Ольга Голотвина.

Знак Гильдии

(страница 7 из 51)

скачать книгу бесплатно

   – Ну... не знаю, как слышал, так и повторяю. Сказители говорят: мало обычной ярости боя – надо, чтоб сердце ядом жгла черная ненависть. Иначе удар придется мимо и сова сумеет улететь.
   – И откуда эти сказители всегда все знают?! – восхитилась Нитха.
   – Да им бы только красиво набрехать! – веско заявил Нургидан. – Трепотня все это! Птица, она и есть птица. Главное – ее поймать, а там разберемся.
   – Поймай сначала! – фыркнула Нитха. – Да она сама тебя...
   – Ну, есть у меня кое-какие мысли... – не спеша начал Дайру, но не закончил: учитель, который замерз на крыльце, отворил дверь и вошел в зал.
   Занавеска «женской половины» поспешно задернулась. Воцарилась трогательная тишина. Славные, послушные детки кротко спали, очень, очень ровно дыша.
   Шенги усмехнулся, стянул сапоги и нырнул под одеяло, сшитое из меховых обрезков.
 //-- * * * --// 
   Можно было ожидать, что неприятный день останется позади, плавно перейдя в тихую ночь, дарующую отдых и покой.
   Как бы не так!
   Где-то за полночь со двора донесся душераздирающий вопль. Шенги, вскочив, сорвал со стены меч и босиком вылетел за порог. За плечом колыхнулось что-то белое. Шенги на бегу обернулся, но тут же сообразил: это запуталась в занавеске маленькая вэшти.
   В потоке лунного света посреди двора стоял Старый Вояка. В этот миг он был очень похож на живого человека, причем перепуганного до потери соображения.
   На крыльцо следом за Шенги выбежал Дайру с горящим факелом.
   – Что случилось? – взволнованно спросила из-за спины Дайру девочка, которая успела вырваться из объятий коварной занавески.
   – Чудо-о-вище! – взвыл призрак. – Здесь... только что...
   Нитха ойкнула.
   – Здесь никого нет! – отозвался голос с порога конюшни: Нургидан стоял в дверях с топором в руках. – И на сеновале никого!
   – Чудо-овище! – снова возопил призрак.
   – Ты-то с какой стати орешь? – ответил неожиданно спокойно Дайру. – Хоть бы и впрямь чудовище – что оно тебе сделает? Покусает? Тебя пристукнули два с половиной века назад!
   Призрак замолчал. Он был похож на человека, который во всеоружии примчался на поле боя и обнаружил там вместо битвы веселый деревенский праздник.
   – Осмотреть двор! – скомандовал Шенги и, спрыгнув с крыльца, направился к кухне.
   – Пугает нас глупое привидение! – фыркнула Нитха, перегнувшись через край сруба и заглядывая в черный провал колодца. Дайру светил ей факелом.
   Поиски были недолгими и ни к чему не привели.
   – Этот дохлый наемник совсем сдурел за двести лет! – дружно решили новые хозяева башни. – Тупые казарменные шуточки!
   Старый Вояка был оскорблен.
Даже забыл, что разговаривает со своими врагами.
   – Было чудовище! – рявкнул он, свирепо топорща усы. – Вот такое!
   Вместо разгневанного седого человека в лунном свете возникла тварь весьма неприятного вида – словно крупный волк встал на задние лапы... нет, спина была по-человечьи прямая, а лапы, хоть и покрытые шерстью, напоминали руки. Оскаленная морда заставила бы вздрогнуть даже покойника.
   – Грозно! – оценил Нургидан. – Впечатляет! Только знаешь, будь у зверя две головы, смотрелся бы страшнее. Еще бы пену с клыков и раздвоенный язык из пасти!
   – Издеваешься?! – рассвирепел призрак, но его перебил Дайру:
   – Постой, постой, что-то я... ах да, понял! Это же мой рассказ. Помните, вечером, про волков-оборотней... Он нас подслушивал, а теперь решил напугать.
   Призрак попытался возразить, но его возмущенный голос утонул в хохоте.
   – Ты бы лучше нарром прикинулся! – кричала Нитха. – Я б до Нарра-до всю дорогу бегом, даже моря под ногами бы не заметила!
   – А с двумя головами страшнее бы выглядел! – гнул свое Нургидан.
   – Хватит! – приказал учитель. – Живо по кроватям! Вторую ночь толком не сплю!
   – Не верите, да? Ладно, пожалеете еще! – грозно посулил Старый Вояка. – Вот будет страшилище вас жрать – и посмеюсь же я тогда!
   – Договорились, тогда и смейся, – разрешил Шенги. – А сейчас уймись, хорошо? А если притащится еще какое чудище, будь добр, попроси его подождать на крылечке до утра. Я спать пошел.

 //-- 8 --// 
   Золотистая пышная птица в венке из красных ягод лукаво подмигивала с расписной лакированной шир-
   мы. Левое крыло ее было приподнято, словно она хотела закрыться от взоров захмелевших гуляк, как бойкая кокетка, притворяющаяся застенчивой.
   – Любят наррабанцы всякие ширмочки, занавесочки, – ухмыльнулся Киджар, откидываясь на высокую подушку и разглядывая хитрую птичку. – Не нравится им, когда человек со всех сторон на виду. Вот в наших тавернах – полсотни морд за одним столом, все жрут, пьют, орут песни, хлопают друг друга по плечам... весело!
   – Северный варвар! – подделываясь под гортанный наррабанский выговор, изрек Шенги. – Гурлианский дикарь, не обозвать бы тебя и вовсе силуранцем! Боги дают тебе случай приобщиться к культуре южных земель... – Оборвав фразу, Охотник продолжил уже без акцента: – Я думал, будет больше народу.
   – Так осень же! Ты бы летом сюда зашел...
   Шенги взял с подноса, стоящего меж сотрапезниками, кусочек халвы и рассеянно обвел взглядом круглое помещение, разгороженное вдоль стен такими же открытыми с одной стороны «клетушками» с расписными стенками-ширмочками и с пушистыми коврами на полу. В самом зале ковров не было – гладкие мраморные плиты. Там велась игра, по традиции костяшки вытряхивались из коробок прямо на пол.
   В центре зала возвышалась круглая сцена. На ней вяло танцевала тощая рыжая девица в наряде лисы – если судить по пушистому хвосту и забыть о том, что ни одна лиса не позволила бы себе щеголять в таких жиденьких клочьях меха, сквозь которые весьма откровенно просвечивает тело. Под доносящуюся сверху музыку «лиса» уныло кружилась возле спускающейся с потолка узкой винтовой лестницы. Соблазнительным зрелище назвать было трудно. Девица вертела задом, заставляя хвост виться вокруг ног, но сидящие у сцены игроки почти не поднимали на плясунью глаз.
   Впрочем, игроков всего-то было четверо: толстяк с обвислым брюхом, который, судя по всему, обыгрывал дряхлого низенького старикашку, и плечистый парень, пытавшийся что-то втолковать своему пьяному партнеру. Тот размеренно кивал.
   – А ну-ка, – неожиданно вскинулся стражник. – Да это же Хислат из моего десятка! Эй, Хислат! – рявкнул он так, что «лиса» на сцене подпрыгнула, а невидимые музыканты наверху сбились с ритма.
   Плечистый парень изменился в лице и, уронив коробку, поспешил на зов десятника. Его покинутый партнер, ничего не заметив, продолжал тупо клевать носом.
   – Где гуляет десятник, там рядовому наемнику не место! – назидательно сказал Киджар. – Был бы тут наш сотник, я бы враз исчез, а так исчезнешь ты. Понятно?
   – Да, господин! Конечно, господин! Считай, господин, что я уже в казарме!
   – И ни в какой ты вовсе не в казарме! – Выпитое вино прихотливо играло с голосом наемника. – Я тебе вконец испорчу вечер. Стой у входа и жди. Потащишь своего командира домой. Буду гулять во весь размах, пока ноги не откажут.
   – Да, господин! Как прикажешь, господин! – И стражник испарился.
   – Уважают они тебя, – хмыкнул Шенги.
   – Посмели бы не уважать! Этот молодой, в страже всего ничего, а уже понимает...
   – Строго ты... – Охотник не окончил фразу, лицо его стало напряженным.
   В зал вошли трое. Одним из них был Урихо – все так же роскошно одетый, с тем же дерзким выражением на физиономии. Его спутников Шенги видел среди пролаз в «Счастливом путнике».
   Урихо с видом принца в изгнании обвел зал брезгливым взором – и подобрался, помрачнел, встретившись глазами с Подгорным Охотником. Несколько мгновений враги обменивались взглядами. Затем Урихо резко повернулся, еще надменнее вздернул плечи и двинулся вокруг сцены. Дружки последовали за своим вожаком. Все трое уселись на противоположной стороне зала, неподалеку от черного хода, и, насколько можно было разглядеть, начали игру.
   – Др-рянь, – с чувством сказал Охотник.
   – Если назревает драка, – с энтузиазмом начал Киджар, – то я сегодня не на службе и могу со всем удовольствием...
   – Не будет драки. На лепешку с медом спорю – не будет! Мы с ним потолковали в «Счастливом путнике» и очень, очень хорошо друг друга поняли.
   – И теперь он издали любит тебя робкой, застенчивой любовью?
   – Вот именно. Эта рыжая уберется когда-нибудь? Не женщина, а набор костей!
   – Это ты зря. Она, конечно, не Черная Азалия, но терпеть вполне можно. Ее Клюквочкой прозвали – интересно, почему?
   – Наверно, потому, что ей самое место на болоте, – мрачно предположил Шенги.
   – Ну, зачем так сурово! Может, потому, что у нее вечно кислая мордашка... Во, уходит!
   Не переставая вилять бедрами, девица медленно поднималась по лестнице.
   – А что наверху? – заинтересовался Шенги.
   – Каморки, где переодеваются красотки. И еще две комнаты, их хозяин сдает.
   – Это если сговоришься с какой-нибудь девицей?
   – Или из города кого приведешь. Чужую жену или... Во-во, слушай!
   Сверху полилась нежная, трепещущая мелодия. По лестнице прошуршал узорчатый подол. Стройные босые ножки, мелькая в разрезе ткани, легко сбежали по ступенькам.
   – Черная Азалия! – жарко выдохнул Киджар.
   Посерьезнев, Охотник вгляделся в женщину... нет, в язык черного пламени, что полыхал на сцене! Как могут такие пышные формы сочетаться с легкостью и изяществом? Как может каждая линия быть такой мягкой и в то же время чистой, словно тут потрудился великий скульптор?
   Глубокий, низкий, томный голос воцарился над звоном струн:

     Ты, скупец, золотые монеты, как жизнь, бережешь,
     Но взгляни мне в глаза – и свои сундуки распахнешь!
     Дали имя цветка мне – душа моя с этим согласна,
     Погляди на меня – и увидишь, что это не ложь.
     Лепестки моих губ приоткрылись так пылко и страстно,
     Небывалые ласки сулит их невольная дрожь.
     Я серебряный кубок наполню вином темно-красным.
     Подойди, припади – и блаженство, мой друг, обретешь.
     Как ручная газель в цветнике, я нежна и прекрасна.
     Уходи и попробуй забыть – но обратно придешь!

   Восхитительный голос смолк. Струны еще вели мелодию, но их осиротевший звон казался неприятным дребезжанием. Урихо и его дружки разразились восторженными криками, к ним присоединились старик и толстяк. Только пьяный, вконец раскиснув, не поднял на певицу глаз.
   Красавица оглядела зал и легко спрыгнула на мраморные плиты пола. Возвышение не осталось пустым – по лестнице спускалась бронзовокожая толстуха с невероятным количеством браслетов и цепочек и в не заслуживающих упоминания лоскутах парчи.
   Черная Азалия, увернувшись от объятий старика, темной бабочкой порхнула через зал. Не успел Шенги удивиться, как обнаружил, что рядом с ним в «клетушке» на ковре сидит смуглое чудо с огромными смеющимися глазами.
   – Ты – Совиная Лапа? – без предисловий поинтересовалась женщина. – Тот, про которого по всей стране ходят легенды?
   – Ты – Черная Азалия? – в тон ей отозвался Охотник. – Та, про которую по всему городу ходят сплетни?
   Певица фыркнула, как смешливая девчонка.
   – А я – Киджар Деревянный Нож, – попытался наемник привлечь внимание красавицы. – Десятник стражи.
   Певица не оглянулась. Черные миндалевидные глаза, загадочно мерцая, не отрывались от глаз Шенги.
   – Я знаю балладу о тебе, Совиная Лапа. Хочешь спою? Обожаю Подгорных Охотников!
   И всем телом подалась к мужчине. Вот-вот выскользнет из узорчатого платья!
   Кто тут не потерял бы головы? А вот нашелся один! Мелькнувшее воспоминание разом охладило Шенги.
   – Знаю, – спокойно, почти приветливо ответил он. – Но некоторые из них платят тебе не золотом, а кровью.
   В глазах певицы мелькнуло недоумение. Затем она вздрогнула, побледнела.
   – Зачем ты мне об этом напоминаешь? Да еще так, словно я в чем-то виновата! Разве я отвечаю за всех сумасшедших в городе? Не помню даже имени этого приезжего, только тяжелый взгляд...
   – Чингир Луговой Ручей из Семейства Шагутар, – подсказал десятник, но красавица упорно не желала его замечать.
   – Вот противника его помню хорошо. Такой милый юноша, такой щедрый! Авимет Светлый Шелк, из богатого Рода... ах, какой славный мальчик! Это был такой ужас! У обоих ножи, оба вцепились друг в друга, да так, что и мертвых не растащить было! – Черная Азалия махнула рукой в серебряных кольцах, отгоняя воспоминание, и сказала уже без волнения, с легкой брезгливостью: – Весь ковер в моей комнате кровью залили! – Певица вдруг засветилась детской, наивной гордостью и уточнила: – Я не сплю, где остальные девочки, у меня своя комната! Я ведь не рабыня!
   – Вольноотпущенница, – уточнил Киджар, задетый ее невниманием.
   Женщина впервые соизволила обернуться к нему. И уж взглянула так взглянула! Такого взгляда могла бы удостоиться шелудивая шавка, начавшая вычесывать блох в опасной близости от платья Азалии. Десятник поспешно уставился на сцену, где коричневая толстуха вызванивала своими браслетами и цепочками замысловатый ритм.
   А красавица вновь расцвела навстречу Шенги:
   – Забудем о печальном! Как тебе понравилась моя песня?
   – Ты, госпожа моя, слишком хороша для этого убогого игорного дома, – отделался Шенги вежливой фразой, про себя удивляясь двойственному чувству, которое испытывал.
   – Знаю, – спокойно сказала красавица. – Я отлично пою. И еще лучше танцую. Но главный мой талант не в этом.
   Она сделала неуловимое движение и оказалась рядом с Шенги так близко, что пышная горячая грудь коснулась плеча полулежащего на подушке Охотника. Шенги ощутил сладкое дыхание.
   – Мой талант, – томно вздохнула Азалия, – делать мужчин счастливыми. О, это высокое искусство! Каждый понимает счастье по-своему, а я сумею угодить каждому! Вот ты, Совиная Лапа, что считаешь высшим блаженством на свете?
   Остренький язычок тронул нежные полные губы, ярко-розовые, как два лепестка шиповника.
   Краем глаза Шенги заметил движение – это приподнялся на локте Киджар, готовый оставить друга наедине с женщиной.
   И тут Охотника словно Хозяйка Зла за язык дернула:
   – Лепешку с медом.
   Он пожалел о сказанном прежде, чем закрыл рот. Но было поздно.
   – Что?.. – растерялась Черная Азалия.
   Ошеломленный Киджар застыл на месте.
   – Ты же спросила, что я считаю высшим блаженством, – дружелюбно разъяснил певице Шенги. – Лепешку с медом. Белую. Сдобную. С детства обожаю.
   И улыбнулся самой простодушной улыбкой, на какую был способен.
   Надо отдать должное Черной Азалии – она повела себя великолепно. Откинула голову, рассмеялась:
   – Если бы всем мужчинам было так просто угодить!
   Обернулась (черный поток волос бурно заволновался) и повелительно что-то крикнула по-наррабански. Затем низко склонила голову перед Шенги:
   – Твое лакомство сейчас принесут. Надеюсь, вы оба еще не раз посетите «Путь по радуге». Здесь и впрямь хорошо готовят.
   Поднялась на ноги и переливающейся походкой заскользила к сцене. Легко вскочила на возвышение, изящно обогнула пляшущую толстуху и удалилась по винтовой лестнице.
   – Тебя что, Охотник, – хрипло спросил Киджар, – маленьким в колодец уронили и слишком долго вытаскивали? Такая женщина на шею вешается, а ты...
   – Вот именно, – негромко ответил Шенги. – Не выношу в женщинах нахальства и самонадеянности. Даже если она красива, настырность все испортит. – Он взглянул на Киджара, который ответил серьезным, дружеским взглядом. – Это с юности. Первая девушка, в которую я был влюблен, была прекрасна и горда, как северная королева древних времен. Она не знала, что такое кокетство. Но мужчин тянуло к ней со страшной силой! С тех пор меня раздражают бабы, которые уверены, что стоит им скинуть юбку – и все вокруг падут к их ногам.
   – Понимаю, – задумчиво протянул Киджар. – Мужчина должен быть стрелой, а женщина – мишенью?
   – Именно. А если мишень гоняется за лучником, это очень, очень странно... Кстати, что такое «газель»?
   – Да коза какая-то.
   – Надо же так себя обозвать... Глянь-ка, пролазы уходить собрались. Правду говорят – этот тип ходит в «Путь по радуге» только ради пения Черной Азалии.
   По другую сторону сцены Урихо поднялся на ноги и двинулся к черному ходу.
   – Ого! – восхитился стражник. – Через заднее крыльцо пошел! Боится мимо тебя лишний раз пройти. Хорошо ты ему... внушил.
   – Их же трое было, а ушло вроде двое.
   – Да ну, пересчитывать их... Ох, раздразнила меня эта газель, мысли такие сладкие... Словом, я наверх, а ты?
   – Пожалуй, выпью еще.
   – Ладно, скоро вернусь. Азалия мне не по кошельку, а с Клюквочкой договорюсь. Помнишь, рыжая, «лисий танец» выплясывала? Что-то захотелось проверить, крепко ли у нее хвост пришит!
   Десятник направился в сторону главного входа (там в коридорчике была лестница наверх). Шенги отметил, что походка наемника осталась ровной и твердой.
   Подбежала служаночка с подносом. Конечно, лепешка с медом! Девчонка еле сдерживала смех, ставя поднос перед Шенги. Охотник усмехнулся, подмигнул служанке и отломил кусок лепешки.
   Рабыня пошла было прочь, но ее окликнул толстяк. Девчонка шустро подбежала к нему, присела рядом на пол, и толстяк облапил малышку. Та визгливо захихикала.
   Переведя взгляд на сцену, Шенги обнаружил там новую танцовщицу, закутанную в множество полупрозрачных покрывал, – не женщина, а витрина торговца тканями! Танец заключался в том, что, плавно извиваясь под музыку, она сбрасывала покрывало за покрывалом. И далеко она намерена зайти в этом занятии? Очень, очень интересно!
   – Могу я поговорить с господином?
   Охотник с неудовольствием оторвал глаза от увлекательного зрелища. И как он ухитрился подойти незаметно, этот тощий, бледный человечек с черными кошачьими усишками и чахлой бородкой? Шенги только что видел его в компании Урихо. Тот самый третий спутник, что не ушел с остальными. Почему он, Совиная Лапа, гордость Гильдии, должен беседовать со всякими пролазами?
   – Господин мой, это серьезно! Готовится подлое дело, могут погибнуть люди!
   Вроде не врет пролаза. Надо бы его выслушать... Шенги неохотно посторонился.
   Человечек, как хорек в нору, проскользнул мимо него. На ходу дернул витой шнур в углу, и сверху спустилась еще одна ширмочка, отделив «клетушку» от зала. Надо же! А Шенги думал, что этот шнурок – колокольчик для вызова прислуги...
   Человечек с облегчением прислонился к расписной «стенке», закрыв собой золотистую птицу.
   – Меня зовут Женби Жало Шмеля. Из Семейства Юнорчар.
   – Безумно счастлив это слышать, – буркнул Шенги.
   Пролаза не обратил внимания на враждебность Охотника. Он почти успокоился.
   – Как считает мой господин... если я разоблачу подлые замыслы и спасу много жизней, вознаградит ли меня Хранитель города?
   – Поди спроси у него, – пожал плечами Шенги.
   – Я – маленький человек. Кто допустит меня к почтеннейшему Тагиарри без долгих объяснений? А дело срочное, завтра будет поздно.
   – Ага, а уже темнеет. Выходит, из-за твоих россказней я должен ворваться во дворец и вытащить Хранителя из постели?
   – Такой прославленный герой, как Совиная Лапа, сам может придумать, как избежать беды.
   – Кончай вилять. Знаешь что-нибудь – говори. Я прикину, стоит ли платить за твой рассказ.
   – Придется довериться великому Шенги. Такое дело: завтра, на рассвете...
   Он не договорил – дернулся всем телом, издал странный звук, словно поперхнулся хлебной коркой. Глаза его закатились, лицо застыло.
   Охотник вскочил, подхватил человечка за обмякшие плечи. Тот тяжело обрушился на руки Шенги. Из-под крыла веселой птицы – там, где к ней прислонялся пролаза – торчал окровавленный железный прут. На таких держались ширмы «клетушек».
   Вцепившись в ширму когтистой лапой, Шенги рванул ее на себя. Расписная перегородочка рухнула. В соседней «клетушке» никого не было.
   От рывка упала и та ширма, что загораживала от Шенги зал. Танцовщица, на которой осталось лишь одно покрывало, обернулась на шум, увидела тело с кровавым пятном на спине и пронзительно закричала, тыча пальцем в сторону разгромленной «клетушки». Толстяк, все еще тискавший служанку, и его старик-партнер обернулись. Пьяный, свернувшись калачиком, спал возле сцены, вопль женщины не разбудил его.
   Эту картину Шенги окинул быстрым взглядом, а затем бросился к выходу.
   В конце коридорчика, между дверью на улицу и выходом наверх, стоял молодой стражник, встревоженный несущимися из зала криками.
   – Произошло убийство, – быстро и властно сказал Шенги. – Кто-нибудь только что пробежал на улицу или наверх?
   – Н-нет... – отозвался юнец, хлопая глазами.
   На лестнице послышались шаги – это поспешно спускались взволнованный хозяин и натягивающий на ходу рубаху Киджар.
 //-- * * * --// 
   Стемнело. Холодный ветер заставил поднять воротник куртки. А ведь Шенги собирался до утра развлекаться в игорном доме! Ничего не скажешь, развлекся.
   Всю дорогу до дома Охотник пытался сообразить, куда исчез убийца. Черный ход исключался – преступник не успел бы перебежать через зал. А если бы успел, привлек бы внимание игроков и танцовщицы.
   Убийство совершил один из игроков? (Или – ха-ха! – танцовщица?) Но толстяк держал на коленях служаночку. Старикашка рассыпается на глазах и для злодейств никак не годится. А пьяный оказался действительно пьяным, без подделки. Так и не удалось растолковать ему, что произошло.
   В соседних «клетушках» никого не было. Остаются главный выход и лестница наверх. Но там стоял стражник... этот, как его... как-то имя с деревом связано... ах да, Падающий Бук... Хислат.
   Сообщник... или убийца?
   Шенги вспомнил глуповатое розовощекое лицо, почти мальчишеское, не вяжущееся с плечистой фигурой. Конечно, всякие бывают хитрецы, кем только не прикидываются, но... На лепешку с медом можно спорить, что юнец тут ни при чем! Хотя на всякий случай надо попросить Киджара узнать о нем побольше.
   Кстати, хозяин сгоряча предположил, что сам Шенги укокошил собеседника. Спасибо Киджару: посоветовал дураку заткнуться. Интересно, как бы Охотник смог заколоть пролазу сквозь ширму?..


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Поделиться ссылкой на выделенное