты», – подала голос Жанна, не знавшая, куда деть большой поднос.
   – Конфеты фабрики «Кондитер» – это новые технологии, оригинальная рецептура и...
   Сорокина протянула папе руку, к ней подбежала Жанна и тоже дала руку, уронив при этом поднос в яму, прямо на тарелки. Грохот поднялся такой, что Деля, плюнув на восхваления фабрики «Кондитер», тоже пошла спасать папу. К ним присоединился маленький мальчик из первого ряда. Папу достали в разодранных штанах, но очень веселого.
   – Никогда не сидел в оркестровой яме, да еще с такой красивой девушкой! – радостно сообщил он залу, отобрав у Дели микрофон.
   – Все маме расскажу, – сказал Сорокиной его маленький сын.
   Деля, тяжело вздохнув, пригласила всех детей к огромному столу на сцене попробовать конфеты.
 //-- * * * --// 
   – Что это было?!! – налетел на нас красный и потный Толик за кулисами. – Что это было?!!
   – Репетировать надо! – отрезала Деля. – А то, бац-бац, вот костюмы, вот сценарий и на сцену! С ума сойти.
   Сорокина, по-прежнему в одном белье, потерла ушибленное колено.
   – Напялили на меня этот презерватив, ни шагу ступить! И кстати, ничего не видно!
   – А по-моему, хорошо получилось, – хихикнула Жанна.
   – Я пропал! – упавшим голосом сказал Толик, из красного становясь белым. – Почему главный приз отдали не дочке госпожи Булгаковой?!!
   – Да, почему? – Деля с усмешкой посмотрела на меня.
   – Кто это – госпожа Булгакова? – растерялась я.
   – Кто?!! – заорал Толик, – Кто?!! Тот, кто бабки за все платил!!! Директор фабрики – вот кто!!! Они там камеры все наготове держали, а вы... Быстро переодевайтесь и в машину! Я не готов с ней объясняться! Не готов! Пусть она остынет, и мы что-нибудь придумаем!
   – Репетировать надо, – вздохнула Деля.
   – Бежим быстрее! – крикнул Толик.
   Мы молниеносно переоделись, Толик схватил тюк с костюмами, и мы живописной толпой понеслись к автобусу.
   Остаток дня в агентстве прошел тихо, никто и не думал вызывать нас на ковер. Толик сильно нервничал и все пытался выяснить, какая муха нас укусила. Мы виновато молчали, а Деля твердила одно: «Репетировать надо!»
   – Что ж, будем репетировать! Во внерабочее время, – вздохнул Толик и вручил нам новый сценарий.
   – Ну Андрон нам завтра да-аст!!! – добавил он уже со злорадством.
 //-- * * * --// 
   – Киселева, опять опоздала! – этой фразой хозяйка фитнес-клуба Люба встречала меня каждый вечер. Она знает, что до клуба мне добираться на трех автобусах и метро, она знает, что я сломя голову несусь со своей основной работы, в конце концов, она знает, что я не опоздала, а пришла вовремя, просто не за полчаса до занятий, а за пять минут. Но она все равно кричит, завидев меня:
   – Киселева, опять опоздала!
   Это такой своеобразный способ держать меня в узде. Дело в том, что я очень дорожу этой работой. Мало того, что всего за четыре часа тренировок я получаю неплохие деньги, так я еще имею здесь постоянных клиенток, которые покупают у меня косметику Oriflame. Я набираю необходимые баллы, а соответственно – дополнительные рубли.
   – Киселева, опять опоздала! – проорала с угрозой мне Люба. Она оседлала недавно купленный тренажер, и пыхтела на нем, становясь пунцового цвета. Как и наши клиентки, Люба постоянно борется с лишним весом. Как и наши клиентки, она то одерживает победу, то терпит поражение.
   – Вообще-то, без пяти, – попробовала огрызнуться я.
   – Киселева! Наши клиенты платят не за то, чтобы созерцать, как запыхавшийся с дороги тренер впопыхах переодевается у них на глазах. Они могут подумать, что ты занимаешься ими между делом.
   Опять магическое сочетание «клиент платит»! Оно висит надо мной как домоклов меч. Клиент, который платит – это бог. Ему надо молиться, его надо ублажать, и всегда надо следить, как бы он чего не подумал. В этой игре я всегда – прихожанин, и, кажется, никогда не буду богом.
   – Любовь Игоревна! Мои клиенты плохо обо мне не подумают! – заверила я ее и пошла в тренерскую.
   – Ну, ну! – донеслось до меня. – Не дорожишь ты местом, Киселева. А я, между прочим, в курсе, что ты на моих клиентках зарабатываешь!
   Это она про мою косметику. Ну и черт с ней. Я тоже знаю, как она подрабатывает: сдает в субаренду зал каким-то бандитам, чтобы они качались на тренажерах, хотя по договору аренды делать этого категорически нельзя. Но мне об этом лучше молчать.
   В тренерской я быстро переоделась, выгрузила из сумки заказанный мне товар – гели, лаки, помады, туши. Черт, я опять не купила себе тушь, только другим таскаю!
   Среди моих клиенток были почему-то только девушки до двадцати пяти и дамы после сорока. Средний возраст наш клуб вниманием не баловал. Мне было трудно организовать общие занятия, распределить нагрузку. А на индивидуальных я носилась между тренажерами с часами, отслеживая личное время каждой и боясь ошибиться. У всех клиенток проблема была одна – лишний вес. Проблема, которую мне невозможно понять. Я бы с удовольствием много и хорошо питалась, мало двигалась, и толстела от безделья. Выкладывать деньги за то, чтобы потеть на тренажерах под наблюдением инструктора – выше моего понимания. Сознательно голодать ради того, чтобы к вечеру сбросить грамм двести – придурь тех, кому нечего делать. Я сегодня, например, выпила только кофе, который организовала Ирина. И не потому, что боюсь потолстеть. Просто булочка в буфете стоила как копченая курица в магазине, а перекусить по дороге я не успела. Так что не то что лишний, но и просто вес мне не грозит.
   Но самое трудное в моей второй работе – не тренировки. Самое трудное – выслушивать, кто сколько сбросил или не дай бог прибавил, и пытаться при этом давать советы. Ну не заявлять же им: заведите бездельника-мужа, парализованную маму, ребенка, который растет по сантиметру в месяц, и устройтесь на три работы.
   Самая невыносимая моя подопечная – Зоя Артуровна. Перед каждым занятием она лезет на весы и кудахчет там как курица, которая собралась нестить. Сегодня, как только я вошла в зал, сразу услышала ее громовое контральто:
   – Представляете, Лорочка! Еще в обед было шестьдесят девять ровно. А сейчас, шестьдесят восемь восемьсот!
   – Это вы пописали, Зоя! – крикнула с велотренажера двадцатилетняя Аня. – А вот у меня за неделю три килограмма как не бывало!
   – Это вы покакали! – отомстила Зоя Артуровна и слезла с весов. – Давайте заниматься, Лорочка!
   Я начала занятия и к концу тренировки почувствовала, что смогу уснуть не только стоя, с открытыми глазами, но и добросовестно показывая при этом упражнения. После тренировки Зоя опять взгромоздилась на весы.
   – Представляете, Лорочка! Еще минус двести грамм! Если так дальше пойдет, то через месяц я смогу ходить по подиуму. – Она довольно засмеялась. – Кстати, помните, вы интересовались щенками редкой породы? Так вот, есть такие в городе! У моей знакомой, представляете, Лорочка! Тысяча!
   – Так дешево?
   – Для вас, Лорочка, тысяча долларов за собаку – это дешево? – Зоя Артуровна недоверчиво посмотрела на меня.
   – Долларов? – ахнула я.
   – Ну не рублей же, господи! Так оставлять щеночка?
   Я должна сказать «нет». Я же не идиотка, и не сумасшедшая. У меня на руках больная мама, маленький ребенок и безработный муж, кажется, алкоголик. Тысяча долларов – сумма, которую я никогда не держала в руках. Правда, теперь есть эта работа...
   – Так оставлять щеночка? – Зоя снова стала разглядывать показания на весах. – Надо же, вроде как на пять грамм больше стало...
   – Мальчика! – выкрикнула я так, что ее чуть не отбросило взрывной волной. – И покрупнее, слышите?
   – Хорошо, хорошо, оставим кобелька. – Она попятилась и исчезла в раздевалке.
 //-- * * * --// 
   Дома стоял резкий запах гари. Я бросилась на кухню.
   – Ма, я жарил яишницу, – сообщил Васька, – но забыл про это и ушел к Ваньке. Соседи вызвали пожарных, они залезли в форточку на кухню и выбросили в окно на снег горящую сковородку.
   – Как в форточку? А Флюра, Ива, Вадик? Где они?
   – Папа спал и ничего не слышал. Ива и Флюра включили на всю громкость телевизор и смотрели сериал. Флюра открыла настежь окно, потому что Иве нужен свежий воздух, а коляски нет. Им было не дымно...
   – Не дымно?..
   – Нет.
   – И когда ты вспомнил, что жаришь яишницу?
   – Когда подошел к дому и увидел в сугробе нашу сковородку.
   Васька попятился от меня.
   – Мама, я ее домой принес! А Иве понравилось, что пожарные приезжали и хотели ее спасти.
   Я поплелась на кухню. Там был полный разгром, копоть и грязный пол. Воняло просто ужасно.
   – Ма, хочешь, я пол помою? – тихо спросил Васька несчастным голосом.
   – Не знаю, – честно призналась я. – Не знаю, чего я хочу.
   – Значит, хочешь, – Васька помчался за ведром и тряпкой.
   Я заглянула в комнату к Вадику. Он спал. Над ним витал дух перегара, но бутылки нигде не было видно. Интересно, где он берет деньги на алкоголь?
   У Ивы в комнате было очень свежо, если не сказать морозно. Она полусидела на высоких подушках и отлично выглядела. Это еще вопрос кому из нас нужно сделать круговую подтяжку.
   – Лорка! – воскликнула она. – Нас тут такой капитан спасал! Усатый, в возрасте, но не старый!
   – Ага! – поддакнула Флюра, сидевшая рядом с ней в кресле. – Оказывается, мы чуть не сгорели! Нам стучали в дверь, а мы не слышали!
   – У нас что-то сгорело на кухне! – хихикнула Ива. – А дыма не было! Вернее, был немножко, но мы подумали, что это Людка снизу опять спалила молоко на плите. Хочешь конфеты? – она протянула мне коробку «Рафаэлло». – Я попросила Флюру, она купила для меня. Хочешь?
   – Не знаю, – заплетающимся языком сказала я.
   – Значит, не хочешь! – подвела итог мама и убрала коробку под подушку.
   – Ну, я пошла, – встала Флюра. Она была маленькая, кругленькая и очень хитрая. Флюра никогда не говорила прямо, что ей нужно, а пыталась спровоцировать собеседника на нужное ей решение.
   – Ну, я пошла, а то так холодно, так холодно, пальтишко мое совсем обтрепалось. Пойду хоть в комиссионках посмотрю что-нибудь, может, найду по деньгам. Не в мусорках же рыться! – вздохнула она, натягивая на себя в прихожей валенки, старое драповое пальтишко и пуховый платок.
   – Хорошо, – кивнула я. – Я отдам вам мамино пальто с песцовым воротником. Оно все равно два года без дела висит в шкафу. Когда мама встанет, пальто выйдет из моды.
   – Ой, выйдет! Точно выйдет! – запричитала Флюра. – Счас глазом не успеешь моргнуть – уже не актуально! Так зачем добру пропадать? Я за модой не гонюся, так и быть, доношу пальтишко!
   – Так и быть, донашивайте, – вздохнула я и принесла совсем новое, теплое пальто.
   Ива не будет против. Все равно она хочет дубленку. Когда встанет.
   Флюра ушла довольная, намекнув, что моды на обувь она тоже не придерживается. Но я, кивнув на свои разбитые сапоги, сообщила, что мне тоже плевать, какой носок в этом сезоне нужно носить.
   Васька так старательно намывал на кухне полы, что я не стала его ругать за вконец испорченный вечер. В раковине лежала сгоревшая сковородка и жутко воняла. Нужно было что-то с ней делать – если не мыть, то хотя бы донести до мусоропровода. Но до него нужно идти... Я открыла форточку и выбросила сковородку в сугроб.
   На кухню приплелся заспанный Вадик, молча залез в холодильник, взял плавленый сырок и ушел. Он никогда не был привередлив в еде.
   – Я работать, – зачем-то сообщил он мне.
   Зазвенел колокольчик, я пошла к Иве.
   – Лорка! У меня таракан под кроватью! Убей его, я боюсь спать – вдруг в ухо заползет?
   Я наклонилась и полезла под кровать. Таракана нигде не было.
   – Его нет, – сообщила я Иве.
   – Ну, конечно, – заворчала она, – таракан – не черепаха, он тебя ждать не будет. Ты двигаешься как описторохозная! Я так и знала, что если я заболею... Слушай, повесь шторы, я что, так и буду спать с голым окном?! Надеюсь, ты их погладила?..


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное