Ольга Громыко.

Верные враги

(страница 6 из 42)

скачать книгу бесплатно

Час от часу не легче… на клок тумана вурдалак походил меньше всего. Хотя уследить за атакующей нежитью и в самом деле сложно, нужна немалая сноровка и крепкие нервы боевого мага. Но чтобы десяток очевидцев перепутали красные глаза с зелеными… нет, тут что-то другое.

Толпа тем временем приняла решение и, всосавшись в соседний переулок, покатила дальше. Стражники с несколькими добровольными помощниками остались обыскивать дома.

– Шелена, ты ж закройся как следует! – крикнул на прощание Карст. – Метлу к ставню приставь, дверь столом подопри! Да вопи погромче, если что!

– Непременно! – Получив официальное разрешение, я наконец-то захлопнула дверь. Стол двигать, разумеется, не стала, но щеколду заложила и цепочку накинула.

Надо бы и в самом деле какое-нибудь зелье сварганить, чтобы оправдаться перед знахарем, если тот еще затемно прибежит проверять, всё ли в порядке с его лавчонкой. Во время таких «народных гуляний» всякое бывает: померещился внутри какой-то шорох, и готово – факел в крышу.

Н-да, вот уж вляпалась так вляпалась…

Глава 3

Хозяин пришел на работу даже чуть позже обычного, но всё равно воззрился на меня, как на привидение.

– Шелена?! Как ты здесь очутилась, городские ворота же с вечера на засовах?!

Я пожала плечами.

– А я из них и не выходила.

Вместе со знахарем в лавку впорхнуло снежное облачко – с рассветом на улице разгулялась нешуточная вьюга. Прекрасно, она заметет мои следы в лесу и под стеной, а в городе их и так уже давным-давно затоптали.

– Но я же сам лавку запирал!

– Ну да, – ворчливо отозвалась я, не отрывая взгляда от помешиваемой жидкости в плоском блюде над жаровней, – стоило мне к колодцу за водой выскочить, как уже замок висит!

– Ты же не предупреждала, что еще вернешься, – смутился хозяин. – И чего это тебе вообще взбрело в голову здесь ночевать?

Я приподняла лопаточку, за которой потянулись вязкие коричневые нити. Еще пару минут – и можно снимать с огня.

– Да я уже уходить собиралась, клиент на пороге поймал. Уговорил лепешечки из дягиля и драконьего корня к утру приготовить. – И словно бы нехотя, для достоверности, «призналась»: – Обещал заплатить вдвое.

– Ну-ну… – Хозяин, пристукивая пальцами по столешнице, обошел вокруг меня, скептически заглянул в блюдо и неожиданно рявкнул мне на ухо:

– Шелена, кого ты пытаешь обмануть? Думаешь, я не знаю, где тебя мракобесы по ночам носят?!

Как из арбалета в упор выстрелил.

– И где же? – помертвевшим голосом спросила я, только что не наклоняя голову посмотреть на дырку от «стрелы».

Знахарь обличительно потряс у меня перед носом корявым пальцем.

– Ты завела шашни с кем-то из горожан и бегаешь к нему, а то и таскаешь этого развратника сюда, в мою лавку!

– Но… – У меня вырвался нервный смешок. А почему бы и нет? Для молодой девушки этот повод выглядит куда правдоподобнее, чем какое-то снадобье. – Неправда, никого я сюда не вожу! А если бы даже и водила – вам-то что с того?

– Ага! – возликовал знахарь. – Выходит, водишь-таки! И кто этот бедолага?

Я молча ухватила блюдо полотенцем и переставила на подоконник немного остудить – из щели под рамой, хоть и законопаченной, тянуло холодом.

Хозяин, прочитав мне вдохновенную лекцию о нравах современной молодежи (я не отвечала, но и не возражала, окончательно подтвердив его подозрения насчет ночных гулянок), пришел в превосходное расположение духа и, негромко насвистывая, устроился за вторым столом заполнять книгу прихода-расхода.

Я потрогала пальцем смолистую массу в блюде и, решив, что уже не обожгусь, быстренько налепила из нее с полсотни плоских пилюлек. Если не найду, кому продать, просто высыплю в снег по дороге домой и рассчитаюсь с хозяином из своего кармана.

Будем считать это платой за мою ночную глупость.

Дверь бестолково задергалась туда-сюда, потом наполовину приоткрылась, явив плотно обтянутый шубейкой зад. Сгорбленный перед был занят двумя бугристыми торбами, не выпущенными из загребущих рук даже ради дверной ручки. По всей видимости, Шалиска завернула к нам на обратном пути с рынка.

Кое-как протиснувшись сквозь дверной проем, бабка бухнула торбы на пол и, с кряхтеньем разогнувшись, повернула ко мне румяное личико с сияющими глазами. Город стоял на ушах, захлестнутый слухами один чуднее другого, и Шалиска блаженствовала, как дорвавшийся до дохлого дракона стервятник.

– Слыхали?! – прямо с порога начала она. – Страсти-то какие деются! Уже и посередь города от волкодлаков спасения нетути! Прям аж хоть ты на улицу носа не кажи!

«Попробовал бы кто тебя дома удержать, – мрачно подумала я, – потом бы полгода на наши снадобья работал!» Но почему именно волкодлак, то бишь оборотень? Не вурдалак, не жмырь или еще какая трясца? Из-за меня? Но ведь ту тварь тоже видело немало людей, причем в освещенной корчме, а не мельком в переулке…

Бабка, не спросясь, плотненько обосновалась на стуле. Знахарю ничего не оставалось, как предложить ей чаю и пяток уже с месяц валявшихся в шкафчике сушек, отказаться от которых Шалиска и не подумала. Одну она старательно макала в чашку, а остальные между делом по штучке перетягала в карман. Впрочем, есть ей было и некогда – рот у нее не закрывался ни на секунду.

Слушала я ее не то чтобы вполуха – в одну десятую. Тогда число жертв и сопутствующих охоте убытков вроде уроненного на ногу камня или по ошибке отмутуженного пьянчуги (которого угораздило предстать перед согражданами на четвереньках и в волчьей шубе) хотя бы приблизительно соответствовало истине. Впрочем, в бабкиной болтовне проскользнула и дельная информация: городские ворота уже с час как открыты, хотя стража при них усилена вдвое.

– Так всё-таки поймали они волкодлака? – удивился знахарь.

– Не-а, утек… – с кровожадным сожалением протянула бабка. – Зато прознали, кто это был!

Вернее, нашли козла отпущения. Кого, интересно? Шалиска только и ждала, когда я вопросительно подниму на нее глаза.

– А колдуна того белоглазого с окраины помнишь? Сразу он мне не понравился, с первой же минуточки, как я его той весной на нашей улице увидала! Я тогда соседке так и сказала: «Помяни мое слово, Щупишна, наплачемся мы ишшо от него!» Вот оно по-моему и вышло!

Ого! Я снова уткнулась взглядом в ступку, чтобы не расхохотаться бабке в лицо.

Глаза у Вереса были самые обыкновенные, серо-сине-зеленые. Иногда – светло-серые, иногда – серо-голубые. Один раз, в солнечный денек, я подловила его на чисто-голубых. Но в сочетании со смуглой кожей и черными волосами они казались прозрачными, как озерная вода. Для колдуна – самое то. Теперь, как выяснилось, и для «волкодлака».

Интересно, что и кому сказала Шалиска после первого взгляда на меня? Наверняка подстраховалась, чтобы потом вот так же торжествующе покаркать!

– Так его же мужики еще осенью дубьем забили, – равнодушно отозвалась я, мерной ложечкой зачерпывая из банки с толченой ивовой корой.

– Забьешь эдакое паскудство, держи карман шире! Тела же так и не нашли, небось отлежался и убег! Волкодлаки – они живучие, покуда голову заступом не отрубишь, толку не будет!

– Проще всего, конечно, отсечь ей голову. Но если у тебя только один меч, выдергивать его слишком рискованно. К тому же профессионал тем и отличается от любителя, что знает несколько путей достижения цели. У оборотня есть еще около десятка уязвимых точек. Вот возьми мой охотничий нож и сбегай во-о-он к тому осинничку…

Я поймала себя на том, что машинально прижимаю левую ладонь к середине груди чуть пониже ключиц. Шалиске этот жест неподдельно польстил – ага, до самого сердца бабкин рассказ пробрал!

Верно. До сердца.

Я отдернула руку, досадливо тряхнула головой и раскупорила вторую баночку.

– А утром было нам знамение великое, – непробиваемым речитативом частила Шалиска, – токо-токо рассвело, как посередь ясного неба откель ни возьмись выпал на площадь град из ворон колелых! Да не просто на лету издохших, а еще и насквозь в единый миг просмердевших!

Порошок сыпанул мимо чашки. З-з-зараза… Ну конечно, собственноручно выгребать падаль из клетки «добычливый» ловец не стал – поскорее телепортировал куда подальше.

– И что же они знаменовали? – чуть более раздраженно, чем следовало бы, поинтересовалась я.

К счастью, Шалиска отнесла и это, и мое предыдущее злобное шипение на счет запорошенной столешницы.

– Сам верховный дайн из храма Икорена Всевидящего прибежал на божий знак поглядеть, уж он-то нам его без запинки растолковал! Дескать, погрязли мы в грехах, аки воронье пустоголовое, что единым мигом живет, и ежели помрем ненароком, то так же наши души смердеть будут, и заказан им ход на небеса до скончания веку…

– То-то очередь в храм на полгорода растянулась, – скептически фыркнул хозяин. – Спешат души на всякий случай простирнуть, по серебрушке с носа. Этот верховный дайн, кстати, раньше зазывалой в ярмарочном балагане работал, мы с ним вместе карьеру начинали – я там рядышком приворотными зельями с лотка торговал… эх, славное времечко было… – Знахарь мечтательно потеребил бородёнку и тут же спохватился: – А ты не отвлекайся, Шелена, тебе еще до обеда надо Храйку иссопные капли отвезти, а то потом придется по корчмам его искать! Где, кстати, кляча твоя?

– У Карста оставила, – буркнула я, осторожно сметая порошок маковкой выуженного из чернильницы пера. – Здесь же сарая нет, так что, бедной коняге всю ночь у крыльца мерзнуть?

А, чтоб вас всех! Допустим, к Храйку на другой конец города я и пешком за полчаса доберусь… но в чем?! Ни сапог, ни кожуха… И Шалиска в той же стороне живет, небось надеется, что я ей компанию составлю, кошелки подвезу. Прощаться и не собирается: завела очередную байку, а хозяин от нечего делать поддакивает.

Я уже продумывала красочную душещипательную историю с неожиданным возвращением чужой супруги из гостей и моим поспешным нагим бегством через окно, дабы спасти честь одного почтенного горожанина (ох, такого лакомого кусочка Шалиске давненько не перепадало, к вечеру все давеча отлучавшиеся женушки мужьям взбучки устроят и надолго со мной здороваться перестанут!), когда в дверь постучали. Я отложила пест, охотно воспользовавшись случаем отсрочить «покаяние» еще на пару минут.

Хм, это уже становится забавным! Не успел облегченно вздохнуть, как тут же возмущенную рожу скорчил: «Ну где ж ты всю ночь шлялась, дрянь эдакая, вечно из-за тебя какие-то проблемы!»

– Вот мастер велел передать, – Рест неловко сунул мне сверток из кожуха, сапог и штанов. Видимо, рубашка тоже где-то внутри. – И… спросить, всё ли в порядке.

– Спросил? – в тон ему, то есть весьма нелюбезно, уточнила я. – Ну так и вали отсюда! – И захлопнула дверь.

– Кто там, детонька? – мигом оживилась бабка, заслышав незнакомый мужской голос. Нет уж, не будет тебе сегодня поживы!

– Посыльный от портного мой кожух принес, я его в починку отдавала. – Вернувшись к столу, я небрежно свалила вещи на соседний стул, кожухом кверху. Украдкой одернула полу, прикрывая торчащую пятку сапога.

– Так энтот же кожух, кажись, ишшо вчера на тебе был? – подслеповато (но, насколько я ее знала, зорче ястреба!) прищурилась Шалиска. Уууу, ведьма старая, где ж ты умудрилась меня высмотреть? Не у городских ворот, надеюсь?

– Вечером порвала, сразу портному и отнесла.

– И как же это тебя угораздило, милая? – фальшиво заохала бабка.

«Забыла снять перед превращением!» – чуть не брякнула я в сердцах.

– Поскользнулась и упала.

– Бывает, бывает, – разочарованно протянула Шалиска. – Так вот! А колдуна-то ишшут! Стража по улицам ходит, высматривает, расспрашивает – может, видел кто…

Ну, не сказать, чтобы они так уж старались. Двое позевывающих парней в кольчугах как раз неспешно, вразвалочку шли по нашей улочке, куда целеустремленнее глядя на корчму в ее конце, чем по сторонам.

– …ежели не его самого, так хоть ученика евонного. Я-то сама его не видела, но Кракова свояченица сказывала – такое же мракобесье отродье, ишшо и с глазом дурным. Как глянул на ее корову, так та через два месяца и сдохла!

Охотно верю. Этот паршивец кого угодно в гроб вгонит!

Я распахнула окошко. Мальчишка, руки в карманы, ссутулившись, брел навстречу стражникам, злобно подбивая ногой сероватую ледышку. Хорошо еще, что он на минутку задержался на крыльце, в благоразумном молчании показывая двери неприличные знаки, иначе уже столкнулся бы с патрулем лоб в лоб.

– Эй, племянничек! – ласковым голоском подманивающей мышь кошки окликнула я Реста. Тот аж споткнулся. Недоверчиво уставился на меня через плечо. – Иди сюда, милый!

Парнишка, не двигаясь с места, продолжал таращиться на свежеиспеченную «тетушку». Стражникам до него оставалось шагов десять.

Если сейчас же не подойдет, сама убью поганца!

Рест медленно развернулся и пошлепал обратно к крыльцу. Стражники, переговариваясь, равнодушно прошли мимо. Один, правда, скользнул взглядом по мальчишечьей спине, но таблички «ученик колдуна» там не болталось, а лица он, к счастью, рассмотреть не успел.

Я распахнула дверь и буквально вдернула его в лавку. Еще упереться на пороге попытался, щенок! А это тебе как?!

– Родненький ты мой! А я уж вся испереживалась, как вы там без меня! Мамка-то в порядке? Не скребся к вам ночью в дверь никто?

Рест только обреченно пискнул, сдавленный в стальных объятиях оборотня. Между слезными речами и жаркими поцелуями я ощутимо цапнула его зубами за ухо, прошипев:

– Только ляпни что-нибудь мне наперекор!

И, напоследок стиснув до хруста в ребрах, выпустила.

Паренек икнул, ошалело огляделся и, заметив посторонних людей, придержал свой дурной язык за зубами. Только угрюмо вытер щеки рукавом.

– С характером, весь в меня! – с гордостью сообщила я хозяину с Шалиской, покровительственно взлохматив Ресту макушку. – Сестра моя в прошлом году овдовела, хозяйство вдвоем с мальчонкой не вытянули, корову за долги пришлось продать, вот я их и пригласила сюда перебраться, в городе-то работа всегда найдется. Уже вторую неделю у меня живут.

Шалиска, добрая душа, аж пустила слезу и сунула Ресту последнюю оставшуюся на блюдце сушку, сбоку слегка погрызенную мышкой.

– Ах ты сиротинушка горемычный! Тебя как звать-то? – Мальчишка быстро, внимательно окинул взглядом всех четверых – меня, бабку, знахаря и сушку… внезапно скуксился и тонким голосом деревенского дурачка проблеял:

– Реська, бабушка!

Достал из кармана грязный обрывок не то тряпки, не то выделанной кожи и начал бережно заворачивать в нее щедрый Шалискин дар, приговаривая:

– Вот спасибочки, будет мамке гостинец!

Знахарь, до сих пор глядевший на мальчишку с благодушным интересом, сдвинул брови и полушутя-полусерьезно уточнил:

– А ты тетушке по хозяйству помогаешь? Не обижает она тебя?

– Что вы, господин! – Рест, испуганно вытаращив глаза, повернулся ко мне и, размашисто крестясь, начал отвешивать земные поклоны, да так рьяно, что храмовые иконы бы обзавидовались. – Благодетельница! Всегда у ней для сироты мерзлая свеколка аль картофельная кожура найдется! Сварю себе в котелке, хлебца черствого покрошу – и хвала богам, еще один день прожит!

Ах ты, гаденыш! Так вот по каким рецептикам ты нам ужин готовишь?!

Рест полез целовать мне руку. Я поспешно ее отдернула, да он не слишком и старался поймать. Бабка и знахарь смотрели на меня, как тот стражник на «снадобье».

– А матушка твоя чем сейчас занимается? – вкрадчивым, приторным до оскомины голосом поинтересовалась Шалиска.

– Мамка-то? – Паренек с туповатым видом поскреб макушку – как нарочно, не слишком чистую. Влез в какую-то паутину с сором – небось по чердаку шастал, проверял, не забыла ли я где-нибудь в уголке одну из «суповых» птичек. – А мамка шерсть прядет! Вот поспала часок на рассвете и снова за веретено взялась! Негоже, говорит, у тетушки на шее сидеть, мы ей за ее доброту и так по гроб жизни обязаны, да она и сама нам об этом каждый час напоминает…

Рест с собачьим обожанием уставился на меня, но под ответным взглядом очень быстро скис – на тех, кто собирается жить долго и счастливо, так не смотрят. В комнате повисло тягостное молчание. Потрясенная Шалиска даже не стала выспрашивать, из какой деревни приехала «сестра» и откуда она вообще у меня взялась, если до сих пор я не обмолвилась о своей родне ни единым словом. Хозяин делал вид, что поглощен ревизией склянок на средней полке, но гневное сопение мне определенно не льстило.

Я, сбивчиво пробормотав, что поеду, пожалуй, развезу снадобья, под прикрытием распахнутой двери шкафа быстренько переоделась, распихала по карманам флаконы с подвязанными к горлышкам бирками и рванула из лавки еще быстрее, чем ночью стремилась в нее попасть. По пути, впрочем, не забыв прихватить под локоток вздрогнувшего «сиротинушку».

Бабка и знахарь так ни слова и не сказали, из чего я заключила, что Шалиска как-нибудь дотащит свои торбы и сама, а мне сегодня можно уже не возвращаться.

Во дворе мальчишка попытался гордо вырвать руку, но жестоко разочаровался.

– Только дернись еще раз, – процедила я, не разжимая ни зубов, ни стиснутых на его запястье пальцев. Второй рукой накинула ему на голову капюшон, еще и натянула, чтобы лицо до самого носа прикрыл.

– И что тогда будет? – с вызовом вякнул щенок.

– Много чего будет. Солнце. Снежок. Город. Спроси лучше, чего не будет. Кого, вернее.

Видимо, сам догадался. До дома Храйка мы дошли в гробовой тишине. Пару раз разминулись со стражниками, но те лишь здоровались со мной, а узнав, что покорно плетущийся рядом мальчишка – мой родич из села, немой и вообще в детстве регулярно падавший с печки, теряли к нему всякий интерес.

– Куда ты меня тащишь? – наконец не вытерпел Рест. Я и сама задалась этим вопросом, потому что Храйка дома не оказалось. Запечатанная заклинанием дверь голубовато светилась по контуру. Тут простой отмычкой не обойдешься, нужен именно тот ключ, которым закрывали. Стоила эта магическая услуга недешево, но быстро себя окупала – все воры почему-то уверены, что в жилищах менестрелей есть чем поживиться, и чуть ли не плечами пихаются, чтобы в этом удостовериться.

Поразмыслив, я отправилась в свою любимую «Волчью пасть». И не прогадала, уже с порога заметив ярко-рыжую шевелюру вальяжно сидящего на краю стойки полуэльфа. Стульев Храйк принципиально не признавал, предпочитая возвышаться над остальными посетителями – как в моральном, так в самом обычном смысле слова. Дескать, «дабы чудесное искусство песнопения не встречало на своем пути никаких преград».

По правде сказать, высокомерия у Храйка хватило бы и на целого эльфа. Но пел он и в самом деле изумительно, а посему в корчме сегодня было не протолкнуться.

– Жди меня здесь, – решила я. В «Волчьей пасти» колдуна и его ученика слишком хорошо знают, а корчмарь, при всей его страсти к рунам, шкурам и хвостам, отчаянно труслив и тут же пошлет кого-нибудь из девок за стражей. – Да не по сторонам глазей, а вон туда, к коновязи отойди, где слуги обычно стоят!

Тут же снова взъерошился:

– Я тебе не слуга!

– Значит, постоишь за коня, – невозмутимо согласилась я, разжимая руку и захлопывая дверь. По стеночке пробралась к ближайшему углу корчмы.

– Подать что-нибудь, Шеленка? – шепотом поинтересовался корчмарь, оттесненный менестрелем на противоположный конец стойки.

– «Драконья кровь» есть? Отлично.

Я сначала погрела руки о кружку, потом отпила глоток горячего вина с пряностями. Храйк только-только перевалил через середину «Легенды Лебединого плеса», а уже начатую песню он никогда не прерывал. Особенно ради какой-то помощницы знахаря. Впрочем, я никогда не отказывалась послушать красивую печальную музыку. Слова же чуток подкачали – по мне, объяснение в любви к русалке совсем не обязательно растягивать на семь куплетов. Лично я бы уже в конце третьего широко зевнула и нырнула обратно.

Русалка наконец-то уяснила, чего от нее хотят, – или влюбленный рыцарь выдохся. Во всяком случае, она подплыла-таки поближе, и закончилась песня весьма шаловливо.

Слушатели дружно зааплодировали, в резную шкатулочку полетели монеты. Полуэльф грациозно спрыгнул со стойки, передвинул висящую на груди лютню под мышку и, привычно придерживая ее локтем, чтобы не бряцала, подошел к нам. Корчмарь уже держал наготове кубок с золотистым дриадским вином, который Храйк прихватил не глядя, как само собой разумеющееся.

– Принесла? – Сейчас, когда он повернулся ко мне лицом, стала видна пересекающая лицо черная повязка и длинная затейливая сережка-дракончик в левом ухе. От его мочки до переносицы тянулся широкий шрам от когтя рыжей лесной кошки, заставляя Храйка с особой бережностью относиться к уцелевшему правому глазу. Здоровый мужчина вряд ли бы даже обратил внимание на такое легкое воспаление век – скорее всего, от холода и ветра.

Я, тоже не слишком торопясь и разводя любезности, порылась в кармане и выставила на стойку пузатый бутылек.

– Надеюсь, сама готовила?

Эльфы и полуэльфы лишь издевательски ухмылялись при виде соловьем разливавшегося на пороге лавки знахаря: мол, исцелим всех и от всего, с большей гарантией только у святых! К его огромному сожалению, эта раса слишком хорошо разбиралась в снадобьях, чтобы им можно было всучить подкрашенную воду или гнилую чемерицу. А посему настойка на семи травах из моих личных запасов имела мало общего с простым отваром позапрошлогоднего иссопа, который я, когда хозяин отвернулся, выплеснула в помойное ведро.

– По две капли три раза в день. А на ночь вообще хорошо бы примочку сделать.

Храйк, кивнув, бросил на стойку два золотых, хотя сговаривался с хозяином за один. Но, против обыкновения, не вернулся в зал, а облокотился на стойку рядом со мной. Махнул корчмарю, чтобы тот повторно наполнил кубок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Поделиться ссылкой на выделенное