Ольга Степнова.

Брачный контракт с мадонной

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

   – А ну спойте! – приказал Гранкин, на минуту позабыв о своих горестях.
   Бабушка встала, вытянулась в струнку и голосом, сильно похожим на детский, пронзительно затянула:

     – По долинам и по взгорьям
     Шла дивизия вперёд,
     Чтобы с боем взять Приморье –
     Белой армии оплот...

   – Фальшь присутствует, – резюмировал Гранкин и взял фирменный бланк, на котором писал рецепты.
   – Так мы работаем, – стала оправдываться бабуля, – репетируем, и потом, без распевки...
   – Значит так, – строго прервал Виталя, – сейчас распоёшься в коридоре и давай, в то крыло здания топай. Там кабинет есть с надписью «Директор типографии». Зовут его Олег Петрович Питерский. Вот, я на рецепте тебе пишу. Постучишься и зайдёшь. Там без церемоний, без секретарш и прочей муры. Как войдёшь, сразу песню затягивай. Лучше романс. «Очи чёрные», например, или «Отцвели уж давно хризантемы в саду». А ещё он страсть как любит «Ты не шей мне, матушка, красный сарафан». Вот, на рецепте тебе пишу, что спеть надо. Если хорошо споёшь, душевно, он тебе крышу над головой организует. Будет у «Алой зорьки» помещение! Держи инструкцию, – он протянул бабуле рецепт, и она выхватила его, как голодная кошка мясной кусочек.
   – Спасибо, сына! Я хорошо спою, не сомневайся!
   Бабулька вышмыгнула за дверь, и Гранкин услышал, как она распевается в коридоре:
   – О-о-о! А-а-а! Мэ-ма-му!
   Приближался час икс, о котором Виталию думать совсем не хотелось. Он открыл ящик стола и проверил водяной пистолет, заряженный перцовым раствором.


   В шесть часов вечера Виталя, так и не дождавшись ни одного клиента, стал собираться домой. Уйти с работы он решил так, чтобы это видел Петрович, поэтому обошёл здание и зашёл к нему в кабинет.
   Петрович сидел за столом и, нахмурившись, терзал калькулятор, что-то высчитывая.
   – Ну как, Петрович, приютил «Алую зорьку»? – спросил Виталя, чтобы как-то начать разговор.
   – А, так это твоя протеже?! – оживился Петрович. – Ничего, бабулька, весёлая! Мне такие нравятся, которые на жизнь не жалуются, не плачутся, а поют. Я им старый переплётный цех выделил за совсем символическую плату.
   – Цех?! – удивился Гранкин.
   – Ну да, он всё равно уже год как пустует, там ремонт нужен на бешеные деньги, так пусть хоть старикам польза.
   – Я, Петрович, домой ухожу, – сообщил наконец Виталя то, что хотел сообщить.
   Петрович удивлённо на него посмотрел: Гранкин никогда ни в чём перед ним не отчитывался, поэтому он расценил его визит по-своему.
   – Я это, Виталя, деньги тебе только завтра смогу отдать, – извинительным тоном сказал он.
   Гранкин почувствовал, как лицо заливается краской.
   – Спасибо, Петрович, – буркнул он и хотел выскочить из кабинета, но вдруг подумал, что такое поспешное бегство будет подозрительным.
Он замер на пороге, обернулся и, пряча глаза, спросил:
   – А чего тебе бабулька спела?
   – О! – оживился Петрович. – Мою любимую! «Ты не шей мне, матушка, красный сарафан»! И как только узнала?! Ты, дружище, заходи ко мне завтра утром, я деньжат тебе подкину.
   Виталя кивнул и вышел из кабинета.
   Он знал наверняка – завтра утром у Петровича денег не будет.
 //-- * * * --// 
   Несмотря на июль, стемнело рано. Наверное, потому, что небо весь день было затянуто тучами.
   Виталя сидел в кустах с бешено бьющимся сердцем и считал про себя секунды. Пистолет был наготове, чулок на голове, индус должен был появиться с минуты на минуту. Гранкин ещё раз повторил про себя заблаговременно придуманную фразу: «Деньги или жизнь!»
   «Деньги или жизнь!»
   Время шло, а индуса всё не было. Эх, кто бы знал, что ему, Гранкину, придётся решиться на такое! Кто бы знал, что его простая, бесхитростная, немногословная любовь к Галке подвергнется такому испытанию!
   Виталя вдруг вспомнил, как они с Галкой познакомились.
   Галка торговала пирожками на вокзале, прямо на перроне. Так случилось, что Гранкин ездил каждый день на пригородной электричке в область, к приболевшему дядьке, и покупал у неё эти пирожки. Сначала купил на пробу два, потом стал скупать десятками. Десять с щавелем, десять с ревенем, десять с луком и яйцом. Пирожки были особенные – Галка стряпала их сама и привозила из деревни продавать на вокзал. Пирожки были неземные – тесто воздушное, пористое, пахучее, а начинка! От начинки исходил дух широких полей, свежего воздуха, парного молока, летнего солнца, речки, сеновала и ещё чего-то, отчего к сердцу поднималась тёплая волна, а желудок исполнял торжественную увертюру. Испечь такие пирожки в городе было совершенно немыслимо. Такие пирожки не поддались бы изнеженным ручкам избалованной горожанки. Да и разве кто-нибудь в городе догадался бы сделать начинку из щавеля или ревеня?!
   Дядька у Гранкина вскоре выздоровел, и когда Виталя приехал проведать его в больнице последний раз, поинтересовался, где это он берёт такие «правильные» пироги. Виталя ему рассказал. Тогда дядька от души посоветовал:
   – Женись. Даже если эта баба стара и страшна как смерть. Даже если эта баба замужем, отбей, разведи и женись!
   Баба оказалась не замужем. Смущаясь, она представилась Галей и пояснила, что на продажу она печёт «так себе», а настоящая выпечка у неё дома, в деревне, на печке стоит и гостей дожидается. Гранкин намёк понял, вызвался проводить её на электричке до дома, где познакомился с мамой, которой сразу пообещал на Галке жениться.
   До пирожков у них тогда дело так и не дошло. Утром Гранкин проснулся рядом с Галкой под крик петухов, на роскошной перине, на белоснежной накрахмаленной простыне, и торжественно подтвердил своё решение жениться на Галке. Пока он спал, Галкина мама отгладила на его джинсах острые стрелки.
   – А то неухоженный ходишь, – сказала она. – Сразу видно, страшно одинокий, холостой мужчина.
   ... Время шло, а индус всё не появлялся. У Гранкина под чулком сильно зачесалась голова, и он потёрся затылком о тонкий шершавый ствол кустарника. Потёрся и вдруг вспомнил свой первый и единственный в жизни романтический поступок.
   Когда до свадьбы оставалась неделя, Виталя решил сделать невесте сюрприз – приехать к ней в гости после работы, без предупреждения.
   Поздним вечером он сел в электричку и через полтора часа уже был в нужной ему деревеньке. По дороге к любимой он залез в чужой огород и наломал огромный букет сирени. Букет одуряющее пах и, как казалось Витале, передавал всю силу его любви к Галке.
   Галка спала в комнате с открытым окном, Виталя тихонько залез в окошко и засыпал любимую с ног до головы сиренью. Он так и сказал, громко и не стесняясь:
   – Любимая!
   Галка улыбнулась, открыла глаза, взяла веточку сирени, понюхала, сонно сказала «спасибо», и вдруг начала визжать. Впервые тогда Виталя узнал силу и натиск Галкиных богатырских лёгких. Она орала и визжала так, что переполошила всех окрестных собак, петухов, и даже коров, которые начали мычать в своих стойлах.
   – Что?! – заорал Виталя. – Где?! Чего?! Кто?!
   – А-а-а-у-у-у-ы-ы-ы! – визжала Галка, переходя на вой. Она делала энергичные, странные движения, отбивая от себя одеяло, ветки сирени, подушки. Всё это летело на пол, и Виталя подумал, что Галка сошла с ума от счастья. В деревне трудно найти себе мужа, а тут на тебе – городской, малопьющий, с квартирой, с образованием, симпатичный, не старый и не сопляк...
   На вопли прибежала мама и включила свет. Яркая лампочка вспыхнула под потолком, и Гранкин увидел, что в Галкиной постели кишмя кишат мелкие, чёрные жучки. Наверное, они мирно жили себе на сирени, пока Гранкин не швырнул их в постель к невесте вместе с букетом. Мама имела по-деревенски крепкие нервы, она быстро и сноровисто стала смахивать чёрные полчища с постели на пол. Виталя начал ей помогать, Галка, поняв, кто по ней ползает, перестала визжать и тоже стала бороться с жучками, выбрасывая сирень за окно.
   Через десять минут они пили душистый малиновый чай на кухне.
   – Наверное, у Калядихи в огороде сирени надрал! – хохоча, грозила мама Гранкину пальцем. – Только у неё такая сирень – белая, кудрявая и блохастая! К ней каждый год женихи за букетами лазают! А потом невесты на всю деревню орут!
   ... Послышался звук приближающейся машины. Виталя вздрогнул так, что колыхнулись кусты, и перекрестился водяным пистолетом.
 //-- * * * --// 
   Когда Сандип вышел из машины – обычной «девятки», – Гранкин был поражён до глубины души. Почему он представлял себе индуса маленьким, щуплым человечком?!
   Из машины вышел громила почти двухметрового роста, с широченными плечами. Он шёл по дорожке, с той уверенностью, с которой двигаются только очень сильные и тренированные люди. В руках индус держал дипломат. В отчаянье Гранкин прикусил губу так, что почувствовал во рту привкус крови. Выхода не было. Нужно было исполнять задуманное. Виталя собрался с силами, напряг обмякшее от страха тело и выскочил из кустов.
   Наверное, он чересчур резво выскочил, потому что галька под ногами поехала, и Виталя чуть не упал. С трудом удержав равновесие, он хотел крикнуть индусу заученный текст, но с ужасом понял, что забыл его.
   «Кошелёк или жизнь»?
   «Деньги на землю»?..
   Но самое обидное было то, что индус не заметил «выхода» Гранкина из кустов. Он шёл себе по гравийной дорожке пружинисто и спокойно, с каждым шагом приближаясь к чёрному входу.
   Что нужно крикнуть?
   Воспитанному на героике Великой Отечественной Войны, Витале пришла на ум одна только фраза:
   – Хэндэ хох! – заорал Гранкин, догнал Сандипа и нацелил ему в лицо пистолет.
   – Гитлер капут! – весело отозвался индус и помахал Витале рукой, приняв его очевидно за мальчика, играющего в войнушку.
   Виталя ощутил слёзы у горла, он понял, что план его летит кувырком. Что никогда он не пальнёт перцовым раствором в лицо смуглого, весёлого индийского парня. И дело вовсе не в том, что парень очень большой и очень сильный, а в том, что симпатичный индус не виноват в том, какая скверная история приключилась с Виталей.
   Гранкин развернулся и побежал обратно в кусты. Неожиданно сзади послышался звук на бешеной скорости подъезжающей машины. Виталя хотел обернуться, но не успел. У него за спиной грохнул выстрел. То, что это был именно выстрел, Виталя не сомневался и инстинктивно, хорошо помня армейские уроки, распластался по земле. Послышался дикий визг тормозов и какая-то интенсивная возня. Виталя, чуть приподняв голову, оглянулся и увидел как какой-то низкорослый, коренастый тип вырывает из рук растянувшегося на земле индуса дипломат. Карлик действовал так стремительно, что не успел Виталя крикнуть, как тот уже нырнул в открытую дверь машины. Опять раздался визг колёс, машина сорвалась с пробуксовкой с места и скрылась со скоростью пролетавшей мимо кометы. Галька, брызнув из под колёс, осыпала лежащего на земле Сандипа. Виталя даже не мог сказать, какая это была машина – маленькая, большая, светлая, или тёмная. Кажется, тёмная. Кажется, это был джип. А может, и нет. Может, это был светлый «седан». Было совсем темно, да и чулок на голове видимости не прибавлял. Не было никаких шансов рассмотреть, что это за машина...
   Виталя по-пластунски пополз к индусу. Он полз, и мелкие камушки больно царапали его подбородок. И тут, словно с неба, раздалось нестройное хоровое пение:

     – Там вдали за рекой,
     Засверкали огни...

   Виталя в ужасе замер, ощущая, как сердце молотится прямо о землю.

     – В небе ясном заря догорала...

   Песню пели чересчур энергично и с чуть большей весёлостью, чем предполагала её смысловая нагрузка.

     – Сотня юных бойцов из будёновских войск
     На разведку в поля поскакала...

   Хор разбился на многоголосье. В пении было немного трогательной, самодеятельной фальши и очень много того, что называется «от души».

     – Вдруг вдали у реки засверкали штыки...

   Сандип чуть пошевелился и застонал. Виталя быстро-быстро перебирая коленками и локтями, подполз к нему. Парень со смуглой кожей лежал на спине, кровь толчками била у него из предплечья и заливала дорожку. Глаза у индуса были закрыты и, наверное, он был бы бледен, если бы не был так смугл.
   – Эй, братан! – Виталя похлопал его по щеке. – Эй!

     – И боец молодой
     Вдруг поник головой

   Комсомольское сердце пробито... – с весёлой издёвкой разнеслось в ночном тёплом воздухе.
   «Алая зорька»! – вдруг вспомнил Виталя. Бабульки не утерпели, получив в своё пользование аж целый переплётный цех, и собрались на репетицию в ночь.
   – Эй! – Виталя снова потрепал по щеке индуса. Сандип открыл глаза и уставился на Гранкина. Даже в темноте было видно, что глаза у него бездонно чёрные.
   – Нэ убивай, – на почти хорошем русском попросил он Виталю. – Нэ убивай! Я иностранэц! Ындыя! Слышал?! Ганг, йога, слон, Рерих, Радж Капур, Зита и Гита, слышал?! Я ещё дэнэг дам, нэ убивай!
   Виталя сообразил, что на голове у него чёрный чулок, а в руках большой игрушечный пистолет.
   – Да я это, братан, не по этому делу, – он сунул пистолет за пазуху, и хотел содрать чулок, но вовремя сообразил, что своё лицо ему индусу лучше не показывать. – Я тут в войнушку играю, ты же видел... А грабанули тебя другие...
   – Рашэн бизнес капут, карта, кондом, водка, братан, бригада... – прошептал Сандип и потерял сознание.
   Виталя вскочил и побежал к чёрному входу. Чулок он всё-таки сдёрнул на бегу, потому что через него было плохо видно. Здание он знал как свои пять пальцев, хорошо ориентировался в длинных, плохо освещённых коридорах, поэтому в считанные секунды домчался до своего кабинета. На удивление быстро открыв вечно заедающий замок, он отыскал в прозрачном шкафу резиновый жгут, ножницы, бинты, ватные тампоны и ринулся обратно.
   Сандип лежал в той же позе, закрыв глаза, кровь из его руки уже не била, а текла вялой струйкой. Виталя ножницами разрезал рубашку, затянул жгут чуть выше раны и наложил тугую повязку.
   – Там вдали за рекой уж погасли огни, – пели бабушки детскими голосками.
   «Наверное, выстрела никто не слышал», – подумал Виталя. В печатном цехе гремят станки, в переплётном занимаются хоровым пением, Петрович скорее всего дремлет на кожаном диванчике в своём кабинете, поджидая визитёра с деньгами. Гранкин пощупал у Сандипа пульс – сердце билось часто, но уверенно, несмотря на большую потерю крови. Виталя вытащил из-за пазухи чулок и вытер им вспотевшее от страха и напряжения лицо. Вытер и тут же испуганно оглянулся.
   Это что же получается? Индус тяжело ранен, ограблен, но сделал это не Виталя, а кто-то другой. Когда Сандипа начнут расспрашивать, он скажет, что его ограбил невысокий человечек с чулком на голове и большим пистолетом в руке...
   Виталя вскочил на ноги и побежал. Он бежал быстрее и быстрее, пустынные улицы окраины города были плохо освещены, но Гранкина это только радовало. На безлюдной автобусной остановке он остановился, подошёл к раздолбанному телефонному аппарату, который на удивление оказался рабочим, и набрал ноль три.
   – Скорая? – задыхаясь, крикнул Виталя в трубку. – Скорая, там, у чёрного входа в здание типографии лежит абсолютно раненый и ограбленный индус! – Виталя продиктовал адрес. – Да, раненый, да, ограбленный, да, индус! Зита и Гита, Ганг, Радж Капур, знаете? Нет, я не индус, я абсолютно случайный прохожий! Приезжайте быстрее, он потерял много крови и денег! До свидания, Скорая! – Гранкин положил трубку на ржавый рычаг и обессилено опустился на заплёванную лавочку. Интересно, ходят ли здесь в это время автобусы?..
   Автобус всё-таки подошёл. Кособокий уродец шумно плевался чёрным вонючим дымом и был абсолютно пуст. С пугающим скрежетом затормозив, он с грохотом открыл свои двери-гармошки. Виталя запрыгнул в убогое, воняющее бензином нутро и плюхнулся на ближайшее сиденье. В салоне не было даже кондуктора, и Виталя протянул мелочь водителю, который был почему-то в одной только майке. Получив билет, Гранкин сжался в комочек, как в детстве, когда ему было страшно, и лбом прислонился к прохладному окну.
   Вот ведь как бывает.
   Чудовищные обстоятельства толкнули Гранкина на невероятный поступок. Но кто-то другой сделал то, что задумал сделать Виталя. Сделал чётко, жестоко, обдуманно, и стал обладателем двухсот тысяч долларов. Хотя, наверняка у него нет таких чудовищных обстоятельств, которые есть у Виталия. Зато Виталя спас индусу жизнь, остановив кровотечение. Он хоть и ветеринарный врач, но кое-что и в человеческой физиологии понимает. Не окажись его рядом, к приезду «Скорой» Сандип бы превратился в холодный труп. Ведь на окраину города ехать и ехать, а у индуса скорее всего была перебита вена...
   Вот ведь как бывает!
   Двести тысяч долларов оказались не у него. Кто-то ещё подслушал Петровича, кто-то ещё пас индуса.
   Гранкин очнулся, когда уже поднимался по лестнице к себе домой. Навстречу ему спускался сосед с собакой. Он всегда очень поздно выгуливал свою собаку. Заметив Виталия, «барин» брезгливо прижался к стенке, а собака приветливо замахала хвостом. Виталя поднял на соседа глаза. Родственник он тому режиссёру или не родственник?! Впрочем, какая Витале разница? В любом случае с соседями нужно здороваться.
   – Здрассьте, – тихо пролепетал Виталя.
   «Барин» посмотрел на него удивлённо и высокомерно кивнул. Собака сильнее завиляла хвостом и дружелюбно негромко тявкнула.
   Гранкин поплёлся по лестнице вверх, чувствуя, как внутри разрастается чёрная пропасть под названием «безнадёжность».
   Вот ведь как бывает.
   В следующий раз он обязательно скажет соседу, чем больна его собака, и как её лечить. В следующий раз обязательно скажет.
   Дома он промыл пистолет и спрятал его в дальнем углу шкафа. Туда же он засунул и чулки с ажурной резинкой.


   Утром опять прозвенел будильник. Виталя, не открывая глаз, погрозил ему кулаком.
   – Сволочь, – зло сказал он. – Тебе меня не напугать. Не напугать и не сбить с толку! – Гранкин сел, протёр кулаками глаза, хотел было уже одеваться, но вдруг топнул ногой и приказал сам себе:
   – Нужно умыться. Умыться, побриться и хорошо позавтракать.
   Он выполнил все свои приказания и только потом оделся под монотонное пиканье будильника. Форму одежды он выбрал прежнюю – костюм в полосочку, белую рубашку, и малиновый галстук, перекинутый через шею.
   Когда он был уже за порогом, затрещал телефонный звонок. Гранкин вернулся в квартиру и снял трубку.
   – Виталя, – грустно сказал ему в ухо Кирюха, – я не смогу тебе ничем помочь! Представляешь, Наташка, опасаясь, что я растрачу наши накопленные деньги, вложила их в какие-то хитрые сертификаты. Их нельзя сейчас обналичить, иначе потеряешь большие проценты. И... кредит в банке мне не дают, слишком маленькая у меня зарплата. Прости, Виталя...
   – Ничего, Кирюха. Как-нибудь выкручусь, – Гранкин повесил трубку и подумал, что жизнь кончилась.
   – И боец молодой вдруг поник головой, – пропел-прошептал Виталя.
   Сегодня он позвонит в агентство недвижимости и выставит на продажу свою квартиру. Тысяч двадцать-тридцать долларов ненадолго продлят жизнь Галки и Сашки, а он пока поживёт на вокзале, глядишь, что-нибудь ещё да придумает.
   Только бы этот будильник перестал звонить по утрам!
 //-- * * * --// 
   Клиентов с утра опять не было. Виталя сидел за столом в белом халате, тупо уставившись в одну точку. Пожалуй, нужно написать похитителям ещё одну записку, в которой упросить дать ему на сбор денег не десять, а двадцать дней.
   В дверь поскреблись, в кабинет заглянул Петрович.
   – Свободен? – спросил он и бочком подошёл к столу. Никогда раньше Виталя не видел, чтобы Петрович так неуверенно, бочком ходил, словно неврологический больной.
   – Тут такое дело, дружище, – Петрович присел на край кушетки, снял очки в роговой оправе и потёр руками красные воспалённые глаза. – Тут такое дело!
   – Что случилось? – плохо сыграл удивление Гранкин и с трудом посмотрел Петровичу в глаза.
   – Я не смогу в ближайшее время тебе помочь деньгами, – надевая очки, тихо сказал Петрович. – У меня не будет денег! Сандипа сегодня ночью ограбили.
   – Да ты что? – ещё ненатуральнее «удивился» Виталий. Он был плохой актёр. Отвратительный. Будь Петрович не в таком состоянии, он бы заметил, как плохо играл Виталя, но Петрович ничего не заметил и продолжил рассказ.
   – Сандип в начале первого ночи привёз мне деньги за свой заказ и... не донёс. Ограбили его.
   – Ограбили?! – Виталя всплеснул руками как заполошная глупая баба.
   – Да. Он припарковался у чёрного входа, пошёл по дорожке, и вдруг на него налетел грабитель в чёрном чулке на голове. Почти сразу сзади на бешеной скорости подъехала машина, в Сандипа выстрелили и вырвали дипломат с деньгами. Машина умчалась, а Сандип потерял сознание. У него сквозное ранение в руку, он потерял много крови. Он не видел грабителей, кроме того, с чулком на голове. Самое удивительное, что этот гад не уехал с дружками, а стал оказывать раненому первую помощь.
   – Помощь?! – Виталя почувствовал как во рту пересохло.
   – Он наложил жгут, повязку, остановил кровь. Бред какой-то. Но и это ещё не всё. Похоже, что он же и вызвал «Скорую».
   – Скорую?!
   – Да. Я дремал на своём диванчике в кабинете, в переплётном цехе распевалась «Алая зорька». Бабушки решили не терять времени и начать репетицию прямо в ночь, у них всё равно бессонница. Выстрела никто не слышал. Услышали только сирену «Скорой помощи», выбежали, а там... Потом милиция приехала, допросы, расспросы, Сандипа в больницу увезли. Я ночь не спал, даже домой не ездил. В общем, дружище, денег у меня пока для тебя нет. – Петрович развёл руками.
   – Ничего, я как-нибудь выкручусь, ты не волнуйся. – Виталя никогда в жизни так паршиво, так гадко себя не чувствовал.
   Петрович пошёл было к двери, но остановился и оглянулся:
   – Слушай, ты когда-нибудь слышал, чтобы грабители перевязывали своих жертв?
   – Нет, – упавшим голосом ответил Виталя. – Нет, Петрович, я никогда о таком не слышал.
   – Вот то-то и оно! И ведь грамотно так перевязал, жгут наложил... Врачи со «Скорой» говорят, что не иначе как медик орудовал.
   – Кто знал, что Сандип вечером привезёт деньги? – Витале было невыносимо трудно вести этот разговор, но он решил взять инициативу в свои руки.
   – Никто не знал, – развёл руками Петрович. – Я так ментам и сказал. Я ведь решил с него всю предоплату наличкой взять только когда собрался тебе помочь. А тебе я собрался помочь тогда, в пивнушке, «У камелька». Оттуда Сандипу и позвонил, из туалета, с мобильного.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное