Ольга Егорова.

Между двух огней

(страница 12 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Они посмеялись еще некоторое время вместе. Потом Инга наконец вытолкала мужа из постели и отправила в ванную. Сама быстро помыла посуду и даже успела заправить постель к тому моменту, когда Павел, закончив утренний моцион, вернулся в спальню, чтобы одеться.
   Прощаясь в коридоре, они оба вдруг подумали об одном и том же.
   – Да, и на счет этого… Как там его, эксперта этого… Зейгмана. Тоже – не бери в голову. Я ему позвоню с работы и все выясню. Не переживай. Скорее всего, окажется, что они там у себя что-то перепутали. Или еще что-нибудь окажется… совсем не страшное. Я уверен. Так что обещай не переживать.
   – Обещаю, – отрапортовала Инга, чувствуя, как ей передается спокойствие мужа.
   – А телефон, чтобы не звонили всякие неприятные личности… Чтоб больше не провоцировали тебя на кулинарные подвиги… Телефон вообще лучше отключи. Выдерни провод из розетки – и все дела. Как тебя такая идея?
   – Идея отличная. Пожалуй, я так и сделаю, – вдохновенно соврала Инга. Выключать телефон она не собиралась, потому что вспомнила о своем намерении позвонить Марине Поздняковой. Теперь, после всего, что случилось, это желание превратилось в навязчивую потребность.
   – Ну вот и зайка, – похвалил Павел. – А я сегодня приду с работы пораньше, часа в четыре. И мы обязательно с тобой куда-нибудь сходим. Так что к четырем будь готова. При параде и в лучшем платье. Договорились?
   – Угу, – кивнула Инга, подставляя щеку для поцелуя. – А какое у меня лучшее платье?
   – У тебя все платья – лучшие. Потому что ты – самая-самая лучшая…
   Как и накануне, в этот раз она долго стояла у окна, а Павел долго оборачивался и все махал ей рукой – до тех пор, пока не скрылся за поворотом. Инга провожала его взглядом и махала в ответ. Дождалась, когда зазвонит в прихожей мобильник, выслушала уже ожидаемое «Я люблю тебя», снова ничего в ответ не сказала…
   Часы показывали начало десятого. Она раздумывала некоторое время, стоит или не стоит звонить Марине Поздняковой в такое время. Что, если она еще спит? Может, подождать хотя бы до половины десятого? А если Марина уйдет на работу? Знать бы…
   Все еще сомневаясь, она медленно набрала номер из телефонной книжки. И почти сразу, после первого же гудка, услышала совершенно бодрый женский голос. Ее подруга, по всей видимости, была ярко выраженным жаворонком.
   – Марина, – проговорила Инга в трубку, немного волнуясь. – Это Инга…
   Больше ей говорить ничего не пришлось. Теперь говорила только Марина, со скоростью тысяча слов в минуту. Перебивала сама себя, задавала Инге вопросы, сама же на них отвечала, тараторила радостно и без остановки, и наконец сообщила Инге, что она абсолютно свободна и мечтает ее увидеть.
   – Слушай, а давай, я к тебе прямо сейчас и приеду, а?
   – Давай, – улыбнулась Инга. – Собственно, я поэтому тебе и звонила.
Чтобы попросить приехать…
 //-- * * * --// 
   Марина оказалась созданием по виду двадцатилетним, на девушку совершенно не похожим. Скорее – на мальчишку, который в качестве основных намерений всегда имеет хулиганские. Упругий темный «ежик» на голове, вздернутый подбородок, кое-как нарисованные на треугольном личике губы без следов помады, пять сережек в одном ухе, круглые глаза-сливы…
   Или – вишни?
   Инга с интересом рассматривала появившуюся вскоре после телефонного разговора на пороге квартиры подругу. На ту, что постоянно присутствовала рядом с Ингой на фотографиях в семейном альбоме, она была похожа и непохожа. Черты лица и стрижка – та же, все легко узнаваемо. Но на фотографиях Марина была какой-то незапоминающейся, второстепенной, можно даже сказать – серенькой.
   А в жизни… В жизни это была девушка с такой мощной энергетикой, которой могла бы позавидовать космическая ракета. Если бы, конечно, космическая ракета была способна на зависть. И эта энергетика, не видимая на фотографиях, преображала ее до неузнаваемости, делая ослепительно яркой, сверкающей, необыкновенной…
   «Харизма», – подумала Инга через секунду после того, как открыла дверь.
   Едва переступив порог, Марина стиснула ее так, что у Инги захрустели косточки. Такой хватки от субтильной с виду барышни ожидать было никак нельзя. Не сдержавшись, Инга тихонько ойкнула.
   – Черт, наконец-то! – чмокнув в щеку еще не успевшую прийти в себя Ингу, Марина быстренько сбросила меховую куртку и короткие замшевые полуботинки. По хозяйски открыла дверцу шкафа, отыскала на нижней полке мягкие розовые тапочки, которые оказались ей совсем не по размеру, и махнула рукой, приглашая Ингу в комнату.
   Не прошло еще и минуты с начала их общения, а Инга уже готова была расцеловать эту сумасшедшую Марину. В глубине души она ждала чего-то совсем другого. Чего-то более привычного – например, ставшего уже традиционным при встрече восклицания «О господи, Инга!». Осторожных реплик, осторожных движений, понимающих взглядов.
   Ничего такого не было и в помине.
   – Нет, ты представляешь, – затараторила Марина, удобно расположившись на том самом диване, где вчера сидела грустная Инга и смотрела футбол. – Ты можешь себе представить, что он мне сказал?! Он сказал, что тебя сейчас лучше не беспокоить! Что лучше подождать, пока ты привыкнешь! Что сейчас тебе лучше лишний раз не встречаться ни с кем… Ни с кем – заметь, значит, и со мной – тоже! И, в общем, всякую такую ерунду нес без конца… Но ты ведь знаешь, с ним спросить бесполезно! Если ему что в голову втемяшилось… Охраняет тебя, как тигр! Попробуй, подойди – полголовы сразу откусит! Ой, Пашка! Ну что с ним делать? Ну почему он такой ненормальный?
   Инга молчала, понимая, что все эти вопросы риторические, ответа на них от нее никто не ждет. Только улыбалась и слушала.
   – А ты, – продолжала Марина все с тем же серьезным, немного хмурым, лицом. – Ты тоже хороша. Раньше, что ли, позвонить не могла? Телефон, что ли, забыла?
   На этот раз Марина сделала паузу. Видимо, ответ на вопрос все же подразумевался.
   – Забыла. Ты не знаешь что ли, что со мной случилось?
   – Ой, да знаю, знаю я все! – замахала руками Марина. – Так записная книжка тебе на что? Взяла бы записную книжку, посмотрела бы, какой там у меня номер, раз ты его забыла, да и позвонила бы сама уже давно! Ну что, неужели так трудно догадаться было, а?
   Инга снова промолчала.
   – Слушай, неужели правда? Поверить не могу… И представить не могу даже! Ты что, совсем меня не помнишь? Вообще? Ни чуточки, ни капельки?
   – Ну разве только капельку, – рассмеявшись, солгала Инга. Физиономия у подруги была такая расстроенная, что ей пришлось решиться на маленькую ложь.
   – Вот видишь, – торжественно провозгласила Марина. – А я что говорила? Я ему говорила – она меня вспомнит! Сразу, как только увидит! Нет, он меня не слушал! Говорит, если уж она не помнит меня… Меня! Инга, а ты что, правда не помнишь своего Петрова?
   – Не помню, – подтвердила Инга. – Хотя… Как тебе сказать. Сначала мне казалось, что не помню. А теперь кажется, что помню. Наверное, я просто уже привыкла к нему. И ко всему уже привыкла… Почти ко всему.
   – Ерунда, – заключила Марина, беспечно махнув рукой. – Прорвемся. Главное, жива осталась. Петров сказал, там машина просто всмятку… Даже по телевизору показывали, в хронике дорожных происшествий… Я не видела… Ты ведь вообще погибнуть могла.
   – Могла, – согласилась Инга. – Чудом жива осталась.
   – Бедная ты моя девочка. Ну да ладно, все в прошлом. В следующий раз будешь осторожнее на дорогах! Я тебе, кстати, говорила, что эти твои гонки до добра не доведут!
   – Гонки? Какие гонки?
   – Те самые, – усмехнулась в ответ Марина, – которые ты так любишь на дорогах устраивать! И это тоже забыла, да? Для тебя скорость – что для наркомана доза!
   – Забыла, – кивнула Инга.
   Эта новая, незначительная на первый взгляд подробность из ее прошлого показалась ей очень обнадеживающей. У неосторожного водителя ведь всегда гораздо больше шансов попасть в ДТП. А если она была, как утверждает Марина, неосторожным водителем, если любила бешенные гонки по трассе – получается, могла сама, по собственной вине и по собственной глупости, создать аварийную ситуацию. Может быть, тормозная система вообще была ни при чем?
   – Дырявая твоя голова, – донесся голос подруги.
   – Дырявая, – подтвердила Инга. – Как решето.
   – Ну ничего. Память – это вообще ерунда. Знаешь, я тебе даже немножко завидую. У меня башка наполнена кучей всякого хлама… Столько всего забыть хочется, а не получается! Не выкинешь не фига из памяти, как ни старайся… А у тебя – чистый лист. Рисуй себе, что хочешь…
   – Думаешь, это так просто? – грустно усмехнулась Инга. – Рисовать, что хочешь, не получается. Я пробовала. Не рисуется. Не хочется никаких фантазий, хочется правдоподобия.
   – А Петров твой? Рыцарь влюбленный без страха и упрека? Что же он тебе не помогает… рисовать это правдоподобие?
   – Он помогает. Но у него, знаешь, не очень хорошо получается.
   – Что так?
   – Он… понимаешь, он слишком сильно меня бережет, – издалека начала Инга. – Он боится меня расстроить, боится…
   – Боится, боится! – передразнила Марина. – Можешь дальше не объяснять. Я прекрасно знаю твоего Петрова. Носится с тобой, как курица с золотым яйцом. Боится…
   – Он меня любит, – вступилась Инга. Ей почему-то вдруг стало жалко Павла и немножко неприятно из-за того, что Марина над ним насмешничает.
   – Любит, любит, кто бы в этом сомневался. Да и вообще он хороший. Это я так, по привычке, ворчу на него. А на самом деле твой Петров огурец! Его клонировать надо! Каждой тетке на всем земном шаре по одному Петровскому клону – и все тетки счастливы и веселы! Вечный праздник!
   Инга фыркнула. Ну до чего она все-таки смешная, эта Марина Позднякова!
   – Пойдем чай пить, – предложила она подруге. – Или, если хочешь, у меня вареники есть. Хочешь вареников?
   – Петровского производства? – с сомнением в голосе поинтересовалась Марина. – Или полуфабрикат какой?
   – А вот и не угадала. Я их сама вчера налепила. Целую кучу, штук двести, наверное…
   – Да, – задумчиво откликнулась Марина. – Вот теперь я понимаю, что ты на самом деле больна. Причем, серьезно. Тебя что, твой Петров не предупреждал о том, как ты ненавидишь стоять у плиты?
   – Предупреждал, конечно. Но я решила на всякий случай проверить…
   – И как?
   – Да ничего. Мне даже понравилось, знаешь.
   – Увлекательное занятие, – скептически согласилась Марина и поднялась с дивана. – Ладно, уговорила. Пойдем, продегустируем, что ты там налепила.
   На кухне Марина Ингу к плите даже не подпустила. По-хозяйски загремела кастрюлями, хлопнула дверцей холодильника, по-быстрому расставила на столе тарелки. Эта девушка, определенно, намного лучше Инги ориентировалась в ее собственной кухне. Для того, чтобы найти соль, ей не понадобилось и трех секунд. А Инга в тот первый вечер, когда они возились на кухне вдвоем с Павлом, сооружая из нехитрого набора продуктов какое-то красивое блюдо с итальянским названием, искала соль минут пять. И искала бы, наверное, гораздо дольше, если бы Павел не догадался, что она ищет, и не достал бы эту самую соль из шкафа над мойкой.
   – Я ему три раза звонила, – рассказывала Марина, помешивая в кастрюле вареники. – Петрову твоему. Дай, говорю, хоть посмотреть на нее. Хоть одним глазком, на королеву твою. Обещала торжественно, что не причиню тебе никакого зла. Так нет, говорит, она никого сейчас видеть не хочет. Ей, говорит, сейчас тяжело. Нет, ты мне скажи, тебе на самом деле меня видеть тяжело?
   – Легко, – абсолютно честно сказала Инга. – Но знаешь, я даже не ожидала. Он мне много про тебя рассказывал, когда мы альбом с фотографиями смотрели.
   – Интересно, и что он про меня рассказывал?
   – Ну, про то, как мы с тобой познакомились. На каких-то компьютерных курсах…
   – Ну да. На компьютерных курсах, четыре года назад. А еще что рассказывал?
   – Да так, ничего особенного. Рассказывал, что у тебя очень живой… темперамент. Марина, а за что ты его не любишь?
   – Да с чего ты вязала, что я его не люблю? Очень даже я его люблю. Нет, правда, я ничего против него не имею. Я просто разозлилась слегка, из-за того что он меня к тебе не пускает. Как пес цепной… Он, кстати, в курсе, что ты мне звонила?
   – Не в курсе, – призналась Инга после недолгой паузы. – И, наверное, не надо ему пока быть в курсе…
   – Я поняла. Будем пока встречаться тайно, – усмехнулась Марина. – Как любовники! Наставим твоему Петрову рожки, и будет наш песик с рогами!
   – Перестань, – пролепетала Инга. – Ну что ты такое говоришь?
   Марина обернулась, пристально посмотрела на Ингу:
   – Эй, Волошина, ты чего это? Что я такого сказала, а? Бледная вся сидишь! Я ж пошутила!
   – Волошина, – повторила Инга. – Почему Волошина?
   – Приехали! – усмехнулась в ответ Марина. – А, ну да, ты ж у нас контуженная. Собственную фамилию не помнишь. Тебя двадцать с лишним лет Волошиной звали, до тех пор, пока ты Петровой не стала.
   – Я как-то не догадалась об этом спросить у Павла. Да это и не важно, в принципе.
   – Не важно, – Марина кивнула. – А обо всем, что важно, ты, надеюсь, спросила?
   – Не обо всем. Если честно, я из-за этого тебе и позвонила. Чтобы спросить…
   – Чтобы спросить о том, о чем ты не можешь спросить у Петрова, – проворно закончила Марина и принялась выкладывать на тарелки вареники.
   Она все делала очень быстро, эта Марина. И соображала тоже очень быстро. Так быстро, что Инга за ней даже не успевала. Комета, а не девушка!
   – Так, посмотрим, что ты тут нам налепила… Надеюсь, это вообще съедобно?
   – Съедобно. Петров вчера три порции съел и даже четвертую съесть хотел. Просто она у него в желудке не уместилась.
   – Это не показатель. Твой Петров мог бы и десть порций съесть, чтобы тебя порадовать. С него станется. Он ради тебя все, что угодно, сделает.
   – Даже несъедобные вареники есть станет?
   – Даже грибы-мухоморы в сыром виде, – подтвердила Марина. – Даже каких-нибудь африканских пауков или живых ящериц. Как в том реалити-шоу, на острове…
   На каком именно острове, Инга уточнять не стала.
   – А я? – вдруг спросила она.
   – Что – ты?
   – Я ради него – стала бы?
   – Мухоморы жрать? – усмехнулась Марина.
   – Ну, образно выражаясь.
   – Ну, – Марина впервые задумалась. – Не знаю. Если потребуется – наверное, съела бы парочку.
   – То есть, ты хочешь сказать, что я для него значу гораздо больше, чем он для меня? Да?
   – Нет, я совсем не это хочу сказать. Я просто хочу сказать, что ты более рациональна, вот и все. Черт, вкуснотища-то какая!
   Марина ела с таким аппетитом, что оставалось только удивляться ее субтильности. Инга вяло ковыряла вилкой в своей тарелке, понимая, что не сможет одолеть и половины порции. Разговор у них получился какой-то странный. Инга все не решалась прямо спросить у подруги о том, что не давало ей покоя, а сама Марина не торопилась раскрывать тайны из ее прошлого. Если, конечно, она их знала, эти тайны.
   И если они вообще были.
   – А ты говоришь – мухоморы, – улыбнулась Инга.
   – Да, не ожидала от тебя. Хотя, знаешь, говорят ведь, что вследствие отсутствия одной способности у человека непременно развивается другая. Вот у слепых, например, развивается до крайней степени слух и обоняние. У глухих, наверное, зрение обостряется. Я так думаю. А у тебя вследствие отсутствия памяти появились кулинарные способности. Логично я рассуждаю?
   – Очень даже логично. Не хочешь кандидатскую сляпать на эту тему?
   – О, это будет прорыв в науке! Марина Позднякова, ученый из российской глубинки, наконец нашла ответ на вопрос, сколько лет пьяному ежику!
   – Какому еще… пьяному ежику? При чем здесь пьяный ежик?
   – При том, что летят два крокодила. Один зеленый, а другой в Африку. Вопрос – сколько лет пьяному ежику? Это анекдот такой есть дурацкий. Мой самый любимый. А связь между амнезией и кулинарными способностями – из той же оперы. Слушай, ты теперь всегда такая заторможенная? Ты вообще смеяться разучилась? Ты раньше такие глупости с полпинка понимала. А теперь тебе все разжевывать приходится. Что он с тобой сделал, твой Петров? Заколдовал тебя, что ли?
   – Да при чем здесь Петров! Ну что ты на него все сваливаешь! Дался он тебе!
   – Ладно, – Марина примирительно вздохнула. – Все, больше ни слова. Забыли про Петрова.
   – Не надо про него забывать. Я у тебя еще спросить хотела…
   – Спрашивай.
   – Ну вот например… Как мы познакомились, скажи?
   – Я ж тебе уже сказала. На компьютерных курсах.
   – Да не с тобой, а с ним! С Пашкой!
   – С Пашкой? – снова удивилась Марина. – А почему ты у него не спросила?
   – Ему неприятно. Ему больно от этого, понимаешь? Я чувствую, что он смириться не может с этим. Что я про нас с ним все забыла.
   – Понимаю, – призадумавшись, серьезно ответила Марина. – Мне бы, наверное, тоже было больно. И неприятно. А познакомились вы очень интересным образом. Встретились на улице случайно. А на следующий день уже подали в загс заявление. Любоф! С первого взгляда.
   Инга после этих слов едва не выронила из рук бесполезную вилку.
   – Ты что, серьезно?!
   – Вот-вот! – усмехнулась Марина. – Я у тебя то же самое спросила, когда ты сообщила, что выходишь замуж за того парня, с которым познакомилась несколько часов назад. Я думала – это такая шутка. Оказалось, правда.
   – И что?
   – А ничего. Поженились, и вот живете уже три года в мире и согласии. Импровизация – штука полезная. Иногда надо отключать мозги.
   – Ты все-таки расскажи поподробней, – попросила Инга, сбитая с толку неожиданной новостью. – Как это было? Как мы вообще познакомились?
   – Ну я же тебе уже сказала. Ты шла по улице. Домой с работы. Петров шел навстречу. Потом вы оба остановились. Петров сказал: «Наконец-то!». И на следующий день ты сообщила мне радостное известие…
   – Ты точно не придумываешь?
   – Да зачем мне придумывать? – Марина пожала плечами. – Точно, все так и было. Ну, может, конечно, он не именно эти слова сказал, а какие-то другие. Что-нибудь вроде: «Девушка, я ждал вас всю жизнь…» или «Остановись, мгновенье, ты прекрасно…» Хотя нет, Петров Пушкина не жалует. Он вообще поэзию не любит. Наверное, он все-таки сказал «наконец-то…».
   – Странная история.
   – Да брось ты. Ничего странного. Необычно, конечно. Большинство людей прежде, чем, так сказать, соединить свои судьбы, годами встречаются. Иногда детей уже воспитывают, а уж потом… Так это большинство. А стадное чувство тебе никогда не было свойственно. Поэтому, наверное, и решилась на авантюру.
   – Авантюра – иначе не скажешь, – задумчиво проговорила Инга.
   – Так ведь все нормально получилось. Замечательно даже, можно сказать. Именно тот случай, когда импровизация оказалась успешной.
   – Успешной, – повторила Инга. – А насколько успешной?
   – Ты о чем, Волошина? Опять – о мухоморах?
   – О них. И о живых ящерицах и африканских насекомых тоже.
   – Да все у вас замечательно. Семейная идиллия, иначе не скажешь. Образцовая пара. Экспонат для выставки!
   – Я серьезно спрашиваю.
   – А я серьезно отвечаю. Вполне. Нет, ну конечно, всякое бывало. Вы ведь тоже живые люди. Ссорились иногда по пустякам. Потом мирились. Так, ничего серьезного. Петров всегда первый мирился. Да развода, по крайней мере, дело ни разу не доходило. До рукоприкладства – тоже.
   – А из-за чего мы ссорились?
   – Ну ты даешь, подруга! Думаешь, я вела летопись вашей семейной жизни? Думаешь, я помню, из-за чего вы ссорились? Да из-за ерунды всякой и ссорились! Из-за чего все люди ссорятся, и вы из-за того же…
   – Значит, все было нормально, – задумчиво произнесла Инга. – А ты не знаешь случайно…
   – Ну что? – вздохнула Марина, положив локти на стол. Ее тарелка уже опустела, а в Игиной до сих пор плавали в желтом масле остывшие вареники.
   – Ты случайно не знаешь, у меня был кто-нибудь… То есть, я ему… изменяла?
   – Кому? – Марина уставилась на Ингу, как будто только сейчас обнаружила ее сидящей за столом напротив.
   – Мужу! Мужу своему я изменяла? Петрову своему!
   – Ты? Изменяла Петрову? С ума сошла, что ли? – Марина вдруг начала смеяться. И смеялась долго, не в силах вымолвить ни слова.
   Наверное, Инга на самом деле сказала сейчас что-то очень смешное.
   – Волошина, – успокоившись, поинтересовалась Марина. – Ты мне скажи, у тебя откуда вообще такие мысли в голове, а? Ты как вообще до этого додумалась? Ты почему вообще об этом спросила? У тебя, честно скажи, окончательно крыша поехала, да? Бесповоротно?
   – Спросила – значит, была причина, – хмуро ответила Инга. Это бьющее через край веселье начинало уже ее капельку раздражать. – Если бы не было причины – не спрашивала бы.
   – А что за причина, можно узнать?
   – Нельзя, – обрубила Инга.
   – Вот как, – задумчиво произнесла Марина. – Ну так я тебе уже ответила. Не изменяла ты своему Петрову. Это совершенно точно я тебе говорю.
   – Я бы рассказала тебе, если бы что-нибудь такое случилось? Рассказала бы, да?
   – Не в этом дело. Ты просто не такой человек, Инга. Это не в твоем характере. Ну, как тебе объяснить? Если бы что-то такое случилось – может быть, ты как раз мне бы и не рассказала. Но ты бы обязательно рассказала Петрову. Хотя нет, снова я не то говорю. Ничего такого в принципе не могло случиться, никаких измен. Вот опять к вопросу о мухоморах… Ты ведь своего Петрова любишь. И поэтому ты с ним. А если бы ты его любить перестала, то и жить бы с ним перестала. Ты человек бескомпромиссный, понимаешь?
   – Ты так хорошо меня знаешь?
   – За четыре года успела достаточно хорошо изучить.
   – Хочешь сказать, я такая идеальная?
   – Ты не идеальная. Но ты честная. Честная, понимаешь? Ты просто не способна унизить близкого человека.
   – Честная, бескомпромиссная, неспособная унизить… Где слова-то ты такие нашла. Как из производственной характеристики, – поморщилась Инга.
   – А потому что ты такая и есть на самом деле. Как из производственной характеристики. И за это, между прочим, я тебя и люблю. Так что не придумывай и не забивай себе голову всякими глупостями. Никаких супружеских клятв ты не нарушала. Это я тебе сто процентов гарантирую. А теперь скажи все-таки, почему ты об этом спросила?
   Инга тихо вздохнула:
   – Не могу, Марин. Ты не обижайся. Я тебе расскажу обязательно… Как-нибудь потом. А сейчас не могу. Мне надо в себе разобраться.
   – Ладно. Только ты не жди, что я забуду. Я дотошная и ужасно любопытная. Мне все знать надо.
   – Хорошо, – пообещала Инга.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное