Ольга Степнова.

Пляж острых ощущений

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – Нет, но вы посмотрите, – не унималась она, – это точно убийца нарисовал! Маркер еще совсем свежий, не стерся нисколько, даже слегка блестит! А как давно его... убили? Точное время уже установлено?
   – Эй, парень, – окликнул меня следователь, – забирай свою... – он очевидно не смог подобрать нужного слова, поэтому замолчал.
   Я встал и подошел к Элке.
   – Руки помой, – приказал я ей. – А то труп все-таки.
   Элка посмотрела на меня презрительно. Быстро и неожиданно она скинула с себя майку, джинсы, очки и, оставшись в одном белье, с разбегу, поднимая упругие брызги, влетела в воду. Я опомниться не успел, как ее стриженый затылок замаячил над водной гладью, в красной дорожке, которую бросало заходящее солнце.
   – Повезло тебе, женишок, с бабой, – сочувственно произнес эксперт-криминалист и, вздохнув, сфотографировал ладонь с красным номером крупным планом.
   – Куда это она? – с искренней заинтересованностью спросил майор, глядя как затылок Беды качается над водой.
   – Руки помыть, – пояснил я.
   – Ага, а за мылом в Турцию решила сгонять, – хмыкнул следователь. – Так что там у нас? Свежий маркер? Цифра один на ладони? Похоже, она права – это не что иное, как художественный свист какого-нибудь маньяка. Или, может, ритуальное убийство? Что скажешь, Матвеич? – обратился он к Барсуку.
   – А хрен его знает, Валерьич. Думал, хоть недельку до отпуска проведу спокойно, а тут на тебе... номер один! Тело трупа в чужом пиджаке с документами левого жениха, чья невеста уплыла в Турцию. Э-эх, недельку бы тебе со свадьбою подождать! – сокрушенно вздохнул майор. – Всю отчетность мне нарушаешь!
   – Да я-то тут при чем? – возмутился я.
   – Да при том, что если б не твоя эта... – Барсук тоже не смог подобрать слово для обозначения Элки, – был бы у нас просто труп. А так – у нас труп номер один!
   В чем-то он был прав. Я это понимал, поэтому заткнулся.
   Не попросить ли у парней сигарету?
   Школа моя осталась в далеком Сибирске, никто из учеников и коллег не подсмотрит, как я нарушаю пропагандируемые мною принципы здорового образа жизни.
   Я не попросил сигарету. Решил, что слабым нельзя быть даже наедине с собой.
   Элка вышла наконец из воды запыхавшаяся и довольная. Она умудрялась от всего получать удовольствие – даже сорвавшись с собственной свадьбы, даже под строгим оком правоохранительных органов.
   Она натянула одежду прямо на мокрое тело и с вызовом посмотрела на окружающих.
   – Ну, ребята, как я вас ни поздравляю с сочетанием брака, а все же придется вам осуществить свадебное путешествие в отделение милиции для установления ваших подозрительных личностей, – мило улыбнулся Барсук.
   – Так вот же документы! – попробовал возразить я. – Паспорт, права, свидетельство о заключении брака...
   – Так положено, – пожал плечами майор. – Пробить, допросить, подписать и т.
д.
   – Положено, – подтвердила Беда. Мне показалось, что она с большим удовольствием посетит отделение.
   Впрочем, я и без них знал, что так положено.
   Зря я бросил свой пиджак в клумбу.
   Зря согласился на эту свадьбу для «нужных» людей.
 //-- * * * --// 
   Из отделения мы уехали в два часа ночи. Были соблюдены все формальности, заданы все вопросы, подписаны все протоколы. Наши данные проверили по компьютеру, убедились, что мы не привлекались, не состояли и... отпустили с миром, вернув документы и сотовый.
   Я, конечно, не мог с уверенностью сказать, что день окончательно был испорчен, но и полной уверенности, что это не так, у меня не было.
   – Интересно, наши гости уже разошлись? – спросила Беда, разглядывая звездное небо.
   – Мы хотели удрать, – напомнил я ей.
   – В общем-то, это у нас получилось, – захохотала Элка, но наткнулась на мой взгляд и замолчала. Она взяла меня за руку и мы пошли по темной аллее, где тени от раскидистых веток ложились на дорожку причудливым странным ажуром. Элка никогда не брала меня вот просто так за руку и не вела за собой, выражая этим полное со мной согласие и единение. Поэтому я пошел за ней, затаив дыхание, словно детдомовский мальчик за тетенькой, посулившей, что она может быть мамой.
   «Харлей» она бросила на стоянке, перед тем как мы отправились в отделение и теперь явно шагала не в том направлении, чтобы забрать мотоцикл.
   – Мы куда? – спросил я.
   – В пивнушку, ты же хотел, – ответила Элка, увлекая меня в какую-то подворотню. За месяц, проведенный в этом городе, она научилась ориентироваться в нем, как дворовая кошка. Было впечатление, что она знает все дырки в заборах, потому что мы куда-то нырнули, куда-то пролезли, обошли большую помойку, оказались в темном дворе и, обогнув невысокий деревянный дом, оказались вдруг на оживленной центральной улице, освещенной, как показалось, всеми огнями мира.
   – Вон в том подвальчике отличный ирландский паб. Там прохладно, мало народу, пиво с шапкою пены и с горчинкой на вкус. От него становится весело и легко!
   Я разозлился. Понятия не имел о существовании этой пивнушки, а она уже успела тут побывать.
   – Чтобы пена в пиве стояла шапкой, в бочку добавляют стирального порошка, а чтобы было весело и легко – бросают пачку димедрола. Ты разве не знала? – отомстил я ей.
   Она, проигнорировав мою «шпильку», нырнула вниз по крутой лестнице, безошибочно находя в лабиринте дверей все ходы и выходы. Через минуту мы оказались за грубым деревянным столом, на котором вместо скатерти лежали льняные салфетки. Я окончательно рассвирепел, и вместо пива попросил у официанта кувшин кислого молока. Элка, хмыкнув, объяснила удивленному парню, что я сын казахских скотоводов-кочевников и, в свою очередь, попросила принести себе пива без «Тайда» и димедрола. Парень совсем запутался, растерялся и на свой страх и риск притащил нам огромные кружки с темным пивом и тушеную баранину с картофельным салатом.
   Мы не стали капризничать, мы накинулись на картошку, будто три дня не ели. Пена в прозрачных кружках неумолимо таяла, оседала, мы молча жевали, а в углу, на маленькой сцене вовсе не бормотал рояль – там маялся сонный скрипач, и то ли скрипка дремала у него на плече, то ли он на скрипке, но вместе они вздыхали, тихо постанывали, похрапывали и видели сны.
   – Вот это свадьба так свадьба, – вздохнул я, когда последний кусок мяса исчез в недрах моего организма. – Да и первая брачная ночь ничего! Хорошо, что мы вместе живем уже год.
   – Слушай, а вот это убийство, оно...
   – Ты не жалеешь, что стала наконец моей официальной женой?
   – Оно какое-то странное.
   – Просто отлично, что мы оказались в этом подвальчике, просто отлично, что здесь совсем нет народа, и что...
   – Ты когда-нибудь слышал, чтобы убийцы нумеровали жертвы?
   – Мне так нравится, что ты сидишь напротив меня!
   – Зачем приличному мужику покупать у бродяги пиджак?
   – Мне так нравятся твои руки, твоя маленькая соблазнительная грудь...
   – И зачем ему было переться в твоем пиджаке на пляж? Купаться?!
   – Мне нравятся твои коленки, твой затылок, ты знаешь, что нет ничего сексуальнее твоего затылка, особенно если ты лежишь лицом к стенке?
   – Может, орудует секта?..
   – Мне нравятся твои очки, особенно, когда ты снимаешь их, щуришься, дышишь на них, протираешь, опять водружаешь на нос и...
   – Или маньяк?!
   – И подхватываешь мизинцем.
   – Скорее всего, у мужика на пляже была назначена какая-то важная встреча.
   – Мне нравятся твои ключицы, твои уши, твои ногти, твои пятки, – я все ждал, когда Элка меня услышит, но она тоже умела уходить «в отключку», когда я произносил длинные, лиричные речи.
   – Слушай, а может, тот алкаш этому трупу какой-нибудь родственник?! – вдруг осенило Беду. – И он вовсе не продавал твой пиджак, а просто дал поносить?
   – Я слышал, что бабы бывают трех видов – стервы, суки и дуры! – не пробившись к ее сознанию, я попробовал обратиться к подсознанию.
   – Слушай, нужно попытаться найти того пьяни... Что?!! Ты назвал меня сукой?!
   Скрипач перестал играть. Его заинтересовал назревавший скандал и он замер со смычком, занесенным над скрипкой.
   – Нет, дорогая, я хотел только сказать, что открыл новый тип женщины под названием Беда! – Я сказал это громко, чтобы услышал скрипач и его любопытная скрипка. Смычок наконец опустился на струны, став щипать их гораздо бодрее, чем до моего громогласно объявленного «открытия». – В сущности, я только хотел признаться, что очень люблю тебя, несмотря на то, что...
   – Нужно обязательно попытаться найти того алкаша.
   – На то, что ты абсолютно несносна.
   – Нужно найти его, пока не появился труп номер два!
   Я залпом выпил холодное пиво.
   – Черт тебя побери! – очень тихо сказал я Беде. – За каким хреном ты снова, опять, как прежде и как обычно пытаешься засунуть свой нос в уголовное дело?! Здесь не Сибирск! Твоя криминальная газетенка осталась за тысячи километров! Ты отдыхающая! Жена, блин, новоиспеченная! Дед кучу денег отвалил загсу, чтобы нас зарегистрировали в этом городе в такие короткие сроки! И потом, ты же, вроде, куда-то там устроилась на работу?! А?! Куда? В издательство! Кем? Пиар-менеджером! Вот и пиарь себе все, что под руку попадется! Пиарь, а не суй свой нос, свои локти, ключицы и пятки, которые мне так нравятся, в криминал!!! Не суй! А то оттяпают по самую задницу! – Я все же сбился на крик. Я орал, как умалишенный. Последний раз я орал так только на... Элку.
   Скрипка заглохла – куда ей было против семейного скандала.
   Примчался официант с огромным прозрачным кувшином, заполненным чем-то белым.
   – Желание клиента для нас закон! – с улыбкой провозгласил он. – Хозяин нашего заведения, как казах – казаху, скотовод – скотоводу...
   Элка захохотала. Она так хохотала, что слезы брызнули у нее из глаз и ей пришлось стащить с носа очки.
   – Ну, ты попал! Пей! – приказала она. – Пей! Не обижай скотоводов.
   – Маэстро, музыку! – крикнул я скрипачу. – Желательно вальс Мендельсона.
   Скрипач пожал плечиком и – скрипка ему подчинилась, и смычок не подвел, извлекая из струн зубодробильные звуки избитого вальса.
   Я встал, набрал в легкие воздуха и одним махом выпил кислое молоко. Это оказался отличный кумыс – свежий, будто и правда только что из кишлака.
   – Браво, – сказала Элка. – Теперь могу смело сказать, что это лучший день в моей жизни!
 //-- * * * --// 
   Я плыл по морю на надувном матрасе. Солнце пялилось на меня сверху своим единственным жарким глазом и почему-то совсем не слепило. Я подмигнул ему, но оно осталось величественно-равнодушным и безучастным. Берег был далеко, берега совсем не было видно, но это совсем не пугало меня. Я был счастлив своим одиночеством, своей отрезанностью от мира, своей ничтожностью и беззащитностью перед могучей стихией.
   Матрас, кажется, слегка спустил воздух, но это тоже почему-то не пугало меня. Мне было хорошо, тихо, спокойно.
   Умиротворение мое вдруг нарушила легкая тряска. Море при этом оставалось совершенно спокойным, матрас, хоть и спущенный, лежал на воде неподвижно, но меня сотрясал легкий тремор где-то в районе плеча. Он категорически не годился для моего ощущения счастья от одиночества, поэтому я решил изменить положение на матрасе и перекатиться на живот. Но руки не двигались, в ногах не оказалось сил, а тряска только усилилась. Я хотел заорать, но голоса не было. Я в ужасе уставился на безоблачное небо; вот она, расплата за счастье – полный паралич, немота и трясучка. «Хорошо, что еще не ослеп», – подумалось мне. Оранжевый солнечный диск вдруг подмигнул мне очкастым глазом Беды и ее же голосом заорал:
   – Бизя, вставай! Вставай, черт тебя побери! Посмотри, что про нас написали! Да продери ты шары!
   Я открыл глаза и увидел перед собой Элку в шортах и топике, состоявшем из одних только лямок. Элка трясла меня за плечо, трясла сильно и, вероятно, очень давно, потому что успела раскраснеться и даже вспотеть.
   У нее было злое лицо, злые руки, и даже коленки какие-то остервенелые.
   – Вставай! Читай! – тыкала она мне в нос какой-то газетой. – Ублюдки! Уроды! Писаки хреновы!
   – Элка, – пробормотал я, блаженно улыбаясь в полусне, – Элка, я так скучал по тебе на драном матрасе! Это только казалось, что мне хорошо в одиночестве. На самом деле мне было страшно, одиноко, мокро, и со мной приключилась трясучка.
   – Читай! – приказала Элка и развернула передо мной газету, держа ее пальцами за уголки.
   – Ой, не хочу, – отвернулся я от газеты, – не люблю я по утрам газеты читать. Я не английский колонизатор на Самоа.
   – При чем тут Самоа, идиот! – взревела Элка так, что я окончательно проснулся.
   – Кто идиот? – решил уточнить я.
   – И ты тоже, – милостиво объяснила она. – Немедленно прочитай статейку на первой полосе и скажи, что ты об этом думаешь!
   Пришлось взять в руки газету и сфокусировать взгляд на мелких газетных строчках. Еще не начав читать, я понял, что газетенка с сильнейшим налетом «желтизны», а большую половину ее содержимого составляет фоторепортаж с нашей свадьбы. На самой большой фотографии был запечатлен я, сжимающий в объятиях девушку в белом платье. Я припал к губам девушки с такой варварской ненасытностью, что лицо у девушки смялось, словно подушка, в которую уронили кирпич. Глаза у нее были выпучены то ли от ужаса, то ли от удовольствия, я же, наоборот, зажмурился так, будто взвод автоматчиков должен был меня вот-вот расстрелять. На заднем плане виднелись ухмыляющиеся, пьяные лица гостей. Зрелище было отвратительным, но еще отвратительнее была подпись к снимку.
   «Сазон Сазонов наконец-то женил своего непутевого внука Глеба! Свадьба состоялась в одном из ресторанов, принадлежащих Сазону, и на нее были приглашены самые известные и влиятельные люди нашего города. Пикантность этого события состояла в том, в ЗАГСе непутевый внук расписался с одной девушкой – Эллой Тягнибедой, а в ресторане на крик гостей „Горько!“ целовался с другой – некоей беременной Элеонорой. Как стало известно, скоро у Элеоноры родится от Глеба ребенок! Справедливый вопрос: как смотрит на это законная жена Глеба? Вероятно, очень даже лояльно, так как сама она, как поговаривают, не может иметь детей, и готова принять внебрачного ребенка мужа в семью. Ведь деньгам Сазона Сазонова очень нужны наследники! Некоторым показалось странным, что Глеб решил афишировать свое отцовство на таком мероприятии, как свадьба, но – у богатых свои причуды!»
   На второй фотографии я что-то пил из бокала, а подпись гласила: «Внук Сазона Сазонова с трудом избавился от алкогольной зависимости, поэтому пьет теперь только соки!»
   Третье фото изображало, как я, роняя столы и стулья, убегаю из зала, а за мной мчится Элка. На четвертом моя маман обнимала незнакомого юношу в бабочке. «Глеб Сазонов в прошлом отчаянный ловелас, – были подписаны фото. – Под видом матери на его свадьбу прибыла дама, в прошлом состоявшая с ним в длительной любовной связи. Несмотря на почтенный возраст, дама хорошо сохранилась, но Глеб Сазонов спасался от нее паническим бегством!»
   На пятом фото я выходил из туалета, украдкой поправляя ширинку.
   На шестом – Элка сидела на кожаном диванчике в холле и задумчиво ковыряла в носу. Подпись под фотографиями была одна: «Ничто человеческое им не чуждо».
   Было и еще одно фото – мы с Элкой на мотоцикле мчимся от ресторана по дороге, ведущей к морю. «Она всегда за рулем, а Глеб, как обычно, всего лишь пассажир. Не значит ли это, что бойкая невестка может оттеснить от руля управления бизнесом и самого Сазона Сазонова? Кстати, Сазон так и не появился на свадьбе своего непутевого внука».
   На этом фоторепортаж заканчивался. Под всей этой гадостью стояла подпись З. Михальянц.
   – Забавно, – я зевнул, рассмеялся и отбросил газету в сторону.
   – Тебе забавно? – Элка топнула изо всех сил босой ногой. – Смешно?! Эти скоты опозорили нас на весь город! Кто пустил журналистов на свадьбу? Кто позволил им пройти в ресторан? Какая скотина нафантазировала, что я не могу иметь детей? Кто сочинил, что Эля беременна от тебя?!!
   – Тебе нужно было бы быть поосторожнее со своими розыгрышами, – усмехнулся я. – Видишь, во что это вылилось!
   – Убью! Засужу! Засажу! Загрызу!
   – Да успокойся ты, – я сел на широкой кровати и с удовольствием потянулся.
   Голова не болела, но все-таки пиво с кумысом оказалось убойной смесью – я не очень хорошо помнил, как мы с Элкой добрались до дома. – Чего ты так злишься? – удивился я, глядя на красную Элку. – Не делай трагедии из ерунды. Посмотри, как называется эта паршивая газетенка.
   – Как? Как она по-твоему называется?! – завыла Элка.
   – «Болтушка»! Желтая, дрянная «Болтушка»! Кто читает ее всерьез?!! Кстати, где ты раздобыла ее с утра?
   – Купила в киоске, когда вышла на утреннюю пробежку! Увидела фотографии и купила! Ты говоришь, кто читает ее всерьез?! Да будет тебе известно, что «Болтушка» – самая читаемая газета в городе! Ее расхватывают, как горячие пирожки! Нет, лучше, чем пирожки! У нее тираж сорок тысяч! Со-рок тысяч! – простонала она и, схватившись руками за голову, плюхнулась на кровать. – Главное, чтобы Эля всерьез не ухватилась за мысль, что ты отец ее ребенка, – глухо, в подушку, сказала она.
   – Да не грузись ты, – я натянул джинсы, – лучше не покупай больше желтую прессу и не носись ни на какие пробежки. А то какой-нибудь папарацци щелкнет тебя и опубликует с подписью «Невестка Сазона Сазонова вместо того, чтобы заниматься по утрам сексом, носится вокруг дома. А не импотент ли непутевый внук Сазона Сазонова?!» Интерес к фигуре моего деда просто фантастический! Хорошо, что я вовремя свалил из этого города. Слушай, ты нигде не видела мою рубашку?
   – Нет, я этого так не оставлю! – Элка вскочила с кровати, схватила газету и яростно зашуршала газетами. – Сейчас найду телефон, найду адрес паршивой газетенки, и из этого Михальянца всю душу вытрясу! Я заставлю его дать опровержение! В противном случае пригрожу подать в суд за клевету! Кстати, ты не знаешь, какое мужское имя начинается на букву Зэ?
   – Понятия не имею! – Я отобрал у Элки газету, но она уже терзала телефонные кнопки, тыкала в них длинными пальцами, не попадала, сбивалась и начинала сначала.
   – Алло! Редакция! – заорала она. – А дайте-ка мне Михальянца на букву Зэ! Да, да, именно его! – Она прикрыла трубку рукой и восторженным шепотом сообщила мне: – Представляешь, в редакции его все зовут Засранец Михальянц!
   Ох, как мне не хотелось скандала и разбирательств! Я бы даже согласился всю жизнь платить алименты Элеоноре, лишь бы только Беда не поднимала шума. Но Элку, вставшую на тропу войны, остановить было практически невозможно. Разве что... В голове зароились неубедительные аргументы, а глаза вдруг наткнулись на небольшую заметку в газете в рубрике «Криминал».
   – Подожди, – я нажал на аппарате отбой. – Лучше прочти сначала вот это!
   – Что?! – Элка выхватила газету. – Что тут еще?! «Загадочная смерть продюсера на Диком пляже», – вслух начала читать она. – «Этой ночью генеральный продюсер телеканала „Рим“ Игорь Матвеев был найден мертвым на берегу моря, именуемом Диким пляжем. Кто-то напал на него сзади и размозжил голову. Что делал продюсер в столь позднее время на берегу – неизвестно. У следствия нет пока никаких версий. Известно только, что это не ограбление, так как ценные вещи и деньги не тронуты. На руке у трупа была нарисована красная цифра один...
   – Слушай, ты не видела мою клетчатую рубашку? – перебил я ее, радуясь, что Элку удалось отвлечь от военных действий.
   – «... Но самое поразительное, что спустя три часа в другом районе, точно таким же образом был убит Иван Петушков, генеральный директор крупнейшего в городе агентства недвижимости „Очаг“. Его обнаружила с проломленной головой соседка в подъезде дома, где проживал Петушков. Бумажник, часы, золотая цепочка и приличная сумма денег остались при нем, так что версия ограбления исключается. На правой ладони трупа была нарисована красная цифра два. Что это? В городе появился маньяк? По обоим делам начато следствие. Оперативники почти не сомневаются, что убийства совершил один человек. Они уже называют его между собой „молоточником“.
   – Нет, ну что я говорила?! – заорала Элка, начисто позабыв о намерении учинить скандал Михальянцу. – Что говорила? Номер два все-таки появился! Всего через три часа! Нет, нужно обязательно попытаться найти этого алкаша из клумбы! Менты этим, как пить дать, заниматься не станут, а у него может быть очень ценная информация! Слушай, ты нигде не видел мои джинсы? Я не могу идти искать его в шортах, а то засранец Михальянц сфотографирует меня и напишет, что невестка Сазона пропила штаны.
   Все начиналось сначала, но теперь следовало попытаться удержать Беду от поисков алкаша.
   – Тебе же вроде бы на работу, – намекнул я, продолжая искать рубашку. В комнате, которую мы в квартире деда определили «своей», царил идеальный порядок, одежда ровными рядами висела в шкафу на плечиках, но моей любимой рубашки в клетку нигде не было.
   – На работу мне к двум. Я успею что-нибудь предпринять, чтобы найти бродягу. Где мои джинсы?! – Беда начала носиться по комнате, заглядывая во все углы и отодвигая стулья. В конце концов она брякнулась на коленки и застыла в интересной позе, заглядывая под кровать.
   – Да зачем тебе этот урод? – не выдержал и заорал я. – Ты здесь кто? Следователь? Оперуполномоченный? Ты – жена!
   – Кухня, дети и постель? – ехидно уточнила Элка, не меняя позы.
   – Можешь добавить к этому что-нибудь и для собственного удовольствия, – разрешил я, не подумав, и она тут же отбила мяч:
   – Вот для собственного удовольствия я сначала раскатаю Михальянца по длинному редакционному коридору, а потом найду и допрошу пропойцу, которому ты отдал пиджак. Если тебе интересно, зачем я это сделаю, то отвечу: первого нужно научить проверять информацию, а второй, глядишь, подскажет мне сюжет для нового детектива. Давным-давно ничего не писала! – Она разогнулась, встала, отряхнула коленки и руки, хотя пол был идеально чистый – сам драил его каждый день «машкой» [3 - «Машка» – швабра, используемая на флоте, у которой вместо тряпки веревки (морск.)].
   Крыть мне было нечем. Она действительно давно ничего не калякала карандашом в своих тетрадках, а теперь учуяла своим журналистским носом «материал». Наверное, нужно смириться и ради семейного счастья позволить ей делать все, что захочется.
   – Черт с тобой, – махнул я рукой, – делай, что хочешь. Скажи лучше, как жена, куда подевалась моя рубашка?
   – Кажется, у нее приключилась любовь с моими джинсами, – засмеялась Элка. – Они свалили в романтическое путешествие.
   Я пожал плечами и вышел из комнаты.
 //-- * * * --// 
   Я совсем позабыл о маман.
   Поэтому вздрогнул, когда увидел на кухне женщину, стоящую у плиты. Она озабоченно хмурилась над кастрюлей, в которой что-то бурно кипело.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное