Ольга Степнова.

Беда по вызову

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

   Почти все продавцы, боясь потерять место, пребывали на рынке круглосуточно до тех пор, пока машина не продавалась. Ночью здесь жгли костры, готовили еду, и вообще, прокорм барахолки стал отдельным прибыльным бизнесом. Между рядами сновали продавцы всякой снеди, волоча за собой тяжелые тележки. Они больно отдавливали ноги покупателям и вопили на все лады, предлагая продукты. Сейчас на меня танком шла краснорылыя тетка с тележкой за спиной и голосом, уступающим только реву подполковника в отставке Сазона Сазонова, гремела: «Пирожки горячие, пирожки горячие...» Она благополучно перетащила тележку через мои кроссовки сорок пятого размера и безрезультатно таранила ряды дальше.
   Я ее простил и переключился на леворульный Марк девяносто восьмого года.
   Беленький «марковник» был всем хорош, и больше всего тем, что я мог себе его позволить. Толщина пачки стодолларовых купюр позволяла думать, что еще и останется. А если спустить все, то можно разгуляться вон на тот короткий Патрол цвета мокрого асфальта с литьем на колесах и кожаным салоном. Самое смешное, что я пришел сюда совсем не для того, чтобы купить машину. Я ходил и просто наслаждался ощущением того, что могу себе позволить крутую тачку. А не покупаю только потому, что не полный идиот: считаю нужным выждать время и не светиться раньше времени. «Пирожки горячие...» опять, уж совсем отчаянно, прогремело над ухом. Я шарахнулся, но тетка пробороздила своей ношей по моим ногам, чуть не порвав джинсы.
   – С человечиной, небось? – рявкнул я на ухо противной бабе. Она молчала почти минуту. Хлопала круглыми, бесцветными глазами, подключив все свои мыслительные способности. Мне уже стало ее почти жалко, когда она растерянно и тихо ответила:
   – Зато горячие.
   – Давай десять.
   Она закопошилась в своем бачке под гогот окружающих, которые дружно стали раскупать пирожки. Бизнес у тетки пошел. Неожиданный рекламный ход помог.
   – Да у него кардан погнут, – услышал я вдруг знакомый голос, и, оглянувшись, увидел у Кариба растрепанного Мишку. Он отчаянно жестикулировал, видимо, пытаясь сбить цену на машину. Футболка на нем взмокла, а рыжие волосы сегодня даже пятерней не приглаживали. Я не стал его окликать, чтобы не смущать. Думаю, делает он здесь то же самое, что и я – просто приценивается.
   Дело в том, что мы с Мишкой, как и многие, думали, что, открывая собственное дело, очень скоро встанем на путь материального благополучия. До этого мы несколько лет работали механиками в крупном автосервисе. Набрали опыт, завели связи и доверительные отношения с довольно крупными клиентами. Один такой корпоративный клиент – фирма с не одним десятком машин, которые мы обслуживали – проникся лично к нам с Мишкой таким хорошим отношением, что мы решили рискнуть и перетянуть клиента на себя, открыв собственный бизнес. Я наливался чувством бешеной гордости, носясь по городу и подыскивая помещение под гараж.
Мишка самозабвенно рисовал планы его обустройства и мечтал, как через год мы закупим дорогое оборудование. На деле все оказалось иначе. Машины у фирмы-кормилицы ломались редко, так как она неожиданно обновила свой автопарк. Еще реже им требовался кузовной ремонт, на котором мы в основном специализировались. Клиентов приходилось заманивать скудной рекламой в местных газетах, низкими ценами и супербыстрыми сроками исполнения работ. Если раньше я получал зарплату и мог тратить ее куда хотел, то теперь доли моих денег в сумме дохода, при условии всех своевременных законопослушных выплат, просто не оставалось. Я всегда был всем должен. Государству – налоги, предприятию, на территории которого снял гараж – арендную плату и плату за коммунальные услуги, рабочим – аванс и зарплату, пожарным – взятку и взнос, санэпидемстанции – взнос и взятку. Клиентам я был должен сделать все быстро и желательно бесплатно. Выложив десятки тысяч долларов за свои машины, они насмерть стояли за двадцать лишних рублей. Друзьям и знакомым я должен был занимать деньги в долг, потому что у владельца автосервиса их куры не клюют. Господа, я хочу купить себе новые штаны, старые совсем порвались. А у Мишки из носков всегда торчит большой палец, чистый и трогательный, как младенец в пеленке.
   Так вот, я не стал смущать Мишку, а помчался осуществлять свое второе желание. Я припарковался у крупнейшего в городе салона связи, обменял у крутившихся тут «менял» пятьсот баксов на рубли, и в два прыжка взлетел на второй этаж. Хилые менеджеры в белых рубашках на меня никак не отреагировали, наверное, их смутил мой фингал и несвежие джинсы. Я долго бродил по залу. Конечно, мне нужна была просто хорошая «звонилка», но очень хотелось, чтобы она была покруче. Единственное, от чего бы я отказался, так это от голосового сигнала вызова. Слишком свежи были воспоминания. Наконец, выбрал «Сименс МЕ 45». Я не преминул показать этим ребятам толщину кармана, откуда вытаскивал деньги. Они уже сменили обо мне мнение и запрыгали вокруг, словно кролики на выпасе. Запредлагали всякие прибамбасы: чехлы, наушники, шнурочки на шею. Я выбрал черный кожаный чехол, купил симкарту и решил на этом приобщение к красивой жизни на сегодня завершить.
   В гараж я приехал только к обеду. Мишка лениво расхаживал вокруг битого «Паджерика» и чесал затылок. Видимо, он тоже потерял к нему всякий интерес и раздумывал теперь зачем ему эта головная боль. Еще вчера он с энтузиазмом рассуждал, сколько можно содрать за восстановление этого хлама, от которого отказались все приличные мастерские.
   – И на фига мы его взяли? – грустно спросил меня Мишка вместо приветствия.
   – Уже взяли. Посчитай так, чтобы не обидно было. Не захочет – пусть других дураков ищет.
   – Он теперь вообще ничего не хочет. Ест кашки через трубочку, у него челюсть сломана. Это папашка его чудес захотел за не самые большие деньги. – Мишка опять почесал рыжий затылок. Судя по тому как у него справа на поясе оттопыривался комбинезон, после авторынка его посетила та же оригинальная идея, что и меня. Интересно, какую модель мобильника он выбрал. Я краем глаза отметил, что на ангаре по-прежнему висит замок, а наши работники возятся с микроавтобусом, не обращая на него внимания.
   – Я им сказал, что краску туда затарили, «Паджерик» красить, – шепнул мне Мишка.
   – Об этом нужно меньше говорить, – шепнул я в ответ.
   – Понял, отстал, – обиделся Мишка.
   Я ждал продолжения вчерашних событий. Они меня не пугали. Они ассоциировались с ее фантастическим силуэтом в солнечном свете, с бодрящим чувством опасности и тем ощущением полной свободы и вседозволенности, которое дают только деньги. Но все произошло быстрее, чем я думал, и совсем не так, как мечтал.
   Они явились ближе к вечеру, когда механики уже ушли, а Мишка на Опеле умчался за вечерней дозой пива. Сначала я принял их за клиентов. У них за спиной маячил Паджерик с мятым крылом. Такие короткие Паджерики Мишка называет «могила неизвестного бандита». Впрочем, их принадлежность к этой категории и так не вызывала сомнения. Один был длинный, жилистый, с традиционно бритым затылком и неприятно знакомым лицом. Что-то меня стали доставать эти смутно знакомые лица. Он был весь в черном – майке и джинсах, а солнцезащитные очки с совершенно непрозрачными стеклами довершали его безрадостный облик. Второй напоминал бабушкин комод, низкий и чрезвычайно широкий. Парень малость перекачался – ширина плеч явно превышала его рост. Морду он, похоже, тоже качал, особенно челюсть. И со вкусом у него была беда. Тропические попугаи выглядят скромнее. Ярко-желтые широкие штаны с черно-белыми лампасами, маечка безумного оранжевого цвета, а на ногах синие сланцы на толстенной, и почему-то полосатой, подошве. Взгляд за зелеными стеклами очков был непроницаемым, а челюсть обрабатывала жевачку с размеренностью метронома. В принципе, мне было наплевать на всю эту их киношную неотвратимость, но я решил им пока не перечить. Они не стали просить меня выправить мятое крыло, а сразу перешли к делу.
   – Одна наша чудная знакомая, – начал короткий, – просила приглядеть за одной очень хорошей тачкой. Где она?
   – Знакомая?
   Он снял очки и похлопал свиными глазками.
   – Не, тачка.
   – Она давала, она и заберет.
   – Не, заберем мы.
   Видно было, что он не привык много говорить.
   – А почему? – решил я спровоцировать его на более длинный текст.
   – А потому, – у него в руке невесть откуда появился ствол.
   Я вздохнул, завел его в гараж, кивнул на ангар и бросил ключи от навесного замка. Длинный остался стоять снаружи, коротышка зашел в ангар и закрыл за собой дверь. Я успел заскучать, пока его не было. Появился он с совершенно белым лицом. С минуту он сглатывал и шумно дышал, потом произнес целую речь.
   – Ну ты, это, я не понял. А где тело?
   Это был удар ниже пояса. Не думал, что зададут этот вопрос. Я не был готов на него отвечать, поэтому молчал.
   – Где? – повторил короткий. Потом он неуловимым движением двинул меня в пах. К стыду своему, я вырубился. Очнулся от ударов ногами по ребрам.
   – Бизя, – шипел длинный, – где тело?
   – Чье?
   – Где?
   Если бы не ствол, я бы уделал их обоих и отправил вдогонку к депутату. На Южном каждый день роют могилы. Но, видно, они знали с кем имеют дело, потому что пока длинный пинал, короткий держал меня под прицелом. Наконец, они устали, а я молчал.
   – Придется прокатиться, – сказал длинный и пнул меня так, что я опять вырубился.
   Очнулся я от тряски и шума дизельного мотора. Я обнаружил себя в салоне «Паджерика» со связанными руками под прицелом все того же ствола в руках коротышки. За черной тонировкой окон мелькали пирамидальные тополя. Насколько я помню, эта дорога ведет в коттеджный поселок. Плохи мои дела. В этих коттеджах с башнями и колоннами, больше походящих на дворцы, нечего рассчитывать на страх их обитателей перед правосудием.
   – Дай курнуть, – попросил я коротышку, который дымил мне в лицо. Он хмыкнул и вставил мне в зубы свою сигарету. Я затянулся и зло сплюнул. Сигарета оказалась с ментолом. Сазон называет такие куревом для астматиков. Не думал, что их может курить такой неформал в желтых штанишках. Он заржал:
   – Лучший способ бросить курить.
   Не ожидал, что разговор пойдет о здоровье. Мы тряслись еще полчаса, за окном окончательно стемнело.
   Коттедж, у которого мы остановились, очень смахивал на Большой театр. Все эти прибамбасы: автоматические ворота, камеры скрытого наблюдения, а также свора доберманов, носившаяся по зеленой лужайке, выглядели нелепо рядом с этим архитектурным шедевром. Сюда больше подошла бы группа туристов во главе с экскурсоводом. Чтобы жить в таком доме, нужно быть или потомственным царедворцем или взбесившимся плебеем, вдруг заимевшим большие деньги. Мы подъехали с черного входа, если так можно назвать тяжелые двустворчатые двери из явно ценных пород дерева. Примерно у таких в ресторане Центральный стоит швейцар. Похоже, дом был нашпигован камерами, потому что не успела машина затормозить, дверь изнутри открылась, и меня проводили в комнату, навевавшую мысли об инквизиции. Наверное, для хозяев таких домиков подобные комнаты для гостей так же естественны и необходимы как спальня, ванная и туалет. Не больше шести метров, без намека на окна, она была абсолютно пуста и обита звуконепроницаемыми панелями. Длинный звякнул снаружи замком, запирая тяжелую дверь, и я остался один. Я попытался сосредоточиться и прикинуть все плюсы и минусы своего положения. Плюс я нашел только один: меня увезли в грязном рабочем комбинезоне, жилет с деньгами остался в гараже. Впрочем, мобильник тоже. Минусом было все остальное и более всего то, что им оказался нужен не дорогой автомобиль, не куча баксов, а несвежий труп депутата. Было отчего чесать репу.
   Меня недолго томили одиночеством. Лязгнули замки и все те же двое молча повели меня по коридорам, если можно так назвать помещения, где на каждом углу били фонтаны, буйствовали тропические пальмы, а лестницы подпирали замысловатые бронзовые статуи. Меня завели в комнату, скорее всего призванную быть кабинетом. Размером она была с Колонный зал, поэтому, пока я шел, человек, сидящий за огромным столом оставался довольно долго для меня просто смутным силуэтом. Чем больше по мере моего приближения вырисовывались черты этого царька, над головой которого возвышалось кресло-трон, тем больше я чувствовал, что совершенно ничего не понимаю. Сон это или глюк, бред или мистика. Я схожу с ума или приключилась белая горячка. Не было смеющейся Ее, не было трупа, не было могилы, не было баксов. Она никогда не возьмет меня больше за руку, а я так и не куплю себе новенький Патрольчик.
   Передо мной сидел Юрий Юрьевич Грач.
 //-- * * * --// 
   – Бизя, – буднично произнес он, – ты неправильно понял задачу. Скажи, где тело?
   У депутата был по-прежнему холеный вид и хороший цвет лица, как будто я не присыпал его могильной землицей прошлой ночью.
   – Какое? – прошептал я, с трудом приходя в себя.
   – За которое тебе заплатили, – резонно произнес Грач.
   Что они заладили, «где тело», «где тело»? Тело восседало на троне живое и свежее, как майская роза. Поменяло только шикарный костюм на удобную футболочку долларов за триста.
   – Да вот же оно! – я театральным жестом указал на него. И заржал. Ржал я долго и заливисто, пока длинный не влепил мне под дых. Когда я прокашлялся, то убедился, что передо мной действительно живой Грач. Фантомы кровью не наливаются.
   – Бизя, – повторил Грач спокойным тоном человека, потратившего немало времени и средств на освоение науки владения собой и теперь пытающегося применить свое умение на практике. У него неплохо получалось, только толстая жила пульсировала на виске, выдавая весь его душевный трепет. – Где же тело?
   – Господа, мы с вами так будем очень долго разговаривать. И безуспешно. Вы знаете, кто я, где я и за что мне уплачено. А я не знаю где я, кто вы, и о какой плате идет речь. Тело какое-то. – Я пожал плечами и подивился своему красноречию. Но решил, что тактику выбрал верную. Пока им что-то от меня надо, а надо им, судя по распиравшим их эмоциям очень-очень, я буду жив и относительно здоров. А там посмотрим.
   – Нет Бизя, долго разговаривать мы не будем, – все еще терпеливо поправил меня Грач. – Мы никогда не разговариваем долго. И денег зря мы не платим. Тебя попросили приглядеть за машиной и заплатили.
   – Так и забирайте свою машину, – хмыкнул я.
   – Где тело? – заорал Грач во всю мощь своих легких, наплевав на имидж крестного папы.
   – Я же говорил, что разговаривать мы будем долго. Какое тело? – я изобразил вежливое терпение и сочувствие к проблеме собеседника. Ну что ему стоит сказать: «Мое тело, Бизя!» И тогда я всерьез подумаю, что ему ответить. Но он так не сказал. Тишина повисла такая, что я, наконец, осознал как далеко я от города, что рассчитывать не на что и выберусь ли я из этой переделки, зависит только от меня.
   – Значит так, – сказал Грач парням – отведите его в «гостевую». Не поить, не кормить, в сортир не водить. Припомнит что-нибудь, пусть дверь попинает. Только пинать надо сильнее – очень плохо слышно, – и он очень нехорошо усмехнулся. Черт, на такой простой ход я не рассчитывал. Думал, будут бить, пытать, бесновать, допрашивать.
   Они снова повели меня длинными, безвкусно шикарными коридорами. Единственное, что я мог пока сделать, это хотя бы приблизительно запомнить сложную географию этих холлов, комнат, лестниц и переходов. Хотя, вряд ли мне это пригодится.
   Паршивые мысли лезли в голову. Если скажу куда спрятал депутата, скорее всего бесследно сгину и не попаду даже в сводку криминальных новостей. Если не скажу – тоже сгину, только чуть позже. Сазон будет названивать в милицию и морги, слушать все местные новости, включая на всю громкость старенький телевизор и радио на кухне. Он перестанет кричать по утрам «Внимание, рота, откинули одеяла на спинки коечек!» и чересчур наляжет на коньячок. Эта мысль меня доконала. Я, конечно, не Джеймс Бонд, но кое-что могу.
   Я сделал вид, что оступился. Ствол в руках у короткого уперся мне в бок, но меньше всего он ожидал, что я рискну вырваться из их дружеских объятий прямо здесь, в доме. В этом не было никакого смысла. Я ногой ударил его в пах и одновременно головой наградил длинного в рожу таким ударом, что вряд ли он очухается, не прибегнув к трепанации. Выстрел все же прозвучал, но он только деранул мне штанину, не задев. Парни дружно осели на пол, как марионетки, у которых одновременно обрезали веревки, а я с такой скоростью рванул по коридору, что допустил непоправимую и непростительную ошибку, даже не попытавшись завладеть оружием. Пару лестничных пролетов, ведущих вниз, я преодолел в два прыжка, практически бесшумно, если не считать грохота дурацкой напольной вазы гигантских размеров, которую я все-таки задел. С вязочками на руках, которыми меня якобы обезопасили, я разделался, не сбавляя хода. Ребята явно не служили в спецвойсках и вязали только куклам бантики.
   На выход, в лапы охране, бежать было бессмысленно, поэтому я осматривал все попадавшиеся мне на пути окна. Таранить их было равносильно самоубийству. Дворцовые габариты остановили даже такого большого парня как я. Тяжелые двери комнат не поддавались. Да, то что я сделал, было бессмысленно. Я бежал и какая-то дебильная фраза стучала в мозгу « Кто остановит бегущего бизона?» Кто остановит...
   Еще поворот, еще пролет. Вокруг уже что-то происходило. Завыла сигнализация, топот и крики звучали по нарастающей, и почему-то послышались отдаленные звуки взрыва. Господи, неужели все это по мою душу? Навязчивая фразочка сменилась другой «Загнанных лошадей пристреливают». А Сазон приналяжет на коньячок и одинокими вечерами будет крутить свои вонючие самокрутки, тихонько матерясь под нос, не подозревая, что его шепот услышит даже глухой.
   И тут я увидел приоткрытую дверь. Она была третьей по счету в этом коридоре и я даже замер на мгновение, чтобы понять, что это мне не мерещится. Удача омрачалась тем, что навстречу двигалась чинная дама, судя по кружевному переднику, горничная. Я не смог бы причинить ей никакого вреда. Она была возраста моей матери, со взглядом хорошо вышколенной прислуги. Причесочка, скромный учительский макияжик и готовность принять все как есть. Наверное, раньше преподавала политэкономию, а теперь прислуга слуги народа. Пусть зовет на помощь. Кто остановит... И я влетел в открытую дверь.
   Плохой детектив продолжался. Она сидела в плетеном кресле и качалась, высоко задрав голые ноги на комод. Перед ней не было ни телевизора, ни журнала, ни даже зеркала. Она просто грызла огромное красное яблоко и сок стекал по ее подбородку. Вопли за окном и крики в коридоре ее почему-то не волновали. Если бы она просто испугалась и завизжала как обычная баба, может, мозги бы мои встали на место, и я, наконец, увидел в ней просто телку, которую умудряется видеть Мишка даже в самой изысканной женщине. Но она смотрела насмешливыми синими глазами и жевала свое яблоко. Она отталкивалась ногами от комода, раскачивая кресло, и каждый раз ее светлые волосы, перекинутые через спинку кресла, касались пола. Это сводило меня с ума. Я скакнул к ней, схватил за плечи и захлебнулся кучей вопросов, которые хотел задать.
   – Кто...
   Она перекинула ногу с комода мне на грудь. На щиколотке у нее болталась золотая цепочка – единственное украшение. Она была сильная и злая, и это оказалось единственное, чем можно меня обезоружить. Я хотел вытрясти из нее душу, убить и любить одновременно.
   – Дед Пихто, – прошипела она мне в лицо и с силой распрямила ногу, откинув меня к балкону. – Шуруй отсюда, уноси ноги, беги. Если сможешь, – она засмеялась. Плохой детектив продолжался. Из многочисленных автосервисов нашего города она выбрала мой, из огромного количества дверей, мимо которых я пронесся, открытой оказалась именно эта. Я выскочил на огромный балкон и посмотрел вниз. Она могла бы спокойно нацепить на меня наручники, но предпочла посмотреть, на что я способен. Если сможешь! Этаж был второй, но соответствовал нормальному третьему. Внизу в отдалении что-то полыхало, и именно оттуда раздавались вопли. У них там пожар, и это значит, что не вся суета по мою душу. Мне несказанно повезло. Когда я схватил эксклюзивную табуреточку, очень кстати стоявшую здесь, и сиганул через перила, к ней в комнату уже вломились. Хорошо отработанный в десантуре прием помог мне более-менее мягко приземлиться, хотя табуретка оказалась хлипкой и осталась лежать на газоне эксклюзивным блином. С балкона уже палили, а я бежал по бесконечным просторам депутатских владений, являясь шикарной мишенью для этих балконных снайперов. Сначала я чертыхнулся на яркую луну, но потом понял, что это просто еще один атрибут красивой жизни – хорошая иллюминнация. Плюс полыхавшее где-то в стороне пламя. Я бежал ориентировочно к воротам, хотя где они находились, понятия не имел. Я вспомнил всех богов, о которых когда-нибудь слышал – Иисуса, Аллаха, Будду и Кришну. Я бежал зигзагами, и под ногами пули портили газон. Я уже увидел ворота, они были открыты, в них влетала пожарная машина, когда сзади завизжали тормоза, и я оглянулся. Удивить меня уже было трудно, но я удивился. Меня преследовал Ягуар, тот самый, который я запер в гараже и который не понадобился моим похитителям. Надеюсь, что хотя бы дама моего сердца существует в единственном экземпляре, успел я подумать.
   – Залезай, – заорал родной Мишкин голос, и дверь распахнулась. Это была вторая спасительная дверь за последние минуты. Мишка стартанул, как Шумахер, с той разницей, что последнему вслед не палят автоматы. Мишка, может, и не интеллектуал, но на уровне рефлексов ему равных я не видел. Он проскочил в автоматические ворота с той степенью точности, что они захлопнулись точно за нашим роскошным багажником, даже не поцарапав его. Мы были уже метрах в ста, когда створки снова разъехались и оттуда вылетел зверь, смутные очертания которого подходили только одной известной мне машине – Хаммеру. Вот заодно и проверим кто из этих двух красавцев быстрее. Когда еще погоняешь на таких тачках.
   Конечно, они там сзади стали палить. Мне это порядком надоело, и я злился на себя, что не прихватил хотя бы тот пугач у коротконогого мучителя. Мишка выжимал все двести по загородной дороге, и мне казалось, что мы уже идем на взлет. Тяжеловес сзади поотстал, но редкие выстрелы все еще нагоняли нас. То, что стекла у Ягуара бронированные, я заметил еще в гараже, но не думал, что это пригодится лично мне. Мишка вдруг сунул руку под комбинезон и кинул мне на колени ствол. То, что я днем принял у него за мобильник под одеждой, оказалось вполне приличным Магнумом. Я пальнул назад бесприцельно несколько раз, и это им там не понравилось. Не думаю, что я попал, скорее, они слишком хорошо знали нашу машину и знали, что догнать нас невозможно. Во всяком случае, выстрелы прекратились, и мы довольно долго мчались в полной тишине и темноте.
   Наконец, Мишка сбросил газ. Мы въехали в черту города, и если среди коттеджей гонки с перестрелкой обычное дело, то вовлекать в это ментов нам не хотелось.
   – Мы молодцы, – сказал я Мишке.
   – Не знаю как ты, а я – точно молодец, – буркнул Мишка.
   – Слушай, ты же за пивом поехал...
   – Когда держишь в гараже такую лялю, и получаешь за это такие бабки, нужно быть внимательным. И осторожным.
   – То есть, ты не поехал за пивом.
   – Я не поехал за водкой. А когда вернулся, увидел хвост «могилы неизвестного бандита» и отсутствие тебя. Я подумал, что вряд ли ты добровольно сел в этот катафалк.
   – И ты следил... – я потерял дар речи.
   – Да на фига! Такие тачки едут в одном направлении. В поселок. Я только не знал, в какой дом. Так ворота сами открылись, когда я подъезжал. Такая тачка одна, она как пропуск сработала. А лобовуха затонирована, фиг видно, кто за рулем.
   – И как ты догадался на ней рвануть?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное