Ольга Егорова.

Между двух огней

(страница 16 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Успокаиваюсь только к вечеру. Пытаюсь отыскать в случившемся позитив. Нахожу очень быстро: прежде всего, ты позвонила. Но главное – не это. Мои нелепые страхи, основанные на твоих таких же нелепых угрозах, теперь полностью растаяли. Ты не поступила в театральное – и ты осталась жива…
   В самом деле – есть повод для того, чтобы сходить к Священному Дубу и благодарственно хлопнуть его по корявому черному стволу. Выполнил, получается, старик мою просьбу…
   «Глупость несусветная», – бормочу себе под нос.
   Но все-таки дожидаюсь наступления темноты и иду в парк, к месту наших ритуальных плясок.
 //-- * * * --// 
   Набравшись сил, Инга резко высвободилась из тесных объятий.
   Отступив на шаг к воде – отступила бы дальше, но дальше уже и некуда было – она рассматривала человека, который, определенно, существовал в ее жизни, но существовал в ней каким-то странным образом. И никак не могла понять, что она сейчас чувствует.
   Он был красив. На самом деле – красив. Если не как бог, то как голливудский актер – точно. Она правильно в первый раз подметила. Высокий и гладкий лоб, иссиня-черные пряди волос, подчеркивающие аристократическую бледность лица. Удивительная, так редко встречающая правильность и линий. Подбородок четко очерченный и, возможно, чуть более круглый, чем полагается мужчине. Глаза глубокие, светло-серые. Выразительные, как говорят в таких случаях. Глаза, в которые хочется смотреть. Которые притягивают, которые говорят что-то. Идеальный вырез тонких ноздрей и породистый, прямой и ровный, нос.
   Мужчина, сошедший с обложки журнала.
   И даже больше. Мужчина-мечта. Эти самые журналы вместе со всеми их шикарными обложками достойны только того, чтобы быть брошенными под ноги этому мужчине. И для них, для журналов, и для всей редакционной коллегии будет огромной честью, если этот мужчина коснется глянцевых обложках подошвами своих ботинок.
   Вот так.
   Мысленно проговаривая эти слова, Инга чуть не сказала «сандалий» вместо «ботинок».
   Греческий бог, иначе не скажешь. Только крыльев за спиной не хватает, и лаврового венца на голове. При одном только взгляде на этого мужчину любая уважающая себя и считающая себя женщиной женщина просто обязана влюбиться. Не просто влюбиться, а полюбить навсегда, навеки, принести в жертву жизнь свою и своих близких, сгореть в огне этой любви, ни минуты ни о чем не жалея…
   И все такое. Со всеми вытекающими последствиями…
   Как ни странно, увидев Горина, она не испугалась. И даже почти не удивилась. Но все же спросила:
   – Как ты здесь оказался?
   Он стоял и смотрел на нее молча, как будто не слышал вопроса. Смотрел с такой жадностью, будто не мог насмотреться. Не выдержав этого взгляда, Инга опустила глаза.
   – Я тебе вопрос задала, кажется.
Или мне послышалось?
   – Я знал, что ты придешь. Я ждал тебя здесь каждый день. Ждал тебя…
   «Какая глупость», – вяло подумала Инга.
   – Какая честь, – ответила немного насмешливо. И поинтересовалась: – Почему здесь? Почему не в любом другом месте? Или ты экстрасенс, можешь предвидеть будущее? Заранее знал, что я именно сюда приду?
   – Заранее знал. Что ты именно сюда придешь, – почему-то сердитым голосом ответил Горин. Нахмурился, избороздив морщинами свой элегантный лоб, и спросил: – Ты что же, так и не вспомнила?
   – Так и не вспомнила, – немного потерявшись от его сердитости, ответила Инга.
   – Не вспомнила? Почему же тогда… пришла?
   – Я гуляла просто, – огрызнулась она в ответ, теряясь еще сильнее.
   – Почему ты пришла сюда?
   Горин выглядел еще более растерянным, чем она сама. И все это вместе выглядело странно.
   Очень странно.
   – Пришла и пришла. Не знаю, почему.
   – Мы здесь встретились с тобой. Второй раз. Случайно. Через месяц после той первой встречи в машине во время дождя. Помнишь, я тебе рассказывал?
   – Бред какой-то, – пробормотала Инга. Теперь настала ее очередь сердиться.
   – Ты мне не веришь, – ответил он обреченно.
   – А почему? Скажи, почему я, собственно, должна тебе верить?
   – Мне показалось… – тихо проговорил он в ответ и замолчал.
   Инга и без того поняла, что ему именно показалось. И почему это ему показалось. И даже покраснела. И разозлилась на себя за это.
   – Креститься надо, – ответила первое, что пришло в голову. – Марина так говорит.
   – Какая еще… Марина?
   – Подруга моя. Ты что же, не знаешь, что у меня есть подруга Марина? Странно.
   – Знаю. Просто мы с ней лично… не знакомы. Поэтому я и не понял сразу. Ты почему злишься?
   – Я не злюсь. Я задала тебе вопрос в самом начале нашей беседы. А ты на него до сих пор не ответил. Ты как здесь оказался?
   – Я пришел, потому что ждал тебя. Я приходил сюда каждый день. Каждый день с тех пор, как ты выписалась из больницы. Я пришел, потому что здесь мы с тобой встречались раньше. В первый раз… То есть, во второй раз. И потом еще. Много раз. Именно здесь встречались. Теперь я ответил?
   – Я тебе не верю, – сдавленным шепотом проговорила Инга. – Почему я должна тебе верить?
   – У меня нет доказательств, – ответил он немного сухо.
   Она отвернулась к воде. Долго смотрела на мелкие круги, тающие на поверхности, пытаясь успокоиться.
   Успокоиться не получалось.
   – Ты следил за мной, – сказала она со злостью. – Я знаю, что ты за мной следил. Сегодня, и раньше тоже следил. За несколько дней до аварии. Я знаю.
   От этого ее предположения он заметно опешил. Или очень хорошо сыграл, как и полагается голливудскому актеру, крайнюю степень изумления.
   – Зачем мне… следить за тобой? Что ты такое говоришь?
   – А то и говорю, что знаю, – не сдавалась она. – Знаю совершенно точно, что следил. Скажи, зачем?
   – Я тебя люблю, – вдруг сказал он. Тихо и совершенно невпопад.
   – Поэтому… следил?
   – Да не следил я за тобой, Инга! – вскипел Горин. – Что ты заладила! Следил, следил! Говорю же, не следил! Что за глупости!
   – Не глупости. Ничего не глупости, – продолжала настаивать Инга. Но, как ни старалась, голос звучал абсолютно беспомощным.
   – Да с чего ты взяла вообще, что за тобой кто-то следил?
   – Я знаю.
   – Знаешь? Вспомнила, значит?
   – Нет, не вспомнила. Мне Марина сказала.
   – Марина тебе сказала? Да какая еще Марина? – снова взорвался Горин, переходя почти на крик. В полной тишине его голос можно было услышать в самом дальнем конце липовой аллеи.
   – Моя подруга, – напомнила Инга. – И не надо так орать. Ты же сказал, что знаешь, кто такая Марина.
   – Господи, – простонал он. – Извини. Я не буду больше орать. Я опять забыл про эту твою Марину. Только учти, эта твоя Марина… Она тебе врет. Врет, слышишь? Она не может знать, что я за тобой следил. Она меня ни разу в жизни не видела. Она вообще про меня ничего не знала. Она… Эх!
   Горин безнадежно махнул рукой. И полез в карман доставать сигареты.
   Инга была в замешательстве. Если она сейчас скажет, что он, к тому же, испортил тормоза в ее машине, специально, чтобы она разбилась – пожалуй, он просто примет ее за сумасшедшую. Она собиралась сказать ему это. Только что – собиралась. Выложить, как на духу, все свои козырные карты, и понаблюдать за его реакцией.
   Но теперь что-то изменилось.
   Она и сама не понимала, что. То ли его расстройство и досада были такими настоящими, то ли нервный жест руки, нырнувшей в карман в поисках заветной пачки, показался ей естественным и даже немного знакомым…
   Он долго молчал и нервно курил, не глядя на Ингу.
   – Ну и что она тебе еще про меня рассказала, эта твоя Марина? Небось, сообщила, что я вор-рецидивист? Серийный маньяк-убийца, специализирующийся на малолетних детях и старушках? Что это я застрелил Джона Леннона и Индиру Ганди? В восьмидесятом и восемьдесят четвертом годах соответственно. Что это я покушался недавно на жизни президентов США и Грузии…
   Он выплевывал каждое слово с яростной злостью. И был похож на обиженного ребенка, которого в чем-то несправедливо обвинили взрослые.
   – Успокойся, – тихо сказала Инга. – И перестань говорить глупости. В восемьдесят четвертом, а тем более в восьмидесятом году ты был слишком маленьким…
   – Зато в две тысячи шестом я был уже большим! – не сдавался Горин. – Очень даже большим! Так что грузинского и американского президента тебе списать не удастся! На них-то я уж точно покушался!
   – Ну и зачем, – устало поинтересовалась Инга, скрывая неизвестно откуда появившуюся улыбку. – Зачем ты на них покушался? Что они тебе сделали-то, эти президенты, а?
   – А это ты у своей Марины спроси. Она наверняка знает. Она же все про меня знает! – упрямо ответил он и отбросил в сторону недокуренную до половины сигарету.
   – Она про тебя ничего не знает. Ты же сам сказал. И перестань психовать, пожалуйста. Ты зачем сюда пришел, ругаться со мной, да?
   – Это ты сюда пришла со мной ругаться.
   – Хорошо. Беру свои слова обратно. Это не ты за мной следил.
   – Как у тебя все просто, – недовольно пробурчал он, успокаиваясь. И вдруг спохватившись, тревожно спросил: – Подожди, так получается, за тобой правда кто-то следил, что ли?
   – Марина… – начала было Инга, но осеклась, заметив, как искривилось при одном звуке этого имени лицо Горина. И не стала продолжать.
   Она оттаивала. Злилась на себя за это чувство, обзывая себя мысленно пустоголовой идиоткой, но ничего не могла с этим поделать.
   Абсолютно ничего.
   Горин пристально и встревожено смотрел на нее, ожидая продолжения.
   – … сказала, что последние несколько дней перед аварией за мной следил кто-то. Высокий брюнет. В костюме и в галстуке. Сверху – кожаный пиджак нараспашку.
   – Я не ношу костюмов и галстуков. Я в джемпере хожу, – зачем-то сказал Горин.
   Инга улыбнулась:
   – Ну да. Это аргумент.
   – Почему ты мне раньше этого не сказала?
   – Откуда я знаю, – Инга пожала плечами. – Я ничего про себя не знаю.
   – А почему ты подумала, что это был я? Зачем мне за тобой следить? Потому что я… брюнет?
   – Потому что ты брюнет, – согласилась Инга. – И еще потому, что я… Потому что ничего не понимаю! Вообще ничего не понимаю!
   Неожиданно ее голос сорвался почти на крик. От отчаяния ей вдруг захотелось заплакать.
   Он шагнул ближе, взял обе ее руки в свои и слегка притянул к себе. Не для того, чтобы обнять. Просто Инга стояла слишком близко к воде. Наверное, испугался, что она может оступиться. Упасть в воду, намокнуть, замерзнуть и простудиться.
   Трогательно.
   – Скажи мне. Скажи, что ты не понимаешь. Я тебе все объясню. По крайней мере, постараюсь объяснить. Надеюсь, у меня получится.
   Инга все-таки высвободила свои ладони из его рук, в очередной раз разозлившись на то, что сделала это почти против желания.
   Его присутствие действовало на нее каким-то странным, гипнотическим образом. Еще в больнице она убедилась в том, что к этому человеку ей не требуется привыкать. Несмотря на то, что она его так и не вспомнила, она чувствует себя рядом с ним, как будто на самом деле знает его сто лет. Она не могла на него сердиться. Не могла его ни в чем подозревать.
   А от его прикосновений почти теряла голову.
   И это было ужасно.
   Ужасно вдвойне, потому что вечером дома ее будет ждать Павел Петров. И ей снова придется обманывать Павла Петрова. Потому что сказать ему правду, чтобы раз и навсегда покончить с этой историей, у нее просто не хватит сил.
   – Инга, – голос Горина вывел ее из состояния тяжелой задумчивости. – Скажи мне.
   – Мне нечего тебе сказать, – устало вздохнула она. – Я ничего не знаю о своем прошлом. И поэтому я не могу никому верить до конца. Мне все время кажется, что от меня что-то скрывают. Все окружающие меня люди знают про меня что-то… Что-то такое, чего не хотят говорить. От этого я схожу с ума. Я начинаю уже разговаривать сама с собой. Я пытаюсь достучаться, пытаюсь объяснить, что мне нужно знать о своей жизни все. Какой бы она ни была, эта жизнь – она моя. Но никто и слушать не хочет. Никто. Все твердят в один голос, что им нечего сказать. А я не верю. Никому не верю.
   – И мне не веришь тоже?
   – Тебе – особенно.
   Легкая тень промелькнула на его лице. Инга успела заметить, как потемнели его глаза, но он очень быстро сумел справиться с эмоциями и взял себя в руки. Смотрел на нее спокойно, прямо в глаза, и ждал продолжения. Набравшись сил, она все-таки решилась:
   – Понимаешь, я просто не могу поверить в то, что между нами… Между тобой и мной что-то было. То есть, я знаю точно, что ничего такого быть не могло… Не могло, потому что…
   – Ничего такого – это какого? – уточнил он, заставив Ингу снова рассердиться.
   – Такого, – тихо ответила она, снова отводя глаза. – Сам, что ли, не понимаешь?
   – Не понимаю. Скажи!
   Он снова взял ее за руку.
   Она выдернула руку и со злостью выплюнула ему прямо в лицо:
   – Не строй из себя шута!
   – Извини, – сказал он каким-то странным голосом. – Извини, я правда веду себя, как дурак. И знаешь, ты ведь права. На самом деле ничего такого… не было между нами.
   – То есть… – опешила Инга. – То есть как это – не было?
   – Не было, – повторил он, упрямо наклонив голову. И снова полез в карман за сигаретами. Достал пачку, повертел в руках и сунул обратно.
   – Так ведь в больнице, – напомнила она, изо всех сил пытаясь угадать по выражению его лица, не шутит ли он. А если не шутит – может быть, они просто друг друга не поняли и разговаривают сейчас о совершенно разных вещах?
   – В больнице, – тихо повторил он, – как раз и было… в первый раз.
   – В первый раз?!
   – Да что ты так удивляешься, – тихо сказал он. Отвел взгляд и долго смотрел на воду. Дождь перестал, но небо по-прежнему было свинцово-серым, и вода по цвету напоминала расплавленный жидкий металл.
   Инга ждала продолжения.
   – Пойдем отсюда, – он протянул ей руку. Она не ответила и стояла, не шевелясь. – Пойдем, – повторил он. – Холодно, сыро. Ты слишком легко одета. На тебя смотреть жалко. Заболеешь еще. Пойдем. Я тебе все расскажу, обещаю.
   Поднявшись от кромки воды наверх, они шли теперь вдоль бетонного заграждения по мокрому асфальту. Островки растаявшего грязного снега хрустели и хлюпали под ногами. Голые ветки деревьев раскачивались из стороны в сторону в каком-то хаотичном танце. Ветер дул отовсюду. Они шли, не глядя друг на друга, не касаясь друг друга и не говоря ни слова.
   Инга отчаянно пыталась собраться с мыслями. От этой встречи, которую предчувствовала, она ждала всего, чего угодно, но только не этого. Внезапное появление Горина не испугало и не смутило ее. В глубине души она надеялась на то, что эта встреча поможет во всем разобраться. Расставить точки над i, распутать клубок непонятных и нелогичных эпизодов собственной жизни – хотя бы на половину.
   Теперь этот клубок запутывался еще больше. Ни конца, ни края не видно этим тугим узелкам.
   Уж лучше бы им было вообще не встречаться, наверное.
   В самом конце набережной, неподалеку от старого здания речного вокзала, Горин отыскал неприметное с виду кафе с потрясающим своей простотой названием «Кафе». Внутри было почти пусто, но уютно и чисто. Пахло свежевыкрашенным деревом и свежесваренным кофе. От еды Инга отказалась сразу, а кофе заказала сразу две чашки, одну из которых выпила сразу, почти залпом.
   – Согрелась? – поинтересовался Горин заботливым, почти отеческим тоном.
   – Согрелась. Только не нужно со мной так разговаривать.
   – Как?
   – Как будто я твоя дочь и мне пять лет.
   – Хорошо, – пообещал он. – Не буду.
   Чувство неловкости, возникшее внезапно еще на набережной, никуда не исчезло. Инга снова злилась на себя и снова не могла с собой совладать. Горин тоже отводил взгляд, слишком долго и тщательно размешивал в чашке сахар и усиленно делал вид, что ничего не произошло.
   Хотя ведь ничего и не произошло, на самом-то деле.
   Смешно.
   – Ты сердишься? – наконец начал он издалека.
   – Не знаю, – честно ответила Инга. – А мне есть, на что сердиться?
   – Получается, я тебя обманул. То есть, если бы я в ту ночь… Наверное, если бы я тебя предупредил, что у нас с тобой… ничего такого… То, может быть, и не было бы.
   – Глупости, – устало ответила она. – Ты думаешь, это имеет значение?
   – Не знаю.
   – Я одного не могу понять. Если, как ты говоришь, мы с тобой познакомились два года назад и все это время… встречались, я правильно понимаю?
   – Встречались, – кивнул он, отхлебнув глоток из своей чашки.
   – Тогда почему?..
   – Потому что ты замужем. Разве не понятно? Это не потому, что ты не хотела. Ты просто… ты не такой человек, понимаешь?
   Инга вяло усмехнулась. Ей уже не первый раз доводилось слышать о себе, что она «не такой человек».
   – Хочешь сказать, все настолько просто? Моральные принципы – и все?
   – Нет, конечно. Не в одних только моральных принципах дело. Хотя и в них – тоже. Но тебе нужно было разобраться в своих чувствах. Определиться.
   – И я разобралась? Определилась? Или… не успела?
   – Успела. Ты решила остаться со мной.
   Теперь он смотрел на нее прямо. Она не смогла выдержать этого взгляда и отвела глаза.
   – Хочешь сказать, я решила уйти от мужа?
   Он только кивнул в ответ и продолжал смотреть на нее.
   – У нас с Павлом были… плохие отношения?
   Его ответ оказался неожиданным:
   – Ты никогда в жизни не рассказывала мне о своих отношениях с… Павлом. Если честно, я даже не знал, что его так зовут. Я знаю только, что ты решила остаться со мной.
   – Вот как, – задумчиво проговорила Инга. Все это было похоже на правду… И в то же время было вообще ни на что не похоже. Слишком много неясностей было в этой истории. Слишком много несовпадений.
   – И когда я это решила?
   – Давно. Еще летом. Помнишь, я тебе говорил, в начале июня мы отдыхали вместе в Приэльбрусье. Ты тогда упала с крутого спуска. Сломала лыжу и повредила ногу. Я весь вечер дул на твою коленку. А потом… Потом ты сказала…
   – Я помню, – хмуро отозвалась Инга. – Дул на коленку. Ты уже рассказывал. Кстати… На этом отдыхе, мы что, в разных номерах жили?
   – В разных, – кивнул Горин. – Я провел с тобой только одну ночь. Ту самую, когда дул тебе на коленку. Хотя нет, не всю ночь. После того, как ты заснула, я ушел к себе в номер.
   – Понятно, – ответила Инга, хотя на самом деле ей все было совершенно непонятно. – Но если это было в начале лета, в июне… Если я еще тогда решила… остаться с тобой, как ты говоришь… Почему же – не осталась?
   Горин пожал плечами.
   – У тебя были какие-то причины. Ты в них меня не посвящала.
   – Может быть, я передумала?
   – Нет. Ты не передумала.
   – Ты уверен?
   – Уверен.
   Инга молчала. С одной стороны, рассказ выглядел правдоподобным. С другой стороны – несколько странным. Если она решила уйти от Павла почти полгода назад, почему до сих пор не ушла? Какие причины помешали ей это сделать? И главное, если между ней и Гориным существовали настолько близкие отношения – почему она ни словом не обмолвилась ему об этих причинах?
   – Я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как познакомилась с мужем? – сама от себя не ожидая, спросила она вдруг.
   – Рассказывала. Правда, вскользь, без подробностей. Вы встретились случайно на улице и решили пожениться… на следующий день, кажется. Или через два дня. Не помню уже. Какое это имеет значение?
   – Никакого. Я просто спросила, – ответила Инга, стараясь выглядеть убедительной.
   Не получилось.
   – Ты не просто спросила. Инга, мы знаем друг друга уже два года…
   – Это ты меня знаешь два года, – напомнила она. – А я тебя знаю всего три недели. И себя, между прочим, тоже знаю… Не очень давно. Так что…
   – Почему ты спросила?
   – Господи, какой же ты дотошный! Ну хорошо. Я скажу. Тебе не кажется, что эти две истории противоречат друг другу? Три года назад я была взбалмошной авантюристкой, не побоявшейся вступить в брак с едва знакомым человеком. Тогда мне не понадобилось много времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Теперь я вдруг превратилась в нудного прагматика. Почти два года копаюсь в себе. Целых шесть месяцев не могу решиться на то, чтобы разорвать отношения с нелюбимым человеком и начать новую жизнь с тем, которого люблю. Это две серии совершенно разного кино, понимаешь?
   – Дело не в тебе, – после долгой паузы ответил Горин. – Дело в ваших отношениях…
   – Ты ведь не знаешь! – снова перебила Инга. – Ты не знаешь ничего о наших отношениях! Ты ведь сам только что сказал, что я тебе ничего не рассказывала! Что ты даже имени его…
   – Успокойся, – он накрыл своей теплой ладонью ее все еще холодные пальцы.
   – Пусти! – она снова выдернула руку. – Это все – ерунда какая-то! Похоже на наспех сляпанный сюжет дешевой криминальной мелодрамы! Только знаешь что? Ведь отсутствие памяти и отсутствие мозгов – это не совсем одно и то же! Амнезия – не шизофрения! Не нужно делать из меня дурочку! Я тебе не верю! Не верю, ни одному твоему слову не верю, слышишь!
   На них уже оглядывались немногочисленные посетители кафе. Но Ингу сейчас это мало волновало. Она вообще вокруг себя никого и ничего не замечала. Все эти дни она только и мечтала о том, как бы вырваться из теплого и уютного кокона искусственной безопасности, которым окутал ее заботливый муж.
   Теперь, освободившись наконец, она уже пожалела об этом.
   Прав был Павел. Тысячу раз прав. Ни к чему копаться в своем прошлом. Нужно жить тем, что есть. Жить спокойно и счастливо. А если не получится счастливо – то хотя бы спокойно. Потому что спокойствие – это и есть счастье. Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Думать о настоящем, думать о будущем. А на прошлом поставить большой и жирный крест. Оно в любом случае осталось позади. И не важно, когда именно она вспомнит, и вспомнит ли вообще. Катись оно все к черту!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное