Ольга Голотвина.

Пасынки Гильдии

(страница 2 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Да, Рахсан-дэру не позавидуешь! Нелегкую ношу возложил на него Светоч Наррабана – разыскать юную принцессу, сбежавшую из дворца, чтобы стать ученицей Подгорного Охотника. И не вернуть ее домой (с этим старый вельможа справился бы легко), а остаться при ней и взять на себя заботу о том, чтобы девочка выросла достойной дочерью своего царственного отца.
   Оба заметили Шенги, смутились, замолчали.
   – Доброе утро, почтенный Рахсан-дэр! – улыбнулся Охотник. – Как видишь, эта пичуга здорова. Я же обещал тебе это вчера!
   Нитха и впрямь выглядела чудесно. На смуглом личике алел румянец, темные глаза весело блестели… ну, никаких следов того, что вчера она, измученная до полусмерти, брела по плечи в ледяной воде. Гильдия знала толк в целебных снадобьях!
   – О да! – сварливо отозвался наррабанец. – Она здорова, чего не скажешь обо мне! После каждой беседы с этим юным чудовищем я чувствую, как черные щупальца Гхуруха оплетают мою измученную душу.
   – Не жди от меня сочувствия, почтенный Рахсан-дэр. Ты заботишься об одном юном чудовище, а у меня в учениках их трое… Чем на этот раз тебе не угодило это невозможное существо?
   Рахсан-дэр коротко изложил суть спора и предъявил покрывало.
   – Ты совершенно прав! – твердо сказал Охотник. – Если в праздник мои ученики появятся на улице в старой одежде, весь город будет говорить, что Совиная Лапа обнищал, а Гильдия разорилась. Я как раз привел портного с соседней улицы и его подмастерьев. Они принесли ворох одежды и подгонят ее на нас, чтоб ловко сидела. Кстати, девчонка, сегодня ты будешь в платье. Штаны и рубаха – дорожная одежда!
   По личику Нитхи скользнула раздраженная гримаска: за три года она так и не привыкла носить платье. Каким бы длинным оно ни было, юной наррабанке казалось, что ее ноги обнажены. Но девочка не стала спорить, ответила кротко:
   – Да, учитель.
   – И покрывало, я думаю, к платью отлично пойдет, – улыбнулся Шенги.
   Старик поспешил закрепить свою маленькую победу:
   – Полагаю, почтенный Охотник, Нитхе-шиу ни к чему посещать храмы чужих богов. Пока ты вместе с юношами будешь приносить жертвы, мы с дочерью Светоча займемся чем-нибудь достойным, полезным и приятным. Например, посетим лавку книготорговца и приобретем несколько книг, которые оросят душу благородной девицы дождем мудрости.
   – Такая лавка есть рядом с храмом Того, Кто Повелевает Ветрами, – кивнул Шенги.
   Нитха заставила себя произнести милостивым тоном королевы:
   – Ты прав, Рахсан-дэр, так и поступим… – И тут же все испортила, ляпнув: – Подожди, я сбегаю наверх, возьму котомку, чтоб было в чем тащить книги.
   Рахсан-дэр посерел от негодования.
   – И я слышу такое из уст дочери Светоча?! Разве Нитха-шиу не видит, что со мною нет слуг? Неужели мне доведется увидеть, как царственная дева… подобно рабыне… своими руками… О-о, Гарх-то-Горх, видишь ли ты это?! О-о, пусть мне, жалкому псу, отрежут ухо в знак позора и поношения, раз я не сумел внушить моей госпоже такие простые понятия!..
   – Нет-нет, – поспешно поправилась Нитха. – Я хотела сказать – отдам распоряжения! – И побежала вверх по лестнице.
Вслед ей полетело гневное:
   – Скажи мне, о недостойная дочь великих предков, что говорит «Тропа благочестия и добродетели» о ноше знатных девушек?
   – Сейчас-сейчас! – донеслось сверху. – Только распоряжусь!
 //-- * * * --// 
   Тощий надменный подмастерье портного был оскорблен, словно вельможа, которому велели взять вилы и убрать навоз в хлеву. Ему, почти что уже мастеру, приказано было принарядить раба! Но заказчик есть заказчик. И подмастерье орудовал иглой, дошивая прямо на белобрысом юнце рубаху и стараясь, чтобы ворот не слишком открывал ошейник.
   Дайру не мог дождаться, пока портняжка закончит работу. Надоело стоять не шевелясь, а при любом движении игла злорадно вонзалась в кожу. Да еще портняжка начинал вопить, что ему мешают работать. Поза– ди скрипнула дверь, и знакомый голосок торопливо произнес:
   – Как пойдем в город, не забудь взять свою котомку.
   – Это еще зачем? – поинтересовался Дайру, не поворачивая головы.
   – Рахсан-дэр грозится купить мне кучу книжищ.
   – А я их должен за вами таскать? Угу. Мечтаю об этом, как об удавке палача.
   – Да-а-айру!
   – Что – «Да-а-айру»? Хочешь мною командовать – выходи замуж за Витудага. Станешь мне хозяйкой – ну, тогда…
   – Ой, траста гэрр, что ты такое бренчишь? Ну Дайру!.. Ну, пожалуйста!..
   – И не старайся. Нургидана попроси.
   – Ты что, Нургидана не знаешь? Ну Да-а-айру!
   – Не скули.
   – А давай так: вот пойдем за Грань, будет твоя очередь костром заниматься – я вместо тебя хворост соберу.
   – И приготовишь еду.
   – Вымогатель!
   – Не хочешь – как хочешь, – пожал плечами Дайру – и тут же его клюнула мстительная игла.
   – Стой смирно! – прошипел подмастерье портного.
   – Договорились! – поспешно сказала Нитха. – Ой, чуть не забыла… что сказано в «Тропе благочестия и добродетели» о ноше знатных девушек?
   Дайру с ходу процитировал на хорошем наррабанском:
   «О дочь высокородного отца, руки твои не должны знать ноши тяжелее, чем цветок или веер, и лишь тогда, когда рядом нет служанки, дозволено тебе держать над собою зонт…»
   – Ах да, спасибо…
   Нитха не закрыла за собою дверь, и Дайру услышал ее удаляющийся голос:
   – Все в порядке, Рахсан-дэр, я отдала приказание. Кстати, ты спрашивал меня об этом красивом отрывке из «Тропы благочестия и добродетели»…
 //-- * * * --// 
   Аруз Золотая Муха, пыхтя, приставлял к стене длинную лестницу. Приставил, пнул для надежности – крепко ли встала?
   – И зачем она тут? – поинтересовался за его плечом знакомый голос.
   На лице хозяина трактира мелькнуло раздражение, но сразу исчезло. Аруз обернулся, его круглая физиономия засветилась доброжелательностью и благодушием:
   – Да хранят тебя Безликие, Щегол… и тебя, Кудлатый, тоже! Да отвратятся ваши души от дурного!
   – Э-э… спасибо, тебе того же… – Щегол растерянно обернулся к своему плечистому спутнику. – Слушай, нам Аруза не подменили? Что-то очень приветливый.
   – Подменили? – хохотнул Кудлатый. – Разве что из чужих земель двойника привезли, в Гурлиане второе такое брюхо вряд ли сыщется. А что ласков, так ведь сегодня праздник!
   – А-а!.. Ну, и тебя со светлым днем, Аруз, да не допустят Безымянные твоего разорения. А все-таки зачем лестница?
   Аруз любовно окинул взглядом бревенчатую стену с прислоненной к ней лестницей.
   – Это я сегодня крышу продаю. Всего два медяка – и карабкайся наверх. Не сейчас, а когда мимо пойдет шествие.
   – Так разве ж оно мимо твоего трактира пройдет?
   – Ну, почти… По Тележной улице направятся в храм Того, Кто Колеблет Морские Волны, это третье святилище на их пути будет, – снизошел трактирщик к неосведомленности парня, который в столице бывал от случая к случаю. – И хвала богам, что не мимо нас, а то бы у меня толпа ограду снесла! А с крыши как раз главное и можно разглядеть…
   – Любопытно бы глянуть, а? – покосился Щегол на своего молчаливого спутника.
   Ответная ухмылка почти утонула в курчавой бороде:
   – Я бы пожалел на это зрелище пары медяков.
   – А я – нет, – мечтательно сощурился синеглазый юноша. – Ни разу же не видел! Король – в золотой парче, в маске с рубинами… а Щедрые Дамы… эх! – Он глянул на хозяина цепко и пристально, заговорил деловым тоном: – У меня к тебе дело, Аруз!
   – Никаких дел! – испугался тот. – Не желаю из-за тебя гневить Жабье Рыло. Сегодня праздник, люди радуются, а я должен от страха трястись? Дай ты мне хоть завтрашнее утро встретить без ножа под лопаткой!
   – Даже этим дело пахнет? – встревожился Кудлатый.
   – А то! Щегол сопляк, но ты-то взрослый мужик! Должен соображать, что это такое – разгневать «ночного короля».
   Аруз последний раз пытался образумить дерзкого юнца. Да, мальчишка – удачливый и наглый вор, но трактирщик знал, как быстро иссякает удача у тех, кто идет против воли Жабьего Рыла. К тому же Щегол и Кудлатый были в городе чужаками, появлялись неизвестно откуда и пропадали невесть куда, а потому вдвойне должны были опасаться гнева воровского «правителя».
   – «Ночной король» только в городе хозяин, а мне скоро отсюда сваливать, – примирительно вставил юнец. – За городскими воротами меня никакое Рыло не достанет.
   – Ты сначала дойди до ворот, мальчишка! – не удержался Аруз.
   – Хозяин дело говорит, – кивнул Кудлатый. – В городе сейчас неразбериха да сумятица. Получим в толпе по клинку в бок – не увидим, от кого и за что…
   – И покупать я у тебя ничего не стану! – твердо подвел черту Аруз.
   – А кто-то что продает? – изумился Щегол. – Я хо– тел кое-что узнать, и не задаром!
   На ладони нахального юнца сверкнула золотая монета. Глаза трактирщика сверкнули ответным блеском.
   – Это мне та компания дала, – ухмыльнулся Щегол. – Ученики Совиной Лапы, с которыми мы у тебя трапезную разнесли.
   – Помню, – откликнулся Аруз подобревшим голосом. (О драке в трактире, так славно себя окупившей, у хозяина остались самые теплые воспоминания.)
   – Я ее так и не разменял. И тебе отдам целенькую, как скромница в брачную ночь, если поможешь мне разыскать одного человечка. Он где-то в городе прячется. А мне бы с ним только поговорить.
   – В городе много кто прячется. – Аруз не сводил глаз с монеты. – С чего ты взял, что я твоего человечка знаю?
   – Уж такой вы народ, трактирщики, – пожал плечами Щегол. – Не сумеешь мне помочь – другого найду. В городе полным-полно людей, которые не откажутся от полновесной золотой монеты.
   Аруз кивнул. Уж в чем, в чем, а в этом он не сомневался.
   – Кого хоть ищешь? – Голос трактирщика был полон мрачных подозрений.
   – На Серебряном подворье жил алхимик Эйбунш. А те– перь не живет. Мне бы с ним словечком перемолвиться.
   Тепло исчезло из глаз Аруза.
   – Эйбунш? Первый раз про такого слышу. А за каким демоном он тебе нужен?
   – Да смешная история…
   – А ты расскажи, расскажи, я тоже посмеяться люблю…
   Щегол махнул рукой, словно сам смущаясь того, что сейчас расскажет ерунду.
   – Помнишь, я у тебя в «Шумном веселье» познакомился с Умменесом? Он на Серебряном подворье служит у бернидийского посланника…
   – Помню.
   – Сдружились мы. Как-то был он без гроша, а я при деньгах. Гуляем за мой счет, а ему завидно. Вот он меня и спрашивает: хотел бы я иметь такое зелье, чтоб любая баба забыла ради меня белый свет, готова была сапоги мне целовать? Я отвечаю: а кто ж такого не хочет? Он рассказал, что живет на Серебряном подворье ученый чудак из свиты Хастана. Алхимик. Вот он такое стряпает. А я говорю: бренчишь, как мешок с оловянной посудой!
   – Ясное дело, бренчит.
   – Я так и сказал, а Умменес обиделся. Пошли, говорит, покажу кое-что. Вышли на задний двор… мы в «Павлиньем пере» сидели. Там пес на привязи – зверюга! Нас увидел – взревел, цепь натянул, аж на задние лапы встает…
   – Ну? – заинтересовался Аруз.
   – Достает Умменес какую-то синюю крупинку, спрашивает: видишь? Подходит к псу на длину цепи. Тот аж хрипит в ошейнике от ярости, пасть разевает. Вот в пасть Умменес и кинул крупинку. Пес ее и проглотить, наверное, не успел, только на языке почуял…
   – И что?
   – Хлопнулся на пузо, к Умменесу тянется, скулит. Умменес сел на корточки, чешет пса за ухом, а тот ему от восторга всю рожу облизал! Потом Умменес встал да пошел прочь, а пес ему вслед скулит навзрыд: мол, зачем ты меня бросаешь, дорогой мой человек?.. А Умменес смеется: «Скажи, Щегол, спасибо, что я эту крупинку не тебе в вино бросил! Бегал бы ты за мною следом, обещал бы любые деньги за один мой ласковый взгляд!..»
   – И ты не съездил ему по уху?
   – Хотел съездить. Но очень уж захотелось получить зелье!
   – Тебе-то оно зачем? Ты парень красивый, веселый, с девками ладишь…
   – С девками – да, а со сторожевыми псами – не всегда, – напрямик сказал Щегол. – Короче, оказалось, что зелье алхимик варит тайком от своего господина. Заработать на стороне хочет. Эту крупинку он дал слуге, чтоб тот нашел денежного человека и показал, как действует зелье. И если, мол, денежный человек себе такое закажет, то каждая крупинка будет стоить шесть золотых.
   – Сколько?! – охнул трактирщик.
   – Дорого, не спорю. Но с такой крупинкой я свои деньги за один вечер верну и в барыше буду. Дал я Умменесу шесть золотых, но предупредил: получу либо зелье, либо деньги в двойном размере. А иначе с ним не я толковать буду, а Кудлатый.
   – Сурово ты его, – одобрил Аруз.
   – Прихожу вчера за зельем и узнаю, что оно готово и спрятано где-то в доме, но где – слуга не знает. А сам алхимик подался в бега. Тяпнул что-то у хозяев – и махнул хвостом.
   – Вот так история! Плюнь ты, парень, на это зелье, выколачивай из Умменеса деньги. Пускай где хочет, там и достает!
   – Ты, Аруз, толково рассудил, но мне сейчас нужно зелье, а не деньги.
   – Смугляночка-наррабаночка? – проницательно спросил Аруз.
   – Она самая, – сконфуженно кивнул Щегол. – Сам не знаю, чем она меня зацепила.
   – Зацепила, да? – пропел рядом низкий хрипловатый голос.
   Мужчины обернулись.
   Как она сумела так неслышно возникнуть из-за угла – статная, рыжеволосая, в нарядном зеленом платье, с огромной шелковой розой у пояса…
   – Зацепила, да? – насмешливо переспросила Лисонька. – Подумаешь! Зацепить могут и грабли! У тебя скверный вкус, Щегол!
   Юноша виновато развел руками: мол, какой есть…
   Тут во двор ввалилась компания моряков в синих холщовых рубахах. Они горланили и хлопали друг друга по плечам, они были веселыми и хмельными, они хотели мяса и вина, с ними все было просто и понятно. Аруз устремился к ним, словно навстречу спасению:
   – Удачен ваш путь, храбрые мореходы! Хоть и далеко вы забрели от порта, но вам ли бояться дальних дорог? Зато сейчас вы достигли Счастливого Острова!
   Моряки с готовностью последовали за хозяином в дом. Лисонька направилась было за ними… но остановилась, обернулась к юноше, шепнула загадочно и жарко:
   – Не того просишь о помощи!
   – Ты знаешь, где найти алхимика? – вскинулся Щегол.
   – Может, и знаю, но всякому знанию своя цена! – засмеялась Лисонька и легко взбежала на крыльцо.
   – Я за ценой не постою, – улыбнулся юноша. – Пошли, поглядим, что у нее за товар.
   В этот миг под крыльцом завозилось что-то живое.
   Кудлатый схватился за нож, Щегол напрягся… Но тут же оба расхохотались, потому что из-под крыльца высунулась смешная чумазая мордашка с курносым носом и огромными глазищами.
   – Чешуйка, с праздником тебя! – весело сказал Щегол.
   Беспризорник, уже выбравшийся из своего укрытия, засиял, словно солнышко в луже. Чешуйка искренне восхищался Щеглом. Такой дерзкий, веселый, бесстрашный… и такой щедрый! Сколько раз не жалел медяка, а один раз накормил от пуза!
   – Со светлым праздником, господин и… и другой господин! – бодро заявил беспризорник, потирая остренький подбородок, который делал его треугольное личико похожим на мордочку лесного зверька.
   Вид у бродяжки был совсем не праздничный: чья-то поношенная рубаха, доходившая мальчугану ниже колен, была по-матросски подпоясана веревкой. Из-под подола торчали босые ноги, грязные и исцарапанные.
   – А ведь раньше у него этой рубахи не было, – припомнил Кудлатый. – Он в мешке проделал дырки для головы и рук и так бегал…
   – Да ты прифрантился ради праздника! – умилился Щегол. – Ну, так заодно угостись!
   Он швырнул мальчугану монету и поднялся на крыльцо. Кудлатый последовал за ним.
   Чешуйка поймал подачку на лету – и едва не заскулил от разочарования. Монета была неправильная! Значки на ней ничего не говорили неграмотному мальчишке, но цвет был совершенно не медный, тускло-серый.
   Если бы монету дал кто-нибудь другой, беспризорник забросил бы ее подальше, вслух помянув Хозяйку Болота. Чешуйке приходилось слышать, как туго приходится тому, у кого находили фальшивые деньги.
   Но это же Щегол!..
   Чешуйка решил рискнуть. Завидев бредущего через двор конюха, он издали показал ему монетку:
   – Глянь-ка, чего у меня!..
   Конюх вгляделся.
   – Ишь ты, вроде серебро! – сказал он удивленно – и тут же продолжил фальшиво-ласковым голосом: – Ну-ка, дай поближе глянуть…
   Чешуйка метнулся в сторону и с безопасного расстояния скорчил конюху рожу. Серебро!..
 //-- * * * --// 
   Притихли ссоры, оборвались на полуслове хвастливые матросские байки, перестали греметь костяшками игроки в «радугу». Власть в трактире захватил волнующе низкий, страстный голос женщины, закачавший все сердца на упругих волнах песни:

     По тебе затосковала.
     Все забавы – прочь!
     Буду чайкой у причала
     Биться день и ночь,
     Буду я попутный ветер
     В парус зазывать,
     Буду солнечные сети
     Над водой сплетать.
     И в тоске неутолимой
     Крик летит, маня:
     «На причал сойди, любимый,
     Обними меня!»

   Лисонька скользила меж столами – и при последних словах песни остановилась возле Щегла, который замер, не донеся до губ чашу с вином.
   «Как он смотрит на меня! О Безликие, как смотрит! Почти совсем как раньше, тогда…
   Вот именно. Почти…»
   Подвыпившие, празднично настроенные гости восторженно орали и стучали по столам. Поэтому только Кудлатый, сидевший рядом со Щеглом, сумел расслышать то, что девушка сказала его спутнику:
   – Я научу тебя, как найти алхимика. Но не за деньги. Приходи в сарайчик… ну, ты знаешь… Один раз, самый последний. Со мной тебе не понадобится любовное зелье.
   И поплыла меж столами к выходу.
   Глаза юноши, и без того раззадоренного песней, засветились лукаво и весело.
   – Хорошая плата, достойная. Жди меня тут, я попрощаюсь и вернусь.
   Кудлатый попытался возразить, но Щегол уже встал и двинулся следом за девушкой.
   Его спутник с досадой уставился в окно. Ему был виден двор, стена сарая, приоткрытая дверь. Видно было, как, перейдя двор, в эту дверь вошла рыжеволосая девушка в зеленом платье. Вскоре туда же с довольным видом нырнул Щегол.
   Кудлатый тихо выругался, хлебнул вина и принялся терпеливо ждать, не сводя глаз с окна, чтобы не упустить момент, когда этот неосторожный мальчишка покинет сарай.
 //-- * * * --// 
   Вряд ли Кудлатый был бы так терпелив, если бы знал, что еще во время песни Лисоньки в сарай вошли двое дюжих верзил, по виду – уличные головорезы (причем это был тот случай, когда внешность честно говорила о сути человека).
   Перешагнув порог, Лисонька коротко и тихо бросила им несколько слов и шагнула в сторонку, чтобы не мешать драке.
   Впрочем, драки почти не было. Щегол, не ожидавший опасности, зашел с залитого солнцем двора в полумрак сарая – и сразу на него навалились, заткнули рот, сбили с ног…
   Парень отбивался, как мог. Пока ему вязали руки, успел заехать каблуком во что-то мягкое (судя по вскрику и черному словцу, заехал удачно). Но те, в чьи лапы он угодил, знали свое ремесло. Щегла деловито скрутили по рукам и ногам, в рот вбили кляп.
   Один из верзил поднял в дальнем углу сарая сплетенный из лозы щит. Сверху щит был присыпан землей – в полутьме и не разобрать, что это не часть земляного пола, а крышка погреба. В этот погреб головорезы спихнули свою жертву и водворили щит на место.
   Затем один из них отодвинул доску в дальней стене сарая и, махнув на прощанье Лисоньке, выбрался наружу. Второй последовал за сообщником. Оба знали, что ни со двора, ни из окна трактира их не увидеть…
   Все это время девушка, подобрав под себя ноги, сидела на широком топчане, где обычно устраивались здешние шлюхи со своими «дружками на раз». За все время схватки она не издала ни звука.
   Но когда мужчины ушли – не удержалась, подбежала к тайнику, приподняла край плетеного щита и злорадно сообщила в черную яму:
   – Тебя не убьют, мерзавец! Надо бы, но не убьют! Жабье Рыло денег на ветер не бросает, тебя продадут за море! И я желаю тебе попасть в лапы самой сварливой, жестокой, старой, уродливой и похотливой хозяйке!
   Вернув щит на место, девушка вернулась на топчан, растрепала свои рыжие волосы, расшнуровала платье на груди и терпеливо стала ждать – когда же Кудлатый забеспокоится и придет искать своего приятеля?..
 //-- * * * --// 
   Прощаться с летом – так уж прощаться, чтоб потом всю зиму сладко вспоминать золотые, насквозь прогретые солнцем денечки!
   По погоде на День Всех Богов загадывали, будет ли удачен год до следующего праздника. Если верить этой примете, на Аргосмир должна была снизойти долгая череда удач.
   Город прифрантился. Жители побогаче вытащили из чуланов ярко раскрашенные деревянные цветы, сберегаемые с прошлого праздника, и прицепили над входами в свои дома. Те, кто победнее, еще с вечера принесли из-за городских ворот охапки цветов и зеленых ветвей (не еловых, храни Безликие, конечно же, не еловых, не траурных!), всю ночь продержали зелень в корыте с водой, а наутро, как умели, украсили свои двери и окна.
   Но на улице, по которой шел сейчас Шенги с друзьями, этим, как выразился Фитиль, сеном даже не пахло. Это был квартал ремесленников и торговцев средней руки, и каждый старался показать соседям, что дела у него идут хорошо. Так что вокруг пестрели красками и позолотой деревянные цветы и ветви, колыхались алые и синие ленты.
   – Сегодня принято обходить все семь храмов, – с удовольствием рассказывал Шенги своим нарядным, умытым, причесанным ученикам. – Правда, в наши дни мало кто соблюдает старые обряды, но раз уж попали в столицу в праздник, сделаем все толком.
   – У нас работа опасная, благоволение богов не помешает, – солидно поддакнул Нургидан.
   Шенги, скрыв усмешку, кивнул:
   – Здесь, на побережье, – четыре храма. Да еще три – восточнее, ближе к дворцу. Из здешних друг с другом спорят в богатстве два храма: Того, Кто Колеблет Морские Волны, – туда мы сейчас идем – и Того, Кто Повелевает Ветрами.
   – Понятно, – фыркнул Дайру, – как раз возле порта и пристроились.
   – Они очень, очень пышные, но им не тягаться с теми, что ближе к дворцу. Вот, скажем, храм Того, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное