Ольга Голотвина.

Хранитель пограничной крепости

(страница 7 из 41)

скачать книгу бесплатно

Когда Орешек подрос, он пристрастился к книгам, которых много было у мудрого Илларни. К огорчению хозяина, Орешек остался равнодушен к тайнам звездного неба. Зато запоем читал про сражения, осады крепостей, подвиги великих воинов. Сладко кружилась голова, в воздухе витал отчетливый запах гари, где-то рядом пели стрелы. Орешек из окна, как из бойницы, смотрел вниз, туда, где у подножия стены копошились, ставя лестницы, воины в уродливых шлемах. Но он, отважный командир, сейчас повелительно взмахнет рукой – и на головы врагов обрушится лавина кипящей смолы…

Чтение, особенно такого рода, – не самое подходящее занятие для раба, это сказал бы любой в округе. Но Илларни души не чаял в смышленом парнишке и поощрял его тягу к книгам.

Так жил Орешек – и не поменялся бы своей участью даже с наследником престола… ну, положим, с наследником престола все-таки поменялся бы, но в таком случае не оставил бы хозяина своими высочайшими милостями…

И текли день за днем – до одного случая, который многое изменил.

Неподалеку от «сторожевой башни» держал лавку торговец тканями. По меркам округи он мог считаться богачом, а вредным и противным человеком он мог считаться по любым меркам. Дверь лавки всегда была распахнута настежь, широкий прилавок завален отрезами материи всех сортов и расцветок, на резном стуле восседал толстый краснолицый хозяин, а на стене напротив входа, на самом видном месте, красовалось изображение бравого воина в шлеме и кожаной боевой куртке. Одной рукой вояка вздымал над собой окровавленный меч, а другой держал под уздцы коня, навьюченного мешками (как подразумевалось, с военной добычей). Воин имел отдаленное сходство с почтенным торговцем, что было отнюдь не удивительно, ибо лавочник сам позировал художнику из Цветного ряда (где торгуют красками и подряжают мастеров на малярные работы).

Хозяин лавки с гордостью объяснял каждому покупателю, что портрет изображает его отважного деда, который участвовал в одной из войн с Силураном. Важно поднимая палец, торговец произносил заученную фразу: «Своими боевыми трофеями сей доблестный воин заложил основы благополучия моего Семейства!» (Илларни перевел эту фразу на нормальный человеческий язык так: «Награбил больше, чем смог пропить, кое-что и детишкам его перепало».)

Ребята терпеть не могли торговца за жадность и сварливость. Неприязнь к лавочнику они перенесли и на блистательную картину: говорили, что у вояки физиономия, как у объевшегося кота, что меч он держит неправильно… А Орешек как-то заметил, что конь в поводу у героя очень уж смахивает на козла. Ему бы рога да бороду – вылитый был бы козел из Скотного ряда.

Идея понравилась. Конь был обречен. Ему предстояло превратиться в козла.

Преступление было тщательно спланировано: заранее добыли и развели черную краску, распределили роли, дождались, пока торговец останется один в лавке. Маленькая дочка сапожника подкатилась на своих толстеньких ножках к порогу и противно запищала: «Господин, господин, а кузнецовы близнецы сидят на твоей яблоне!»

Торговец весьма гордился яблоней, растущей в маленьком дворике за лавкой, и прилагал огромные усилия, чтобы уберечь яблоки от малолетних разбойников.

Вот и сейчас – с воплем вскочил он на ноги, схватил метлу и, не тратя времени на то, чтобы запереть лавку, ринулся вон.

Тут же из-за угла выскользнули Орешек и восьмилетний сынишка медника. Они действовали быстро и слаженно. Орешек прислонился к стене и нагнул спину, а младший мальчик ловко вскарабкался ему на плечи. Горшочек с краской болтался у пояса малыша, кисть была зажата в зубах.

Увы, злоумышленники плохо рассчитали время. В самый разгар работы юного живописца нагрянул хозяин. Рев разъяренного толстяка потряс улицу. Испуганный малыш потерял равновесие, замахал руками. Брызги черной краски разлетелись по всей лавке, жирными пятнами застыли на рулонах серебристого бархата, розовой кисеи, желтого атласа… и на багровой морде торговца. При виде такого кощунства он на миг окаменел – и только это спасло ребятам жизнь, иначе не выйти бы им за порог. Как перепуганные мыши, метнулись они к выходу мимо хозяина, тот завертелся на месте, пытаясь схватить мальчишек… но те уже мчались по улице, и Орешек на бегу твердил себе, что все обойдется, что толстяк не узнал их…

Зря бедолага себя успокаивал. В тот же вечер лавочник притащил свою с трудом отмытую рожу в «сторожевую башню». Илларни принял гостя в нижней комнате, а провинившийся парнишка затаился на винтовой лестнице и слышал каждое слово ужасного разговора. Торговец исходил праведным гневом, Илларни отвечал тихо и односложно, а Орешек сжимался в комок и гадал: выдерут – не выдерут? Наконец толстяк, вволю наоравшись, беспощадно бросил окончательную цифру ущерба – круглую, звонкую, увесистую. Орешек чуть не взвыл, все сомнения исчезли. Таких денег в «сторожевой башне» никогда не водилось, а значит, его ждала первая в жизни настоящая трепка.

Злобно хлопнула дверь – это удалился торговец. Орешек собрался с духом, сполз с лестницы и с несчастной физиономией поплелся просить прощения. Но едва он поднял глаза на хозяина, как покаянные слова застряли в горле.

Перед мальчиком сидел смертельно усталый, измотанный ударами судьбы старик. Худые руки бессильно лежали на коленях, взгляд был прикован к плитам пола. Орешек пытался что-то сказать, но не мог вытолкнуть ни слова из пересохшей глотки.

Старик встал и, шаркая, побрел к лестнице. На первой ступеньке он обернулся.

– Продам я тебя, – сказал Илларни бесцветным голосом и начал медленно подниматься, опираясь о стену.

Орешек стоял, широко распахнув глаза, медленно осознавая весь кошмар того, что произошло. Вокруг рушился мир, замедляло ход время, земля уходила из-под ног…

Наверху тяжело упала крышка люка смотровой площадки. Этот звук разрушил чары. Мальчик прыжками взлетел по лестнице он скребся снизу в люк, скулил, захлебываясь слезами, что больше никогда, никогда… просил Безымянных, чтобы они сотворили чудо и оставили все по-старому…

Боги вняли мольбе. Все осталось по-старому. Только несколько редчайших старинных рукописей покинули на следующий день свои места на полках. На прощание старик погладил каждую из них ладонью, как ребенка. Орешек нес фолианты к книготорговцу и чувствовал себя предателем и негодяем.

А вечером, лежа на широком сундуке, служившем ему постелью, и прислушиваясь к неровному дыханию спящего за тонкой перегородкой хозяина, мальчик впервые всерьез задумался над своим положением. Как сложилась бы его судьба, не купи его Илларни? И – что еще важнее – как она сложится, если хозяин умрет? Да хранят его Безликие, конечно… но ведь он так стар!

Перед взором встал, как наяву, скрюченный хромой человек с лицом, изрезанным глубокими морщинами, – истопник одной из городских бань для бедноты. (Илларни не любил грязи и часто выдавал мальчишке медяк на дешевую баню.) Орешек, любознательный и общительный, познакомился с истопником и, как страшную сказку, слушал рассказ этого жуткого существа о жизни, которая почти целиком прошла под землей, в угольной шахте, на цепи. После того как бедняга попал под обвал и был искалечен, его расковали и подняли наверх. С трудом ворочая непослушным языком, получеловек-полузверь пытался объяснить мальчику, как невыносимо било по глазам солнце. Сколько времени он его не видел?.. Истопник передергивал плечом: откуда ему знать, как сочтешь годы в освещенном факелами подземном поселке?.. То словами, то счастливым мычанием говорил истопник о своей удаче: могли прикончить калеку, а нет, живой, и работа здесь легче, чем в шахте; кормят, правда, хуже, зато почти не бьют, а по утрам, когда в бане никого нет, можно полежать во дворике на настоящей зеленой травке…

Десятки других историй, одна страшнее другой, припомнились мальчику. Как же мог он не ценить того, что выпало на его долю? Да, конечно, хозяин обедал первым, а Орешек добирал остатки, как же иначе? Но ведь несъеденными хозяин всегда оставлял лучшие куски! Или взять хотя бы куртку, что на днях купил ему Илларни. Хозяину давно нужны новые башмаки, а он – эту куртку…

А ведь этот добрый старый человек – единственная защита Орешка от холодного, безжалостного мира. Мира, где он – всего лишь домашняя скотина, вроде лошади. Наследников у старика нет, и если, страшно подумать… если что-нибудь… Вей-о! Он же будет продан в пользу казны!

Мальчик представил себя на рыночном помосте, в окружении брезгливо-заинтересованных покупателей, – и коротко, со стоном вздохнул. Куда он попадет? В шахту? В каменоломни? На мельницу, жернова вертеть?

И его будут бить! Конечно, будут! Илларни его ни разу пальцем не тронул, а новые хозяева… за каждую промашку, как собаку…

Орешек задыхался, будто горло уже стиснул ошейник из жесткой кожи.

Сон пришел лишь под утро – тяжелый, мучительный. А проснулся Орешек повзрослевшим. Или, как вскоре отметили соседи, поумневшим.

Он резко бросил проказы. Впрочем, ватага и так начинала распадаться. Мальчишки подрастали, теперь они поглядывали свысока на приятеля по детским играм. Если Орешек и чувствовал досаду, то ничем этого не показывал, был со всеми приветлив и учтив. От лишнего поклона спина не переломится.

Теперь подросток во все глаза высматривал работу: то пекарю мешки с мукой с телеги сгрузить, то присмотреть за товаром, если зеленщик отлучится из лавки, то сбегать куда-нибудь с поручением. Подобревшие соседи охотно давали заработать симпатичному парнишке, веселому и расторопному. Каждый медяк он нес в дом. Изменилось и его отношение к хозяину: Орешек ворчливо и заботливо, как старая нянька, следил, чтобы Илларни не забывал поесть вовремя, чтобы не выходил в холод легко одетым…

Тем не менее Илларни однажды высказался напрямик:

– Ох, Орешек, горе ты мое! Не верится мне, что ты раз и навсегда взялся за ум. Боги дали тебе много хороших черточек, но в твоей неглупой голове вовсю гуляет ветер. Встряска уняла на время твое легкомыслие, но жизнь еще будет трясти и трясти тебя, пока не очистит от шелухи, которой в тебе предостаточно. И произойдет это не скоро, ибо ты гибок, как молодая ветка орешника. Помяни мои слова: ты будешь, как росу, стряхивать со своей души переживания, которые другому человеку навсегда отравили бы жизнь. Но все же ты начал взрослеть. Пора всерьез подумать о твоем будущем…

Но старик не успел прийти ни к какому решению. Когда Орешку было лет этак семнадцать-восемнадцать, грянула беда.

Незадолго до этого умер король Бранлар, на трон взошел его сын Джангилар Меч Судьбы. Некий богатый землевладелец живущий в усадьбе неподалеку от Тайверана, пожелал узнать, что сулит ему смена правителя, и заказал Илларни гороскоп. Двое суток астролог трудился над вычислениями, а затем аккуратно записал результаты – для солидности не на бумагу даже, а на пергамент. И Орешек отправился за деньгами.

Полдня пути по лесной дороге были для подростка приятной прогулкой. Орешек вспугивал лягушек в придорожных канавах, полез купаться в небольшую речушку, вылетел оттуда, как утка, заметившая выдру (вода в начале Цветущего месяца была еще ледяной), повалялся на песке, скинув рубаху и подставив пузо горячим лучам, затем, насвистывая, двинулся дальше. Когда кончился лес и вдоль дороги раскинулись поля, Орешек подразнил как следует ребятишек в придорожной деревеньке (взрослых дома не было, самое время сеять овес, но мальчишки дали достойный отпор прохожему наглецу, чуть собак на него не спустили), поболтал с возчиками, которые на двух телегах возвращались порожняком из столицы (и проехался на одной из телег), безуспешно поохотился на грача и в прекрасном настроении прибыл к дверям помещичьего дома.

Он не знал, что заканчивается последний день его детства, что завтра привычная и такая уютная жизнь расползется в клочья, как ветхая ткань…

Хозяин усадьбы принял гороскоп и заранее приготовленную расписку Илларни, отсчитал серебро и добавил мальчишке пару медяков за труды. Солнце уже склонялось к закату. Помещик распорядился, чтобы Орешка накормили со слугами и устроили где-нибудь переночевать. С первыми лучами солнца паренек не спеша побрел назад и к четвертому светлому звону добрался до городских ворот.

Никаких дурных предчувствий у него не было. Увидев отворенную калитку, он лишь удивился. Но распахнутая настежь дверь «сторожевой башни» заставила его встрепенуться. А потом уже кружилась голова и подкашивались ноги при виде опустевшей, разоренной нижней комнаты, где уцелели только карты дальних земель на стенах – никто на них не позарился…

Сосед-пекарь, к которому влетел за объяснениями потрясенный юноша, рассказал, что старого астролога увели стражники. Пекарь не добавил, что дом разграбили почтенные и добрые соседи, но парнишка догадался об этом и сам, увидев у пекаря на полке знакомый жестяной светильник. Дело обычное, мальчик и сам однажды принял участие в растаскивании имущества из опустевшего дома, когда скончалась вдова уличного писца… Значит, вся округа уже считает хозяина мертвым. Это могло означать лишь одно: кому-то знакомый стражник шепнул, что звездочет уже не вернется…

Орешек обегал весь огромный город, ставший вдруг враждебным, расспросил нищих, сидевших у ворот городской тюрьмы и на Судебной площади, но не узнал ничего. Отчаяние душило его, но проблеском во мраке сверкнуло воспоминание о мальчишке из его прежней компании, сыне мясника. Когда-то этот туповатый толстячок, чуть старше Орешка, терпеливо носил нелестное прозвище Свин Мордастый. Теперь, разумеется, к нему так уже не обратишься – большой человек, городской стражник! Но детские игры бывший Свин не забыл, снисходительно выслушал просьбу, сопровожденную бесчисленными поклонами, и быстро и бесплатно все выяснил.

Орешек узнал, что хозяина не помещали ни в городскую тюрьму, ни в дворцовое подземелье, а вывезли за Малые Торговые ворота и сдали с рук на руки предводителю отряда всадников. Кто такие – неизвестно. Предводитель отряда показал десятнику стражников перстень с печаткой, на том дело и кончилось. По какой дороге двинулся отряд? По дороге Старых Вязов, что к морю ведет…

Лишь затемно вернулся Орешек к разоренной башне. Он сам не знал, зачем пришел сюда. Молча плелся к калитке, молча обернулся на оклик соседа-пекаря, молча свернул к нему во двор. Жена пекаря вынесла мальчику миску похлебки, он съел все, не понимая, что делает. Хозяйка постелила в сарае, на сене, чистую рогожку. Парнишка послушно лег, слушая, как в темноте всхрапывает старая лошадь.

Понемногу Орешек успокоился. Взвесив свое невеселое положение, мальчик встал и толкнул дверь. Она была заперта снаружи, но парнишку это не смутило: щеколда помешала бы выйти разве что лошадке пекаря. Орешек взял в углу помело, вытащил прутик, просунул в широкую щель меж косяком и дверью и аккуратно приподнял щеколду. Выйдя, он не забыл запереть сарай.

Обогнув бочку с дождевой водой, мальчик оказался под окном дома. Одна из первых ночей Цветущего месяца была теплой, окно закрывала лишь пестрая занавесочка. Услышав над собой разговор, Орешек затаился. Голос пекаря долетал до парнишки невнятным бормотанием, зато каждое слово женщины было слышно отчетливо:

– Да, конечно, дура-баба! Как что присоветую, так дура-баба! А ты умный очень – даровым добром швыряешься! Или так богато живем? Ты который год вместо Одуванчика молодую лошадь купить не можешь, не по кошельку нам! А раб, крепкий да здоровый – прикинь, сколько он стоит? Нет, ты послушай, я дело говорю! Ты же стареешь, трудно со всем управляться, а детей у нас нет… Что-о?! Племянники? Паршивцы сестричкины тебе помогут? Они в два счета хозяйство растащат да по кабакам промотают на радость Тысячеликой! А этот парнишка… на глазах ведь рос! Умница, старательный, шустрый… грамоту, счет знает! Поставил бы его в лавку, а сам бы у печей крутился… Опять же и мальчика пожалеть надо: кто знает, в какие руки угодит, а паренек-то хороший… – Женщина помолчала, прислушиваясь к бормотанию мужа. – А что «закон»? При чем здесь закон? Может, от тебя кусок отвалится, если присягнешь, что Илларни продал тебе раба?.. Ах, свидетели? Тоже мне беда! Мой брат все, что хочешь, подтвердит… два свидетеля? Ну… тогда второй Прешлина будет… Какая-какая, Серый Цветок, вдова плотника! Я ж говорю – стареешь, покупателей стал забывать! Она нам столько задолжала…

Женщина отошла от окна, голос ее стал неразборчивым.

Орешек в задумчивости пересек двор. У ограды кто-то толкнул его под колени. Мальчик обернулся и обнял за шею крупного рыжего пса, с которым давно был в приятельских отношениях.

– А что, Рыжий, – шепнул он, гладя лохматый загривок, – здесь можно жить да жить! Они оба добрые люди, хозяин и хозяйка… ты ведь это знаешь, правда?

Рыжий зверь дышал в лицо мальчику, не понимая, почему голос друга дрожит.

– Здесь спокойно, сытно… а только вот что я скажу, Рыжий: если бы тебя с хозяином разлучили, ты б не остался в теплой будке, возле полной миски, верно? Ты б за ним на край света бежал, в кровь лапы сбил бы, а бежал, да?

Юноша поднял к звездам внезапно повзрослевшее лицо.

– Я, конечно, только раб, – сказал он с горькой гордостью, – но никто не скажет, что я хуже пса!

Сильным и гибким движением перемахнув ограду, он исчез во мраке…

Как же хранили его боги во время погони по дороге Старых Вязов! От деревни к деревне, от одного постоялого двора другому лежал его путь. И все это время – почти весь Цветущий месяц – Орешек, жадно собирая каждый слух, каждое вскользь брошенное слово об отряде, увозившем хозяина, не понимал, какой опасности подвергался сам. Он знал, конечно что дороги кишат разбойниками, что любой бродяга зарежет человека за медяк, а не то что за полный кошель серебра. Слышал он и про страшных охотников за людьми, что хитростью или силой захватывают одиноких путников и продают в рабство. Но ему и в голову не приходило, что все это могло произойти с ним, он вообще о себе ни на миг не задумывался.

След оборвался в Новом порту Аршмира, Города Волн. Оборвался окончательно и безнадежно. Удалось лишь узнать, что командир отряда сговаривался в таверне «Каракатица» с капитаном какого-то судна. В порту ежедневно становилось на якорь около десятка больших и малых кораблей, столько же ежедневно отчаливало: горячая пора, торговый сезон! Морские пути незримой паутиной связывали Аршмир с десятками портов доброй дюжины стран.

Орешек почувствовал себя отчаянно одиноким.

И – к своему удивлению – свободным.

До него не сразу дошло, что здесь никто не сможет объявить его своей собственностью. Никто не сообщал его приметы страже и не выкликал их на Судебной площади. Клейма на спине нет… да что там клейма – рубца от бича не найти. Обычный парнишка из Отребья, который барахтается в житейском болоте, стараясь не пропасть…

Теперь приходилось самому думать о своей судьбе, самому принимать решения. Это озадачивало и пугало юношу, но выбора не было. Что ж, свобода так свобода…

Ну и куда же его забросила судьба?

Вей-о-о! Веселый город Аршмир!..

8

Орешек рывком попытался сесть и выругался, ударившись головой о низкий каменный свод. Рой сновидений испуганно разлетелся.

Надо же быть таким болваном – забыть, что ночуешь в чреве дракона! Но что его разбудило? Пра-авильно – комары. Им-то наплевать на всех драконов на свете. Дорвались до голого человека и пируют, сволочи!

Нет, комары комарами, а разбудило что-то еще…

Орешек поежился. Откуда взялось это острое, сторожкое чувство, заставляющее ловить каждый звук, каждый запах? Все жилочки в теле звенели, пели как струны: «Враг близко!»

Какой враг? Отряд стражников? Или… Нет уж, не надо никаких «или»! Вообще никого не надо!

Орешек выполз из каменной туши и огляделся. Луна канула за вершины деревьев, небо на востоке – насколько можно было видеть сквозь спутанные кроны – бледнело, светлело. Ниже все застилал тяжелый туман.

Хрустнула ветка. Не раздумывая, разбойник плюхнулся на живот, утонув в белесой пелене, и напряженно прислушался. Было тихо, лишь шумели вверху ветви – поднимался ветер.

Память услужливо (и совершенно неуместно) подбросила начитанному юноше трепетные строки поэмы «Рассвет в лесу» лирика, писавшего под псевдонимом Джаши Странник. Орешек чуть не выругался вслух. Этот Странник, восторгавшийся первыми голосами птиц и ранним ветерком, порхающим в листве, в то утро наверняка был одет и обут. Ему не приходилось елозить голым пузом на чем-то сыром, жестком и колючем…

Туман, скрадывавший все вокруг, не позволял видеть даже древесные стволы вокруг поляны. Пришлось встать. Теперь Орешку казалось, что он бредет по пояс в молочно-мутном озере. Наугад сделал он шаг, напоролся на что-то острое, зашипел по-змеиному и еще раз помянул недобрым словом ни в чем не повинного поэта Джаши.

Белесые полосы таяли под ветром. Лес выходил из тумана, как враг из засады.

Тревога не унималась. В горле пересохло, волоски на коже приподнялись, по позвоночнику пробежал озноб. Чтобы успокоиться, Орешек провел ладонями по обнаженному телу, стряхивая капли росы. При этом он задел пряжку пояса – и вздрогнул. Находка, к которой парень успел привыкнуть, неуловимо изменилась. Серебряные звенья остались прежними, а вот камни…

Орешек еще раз положил на пряжку ладонь – и тут же отдернул. Камни стали колкими. Не горячими, не леденящими, а именно колкими, словно усыпанными мелкими иголочками.

Встревоженный Орешек снял пояс. Четыре квадратных камня на вид не изменились, но круглый… вей-о!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное